Минск, декабрь 2018 г.

На стенах гаража висели доски с гаечными ключами, полки с запчастями и отвертками. Металлическую дверь украшала карта звездного неба: внутри двух белых кругов изображались маленькие созвездия на черном фоне. Настя перевезла плакат из дома, чтобы стало немного уютнее.

Она подкинула несколько дров в металлическую печь. Языки пламени сначала слегка угасли, а потом захватили новые поленья, разгораясь ярче. Настя присела на пассажирское сидение от старого отцовского автомобиля, которое стояло на полу, и взяла стаканчик с имбирным чаем, чтобы погреть о него руки. Пряные ароматы корицы, бадьяна и апельсина смешались с запахами мазута и резины.

Из-под вязаной шапки выбивались светлые длинные волосы, закрученные в крупные кудри. Из-за работы Насте пришлось избавиться от голубой пряди, выкрасив волосы в один цвет, и сменить гардероб на более строгий. Теперь каждый день она натягивала на себя узкие брюки, однотонную рубашку и пиджак. Однако нотку бунтарства все равно оставляла: под строгими брюками всегда прятались носки с яркими узорами. В этот раз из-под штанов выглядывали голубые с миниатюрными енотами.

Возле Настиного кресла стояло такое же, водительское, на котором сидел отец, одетый совсем не по погоде: широкие шорты и майка с гавайским принтом. Усталые глаза неотрывно смотрели на Настю из-под очков.

– Нарядная сегодня такая, собираешься куда-то? – голос отца зазвучал бодро, несмотря на то что сам он выглядел изможденно.

– Пап, ты каждый раз это спрашиваешь, – фыркнула Настя.

– А ты каждый раз приходишь нарядная и красивая. – Отец улыбнулся. – Видела бы тебя сейчас мама! Точно заподозрила бы в краже ее гардероба.

Лицо Насти стало очень серьезным, пальцы сжали стакан с чаем, а на глаза навернулись слезы. Она спохватилась и тут же использовала прием, который ей показала напарница Лена: выпрямила спину, глубоко вдохнула, задержала дыхание и быстро выдохнула. А затем представила, как Юрий Иванович, их упитанный руководитель с залысиной, делает балетное па в розовой пачке. Она чуть не прыснула от смеха, и слезы отступили. Настя часто использовала этот прием, особенно когда только начинала работать агентом: проявление слабости в торговле считалось дурным тоном. Хороший агент должен всегда улыбаться и пребывать в прекрасном настроении, даже если на душе скребется сотня кошек. Даже если хочется забиться в угол, выть от боли и никого не видеть.

– Интересно, как там мама на той стороне… – грустно прошептала Настя. – Видит ли она нас?

– Надеюсь, нет. – Отец попытался перевести все в шутку, увидев, как Настя поменялась в лице: – Иначе каждый день причитала бы о том, что я торчу в гараже даже после смерти.

Через прозрачную, сотканную из дыма мужскую фигуру отчетливо виднелась грязь на сидении.

– Да, а еще высказала бы мне за то, что кот съел все фикусы и хлорофитумы, – хмыкнула Настя. – И за то, что Андрей случайно разбил ваш свадебный графин из богемского стекла…

Они оба замолчали и в неловкой паузе уставились на огонь в печке. Настя допила чай, убрала стакан в сторону и чуть не подпрыгнула на месте: зазвонил телефон.

«Андрей. Блин, как же не вовремя». Настя сбросила вызов и отложила телефон подальше, решив, что перезвонит позже.

– Жених твой? – с энтузиазмом спросил отец.

– Если бы. – Настя подперла ладонью подбородок и скривила рот. – Пять лет уже вместе, а все никак.

– Я за твоей мамой пять лет бегал, чтобы просто пригласить на свидание! Начиная с пятого класса. Так что все еще впереди! Главное, чтобы он оказался хорошим и надежным. – Отец откинулся на спинку кресла и заговорщицки сощурился. – Ну так что, ты привезла?

– Да. Прости, совсем забыла.

Настя вышла из гаража и достала из багажника голубого Mercedes-Benz большую картонную коробку. Извлекла содержимое, начала ловко собирать конструкцию, и уже через пару минут у входа стоял телескоп, объектив которого она направила на звездное небо над гаражным кооперативом.

Шесть лет назад Настя чудом выжила в автомобильной аварии, в которую попала ее семья. Отец и мать не смогли спастись. Через некоторое время дух отца оказался в гараже, будучи прикованным к останкам машины. Настя обнаружила его совсем случайно, когда поехала на очередное задание Отдела Реинкарнационных Аномалий и увидела на двери соседнего гаража знакомый символ: летящая комета, нарисованная мелом. Все это время отец скитался в одиночестве посреди четырех стен.

С тех пор как Настя обнаружила призрак отца в гараже, прошло несколько месяцев. Она приезжала туда через день, разговаривала с ним и пыталась понять, что его держит на земле. В детстве он рос в счастливой полной семье, которая ни в чем не нуждалась, после женитьбы построил успешную карьеру астронома, не имел долгов и поводов для мук совести. Но что-то не позволяло ему двигаться дальше, к свету. Дух оставался прикованным к гаражу, и Настя ломала голову, как можно решить эту проблему.

– Ну-ка, что у нас тут. – Отец в прямом смысле подлетел к телескопу и стал жадно вглядываться в объектив. Он снял призрачные очки, которые остались при нем даже после смерти. – А в этом есть определенные плюсы, ты глянь-ка, а! Раньше без очков я бы не смог рассмотреть кольца Сатурна, а теперь – вот же они, родимые!

Настя грустно улыбнулась и села обратно в кресло, погреться у печки. Мало того, что от духа отца исходил нечеловеческий холод, так еще и телескоп мешал закрыть двери. Она опустила веки, вслушиваясь в потрескивание древесины.

