Балдахин мягко преломлял яркий свет декабрьского солнца, внезапно решившего заглянуть в заснеженный Несвиж. Истома растекалась по телу, хотелось просто лежать и смотреть на то, как пыль витает в воздухе, подсвечиваемая лучом. Насте казалось, что она прожила вместе с Барбарой несколько лет, настолько ярко передавались эмоции во сне. И в этот раз Настю распирало от радости за Барбару, она прочувствовала ее абсолютное счастье – стать законной супругой возлюбленного Сигизмунда Августа. Настя тоже мечтала когда-нибудь оказаться невестой, чтобы Андрей произнес заветные слова и надел кольцо на палец.
Зазвонил будильник, Настя забыла отключить его на время больших выходных. Из-за католического Рождества, которое всегда праздновалось в Беларуси, в этом году на эти числа выпало три выходных: воскресенье, понедельник и вторник.
Еще недавно Настя бегала по подвалам, гаражам и барам Зыбицкой, помогая упокоить минских духов. Решала их проблемы с наследством, местью и любовницами. А теперь она в замке ведет дело, связанное с древним родом Радзивиллов, королями, коронами и придворными интригами. Тайные ходы, древние документы, дело Барбары, тайна Владлена – от водоворота событий кружилась голова.
Раздался звук уведомления: пришло сообщение от Арсения.
Позавтракаем вместе?
Настя перестала улыбаться, вспомнив вчерашний разговор. Она уткнулась лицом в полосатые подушки, желая спрятаться. Но тело настойчиво требовало еды и кофеина, к тому же прятаться от Арсения бесполезно. Она коротко ответила:
Окей.
Почти сразу же прилетело сообщение:
Отлично! Встретимся в «Гетмане» через полчаса.
Шагая по заснеженному внутреннему двору замка и осматривая величественные фасады, Настя задавалась вопросом: а где все-таки живет Арсений? Неужели в замке? Если так, то как он стирает одежду, где хранятся его вещи? За столько лет жизни наверняка они накопились: зимние пуховики, летние сланцы, книги, любимый халат, теплый свитер, в конце концов. Совершенно непонятно, зачем Насте эта информация, но вопросы помогали отвлечься от чувства стыда за сказанное накануне.
«Гетман» встретил приятным ароматом чего-то сладкого, ванильного и определенно жареного. Настя прошла в дальний конец зала и обнаружила там одиноко сидящего Арсения в белой рубашке и джинсах. На столике с льняной скатертью стояла большая тарелка, наполненная сырниками с аппетитной корочкой и с сахарной пудрой, а рядом – вазочка со сметаной и две чашки с кофе.
– Это все для нас двоих? – недоверчиво спросила Настя, осматривая внушительную горку.
– А вы видите кого-то еще? – Арсений улыбнулся и продолжил накладывать сырники себе в тарелку. – Как вам спалось?
Он явно хотел разузнать о Настиных снах. И надеялся на то, что у нее установилась ментальная связь с духом Владлена. Но нет. Сны населяли призраки ее собственного отца и Барбары, о чем лучше никому не знать.
– Да так, как обычно, снилась лаборатория, – сказала она и тут же осеклась. Второй раз так накосячить, Арсений плохо на нее влиял.
– Лаборатория вашего отца? – Он с интересом наклонился вперед.
– Да, – сухо ответила Настя, отправив в рот кусок сырника, покрытый толстым слоем густой сметаны, а затем решила перевести тему: – Повар на славу потрудился, еще и столько наготовил с утра пораньше. Он живет в замке?
Арсений сделал глоток кофе и посмотрел Насте в глаза.
– Конечно нет, сотрудники замка и ресторана приедут примерно через час, а еще через час на пороге появятся первые посетители с экскурсией, – спокойно пояснил директор.
– Но… Если поваров нет, то кто тогда готовил сырники и кофе? – Она отложила вилку в сторону и озадаченно посмотрела на Арсения. Он загадочно заулыбался. – Нет, вы шутите!
