Арсений привел Настю в номер, и они еще два часа разговаривали, сидя у нее на кровати. Он рассказывал о том, как не стало отца. Арсений жил с родителями в Несвиже, в доме, оставшемся от деда и бабушки. Отец постоянно ездил по командировкам, выискивал экспонаты для замка, неделями не виделся с семьей. Однажды маме Арсения стало плохо, ее отвезли в больницу, сделали обследование и обнаружили большую кисту возле сердца. Маму пытались спасти, но оказалось слишком поздно, и она скончалась. Арсений злился на отца за то, что тот слишком долго тянул с маминым обследованием, считал жалобы на здоровье симуляцией, чтобы привлечь внимание.

После ее гибели Арсения ничего больше не держало в Несвиже, и он уехал в Минск. Его завербовали в ОРА, как Настю, когда узнали, что он видит призраков. Он построил успешную карьеру агента, ставил рекорды по освобождению духов и неплохо зарабатывал.

Владлен тем временем еще сильнее окунулся в работу, проводил в замке дни и ночи, из кожи вон лез, чтобы сделать все безупречно. Но однажды после очередной бессонной ночи за работой он скончался от инсульта прямо в одном из залов.

Несмотря на выдающиеся результаты, работа с духами слишком сильно выматывала Арсения, забирая все жизненные силы. Поэтому, когда его отца не стало и должность директора музея предложили ему, Арсений не раздумывая согласился и вернулся в Несвиж.

Предположение, что Владлена держит на земле корона Барбары, которую он так усиленно искал последние годы жизни, звучало вполне логично. Скорее всего, она находилась где-то в замке, раз дух был прикован именно к этому месту. Арсений очень воодушевился этой идеей и возможностью найти древнюю корону. Это сильно повысило бы его значимость и вписало бы имя в историю как человека, который смог отыскать реликвию мирового масштаба.

Схожесть судьбы Арсения немного пугала: они с Настей оба лишились родителей, так и не успев с ними попрощаться, оба получили звание лучшего агента ОРА, а теперь пытаются помочь призракам отцов. Разница лишь в том, что Настин отец любит ее, а Владлен желает сыну смерти.

Когда Настя возвращала толстовку, случайно коснулась Арсения, и по ее телу побежала дрожь: от него веяло чем-то темным и определенно опасным. Они продолжили разговор, но вскоре ее стало сильно клонить в сон, и Арсений покинул номер через тот же тайный проход в шкафу.

Голова Насти опустилась на подушку с полосатой наволочкой, и сознание тут же провалилось в забытье. Локация сновидений не менялась уже два месяца и стала даже привычной: старая научная лаборатория при академии, где отец работал над проектами. Но на этот раз она увидела, как он проводит исследования голубоватого дыма, который тянется в небо.

Дверь в лабораторию оказалась тоже другой. Обычно она выглядела белой с обшарпанной краской и вполне стандартной гладкой ручкой из нержавеющей стали. Сейчас же перед Настей, присутствовавшей в кабинете бесплотным духом, возвышалась роскошная трехметровая дверь из темного дерева, вертикальную ручку которой украшали барочные завитки.

Настя потянула ее на себя, и в кабинет ворвался свет сотен свечей, которые отражались в зеркалах на высоченных стенах с лепниной и позолотой. Огромное помещение оказалось похожим на бальный зал дворца времен Ренессанса: много золота, завитков, фигурный паркет, огромная золотая люстра под потолком, искусно расписанным фреской с изображением воздушных полуголых девушек, облаков и херувимов.

Зал наполняли строгие мужчины в кафтанах и изящные девушки в платьях с бархатными оборками, в головных уборах, расшитых россыпью камней. Они ходили с веерами в руках, кокетливо улыбались и низко кланялись кавалерам. Настя плыла среди них, словно тень, никто не обращал на нее внимания, совсем не замечая. Неведомая сила вела ее к странной троице: двое мужчин в черных кафтанах, красных мантиях и белых объемных воротниках на испанский манер оживленно обсуждали что-то с девушкой в длинном золотистом платье. Ее голову и шею покрывал красивый головной убор, расшитый жемчугом, из-под которого виднелись светлые волосы.

– Кто вообще придумал, что траур заканчивается строго по времени? – прозвучал мелодичный голос девушки.