Воспоминания атаковали с новой силой, стало невыносимо тоскливо. Раньше в это время года они с мамой и папой всегда ездили на ярмарку за елкой. Папа выбирал самую пушистую и отважно тащил к машине, а мама возмущалась из-за будущей уборки и причитала, мол, лучше бы они купили искусственную. Но Настя любила, когда запах хвои наполняет квартиру, а мигающая гирлянда подсвечивает тонкие, изящные, настоящие ветки. Отец прекрасно знал об этом и каждый год настаивал именно на живой елке.

После гибели родителей Настя перестала ставить елку в квартире. Ей казалось, что если купит ее сама, то тем самым предаст память о них. И каждый раз, когда Настя перебирала антресоль и находила там коробку с новогодними игрушками, зияющая пустота внутри начинала ныть, подступая солеными слезами к горлу. И даже прием с розовой пачкой не всегда срабатывал, чтобы остановить нахлынувшие чувства.

Отец суетился вокруг телескопа, всматривался в ночное небо с озадаченным видом, а потом попросил Настю перенаправить окуляр в другую сторону и настроить фокус. Пока Настя перемещала телескоп, случайно коснулась руки отца, и ее обдало леденящим холодом, пробирающим до костей. Она коротко пискнула и отшатнулась.

– Ой, прости, – воскликнул он, видя, как Настя прижимает руку к телу, пытаясь согреть. – Я все никак не привыкну.

– Все в порядке, ты же не специально, – пожала плечами Настя и пошла обратно к печи.

– Опять этот голубой дым… – задумчиво протянул дух отца, всматриваясь в окуляр.

– Дым?

Отец отпрянул от телескопа.

– При жизни я работал над одним важным проектом, связанным с этим дымом.

– М-м-м? – Настя нахмурила брови. – Ты не рассказывал об этом.

– Он был секретным, ради него я и стал астрономом. – Отец опустился в кресло. – В молодости я жил недалеко от Чернобыля. И, когда произошел взрыв, чуть не погиб, потому что в тот момент находился слишком близко к станции. Меня спасло чудо. Через пару дней я впервые увидел странный голубой дым в ночном небе, тянущийся вверх. Сразу после катастрофы над поселком витало очень много потоков голубого дыма: они струились, объединялись и летели в небо, но через время их становилось все меньше. Чтобы понять, что это такое, я пошел в науку, устроился работать в лабораторию и посвятил много лет изучению этого дыма, который способны видеть единицы. Я чувствовал, что нащупал нечто очень важное, но истина постоянно ускользала от меня. Примерно за год до гибели мне стало казаться, что схожу с ума. Я очень сильно испугался и забросил проект. Понял, что семья для меня все-таки дороже.

– Может, этот незавершенный проект и есть то самое, что держит тебя на земле? – Настя пристально посмотрела на отца горящими глазами. Она-то прекрасно знала, что это за голубой дым. Вот только понятия не имела, куда конкретно он направлялся. Для нее и самой это всегда было загадкой: куда попадают души после того, как их освобождают?

– Даже если так, все мои записи остались в лаборатории, а я застрял здесь. – Он махнул рукой и отвернулся.

Телефон снова завибрировал, Настя подскочила от неожиданности. На экране высветилось: «Лена ОРА». Она посмотрела на время и мысленно выругалась:

«Черт, черт, черт! Я должна быть уже в пути».

– Да, Лена! – как ни в чем не бывало ответила Настя бодрым голосом. – Конечно, уже еду. Все, давай, не опоздаю.

Кодекс ОРА запрещал агентам вести дела призраков своих близких. Руководство считало, что это может быть опасно: личная привязанность помешает сохранять бдительность и придерживаться техники безопасности при общении с духами. Призраки часто дичали в одиночестве и могли навредить агенту. Поэтому Настя держала дух отца в строжайшем секрете. Когда они с Леной обнаружили его в гараже, Настя взяла с нее слово никому и никогда не рассказывать об этом. С тех пор прошло уже два месяца, и каждую ночь Насте снились воспоминания отца о работе в лаборатории.

Отец с грустью посмотрел на Настю. От прежней жизнерадостности не осталось и следа. Каждый раз, когда Настя собиралась уходить, его уголки глаз и рта опускались, а руки прижимались к телу. И каждый раз у нее сжималось сердце.

Настя достала из сумки черный чехол, вынула оттуда планшет и подключила к увесистому пауэрбанку. В гараже имелась розетка, но отец боялся короткого замыкания и пожара, поэтому просил выключать электричество перед уходом. На экране появилась заставка его любимой передачи про космос.

– Извини, мне пора бежать, потом мы с тобой обязательно договорим. Вот, чтобы ты не скучал без меня, я скачала на планшет все сезоны «Исследований вселенной», которые ты, м-м-м… пропустил. – Настя улыбнулась и разместила планшет напротив кресла отца.

– Вот это царский подарок на Новый год! Спасибо, моя маленькая комета. – Он снова озарился радостью и приготовился к просмотру. – Ты можешь идти, у нас со вселенной свои планы на вечер.

Настя усмехнулась и с умилением посмотрела на него.

– Это все Андрей. – Настя мысленно поблагодарила судьбу за то, что пять лет назад свела их. – Это он купил мне планшет и пауэрбанк.

– Он знает про меня? – Отец внимательно посмотрел на Настю.

– Нет. – Она тяжело вздохнула и вспомнила, что надо бы ему перезвонить. – Кодекс не позволяет. Он вообще ничего не знает о том, чем я на самом деле занимаюсь на работе.

Закутываясь в шарф поверх пальто, она ухмыльнулась и повернулась к отцу:

– И кстати, ты прав, сегодня я действительно кое-куда поеду. – На бледном лице появился легкий румянец.

– А я ведь говорил! – воскликнул он, подняв прозрачный палец и оторвавшись от просмотра заставки передачи. – И куда же?

– На корпоратив. В этом году он пройдет в очень необычном месте.