– Думаете, я не способен? – Он подмигнул.
– Прям сами лепили и жарили? – Настя не могла поверить.
– Ой нет, там лежали заготовки в холодильнике. – Арсений остался доволен произведенным эффектом. – Но, поверьте, готовил я с душой!
– С душой отца или Барбары? – Она не смогла сдержаться от черного юмора, потом спохватилась, прикрыла рот рукой и покраснела. – Простите…
– Шутка засчитана. – Арсений подмигнул и продолжил с аппетитом уплетать сырники, Настя выдохнула и последовала его примеру.
После того как тарелка уже почти опустела, Настя поблагодарила Арсения и спросила, когда они продолжат разбираться в деле его отца.
– Анастасия, сегодня канун Рождества, в замке ожидается большой наплыв туристов, – он говорил уверенно и громко, как при первой встрече. – Тайный кабинет мы не откроем до глубокой ночи, потому что вечером ожидается еще и концерт камерной музыки.
– Так, может, отпустите меня на выходные? Я обещаю вернуться.
Он стал серьезным, сложил руки перед собой и пронзительно посмотрел, отчего побежал холодок по коже.
– Приезжайте в следующее воскресенье, и продолжим. Призраки от нас точно никуда не денутся. Отправляйтесь домой, проведите время с близкими. Пока они есть, нужно ценить каждое мгновение вместе.
Настя не поверила собственным ушам: человек, который шантажом вынудил ее остаться в замке, теперь с легкостью отпускает и говорит подозрительно разумные вещи.
– Спасибо вам огромное, – выдавила из себя она. – Я обязательно приеду.
– Послушайте, а лаборатория часто вам снился? – резко перевел тему Арсений.
– Всегда. Каждую ночь.
– Значит, это – то самое. Наверняка именно там и кроется разгадка того, что его держит. Вам нужно отвести туда дух отца, это точно поможет разобраться, в чем дело.
– Но как я его туда приведу? – недоумевала Настя. – И тем более кто меня туда пустит?
Арсений лукаво улыбнулся, поднял руку и потряс браслетом на запястье. Настя ахнула и согласно закивала головой, поняв, к чему он клонит. Позволить духу отца вселиться на время в тело – это опасная, но совершенно гениальная идея. Только так можно помочь ему добраться до места.
– Насчет лаборатории не переживайте, вышлите мне точный адрес и организацию, я договорюсь, – спокойно продолжил Арсений. – У меня много полезных связей.
Сердце екнуло от мысли, что душа отца скоро может быть свободна и отправится дальше. Никаких больше гаражей, тайн от отдела, кошмаров в лаборатории и тревожных мыслей из-за того, что он прождал целых шесть лет, а она все не приходила.
– Спасибо, – прошептала Настя, думая о том, как бы уговорить отца на авантюру.
Проход к гаражу сильно замело снегом, и пришлось хорошенько поработать лопатой, позаимствованной у соседа по кооперативу. Тот никогда не задавал лишних вопросов, и Настя каждый раз мысленно благодарила его.
Она быстро добралась из Несвижа в Минск, так как трасса сильно опустела: все отмечали канун католического Рождества, даже если праздник не имел к ним никакого отношения. Всю дорогу Настя попеременно думала о Барбаре, Арсении, Владлене и отце. Настолько сложного и запутанного дела вести ей еще не доводилось. По пути домой она решила проведать дух отца.
– Вот это вы загуляли на корпоративе, конечно! – весело воскликнул он и подлетел к Насте. – Ну рассказывай, как все прошло?
Зажегся свет, и обнаружилось, что планшет сел вместе с пауэрбанком. Настя подключила его к розетке и разожгла огонь в печке, чтобы не околеть от холода. Каждый раз сердце сжималось оттого, что отец заперт в четырех стенах и ему совершенно нечем заняться.