– Дорогая моя сестра, даже ты не можешь сидеть в заточении вечность, нужно иногда появляться на людях, – мужчина с длинной рыжей бородой старался говорить как можно мягче. – Книги не заменят живого общения и новую семью за тебя не создадут.

Девушка фыркнула и сложила руки на груди. Настя чувствовала то же, что и она. Откуда-то знала, что девушка уже тысячу раз пожалела, что позволила братьям вытащить себя из цитадели отцовской резиденции, где она больше года горевала о скоропостижной кончине мужа, хоть и нелюбимого.

– К тому же на сегодняшнем балу будет сам король, – добавил чернобородый. – Это мой друг детства и просто прекрасный человек.

– Наслышана, – сухо ответила девушка, сморщив лоб. – А еще я наслышана, что он женат и у его матушки из рода Сфорца невероятно скверный характер. А еще…

Фразу завершить не удалось, потому что к ним подошел высокий мужчина с величественной осанкой, в длинной черно-красной мантии и роскошном кафтане из венецианских бархата и парчи. Он пристально смотрел глубокими темными глазами, лицо обрамляли черные короткие волосы и аккуратная борода, переходящая в усы, которые слегка касались носа с высокой спинкой. Барбара видела подобный у всех представителей рода Ягеллонов. Было в нем что-то такое, что сильно привлекало, и она завороженно смотрела на мужчину.

Он казался слегка смущенным. Узкие сжатые губы приоткрылись и зависли на полуслове, глаза загорелись, ошарашенно скользя по идеальному светлому лицу Барбары, которое по красоте спорило с безупречностью фигуры: изящная талия, красивая осанка, узкие плечи и тонкие пальцы.

– Дорогой мой друг, позволь представить мою двоюродную сестру, Барбару Радзивилл. – Николай Черный решил обратить на себя внимание, довольный произведенным эффектом от встречи.

– Барбара… Какое прекрасное имя… – задумчиво произнес король, неотрывно глядя на девушку. Она смотрела в ответ, не смея шелохнуться и забывая дышать. – Весьма польщен. Почему я не видел вас раньше?

– Дорогая сестра, представляю тебе нашего правителя, Сигизмунда Второго Августа, и вместе с тем нашего с Николаем друга детства. Мы знакомы с восьми лет, – сказал второй Николай по прозвищу Рыжий.

Барбара склонила голову в знак почтения и обворожительно улыбнулась.

– До сегодняшнего дня я почти не покидала покои, пребывая в трауре, – тихо, но уверенно ответила девушка, жадно разглядывая Сигизмунда Августа. – Спутниками мне служили книги и черный клавесин, который превращал печали в музыку.

– Вы необычайно прекрасны и остроумны к тому же. – Сигизмунд Август улыбнулся в ответ. – Позвольте пригласить вас на танец?

Барбара кивнула, король взял хрупкое запястье левой рукой, правой же аккуратно обхватил талию и закружил в танце. Они смотрели друг другу в глаза, аккуратно и нежно касаясь пальцев. Гости разошлись в стороны, уступив правителю и его прекрасной спутнице центр бального зала. Но Барбара и Сигизмунд не обращали внимания на то, что происходит вокруг. Казалось, что окружающий мир перестал существовать, остались только его темные глубокие глаза, ее прекрасное бледное лицо, обрамленное золотистыми локонами и жемчугом, и нежные соприкосновения рук, которые не хотелось разрывать никогда.

Яркая вспышка.

Свежий зеленый парк с выстриженными кустами, летнее солнце заливало траву, в небе кружили воробьи и синицы, издалека доносилась симфоническая музыка. Между аккуратных рядов шла изящная пара: король Сигизмунд Август в нарядном кафтане и вдова Барбара в светлом шелковом платье. Они нежно держались за руки, медленно гуляя по парку, пока никто не видит. Внезапно из-за угла возник Николай Рыжий и возмущенно уставился на их руки. Влюбленные отпрянули друг от друга, Барбара сильно покраснела и убежала.

Яркая вспышка.

За небольшим обеденным столом сидели Барбара, Сигизмунд, Николаи Рыжий и Черный. Возникло неловкое молчание, которое никто не решался нарушить. Сигизмунд и Барбара сидели рядом и под столом крепко держались за руки. Черный смотрел на них с укоризной, переводя взгляд с сестры на короля и обратно.