– Много не пей, – отец каждый раз провожал Настю этой фразой, когда она куда-то собиралась. – Я хоть и умер, но родительский контроль никто не отменял!

– Па-а-ап… Ты же знаешь, что я не пью. – Настя переставила телескоп в сторону и вышла на улицу. – И тебе хорошего вечера в компании вселенной.

– А куда хоть едете?

– В Несвижский замок. – Настя улыбнулась, выключила электричество в щитке и скрылась за ржавой дверью, закрыв гараж на ключ.

Узкие лодочки на каблуках сильно жали, но Настя уверенно шла в сторону стола с минским ОРА. Увидев ее в роскошном черном платье-комбинации на бретельках, Борис и Глеб присвистнули, а Юрий Иванович поставил бокал с коньяком и спешно подбежал к ее стулу, чтобы помочь сесть. Она благодарно кивнула и аккуратно опустилась на винтажную бархатную обивку сидения, которое выглядело словно часть экспозиции музея.

Просторный зал наполняли ароматы мяса, шампанского и икры, сводчатый потолок ресторана украшала фреска в стиле барокко, белые оштукатуренные стены чередовались с кладкой старого красного кирпича. В зале находилось несколько круглых покрытых скатертями столов, за которыми расположились сотрудники регионов Беларуси: ближе всего сидели коллеги из Гродно, чуть дальше – из Витебска, Гомеля, Бреста и Могилева. От их столиков доносились заливистый смех и звон бокалов. На узорчатых льняных скатертях плотно стояли аппетитные закуски: брускетты с икрой, канапе, мясные и сырные нарезки, изысканные салаты с уткой и рулетики с красной рыбой. За одним столом с Настей находились начальник отдела Борис, напарница Лена, агенты Глеб, Антон, Рома и Сергей.

У Насти свело желудок от запахов еды, и она вспомнила, что ничего не ела с самого утра. Она взяла рулетик из румяных оладий с творожным сыром и красной рыбой и откусила. Нежный сливочный вкус волнами расходился по языку, вкусовые рецепторы ликовали. Настя потянулась за брускеттой с икрой, но классическую музыку и громкие разговоры коллег прервал звон стальной вилки о бокал, исходивший от столика Юрия Ивановича. Все тут же замолчали, перестали есть и уставились на руководителя. От привычного офисного вида его наряд почти ничего не отличало: белая рубашка, темные брюки и начищенные до блеска туфли. Выделялась только черная бабочка, обхватившая толстую шею.

Юрий Иванович прочистил горло и заговорил:

– Дорогие коллеги! – громкий уверенный бас наполнил зал. – Я рад поздравить вас с завершением этого непростого года! Сложным он оказался для каждого из нас, но мы смогли пройти его с достоинством! Уверен, что через пару лет будем вспоминать это время с улыбкой. А пока что хотелось бы поблагодарить вас за отличную работу. В этом году нам удалось не только выполнить все планы продаж по соусам, но и выявить тридцать пять реинкарнационных аномалий и успешно отправить на тот свет каждую из душ!

В зале раздались энергичные аплодисменты. Громче всего аплодировал столик минских агентов, на долю которых пришлось большинство раскрытых дел. Им удалось помочь двадцати неупокоенным духам. Глеб даже засвистел, искренне считая это своей заслугой. Он занимался поиском аномалий и документацией по ним. Настя терпеливо слушала и мечтала откусить брускетту с красной икрой, которая лежала на тарелке.

Дождавшись, пока овации стихнут, Юрий Иванович продолжил:

– Каждый год мы подводим итоги эффективности агентов и выбираем лучшего. За трудолюбие и результативность мы награждаем премией. И в этом году мы особенно тщательно отбирали и анализировали кандидатов. Мы посовещались с руководителями всех регионов и коллегиально решили, кто же больше всех заслужил награду.

«Ну давайте уже, награждайте Лену, как обычно, и я смогу съесть бутерброд. Малыши-икринки так и смотрят на меня. Им очень холодно, нужно срочно согреть их у меня в желудке».

Настя решила не ждать, пока речь закончится, взяла брускетту и c аппетитом затолкала ее в рот, еле сдерживаясь, чтобы не застонать от удовольствия.

– …И звание лучшего агента призрака получает… Савицкая Анастасия!

Зал снова взорвался аплодисментами, еще громче, чем до этого.

Настя чуть не подавилась от неожиданности. Она старалась поскорее прожевать, увидев, что все ожидают от нее слов благодарности, но с набитым ртом смогла из себя выдавить только: «Пафиба». Коллеги засмеялись, и ее щеки, слабо прикрытые легким макияжем, тут же залились краской.

Юрий Иванович жестом предложил ей встать. Настя прожевала, запила водой и наконец смогла сказать:

– Спасибо, Юрий Иванович! Это большая честь для меня! – Настя говорила громко и уверенно. За пять лет работы в торговле голос стал звучать не хуже, чем у радиоведущих. – Вообще не ожидала, что именно я стану лучшим агентом, но раз это случилось – хочу сказать, что это не только моя заслуга, но и каждого человека в нашей команде: моей напарницы Лены, Глеба, потому что без его данных мы бы не знали, кому помогать, Ромы, Сергея, Антона и, конечно же, Бориса, который когда-то поверил в меня и принял в команду!

Лена сидела, скрестив руки на груди, и недовольно смотрела на Юрия Ивановича. Итоги года для нее тоже, видимо, стали неожиданностью. Шквал аплодисментов усилился, Борис благодарно склонил лысую голову, положил одну руку на белую рубашку в области сердца, а другой рукой обхватил бокал виски со льдом. На правом запястье неизменно болтался браслет из черных камней с металлической вставкой, где изображалась руна. Похожие браслеты носили все сотрудники ОРА.

– Звучит как тост! – подхватил Юрий Иванович. – Выпьем же за Настю, минскую команду и их руководителя, Бориса!