– Там такое произошло! – Настя плюхнулась на автомобильное сиденье и вытянула ноги. Она доверяла отцу почти любые тайны. – Я столкнулась с духом бывшего директора Несвижского замка, его сыном, который когда-то тоже работал агентом ОРА, а еще… с духом той самой Барбары Радзивилл.
Отец сел на соседнее кресло и стал внимательно слушать. Она рассказала ему по порядку все, что произошло, периодически ворочая поленья в печке. Он местами спрашивал: «И что ты при этом чувствовала?» У Насти создавалось впечатление, что она на приеме у психолога. Это оказалось жутко непривычно, потому что обычно это она выступает в роли мозгоправа для призраков, а здесь дух помогает ей выговориться и понять, что все это значит. Про ужин и беседы по душам с Арсением Настя решила не упоминать.
– Послушай, пап… Мы ведь так и не договорили. – Она собиралась с мыслями, чтобы раскрыть ему тайну, над которой он работал много лет в лаборатории. Настя одновременно и хотела, чтобы это сработало, и боялась отпускать отца вот так сразу. Она теребила краешек пальто, стараясь справиться с волнением. – Этот голубой дым, это…
– Души?
– Да. Стоп. Откуда ты знаешь? – Настя ошарашенно посмотрела на него.
Отец хитро сощурился и поправил очки на прозрачной переносице. Он улыбался по-доброму, совсем как раньше. У нее потеплело на душе и стало немного стыдно за то, что она не решалась сказать ему правду.
– Дочуш, я же ученый и умею сопоставлять факты. Хоть я и работал в науке, но я был еще и верующим. Несложно сложить два плюс два, когда знаешь, сколько людей погибло из-за взрыва на чернобыльской аварии и что именно в этот момент появилось скопление голубого дыма. Потом я его часто наблюдал исходящим от больниц, госпиталей и на местах трагедий. Но на работе мне никто не верил, и я предпочел помалкивать на эту тему. Сейчас же, когда ты стала навещать меня и рассказывать про то, как души развеиваются голубым дымом после освобождения, я удостоверился в своей теории.
– Но раз ты разгадал эту задачу, почему твоя душа все еще здесь и не испаряется, как другие? – озадачено спросила Настя.
– Я по-прежнему не знаю, куда направляется дым. Видимо, это нам и предстоит выяснить. Вот если бы у меня был доступ к моим исследованиям в лаборатории…
– Пап, у меня есть одна идея, как можно туда пробраться. Я могла бы пронести твою душу в своем теле.
– Что?! Ты сдурела? Это опасно!
– Но…
– Нет, это точно исключено. – Отец отвернулся. – Слишком многое может пойти не по плану, и я не намерен рисковать жизнью дочери.
– Ладно, я придумаю что-нибудь еще.
Настя почувствовала, словно ей подрезали крылья, запретив помочь, но у нее совершенно не осталось сил, чтобы спорить. Она начала понимать, почему отдел категорически против ведения дел родственников: близкие связи мешают процессу освобождения духа. Планшет снова заработал, и она отправилась домой, мириться с Андреем.
Настя старалась медленно и тихо проворачивать ключ в замке, чтобы устроить сюрприз, но Каспер все равно услышал и выбежал на порог встречать. Он жалобно мяукал и терся серебристой шерстью о сапоги, стирая капли растаявшего снега. Каспер смотрел голубыми глазами невероятной красоты прямо в душу и тонко намекал на то, что его давно не кормили. И, как всегда, Настя поверила и пошла вместе с ним на кухню подсыпать корм.
Черные ботинки Андрея стояли на месте, значит, дома. Оставив Каспера с аппетитом грызть сухое лакомство, она тихо проскочила в комнату, посмотреть, куда спрятался Андрей, и обнаружила его спящим прямо в одежде на диване с открытым ноутбуком на животе. Она покачала головой, буркнула под нос: «Айтишники эти», – сложила ноутбук и укрыла Андрея пледом. Он уснул в Настиной любимой комнате, где на потолке было изображено созвездие Пегаса.