– Сигизмунд, при всем моем уважении, побойся бога! – Николай Черный вскинул руки, его лицо выражало отчаяние. – При живой-то жене! Я надеялся, что ты окажешься благоразумнее. Про вас двоих уже весь двор шепчется, поползли слухи о том, что моя сестра захаживает в покои короля! Это возмутительно!

Барбара еще сильнее сжала руку Сигизмунда, он невинно улыбнулся.

– Ладно еще литовские подданные, а что будет, если слухи доползут до польского двора?! – добавил Николай Рыжий. – Что, если твоя матушка Бона Сфорца узнает обо всем? Она же взорвется от гнева.

– Моя жена Елизавета навязана волей матушки, и мы с ней даже не виделись уже больше года. Она мне неприятна, – парировал Сигизмунд Август. – Вы и сами прекрасно знаете, что такое брак из политических соображений. А вашу сестру Барбару я люблю по-настоящему.

– Так разорви брак с Елизаветой, и дело с концом, – стукнул кулаком по столу Черный. – Ваши встречи порочат доброе имя семьи Радзивилл.

– Не могу. – Лицо короля исказилось от боли. – Если я так сделаю, положение мира с Австрией пошатнется. Это недопустимо.

– Тогда вам следует перестать видеться с Барбарой, – резко оборвал Черный и посмотрел в глаза Сигизмунду Августу.

Барбара побледнела, по щекам потекли слезы. Она отвернулась от братьев и заглянула в глаза Сигизмунду. Бесплотный дух Насти чувствовал ее разрывающую на части боль внутри. Разлука с любимым даже на день доставляла ей невыносимые мучения. Сейчас же им предстояло перестать видеться насовсем. Слишком многое было на кону, чтобы продолжать тайные встречи.

– Басенька, не плачь, любовь моя, – голос короля казался непривычно мягким и тонким. Он прижал Барбару к себе и нежно обнял. Она заплакала навзрыд, не сдерживая себя, глаза Сигизмунда тоже заблестели, лицо покраснело. – Я поговорю с матушкой, и все обязательно решится. А до тех пор нам придется какое-то время не видеться, чтобы не навлечь на твою семью позор. Я буду писать письма каждый день и отправлять самого быстрого гонца.

Внутри полыхали гневные мысли, навеянные воспоминаниями духа Барбары о том, что Бона Сфорца имеет чересчур сильное влияние на сына. Хотелось сбежать от знати и придворных в глухой лес, закрыться с Сигизмундом в охотничьем домике и больше не выходить оттуда. Она знала, что Бона Сфорца никогда не отпустит сына.

Огромным усилием воли Барбара выпрямилась, одобрительно кивнула и вытерла слезы белым кружевным платком с вышитыми фигурными буквами «BR».

Лучи холодного декабрьского солнца заливали зал ресторана «Гетман», падая мягким светом на льняные скатерти, расшитые узорами, на прозрачные вазы со свежими цветами, кубки из толстого синего стекла, наполненные водой с лимоном, на керамические перечницы и помятые лица сотрудников ОРА, которые пытались прийти в себя после бурной ночи. В зале не осталось и следа от корпоративного пиршества накануне. Полы блестели кремово-коричневой плиткой, столы стояли ровно, а в воздухе витали запахи кофе, яичницы, колбасок и запеканки. Миловидные официантки в белых рубашках и юбках с национальным орнаментом суетились вокруг столов, принося блюда и напитки.

Глеб чувствовал себя более чем прекрасно, сказал, что после произошедшего его распирает от силы и бодрости. Он был готов свернуть горы, но Борис его осадил, напомнив про отстранение.

Перед Настей стояла большая тарелка с сырниками, а рядом вазочка со сметаной и вишневым вареньем. Лена заказала омлет с колбасками, Глеб самозабвенно уплетал драники с грибами и беконом, а Борис ел аппетитный салат с копченой свеклой, лососевой икрой и творожным сыром. Остальные агенты из минского отдела отказались приходить на завтрак, сильно перебрав накануне. А те, кто все же дошел, сидели с грустными лицами, вяло ели и пили много воды.