Бокалы поднялись над столами и слились в нестройную симфонию «Дзинь-дзинь». Настя тоже подняла бокал, но не с вином или виски, а с водой. После того как она выжила в аварии, твердо решила не употреблять ничего, что может укоротить жизнь.

Шум и гам в зале нарастали пропорционально выпитому, и еще недавно скромные парни из Бреста и Гомеля уже кружились в танце под ритмичные хиты нулевых. Столики несколько раз перетасовали своих обитателей, словно колоду карт, стало сложно разобрать, где какой регион сидит. Кто-то решил уединиться и сел за самый крайний столик, кто-то ушел на перекур, а кто-то мучил официантов, допытываясь, какой соус добавлен в салат.

Юрий Иванович, Борис и руководители других регионов сели за отдельный стол недалеко от Насти и принялись громко обсуждать Несвижский замок и призрака, который в нем обитает.

– Так а в чем проблема просто изгнать его? – недоумевал короткостриженый мужчина с орлиным носом – новый руководитель гомельского подразделения.

– Все не так просто, друг мой, – философски заметил Борис, попивая виски со льдом. – Дух Барбары Радзивилл появился здесь вовсе не потому, что у нее есть незавершенное дело, как у обычных призраков. Ее призвали обратно древним заклинанием чернокнижников, и что-то пошло не так.

– Нет, ну должен же быть способ отправить ее обратно! – не унимался орлиный нос.

– Вася, забудь и запей водой. А лучше – виски. – Юрий Иванович поднял бокал. – Дух обитает в замке уже четыреста семьдесят лет, и наш отдел много раз пытался что-то с этим сделать. Все бесполезно.

– К тому же Черная Панна у нас с характером, – подхватил мужчина из гродненского отдела, демонстрируя ямочки на пухлых щеках. – От этой фурии лучше держаться подальше. Благо она обитает только в женской части замка.

К их столу направлялся высокий мужчина лет тридцати пяти в дорогом синем костюме, с зачесанными назад темными волосами и правильными чертами лица: прямой нос с высокой спинкой, скошенный лоб, густые брови и мощные надбровные дуги. Пронзительные карие глаза будто смотрели в самую суть людей, а тяжелый подбородок прятался под легкой щетиной. Он широко улыбался и целенаправленно шел к Борису, разведя длинные руки, словно приглашая в объятия. В левой руке он держал бутылку виски, а на правой из-под рукава рубашки с запонками выглядывал браслет с черными камнями и металлической вставкой.

Борис встал, и они обнялись, как старые приятели, похлопав друг друга по спине, а затем сели на соседние стулья. Незнакомый мужчина поставил бутылку дорогого виски на стол, поздоровался с остальными и обменялся парочкой любезностей с Борисом. Было в этом мужчине что-то такое, отчего хотелось стать его лучшим другом и рассказать все тайны, чтобы заслужить расположение, но при этом – держаться от него подальше.

– Сколько лет, сколько зим! – воскликнул мужчина в синем костюме. – Вот, решил зайти, поздравить вас с наступающим.

Он открыл бутылку виски, налил сначала Борису, себе, а потом Юрию Ивановичу. Настя краем глаза заметила, что Борис странно покосился на Лену, которая весь вечер сидела недовольная и в тот момент развлекалась тем, что подшучивала над легковерным Глебом. Затем Борис встретился взглядом с Настей и жестом пригласил подойти к их столу. Ноги гудели от неудобных туфель, но она встала и уверенно продефилировала к ним.

– Вот, познакомься – это Анастасия, наш лучший агент! – пропел Юрий Иванович. – На самом деле она проявила себя давно, закрыв то самое дело «Стрелы», но тогда мы решили подождать, пока Настя разовьет талант на сто процентов.

Мужчина встал, галантно взял Настину руку и поцеловал тыльную сторону. Она поприветствовала его, но отметила про себя, что этот тип ей совсем не нравится.

– Весьма польщен, – мужчина говорил медленно, вальяжно, словно растягивая слова. – Мало того, что умница, так еще и красавица!

Оказавшись слишком близко к нему, Настя слегка отшатнулась. От мужчины исходил аромат дорогого парфюма с терпкой ноткой, смешанный с еле уловимым шлейфом характерного амбре. С тех пор, как Настя насовсем отказалась от алкоголя, ее стал сильно раздражать этот запах.

Борис тоже оживился и решил представить мужчину.

– А это мой давний товарищ, Арсений, – объявил почти с гордостью. – Когда-то мы с ним вместе начинали работать в ОРА, ездили помогать призракам, как вы с Леной. А потом наши пути разошлись, Арсений поехал в Несвижский замок продолжать дело отца, а я остался в отделе. Сеня – директор замкового комплекса.

Арсений расплылся в улыбке, довольный таким пафосным представлением, Настя вежливо кивнула.

– Очень приятно. Это вас нужно благодарить за шикарный прием в ресторане замка?

– Да, я арендовал специально для вас целый комплекс. – Арсений с головы до ног осмотрел Настю, отчего ей стало не по себе. – Ресторан, залы с экспозициями, лучший экскурсовод, отель – все это в вашем распоряжении на сутки.

Настя окинула взглядом коллег, которые явно не собирались ни на какую экскурсию. В тот момент их больше интересовало общение друг с другом, танцы и дегустация многочисленных видов напитков.

– А можно мне сходить на экскурсию? – У Насти лихорадочно пульсировало в голове, туфли сильно жали, требуя сменить их на удобные сапоги. Арсений незаметно шагнул в сторону Насти, и ее начало подташнивать. Она взяла себя в руки и сказала как ни в чем не бывало: – Нашим коллегам пока не до этого, а вот я бы с удовольствием.

Арсений посмотрел на Настин бокал, наполненный водой с кусочком лимона, хмыкнул и покачал головой.

– Конечно. – Арсений подмигнул Насте и принялся строчить в телефоне. – Я распоряжусь, чтобы вас встретили. Далеко не убегайте, у меня есть к вам кое-какое дело.