Очки Андрея сползли на подбородок, Настя подняла их, положила на тумбу и прилегла рядом, обняв его, родного и теплого.
Настя долго лежала и вспоминала все, что происходило в Несвижском замке, а потом, не выдержав, отправилась на балкон, где Андрей оборудовал для нее художественную мастерскую. Она взяла в руки карандаш, положила бумагу на стол и начала быстро зарисовывать сюжеты из жизни Барбары и того, что происходило в замке. Согласно Кодексу отдела, Насте было запрещено рассказывать о своих делах, хоть Андрей и был в курсе существования призраков после истории с духом «Стрелы». Но запретить делать скетчи ей никто не мог. Он думал, что рисунки с ужасными сценами всего лишь странные фантазии, но как же он ошибался.
На листе появились наброски подземного кабинета, призрака Владлена, книжных шкафов и силуэта Арсения в костюме с флягой в руке. Все попытки перестать о нем думать не увенчались успехом. Почему он решил помочь? Не расскажет ли обо всем Борису? Следом она нарисовала Глеба в платье эпохи Ренессанса, камин с гербом, помолвку Барбары и Сигизмунда прямо в ее покоях.
Стало жарко, Настя начала снимать толстовку и нащупала в кармане что-то мягкое. Запустила туда руку и с удивлением обнаружила бархатный мешочек из тайного кабинета, о котором она уже забыла. Внутри оказался медальон на цепочке. Он красиво переливался на свету, играя золотыми отблесками. На лицевой стороне красовалась фигурная буква «Т», а на обратной – мелкий текст, выгравированный на польском языке, что в переводе обозначал: «Отражению души подвластно расстояние».
Настя пожала плечами и спрятала медальон обратно в мешочек.
Несмотря на позднее утро, двор за окном утопал в темноте и на кухне горел верхний свет. Каспер уже сидел возле миски и пел жалобную серенаду. Как только Настя подошла к порогу – начал тереться об ее ноги и вести к холодильнику, на котором стояла банка с кормом. Миска наполнилась, и кот принялся остервенело грызть круглые гранулы.
В воздухе пахло кофе с корицей и блинчиками – Андрей готовил завтрак. Он поцеловал Настю в щеку и продолжил молча переворачивать блины сразу на двух сковородках, чтобы быстрее пожарить. Все еще обижался.
Спустя две выпитые кружки кофе с корицей и сливками, тарелку съеденных тонких блинов со сметаной Настя решилась заговорить.
– Извини меня, пожалуйста, мне пришлось остаться там по рабочим делам, – ее голос звучал тихо, глаза смотрели перед собой, а руки сложились в замок.
– Делам, которые важнее наших планов? – съязвил Андрей. – Я же заранее просил: «Настя, пожалуйста, ничего не планируй, нам очень нужно съездить».
– Не важнее, конечно, но так надо. – Взгляд опустился, спина округлилась, Настя поджала ноги под себя. – Когда-нибудь я все тебе расскажу обязательно, но сейчас не могу, ты же знаешь. Я подписала договор о неразглашении.
– Да что там такого секретного в этих соусах?! – Андрей сотрясал воздух правой рукой с растопыренными пальцами. – Это же самая обычная торговая компания, каких полно. Я вижу, как сильно ты устаешь, ты можешь уволиться и отдохнуть, я в состоянии обеспечить нас обоих.
– Я не могу. – Веки защипало от подступающих слез. – И дело вообще не в деньгах. Все гораздо сложнее.
– Тебя взяли в рабство и забрали паспорт?
– Да нет же… Просто так надо. – Настя развернулась и посмотрела Андрею в глаза. – Но я клянусь тебе, я всегда делаю все возможное, чтобы вернуться домой поскорее. И очень надеюсь, что скоро стану свободнее.
Казалось, молчание длилось вечность, на кухне стало жарко, Каспер лежал рядом и внимательно слушал.