В аккуратной белой чашке с выпуклыми витыми узорами плескался кофе с молоком. Настя взяла ее в руки, невольно захотелось оттопырить мизинец на манер английских аристократов. Горько-сливочный вкус растекся по телу, отзываясь приливом бодрости в каждой клетке, пытаясь реабилитировать их после почти бессонной ночи. Настя решила держать в тайне то, что ей приснилась сама Барбара Радзивилл. Страшно даже представить, что же это может означать. Если ей и вправду предназначалось спасти дух Черной Панны, то она скорее сойдет с ума от недосыпа и кошмаров, чем доведет дело до конца.

Настя отрезала кусок аппетитного сырника, макнула его в сметану и отправила в рот. Нежный сливочный вкус окутал язык, зернистая текстура с корочкой снаружи, но мягкая внутри таяла во рту. Повара «Гетмана» знали толк в сырниках. Интересно, готовили ли их при Радзивиллах?

Глеб с таким же удовольствием поглощал драники, макая их в хрустальную вазочку со сметаной. Прядь русых волос, свисающая на лицо, подрагивала при этом, светлые брови двигались, руки все активнее отрезали новые куски драников. Из-под рукавов клетчатой рубашки выглядывали черно-белые татуировки с силуэтом леса, луной, призраками и черепами. Каждый раз, когда агенты завершали дело духа, Глеб шел к мастеру, и на его руке появлялся новый элемент татуировки. Он стремился забить «рукава» полностью, от кистей до плеч.

Настя исподлобья наблюдала за ним, проверяя теорию, высказанную Арсением, когда речь зашла про случай с Барбарой и Глебом. Директор музея предположил, что причина куда примитивнее, чем они думают. Глеб снял браслет, чтобы впечатлить Лену, в которую влюблен, хотел показать, что он сильный медиум и гораздо лучше Бориса, по которому она сохнет. Настю шокировало, что она не замечала этого раньше. Но теперь все казалось вполне логичным.

Лена пристально смотрела на Бориса, пока тот беззаботно ел салат с икрой, а Глеб грустно поглядывал на Лену, словно пытаясь понять, как она к нему относится теперь, после вчерашнего провала. Его ждало отстранение на месяц от дел призраков и ссылка в регионы.

Когда Настя уже почти допила кофе и отправила в рот последний кусок сырника, дверь в зал ресторана распахнулась, и она увидела на пороге Арсения. Черный костюм выглядел на нем безупречно вместе с белой рубашкой и коричневыми брогами. Казалось нелепым то, что еще шесть часов назад он сидел на краю Настиной постели и с опущенными плечами рассказывал о проблемах с отцом. Весь прошлый вечер казался дурным сном: тайный проход в шкафу, камин с рожками, спрятанный под тумбой кабинет, призрак Владлена… Все казалось каким-то игрушечным и нереальным. Невозможно представить этого мужчину в костюме и с голливудской улыбкой лазающим по подвалам.

– Как ваше настроение, как самочувствие? – Арсений отодвинул стул рядом с Борисом и приземлился на бордовую обивку, пожав руки ему и Глебу.

Завидев его за столом, к ним подошел Юрий Иванович, одетый в темный спортивный костюм, поздоровался и сел рядом. Они принялись обсуждать соседний литовский ОРА, с которым пытались наладить связи. Те периодически интересовались, есть ли новые данные по делу Барбары. Арсений рассказывал, что часто ездил к ним в гости в местные замки для обмена опытом и с целью найти утерянные экспонаты. Ему передалась по наследству страсть к добыче древних артефактов, принадлежащих когда-то роду Радзивилл.

Насте стало не по себе оттого, что Арсений сидел с ними за одним столом. После ночи откровений хотелось провалиться сквозь шахматную плитку. Она судорожно вспоминала, не сболтнула ли лишнего, потому что, если Борис и Юрий Иванович узнают о том, что она скрыла от них дух отца, ей не только запретят вести его дело, но и исключат из ОРА навсегда. Это грубое нарушение Кодекса.

– Боря, у меня к тебе дело. – Арсений перестал улыбаться и серьезно посмотрел на бывшего коллегу.

– Внимательно слушаю, – бодро ответил руководитель, отправляя в рот вилку с насаженными на нее последними салатным листом и куском копченой свеклы. Юрий Иванович тоже с интересом посмотрел на директора музея.