Настя выдохнула, поблагодарила Арсения и пошла в сторону столика. Лена в этот момент кокетливо поправляла темные волнистые волосы, спадающие на бордовое платье с декольте, и разговаривала с Глебом. В белой рубашке и штанах, а не в привычных джинсах и футболке, он походил на молодого Бориса, только с модной стрижкой вместо лысины. Глеб воодушевленно слушал, подперев щеку ладонью. Настя покачала головой, но ничего не сказала ему. Бедняга безнадежно влюбился в Лену, но Кодекс запрещал агентам заводить отношения между собой: якобы ментальная связь между двумя медиумами могла помешать установке контакта с духами. К тому же напарница не воспринимала его всерьез.

– Лен, пойдем со мной проветримся. Нас ждет особая экскурсия по замку. – Настя выделила слово «особая» воображаемыми кавычками, кивнув в сторону Арсения.

Напарница еще раз сверкнула взглядом в сторону Бориса, который в тот момент заливал в себя элитный виски и довольно улыбался. Она вскочила с декоративного стула, схватила расшитый пайетками клатч и сквозь зубы процедила:

– Пошли.

Впервые за много лет Новый год обещал быть снежным. Ровные сугробы лежали вдоль круглого дворика шикарного замка, построенного в конце шестнадцатого века. Стены здания подсвечивались зелеными фонарями, а фронтон центрального корпуса украшали два герба – Радзивиллов (орел со щитом и тремя охотничьими рожками) и Вишневецких (крест, полумесяц рожками вниз и звезда). Внизу под гербами изображался орден Белого орла – высшая государственная награда Речи Посполитой. Воздух казался свежим и чистым, в городе такой не встретишь, вокруг – абсолютная тишина, даже галдеж из ресторана не нарушал покой благодаря толстым стенам замка. Дорожку ко входу с началом экспозиции кто-то расчистил и щедро присыпал солью. К их приезду явно готовились.

После неудобных лодочек зимние сапоги на меху сидели на ногах комфортнее домашних тапочек. Настя шла вприпрыжку, периодически подкидывая носками обуви снег перед собой, и радовалась возможности вырваться из душного ресторана. Лена угрюмо вышагивала рядом.

– Поздравляю тебя с новым званием, – натянуто сказала Лена и отправила в рот желатинового мишку из сумочки. Коллега в очередной раз решила бросить курить и пробовала заменить горький табак на сладких медведей.

– Спасибо. – Настя виновато покраснела. – Я, если честно, сама в шоке, это очень неожиданно.

Лена фыркнула и потянула на себя входную дверь. Внутри пахло древностью, как обычно бывает в музеях и антикварных магазинах. Напротив стройных рядов вешалок стояли манекены, одетые в платья эпохи барокко. Одно из них сильно отличалось: черное, гладкое, с длинной белой тканью, свисающей от воротника до пола. Настя и Лена оставили свои пальто зевающей гардеробщице, натянули бахилы и отправились к месту начала экскурсии.

Первый зал оказался совершенно пустым. Когда Настя посещала музей много лет назад с родителями, он кишел туристами. Сводчатые стены украшали кованые светильники в виде орлов и темные портреты бородатых мужчин из рода Радзивиллов. Парадная лестница, обтянутая ковровой дорожкой, уходила вверх и терялась в темноте.

Пока Настя и Лена с интересом рассматривали жутковатые портреты, сзади кто-то скромно кашлянул. Они обернулись и увидели перед собой миловидную женщину с короткими светлыми волосами, в бежевом костюме и с прозрачной папкой, наполненной пожелтевшими листами.

– Добро пожаловать в наш замок! – экскурсовод обратилась к ним. – Меня зовут Ирина, и я буду вашим гидом на ближайший час. Арсений Владленович уже предупредил, что у нас особые гости. Вы ведь от него?

– Да, у нас сегодня корпоратив в ресторане замка. – Настя осторожно посмотрела на Лену, та достала еще одного мишку из сумки, зеленого, отправила в рот и агрессивно прожевала.

Ирина широко улыбнулась и принялась рассказывать историю рода Радзивиллов, чтобы ввести в контекст событий. Настя уже много раз слышала об этом: и в школе на уроках, и в этом же замке, и на экскурсиях в Вильнюсе, когда они ездили туда с семьей. Зародился род в Великом княжестве Литовском в четырнадцатом веке. Подробности Настя благополучно забыла за ненадобностью, но по мере рассказа гида они начинали всплывать в сознании.

Династия Радзивиллов была очень богатой и могущественной. На протяжении всей истории они имели огромное влияние на власть Великого княжества Литовского и Речи Посполитой. Их княжеский род имел многочисленные резиденции по всей Европе и насыщенную историю. Несвижский замок тоже принадлежал их семье начиная с шестнадцатого века.

До восемнадцатого столетия мальчиков-первенцев называли Николаями и, чтобы как-то их отличать, каждому давали еще и официальное прозвище. Например, Николай Христофор Радзивилл «Сиротка», Николай «Черный», Николай «Рыжий» и другие. Но, несмотря на богатства и власть, за ними всегда тянулся шлейф несчастий.

В каждом из роскошных залов стояли высокая крытая печь, камин с лепниной, расшитые бархатом кресла и диваны. Колонны, канделябры, огромные картины маслом с представителями рода, золотые часы на подставках, статуи на манер греческих, полы с мозаичным паркетом, мощные гобелены. Бальные залы впечатляли масштабами высоких золотых стен, зеркал на них и огромных люстр под потолком с обилием лампочек, стилизованных под свечи. От великолепия кружилась голова, тяжело представлялось, что в такой роскоши действительно когда-то жили люди из плоти и крови. В замке можно запросто потеряться и неделями не видеть друг друга.

Экскурсовод объяснила, что общими являлись бальные залы, столовые и помещения для приема гостей, а в остальном замок поделен на две части: слева мужская, справа женская. В мужской находились покои князя, холл и кабинет, а в женской части – салон княгини, будуар и спальня с часовенкой.