– Ладно, иди ко мне. – Андрей встал со стула, подошел и сжал Настю в объятиях. Она обхватила его руками в ответ. – Надеюсь, вы делаете что-то очень важное.
– Очень… – прошептала она и снова крепко обняла.
Насте пришла идея попросить Андрея покопаться в архивах библиотеки, как в старые добрые времена, и попытаться найти информацию о Несвижском замке и где может быть спрятана корона Барбары. Андрей удивился такому запросу, но обещал поискать и выдать информацию к вечеру. С тех пор как его повысили до начальника IT-сектора библиотеки, возможностей стало гораздо больше.
Пока Андрей завис в ноутбуке, непрерывно скролля мышкой, Настя решила набрать Лену, спросить, как она, и попросить помощи с делом отца. В последнее время она вела себя очень странно: нервничала, постоянно обижалась и хмурилась. И вряд ли это можно было списать на последствия попыток бросить курить, скорее всего, дело в чем-то другом.
Закрывшись в «мастерской», Настя позвонила Лене и после долгих гудков услышала заспанный, но очень довольный голос.
– Что-то срочное? – по-кошачьи протянула она. Казалось, что вот-вот мурлыкнет от удовольствия.
За стеклянной дверью на балкон сидел Каспер и открывал рот, беззвучно мяукая, словно в немом кино. Настя пустила его и снова закрыла дверь, чтобы Андрей не услышал разговор. Каспер тут же запрыгнул на стул и принялся разминать обивку.
– Да, срочное. – Настя нетерпеливо металась по «мастерской», вертя в свободной руке карандаш. – Дело касается духа моего отца. Кажется, я нашла…
По ту сторону связи послышались шум выпавшего из рук телефона, треск и свист. Настя сильно перепугалась, попыталась звонить снова, и каждый раз – «недоступно». Она еще сильнее заметалась по мастерской, набрала Бориса, мало ли, он знает, что с Леной, но он не поднял трубку. Сердце бешено стучало, руки потряхивало, в глазах мелькали темные вспышки, сознание улетело куда-то далеко, а тревожность торжествующе заняла его место. Заметив это, Каспер протяжно замяукал. Пока она перебирала в голове самые ужасные сценарии, а фантазия все это визуализировала, пришло сообщение от Лены:
Случилось непоправимое. Нам срочно нужно поговорить! Приезжай ко мне через час. Про встречу никому не говори.
Так быстро Настя еще никогда не собиралась. Она полетела вниз к машине, увидела ее под сугробом и стала активно махать щеткой, сметая снег. Кое-как выехав на дорогу, она помчала в Ленин домик на окраине города. Когда-то именно там они поделились сокровенными тайнами о том, как обрели способность видеть призраков.
После того как не стало Лениной бабушки, дом сильно опустел, но она не захотела переезжать оттуда. Напарница сделала в нем капитальный ремонт и осталась жить. Настя припарковалась рядом с красным Mini Cooper, чуть дальше стояла еще одна знакомая машина: черная BMW. Раз приехал и Борис, значит, точно дело серьезное, и сердце сильнее сжалось в ожидании ужасного.
Тонкий длинный палец в перчатке утопил кнопку видеодомофона вглубь, и раздались противные гудки. Громкий писк – и дверь открылась. На пороге появилась взъерошенная Лена и позвала Настю поскорее проходить на кухню. Пока она разувалась, мельком увидела кровать со скомканным бельем, а возле – неряшливо брошенный белый носок.
На кухне кипел чайник, Борис тоже кипел и метался из стороны в сторону, периодически мотая головой и что-то печатая в телефоне. Он выглядел непривычно: вместо рубашки – белая толстовка, вместо брюк – джинсы.
– О чем ты вообще думала, когда решила скрыть от ОРА призрак отца?! – Борис впервые перешел на крик. – Это прямое нарушение Кодекса! Ты хоть понимаешь, какие могут быть последствия?!