– Оставьте мне Настю на стажировку, – заявил Арсений. Борис поперхнулся салатом и закашлялся. – Я вижу в ней большой потенциал. Кто знает, может, именно она сможет разгадать тайну Черной Панны и отпустить несчастного духа.

«Неужели он как-то догадался, что она пришла ко мне во сне? Нет, это невозможно», – мысли метались в Настиной голове, как испуганные рыбки в аквариуме.

– Это же произведет настоящий фурор, – продолжил Арсений. – И навсегда прославит отдел, которому удалось решить дело одного из самых древних духов Европы.

Оставаться в замке Насте точно не хотелось. Дома ждал Андрей, с которым и так отношения не ладились, еще кот бенгальской породы по имени Каспер. Андрей подарил его на пятилетнюю годовщину со дня знакомства. А в гараже висело нерешенное дело отца.

– Заманчиво-заманчиво. – Юрий Иванович водил пальцами по однодневной щетине на круглом подбородке и усиленно представлял то, как объявляет Настины достижения на международной конференции Отделов Реинкарнационных Аномалий.

Лена покраснела и гневно сверлила взглядом то Настю, то Бориса. Наконец, не выдержав, она вскочила из-за стола, бросив вилку на скатерть, и полетела к выходу из ресторана. Глеб подорвался и побежал за ней. Настя молча наблюдала за этой сценой с округлившимися глазами. Она отпила воду из синего кубка, чтобы проглотить недоумение и удостовериться в том, что это действительно ей не снится.

– Что это с ней? – Арсений проводил Лену взглядом и повернулся к Борису.

– В последнее время она сама не своя. – Борис развел руками и вытер губы салфеткой. – Мне не хотелось бы отпускать Настю, у нас своих нераскрытых дел по горло, а тут еще и минус один агент в команде. Кодекс обязывает отстранить Глеба на месяц. Поэтому нет, точно не сейчас. Как бы хорошо я к тебе ни относился, Сеня, но я против.

Настя с облегчением выдохнула и благодарно посмотрела на Бориса. Приятно все же, когда тебя ценят на работе, пусть даже и такой странной. Она прекрасно понимала, что Арсений совершенно не собирался ее стажировать. Он хотел с ее помощью избавиться от духа отца. Барбара его слабо интересовала, в женскую часть замка он даже не ходил. К тому же легенда о ее призраке каждый год привлекала тысячи туристов, и лишаться такого ценного ресурса ему наверняка не хотелось.

– Боря, давай не будем такими категоричными, – внезапно произнес Юрий Иванович. – Мне кажется, это отличная идея! Настя – талантливый агент, и кому, как не ей, справиться с таким сложным делом? Сеня тоже в свое время был удостоен звания лучшего агента, и ему точно есть чему поучить. Настя, что ты скажешь на этот счет?

– Я… У меня дома много дел, я не могу надолго уехать, к тому же Глеба не будет, работы станет еще больше… – Настя сбивчиво искала отговорки, выдавая первое, что приходило на ум.

Арсений улыбался и смотрел ей в глаза. От его взгляда стало не по себе: легкие сжались, ладони вспотели и захотелось убежать вслед за Леной и Глебом.

– Я уже все продумал! – энергично продолжил Арсений тоном, сносящим все на своем пути и не терпящим возражений. – Насте не обязательно переезжать сюда. Она останется в замке на большие выходные, я проведу для нее мастер-класс и несколько лекций, мы вместе поработаем, а уже во вторник она вернется в Минск и займется всеми вашими делами: духами, товароведами, котом, что там еще было… А потом на следующие выходные опять приедет на стажировку. И волки целы, и овцы сыты. Ой, то есть наоборот.

Юрий Иванович одобрительно кивнул и пожал Арсению руку. Борис скривился, посмотрел на Настю, которая одними глазами молила этого не делать. Он замотал головой и отказался пожимать протянутую руку.

– Нет, это исключено, – строго заявил Борис. – Агенты должны отдыхать по выходным, а не работать или обучаться. Иначе их производительность будет стремиться к нулю в будни. Я против.

Настя выдохнула и мысленно поблагодарила. Улыбка Арсения снова сползла с лица. Юрий Иванович укоризненно посмотрел на Бориса:

– Ты ведь сам рекомендовал назначить Настю лучшим агентом. Вот, пусть теперь докажет свой статус.