Настя, Лена и Ирина находились в мужской части, где когда-то обитали могучие магнаты и князья из рода Радзивиллов.

На золотом потолке небольшого зала, именуемого «звездным», виднелась выложенная деревянными балками огромная восьмиконечная звезда, из середины которой свисала массивная темная люстра. К стене прилегала белая печь с глазурованными изразцами, а на широком позолоченном фасаде изображался красивый герб Радзивиллов в виде орла с короной [3] и сине-красным щитом. Лапы орла были растопырены в разные стороны, а из острого клюва торчал закрученный язык. Экскурсовод пояснила, что это герб Николая Радзивилла Черного. Настя присмотрелась и заметила на груди орла щит и еще четыре герба. Это «трубы Радзивиллов» (охотничьи рожки) и гербы мужской и женской ветвей.

На противоположной стороне зала висел портрет в массивной рамке, с которого смотрел суровый мужчина лет сорока в доспехах, с красной тканью, перекинутой через плечо, и черной бородой. Его шею обнимал белый широкий воротник на испанский манер. Насте стало не по себе от его тяжелого взгляда. Табличка рядом гласила на трех языках: «Портрет Николая Радзивилла Черного».

Прямо под ним находилась лавка-сундук из темного дуба с многочисленными вырезанными фигурками драконов, женщин с крыльями, корон, мужчин с рогами. Она напоминала тумбу, и от нее необъяснимым образом тянуло холодом.

Часть зала с портретом и тумбой ограждалась веревкой, с которой свисала картонная табличка «Руками не трогать». А трогать и не хотелось. Настя прекрасно знала это чувство, оно совершенно точно обозначало след чего-то сверхъестественного. Но чего? Черная Панна ведь обитает в другой части замка.

Пока Настя внимательно осматривала тумбу и портрет, перестав слушать милую женщину-экскурсовода, из стены с печкой выглянули полупрозрачный нос и пухлые щеки. Настя увидела это и осторожно приблизилась к печке. Лена тоже заметила неладное, резко прервала экскурсовода, вошедшую в раж, и попросила сопроводить ее в туалет.

Настя осталась в звездном зале одна и неотрывно смотрела на печь с торчащим носом. Оттуда стал выпирать еще и живот, обтянутый прозрачным пиджаком. Она набрала в грудь побольше воздуха и скомандовала тоном, который безотказно действовал на духов:

– Выходи!

Прозрачные нос и живот втянулись обратно, и Настя растерянно осмотрелась по сторонам, после чего приблизилась к печи. Та оказалась мертвецки холодной, пальцы сильно покалывало. Настя отдернула руку и прижала к телу, чтобы согреть. Пока она переводила дыхание и искала прибор считывания помех для обнаружения призраков, из печки появился прозрачный силуэт мужчины: его пухлое туловище обтягивал костюм, на лице читались ужас и смятение. Он полетел прямо на Настю и прошел сквозь нее, оставив невыносимую боль от леденящего холода. Она вскрикнула и упала на деревянный паркетный пол, а дух полетел дальше и скрылся, нырнув прямо в резную тумбу с фигурами.

На крик примчалась Лена и заперла за собой двери. Она подбежала к Насте, которую трясло от холода, глаза быстро моргали в растерянности. Лена помогла подняться. Через минуту растираний тела Настя смогла говорить.

– Не знаю, кто это, но точно не Черная Панна, – выдавила из себя Настя то, что давно силилась сказать.

– Но кто тогда?!

Звездный зал наполняли запахи музейной затхлости и паров алкоголя. Арсений и Борис, слегка пошатываясь, стояли напротив огороженной тумбы, куда еще недавно нырнул призрак. Настя и Лена нервно вышагивали рядом, сложив руки на груди. Такого исхода корпоратива они точно не ожидали.

Борис старался сосредоточиться и мыслить логически, но получалось у него плохо. Арсений переминался с ноги на ногу от волнения. Других агентов они решили не звать, чтобы не портить им праздник. Правда, если бы Настя знала, до какой кондиции дошли ее начальник и директор музея, она бы и им звонить не стала.

– Это точно не Барба… Барбра… Тьфу ты, е-мое, Барбара! – наконец выговорил Арсений.

– С чего ты взял, Сеня? – Борис изо всех сил старался держаться на ногах. Он выпрямил спину, попытался вернуть лицу привычно серьезное выражение. Выдавала его расстегнутая на верхние пуговицы рубашка, в разрезе которой виднелись редкие светлые волосы на груди. Обычно он застегивал ее строго на все пуговки, как офисный клерк.

– Да потому что Барбра… Ба… Ай… – Арсений махнул рукой, перестав пытаться произнести имя. – В общем, она обитает только в женской части замка. В мужской ее не может быть. Почему? А сам не знаю, но факт. У меня есть теория, что она не покидает женскую часть из-за предрассудков, оставленных жизнью в шестнадцатом веке. Тогда это строго запрещалось.

Директор развел руками и чуть не потерял равновесие, Борис помог ему удержаться на ногах. Настя покосилась на них, прикрыла лицо рукой и помотала головой от безнадежности «помощников». Лена внимательно осматривала тумбу, прикладывала руку к основанию и пыталась понять, откуда сквозит. Потом она опустилась на колени и осветила подножие фонариком. Настя наконец достала из сумочки портативный прибор, похожий на таймер, нажала на кнопку и принялась сканировать помещение. Как она и предполагала, больше всего аномальных частот устройство выдавало возле места, куда нырнул призрак.

Арсений отодвинул ограждение на правах директора и первым вошел в «запретную зону», приглашая остальных. Он убрал табличку «Руками не трогать» и открыл тумбу, чтобы посмотреть, что внутри, но она оказалась совершенно пустой. Лакированное темное дерево бликовало от света массивной черной лампы под потолком. Настя тоже заглянула внутрь, чтобы удостовериться, и случайно коснулась директора.