Настя отшатнулась и с укором посмотрела на Лену, которая в это время притворялась мебелью и молча наблюдала за всем.
– Ты ему сказала?! – выпалила Настя.
– Нет! То есть да, так вышло… – Лена опустила голову, и ее взгляд остановился на ногах Бориса.
Настя посмотрела туда же: одна ступня была одета в короткий белый носок, а вторая – босая. Напарница покраснела, но начальник, казалось, не замечал пропажи. Настя вспомнила, где она видела пару к носку несколько минут назад, и застыла словно громом пораженная.
Лена жалобно пискнула, увидев Настину реакцию, и тоже зашагала по комнате. Настя наконец нашлась, сложила руки на груди, прислонилась к стене и медленно, отчетливо произнесла:
– А Кодекс разве не запрещает отношения и связи между агентами? – С одной стороны Настя возмущалась тем, что близкая подруга скрыла это от нее, а с другой – теперь у нее был козырь против Бориса и доносов Юрию Ивановичу.
Картинка сложилась, стало понятно, почему Лена решила бросить курить, – Борис не переносил табачного дыма. И теперь очевидно то, из-за чего Лена так сильно нервничала на корпоративе: он выбрал Настю лучшим агентом, а не ее, и к тому же весь вечер уделял внимание кому угодно, но только не ей, чтобы не вызывать подозрений. И даже не потанцевал с ней.
– Та-а-ак, – протянула Лена и уселась на стул возле Бориса.
– И что мы теперь будем делать с нашими нарушениями Кодекса? – ехидно спросила Настя, пристально наблюдая за сконфуженным Борисом.
Он выдохнул, расправил плечи и нежно коснулся руками Лениной спины. Скрывать отношения перед Настей больше не было необходимости.
– Будем решать.
Оказалось, что Лена и Борис сошлись еще год назад и все это время скрывали отношения. Виделись у нее дома, вероятность чьего-то визита в частный сектор стремилась к нулю. Борис признался, что Лена понравилась ему еще с самой первой встречи, когда она начала вести дело с призраками гетто. Все эти годы ему приходилось скрывать чувства. Лена присматривалась к нему гораздо дольше. Но когда они вместе поехали в командировку в Браслав и остановились в одном номере отеля посреди восьми озер, там-то все и закрутилось.
Их отношения смутно напомнили сложный путь Барбары и Сигизмунда, которые тоже встречались тайно. Вот только им не позволял социальный статус, а Лене и Борису – Кодекс ОРА. Согласно ему, любые личные отношения между сотрудниками отдела строго запрещались – это совсем не на руку организации. К тому же, если бы пара потом разошлась, кто-то мог уволиться из ОРА навсегда.
– Арсений так и ушел, что ли? – аккуратно поинтересовалась Настя. – С кем-то закрутились отношения, и решил покинуть отдел?
Борис хмыкнул и отвернулся к окну. Снег падал хлопьями на дорожку, которую, скорее всего, начальник и чистил.
– Нет. Он не ушел, его выперли из ОРА, – задумчиво проговорил Борис. – А все из-за его чрезмерных амбиций. Возглавить отдел должен был он, но Юрий Иванович решил не допустить этого и сделал так, чтобы он ушел. Хоть мы и дружили с Сеней, но я тоже выступал против того, чтобы он приходил к власти. Слишком радикальные у него методы и никакого уважения к духам. Поэтому, когда Иванович спровоцировал уход Арсения, я не стал его защищать.
– Давайте договоримся: я сохраню вашу тайну об отношениях в обмен на молчание о духе моего отца в гараже. – Настя протянула руку Борису. Он посмотрел на Лену, кивнул и бережно пожал ладонь.
– Кстати, есть один способ, как можно экологично вывезти дух в лабораторию, но тебе он точно не понравится, – добавила Лена.
– Я сделаю все, только бы спасти отца, – ответила Настя.