Борис покраснел от злости, на гладко выбритых скулах выступили желваки, кулаки сжались, а спина выпрямилась. Было видно, как он старался подавить в себе подступающую лаву агрессии.

– Конечно, Юрий Иванович. – Борис сделал глоток воды и сильно сжал стакан в руке, та побелела от напряжения. – Надеюсь, Настя не против. Мы ведь не можем ее заставить.

Настя, видя, как разворачиваются события, поняла, что лучшим решением будет согласиться.

Но от мысли, что придется разбираться с неприятным духом Владлена в жутком кабинете, да еще и с разъяренным призраком Барбары под боком, становилось не по себе. К тому же как ей объяснить Андрею, что им нужно отменить запланированную на выходных поездку к его родителям?

– Я согласна, – сухо ответила Настя.

Арсений расплылся в довольной улыбке. Она заметила помрачневшего Бориса и ухмылку на лице Юрия Ивановича. Официантка поставила на центр стола бутылку дорогущего Moёt & Chandon и четыре бокала с пузырящейся янтарной жидкостью.

– Отметим же ваше прекрасное решение! – весело воскликнул Арсений.

Все, кроме Насти, взяли в руки фужеры и чокнулись. Она фыркнула и отвернулась.

«Он все спланировал. Знал, что я останусь», – пронеслось в голове острой болью и растворилось в беззвучном крике.

Кабинет Арсения располагался в административной части замка в центральном корпусе, где находились рабочие места сотрудников музея. Настя быстро шла мимо современных оштукатуренных стен и дубовых дверей с золотыми табличками, на которых значилось «Бухгалтерия», «Гиды», «Отдел рекламы» и даже «Комната отдыха». Все двери оказались закрыты, сотрудники вернутся только завтра.

Андрей очень плохо отреагировал на то, что Настя в очередной раз отменила планы на выходные, не объясняя причин. Ему придется опять краснеть перед родителями и оправдывать ее отсутствие. Она просила не обижаться, обещала когда-нибудь все объяснить, но его терпение кончилось, и Андрей бросил трубку. Злость закипала внутри и готовилась взорваться.

Золотая табличка последнего кабинета гордо гласила: «Директор. Гротус Арсений Владленович». Тугая ручка двери не хотела поддаваться, пришлось нажать с силой. Настя уверенно распахнула тяжелую дверь и вошла в просторный кабинет, заставленный книжными шкафами, роскошными кожаными креслами, граммофоном на ножках и большим ретроглобусом на подставке. Пахло чем-то неуловимо сладким и вместе с тем терпким. Напротив двери стоял массивный темный стол из цельного дерева, за которым сидел Арсений, позади него висел сертификат ЮНЕСКО в рамке.

Арсений жестом пригласил присесть на кресло для гостей. Настины щеки пылали от гнева, пальцы сжались в кулак, а спина выпрямилась. Она походила на разгневанную фурию, которую потревожили среди дневного сна.

– Вы не имели права так делать! – громко воскликнула Настя. – У меня вообще-то есть своя жизнь и планы. Если вы думаете, что после такой выходки я стану вам помогать с духом отца, то глубоко заблуждаетесь.

Он молча встал из-за стола, подошел к золотистому глобусу и откинул назад верхнюю сферу: внутри оказался мини-бар. Достал оттуда хрустальный графин, налил в бокал янтарную жидкость и вернулся на место.

– Вам не предлагаю, вы ведь не пьете, – спокойно сказал он и отпил. – Кстати, вам очень идет строгий костюм, выглядите эффектно.

Хотелось запустить «глобусом» ему в голову. Тело слегка потряхивало и покалывало миллионом невидимых иголок. Никто и никогда так сильно ее не выводил из себя.

– Вы вообще слышите, что я вам говорю? – отчетливо прогремела Настя, смотря ему в глаза. – Я. Не. Буду. Помогать. Точка. Сейчас же соберу вещи и уеду домой по делам, которые у меня, между прочим, есть.

– Пожалуйста, езжайте, – безразлично ответил Арсений и достал из ящика стола потрепанную папку. На вид ей было по меньшей мере несколько столетий.

– Что это?

– Папка с делом Барбары Радзивилл.

– Откуда она у вас? – ошарашенно спросила Настя. – Они ведь должны храниться в картотеке ОРА.