– Извините. – Она отошла от него на шаг и слегка покраснела.

– Можете еще раз. – Арсений оскалил безупречно белые зубы, Настя отошла еще дальше.

Поверхность тумбы оказалась гладкой, приятной на ощупь, но невероятно холодной, пахло полиролью, лаком и деревом. Настя присмотрелась повнимательнее и заметила подлокотники, основания которых изображали миниатюрных женщин с полной грудью, ангельским личиком, крыльями и лапами как у грифона. Что это за существа, она понятия не имела, но выглядело жутковато.

В это время Арсений прислонился к дверному косяку из темного дерева и наблюдал за ними. Внезапно он заметил стул, предназначенный для смотрителей музея, и сел на него, сложив руки в замок. Затем запустил руку во внутренний карман пиджака и извлек оттуда металлическую фляжку с изображением миниатюрной короны и большой фигурной буквы «R», которая наверняка обозначала «Радзивилл».

Директор открыл фляжку, понюхал содержимое, покрутил перед носом, как сомелье, и стал медленно вливать в себя жидкость. Настя увидела это, посмотрела на него с укоризной.

– Будете? – Арсений вытянул руку с фляжкой вперед. Настя поморщилась и отрицательно помотала головой. Он икнул и опрокинул в себя остатки жидкости.

Настя склонилась еще ниже к тумбе и заметила, что рисунок паркета под ней немного отличается от того, что выложен во всем звездном зале. Разгадка точно находилась совсем близко, еще чуть-чуть – и она поймет, куда делся призрак. Настя затаила дыхание, коснулась шершавой поверхности паркета и почувствовала, что из-под его разлома сквозит холодным воздухом, запахами затхлости и пыли. Под лавкой-сундуком определенно что-то находилось. Но что? Тайник? Потайной ход? Знать бы еще, как его открыть.

Пока Настя думала о том, как можно сдвинуть неподъемно тяжелую тумбу, Борис и Лена продолжали ходить вокруг нее, а Арсений вытряхивал в рот остатки содержимого фляги. Послышался истошный крик, Настя подпрыгнула от неожиданности и ударилась головой о подлокотник с крылатой женщиной. Остальные повернулись в сторону источника звука. Крик раздался еще раз и как будто стал немного ближе, чем в прошлый раз.

Кто-то на большой скорости двигался к ним, отчего стало не по себе. Лена прижалась к Борису, Настя впилась руками в датчик, как будто он мог от чего-то спасти, Арсений встал со стула. Крик прекратился, остался лишь тяжелый топот, который быстро приближался к ним.

Дверь распахнулась и со всего размаха ударилась в деревянную стену. Все замерли, не смея выдавить ни слова, у Насти сильно округлились глаза и отвисла челюсть.

На пороге стоял взъерошенный Глеб в женском черном платье эпохи барокко, с шеи по бокам свисала белая ткань до ступней. Он тяжело дышал, безумные глаза пылали гневом, спина непривычно выпрямилась – обычно он горбился, – а лицо исказилось в болезненной гримасе.

Глеб неотрывно смотрел на Арсения, брови сдвинулись, а потом он направился прямо к директору.

– Skurvysyn! Skurwić! [4] – громко выкрикивал Глеб. Он набросился на директора с кулаками и ударил в грудь, но вместо звука плотного удара о тело раздался глухой стук о фляжку во внутреннем кармане пиджака.

Борис быстро отрезвел, подлетел к Глебу и схватил его за руки. Тот стал вырываться, продолжая истошно выкрикивать «Ку-у-урва!» сухими, потрескавшимися до крови губами. Безумные глаза неотрывно смотрели на Арсения, руки тянулись к его шее, но Борис успешно обездвижил щуплое тело, опрокинув на пол, и Глеб запищал от боли. Настя и Лена подбежали к ним, помогли держать вырывающегося коллегу, который упорно не желал успокаиваться.

– Глеб, где твой браслет?! – вскрикнула Настя, посмотрев на его покрасневшие запястья. Защитного браслета из черного оникса на месте не оказалось.

Арсений поправил пиджак и показал пальцем на Глеба.

– А вот это уже Барбара! – довольно сказал он, потому что смог выговорить сложное слово.

– Ку-у-у-у-урва! – зарычал Глеб, еще раз дрогнул в конвульсии и неподвижно растянулся на полу.

В каминном зале собрались все агенты минского подразделения ОРА, а также их руководители: Борис и Юрий Иванович. Арсений великодушно позволил разместиться за ограждением прямо на музейных креслах, обитых тисненой кожей с ручной росписью и сусальным золотом. У огромного камина в человеческий рост на резном кресле, обшитом красной атласной тканью, сидел Глеб, все еще слабый и вялый. Он держался рукой за голову, его русые волосы, до этого аккуратно уложенные, теперь растрепались и падали на тусклые голубые глаза.

Непонятным оставалось только, как Черная Панна вселилась в Глеба: у всех агентов на запястье обычно висит браслет от вселения духов. А что еще непонятнее – зачем Глеб надел женское платье. Не говоря уже о том, почему дух Барбары хотел покалечить директора музея. Никто, кроме Насти, не понял, что именно выкрикивал Глеб. Она же, часто гостившая в детстве у бабушки из Белостока, прекрасно понимала польские ругательства.

Пока Глеб находился в отключке, Борис и Юрий Иванович, как самые опытные сотрудники ОРА, провели специальный обряд изгнания духа из тела, задействовав воск свечи и древний символ, нарисованный кровью Глеба из рассеченной губы. Дух Черной Панны покинул тело голубоватым дымом и молниеносно полетел в женское крыло замка.

Одежду Глеба нашли на входе возле гардероба, где он зачем-то натянул на себя платье с манекена. Его переодели обратно в рубашку и штаны, а на запястье повесили защитный браслет, который нашелся в кармане.