Борис пообещал оказать помощь на всех этапах, но сказал, что папку с делом на ее отца ему все равно придется создать. Не учтенные в картотеке духи – это еще хуже нарушения Кодекса.
Настя обняла Лену на прощание и отправилась домой по заснеженному Минску.
Поужинав вкусной пастой с креветками, Настя и Андрей устроились на диване, укутались в плед, и он озвучил все, что ему удалось накопать по ее запросу. На вопрос о том, зачем ей это нужно, Настя ответила, что ей попалась талантливая экскурсовод, которая вдохновила ее узнать о Радзивиллах и истории Черной Панны побольше.
Оказалось, что король Сигизмунд Август был настолько убит горем от кончины Барбары, что пошел на отчаянный шаг – согласился вызвать ее дух вместе с Николаем Радзивиллом Черным и приглашенными чернокнижниками: Мнишеком и Твардовским. Они решили провести сеанс спиритизма в Несвижском замке, которым в то время владел Николай. Чтобы вызвать дух, необходимо было принести одну очень личную вещь, которая касалась кожи Барбары. Сигизмунд Август привез ее носовой платок с вышитыми инициалами «BR». Вторая вещь для обряда нужна была сакральная, та, что сыграла важную роль в жизни. Так в Несвижском замке появилась та самая корона Барбары Радзивилл.
Андрей также изучил, где может находиться корона, и выяснил, что в последний раз ее видели все там же, в Несвижском замке, больше никаких сведений о ней нет. Спиритический сеанс прошел неудачно, и призрак остался в замке, как и корона. Настя и раньше подозревала это, но теперь знала наверняка – дух Барбары прикован к короне. Найдя ее, она решит проблему сразу двух душ. Разница только в том, что Владлену будет достаточно знаний о местоположении, а вот для освобождения Барбары корону придется уничтожить. Еще с уроков химии она помнила, что золото можно растворить одним способом: кислотой «царская водка». Название вполне подходящее.
Вот только обнаружилась одна несостыковка, которая не давала покоя. Андрей нашел данные о том, что Барбара скончалась в тысяча пятьсот пятьдесят первом году, а вот каменный замок, в котором сейчас находился музей, основали в тысяча пятьсот восемьдесят третьем году. До этого жили в другом замке, деревянном, и дух Барбары вызывали именно там. Это означало только одно – дух перенесли в новый замок вместе с короной, с которой он связан.
Корона точно находилась где-то в Несвиже.
В лаборатории витала полутьма, мигал только монитор с огромным кинескопом. Настя посмотрела на отца, уснувшего прямо на клавиатуре компьютера: он зажал щекой букву «О», и она непрерывно набиралась в открытом документе. По лаборатории эхом отзывался его храп.
Настя побежала к двери, которая интересовала больше всего. Трехметровая и еще более роскошная, чем в первый раз: она белела огромным фронтоном, сверкала позолотой, извивалась лепниной и фигурной ручкой в виде херувима с крыльями. Настя глубоко вдохнула и потянула ее на себя.
За дверью оказался просторный зал с коричневыми стенами, расписанными помпезными узорами и увешанными огромными гобеленами со сценами сражений. Между ними висели подсвечники с высокими горящими свечами, потолок украшали фрески эпохи Возрождения, пол был покрыт темной и светлой плиткой в шахматном порядке, от контраста которой рябило в глазах. На мощных подставках в виде колонн стояли позолоченные бюсты мужчин. Насте стало не по себе от помпезности. Судя по всему, она оказалась в воспоминаниях Барбары о королевском дворце в Кракове, который назывался «Вавель».
За большим овальным столом сидело около двадцати бородатых мужчин в роскошных кафтанах, а во главе – сам Сигизмунд Август. Он просил Барбару не идти на собрание, желая уберечь, но она не послушалась и спряталась в соседнем зале, подсматривая за происходящим в щель.
В зале царили шум и гам, бородачи громко высказывали недовольство. Сигизмунд сидел с невозмутимым лицом и не проявлял ни капли волнения.