– Я нашел ее в сейфе отца. – Арсений откинулся на спинку стула, чувствуя, что контроль над ситуацией возвращается к нему. – А знаете, как она там оказалась? Один из агентов ОРА забыл ее когда-то в замке. Как же нехорошо получается: папка лежит, а дело по призраку не ведется. Международный комитет будет очень недоволен, что вопросом древнего духа перестали заниматься.

Он держал в руках старую, дряхлую, пожелтевшую от времени папку с металлической застежкой. На лицевой стороне слабо различались слова на польском языке, но отчетливо виднелась надпись: «Barbara Radziwiłł». Арсений повертел ею и спрятал в прозрачный файл. Насте безумно захотелось взять шершавую обложку в руки, заглянуть внутрь, понюхать аромат старых чернил, почитать, какие секреты скрывает история Барбары. Дело велось неприлично долго, и внутри точно хранились многие подробности, записанные несколькими поколениями агентов ОРА. Вот только отдел существовал всего лишь семьдесят лет, а в офисном архиве хранились по большей части послевоенные дела, многие из довоенных сгорели вместе с городом во времена Великой Отечественной. Кто же вел дело до войны?

– Что в этой папке? – Настя начала успокаиваться. – Вы ведь не всерьез говорили про стажировку и дело Барбары? Ее дух невозможно отправить обратно.

– Никто не знает, что конкретно держит ее на земле, – развел руками Арсений и отпил из бокала с толстым дном. – Если вы поможете мне, я с удовольствием вручу вам папку, и узнаете. А потом сможете вернуть ее в картотеку, премию заработаете. А то, знаете ли, вдруг проверка, а дела на месте нет?

– Да что с вами не так?! – вскрикнула Настя. – Почему нужно обязательно шантажировать и ставить условия? Вы могли просто попросить помочь с духом вашего отца. Ни я, ни Борис не отказали бы. Вы ведь друзья, как я поняла.

Арсений хмыкнул и снова отпил, раскинувшись на стуле.

– Сомневаюсь, что ОРА стали бы тайно помогать с моим личным делом. Я не просто так ушел оттуда: получилось эффектно и со скандалом.

– И что же произошло? – спросила Настя, сложив руки на груди.

– Не важно. – Арсений опомнился и постарался перевести тему: – Хотите конфеты? У меня есть «Столичные».

Он протянул вазочку шоколадных конфет в желтой обертке с изображением Дворца спорта. Настя отказалась, на что Арсений пожал плечами, после чего, взяв одну, снял обертку и отправил в рот.

– Послушайте, если вы не поможете, мне придется обратиться к Борису официально, но тогда это создаст резонанс во всех отделах. Еще один дух в Несвижском замке. Сюда съедутся представители всех отделов, чтобы расследовать дело, замок превратят в руины, пытаясь найти эту чертову корону. Дух отца не сможет этого перенести, он столько лет восстанавливал наследие не для того, чтобы все уничтожили. Действовать нужно тонко, без вмешательства извне.

– Допустим. – Настя вспомнила рассказы о том, как грубо действуют зарубежные отделы, называющие себя «охотниками за привидениями». А ведь с духами нужен подход скорее психологов, нежели охотников. По такой «мягкой» методике работали далеко не все.

– К тому же это затянется на много лет, и тогда ночные кошмары загонят меня в могилу. – Под глазами темнели синеватые круги от явного недосыпа, лицо казалось несчастным.

Папка лежала на столе и нагло скрывала тайны полувековой истории на пожелтевших страницах. Еще немного, и она могла оказаться в Настиных руках.

– Ладно, ваша взяла, – сквозь зубы процедила Настя. – Я помогу с делом. А теперь отдавайте.

Она подошла к столу и потянулась к папке. Арсений поднял ее и завел за спину.

– Не так быстро, леди. – Он хитро оскалился. – Сначала освобождение духа отца, а потом папка. Поэтому сегодня план у нас такой: сейчас вы одеваетесь потеплее и спускаетесь в тайный кабинет, пока светло, беседуете с призраком, а затем отчитываетесь мне о проделанной работе.

Надменное выражение лица поднимало волны злости, сотрясавшие все нутро. Арсений крутанулся на стуле и потянулся за еще одной «Столичной». Настя подошла к столу, выхватила вазочку с конфетами и отправилась с трофеем в руках обратно в номер.