– Эта литовка околдовала нашего короля! – Мужчина с седой бородой возмущенно тряс перед собой руками. – Она опоила его любовным зельем, приворожила!
Соседний бородач встал со стула и пробасил:
– Она пойдет на все, чтобы властвовать над Сигизмундом!
– Это все литовцы устроили! Хотят поставить под сомнение значимость Королевства Польского и перетянуть главенство на себя! – продолжил еще один.
– Да что эти Радзивиллы о себе возомнили?! – не унимался первый бородач. – Ни роду ни племени, сидят на мешках с деньгами, полученными от литовских князей, и корчат из себя правителей! Не бывать этому!
По бледному лицу Барбары потекли горячие слезы, ей хотелось сбежать оттуда как можно дальше, вернуться домой в Вильну и больше никогда не возвращаться в Краков. Не приняли ее там, как ни старался Сигизмунд. Она каждый день ловила на себе неодобрительные взгляды придворных, а Бона Сфорца, матушка любимого, и вовсе при виде ее делала страдальческое выражение лица и кричала: «За что мне это все?! Дал бог юродивую невестку!» – затем она уходила быстрым шагом из помещения в окружении свиты.
Каждый раз все это очень сильно расстраивало Барбару, до слез. Но даже недомолвки с Боной Сфорца не могли лишить ее счастья – каждый день находиться рядом с Сигизмундом в качестве законной супруги. Совсем скоро должна была состояться официальная коронация, на которую пригласили представителей всех соседних государств, знать Королевства Польского и Великого княжества Литовского. С ее стороны пригласили братьев Николаев, по которым она безумно соскучилась.
Сигизмунд Август устраивал в замке пышные балы и приемы, чтобы ободрить Барбару и заявить всему миру о серьезности намерений ее короновать. Молодожены часами гуляли по паркам, болтали обо всем на свете, прилюдно обнимались, ужинали изысканными блюдами в большом зале. Сигизмунд дарил возлюбленной драгоценности и меха, помогал служанкам одевать ее в самые роскошные наряды, чтобы она каждый день чувствовала себя королевой, окруженной любовью и заботой.
Они старались не замечать неодобрительные взгляды шляхты и озлобленность Боны Сфорца. После смерти мужа, короля Сигизмунда Старого, она стала сама не своя. Бона требовала немедленно прекратить этот «позорный брак», сильно оскорбившись тем, что ее слабовольный сын тайком женился на Барбаре. Сигизмунд Август же впервые был твердо уверен в решении и ничего менять не собирался. До молодой жены порой доносились самые разные слухи, но она старалась не обращать на них внимания.
Бородачи все не унимались, вставали из-за стола, высказывали опасения по поводу того, что этот союз разрушит влияние Королевства Польского на политической арене. Утверждали, что Сигизмунду Августу срочно нужно расторгнуть брак и жениться на ком-нибудь из королевских особ западноевропейского происхождения, например на Екатерине Австрийской из рода Габсбургов, сестре почившей первой жены Сигизмунда.
Сигизмунд, все это время молчавший и хмуро наблюдавший за бородачами, встал, выпрямился и собрался произнести речь. Барбара, все еще подсматривающая за происходящим, затаила дыхание, внутри все сжалось в ожидании. Сигизмунд Август заговорил, и сердце ушло в пятки. С ней наедине он всегда вел себя очень мило и ласково, сейчас же перед шляхтой стоял грозный король, от величия которого захватывало дух. В зале прогремел строгий низкий голос, не терпящий пререканий.
– Слово, данное этой женщине, мне дороже всех государств мира! – раздался его бас, бородачи вмиг замолчали. – И я ни за что не нарушу его. Коронация состоится.
Барбара снова заплакала, на этот раз от счастья. Ее милый Сигизмунд заставлял сердце биться сильнее. Она аккуратно прикрыла дверь и поспешила вернуться в покои, пока никто не заметил ее тайного присутствия.