Каминный зал находился по соседству со звездным, их разделяла высокая темная дверь. Настя с интересом осматривала помещение: огромный камин с топкой, выложенной бело-коричневой плиткой, снаружи обрамлял невероятной красоты портал из такого же темного дерева, как и загадочная тумба. На верхней панели камина виднелся вырезанный герб в виде орла и соединенные между собой мундштуками охотничьи рожки, которые экскурсовод называла «трубы», а на капители – мифические существа с крыльями. По обе стороны от камина стояли резные позолоченные канделябры, обильно украшенные лицами купидонов, орлами с коронами на голове и воздушными завитками. На верхушках располагалось по меньшей мере двадцать свечей.

На стене под потолком висели в ряд, почти без зазора, портреты представителей рода Радзивиллов в позолоченных рамках. Настя узнала суровые черты Николая Радзивилла Сиротки из пары десятков лиц.

Среди всех представителей династии королевская корона красовалась на портрете только одного человека из рода, крайнего слева. На картине изображалась девушка, тело которой обтягивало бархатное платье, шею прикрывала ткань, расшитая жемчугом, а голову украшала роскошная золотая корона. Ее тонкие, изящные черты лица, открытые глаза и маленький аккуратный нос создавали стойкое впечатление величия, благородства, доброты и чистоты. Совершенно точно на портрете была изображена она – Барбара Радзивилл.

Глеб начал приходить в себя и закашлял. В каминном зале наступила тишина, все ждали, что же он скажет. Агент заерзал на кресле, пытаясь сесть поудобнее, Борис устроился напротив и пристально смотрел на него. Глеб растерянно оглядывался по сторонам, пытаясь вспомнить, как он здесь оказался. Тишину нарушал лишь звук сердитых вздохов Юрия Ивановича, стоявшего в стороне и наблюдавшего за всем.

– Ну? Ты нам расскажешь, наконец, что там произошло? – Борис решил не церемониться и задал вопрос в лоб.

– Голова раскалывается… – застонал Глеб, прикрыв лицо руками.

Насте стало жаль коллегу. Она извлекла из сумочки пластинку обезболивающих таблеток, которые всегда носила с собой на случай головных болей после кошмарных ночей. «Кошмарных» в буквальном смысле: когда Настя брала дело призрака, ей начинали сниться фрагменты его жизни и гибели. Она протянула таблетки Глебу, и тот, не запивая, проглотил сразу две.

Пока он ждал действия обезболивающего, Борис попробовал ввести его в курс дела, что произошло после появления Глеба в звездном зале. С каждым словом начальника агент становился все мрачнее и мрачнее, осматривал красные поцарапанные запястья, касался кончиком языка сгустка запекшейся крови на разбитой губе и морщился.

Когда Борис закончил, Глебу хоть и стало немного лучше благодаря таблеткам, но от услышанного глаза округлились, а на лице появилось испуганное выражение. Не каждый день в тебя вселяется древний призрак королевы. Да и вообще, до этого в Глеба еще ни разу никто не вселялся. У агентов с этим строго: браслет нельзя снимать ни в коем случае, что бы ни произошло. Именно поэтому Борис недоумевал, что могло заставить Глеба пойти без защиты туда, где обитает злой древний дух.

– Платья мы надели по приколу с ребятами, – стал оправдываться Глеб. – Рома, Сергей и Антон тоже напялили платья вообще-то. – Он показал пальцем в сторону коллег, которые стыдливо отвернулись и сделали вид, что с интересом рассматривают подсвечники.

– Бывает, – сухо бросил Юрий Иванович и поправил черный браслет на запястье. – Ради роликов для интернета молодежь и не такое делает. Но на кой черт ты снял с себя браслет?! Кому ты что хотел доказать?!

Юрий Иванович редко злился, но, если это все-таки происходило, все старались держаться подальше. Вот и сейчас некоторые коллеги поспешили ретироваться из каминного зала, остались только самые стойкие или те, кому нельзя было уходить. Они смотрели на Глеба с интересом, ждали, что он скажет в свою защиту.

– Я хотел показать вам, что я сильный медиум и способен без браслета выставлять защиту, которая справится с любым духом, даже таким древним, – Глеб пытался придать голосу твердость и уверенность. – Мне надоело, что я делаю только компьютерную работу и не езжу на дела, как Настя и Лена! Я тоже хочу ездить!

Борис тяжело вздохнул, безнадежно покачал головой из стороны в сторону и начал массировать виски, пытаясь успокоиться.

– Хотел поездить – поездишь, – чем злее становился Борис, тем вежливее и медленнее он говорил. В тот момент он растягивал слова. Настя никогда еще не видела Бориса таким. – Будешь ездить с аудитами по деревням, смотреть, как соусы стоят в сельских магазинах. А от заданий ОРА я отстраняю тебя на месяц!

Глеб покраснел, в ужасе переводя взгляд с Бориса на Лену и обратно. Он вжался в кресло, сгорая от стыда, выглядел потерянным и обескураженным. Затем повернулся к Арсению.

– Извините меня, пожалуйста… – промямлил Глеб, опустив глаза.

– Все нормально, – отмахнулся директор музея, будто речь шла о пустяке, а не о покушении на жизнь. – Это же была Барбара, а не ты.

Глеб вскочил с кресла и пошел к выходу быстрым шагом, переходящим в бег. Лена подошла к креслам у камина и опустилась на место, где еще недавно сидел коллега, вытянула ноги вперед.

Арсений закашлял, привлекая к себе внимание.

– Одного не пойму, что значит «шматяж» и «скурвель»? – спросил он, неуклюже пытаясь перевести тему.

Настя непроизвольно прыснула от смеха, прикрыв рот рукой, чтобы не засмеяться в голос.

– Лучше вам не знать, Арсений Владленович, – ответила она и отправилась в номер отеля, который находился прямо в замке на втором этаже.

Жутко хотелось поскорее забыть этот день, как страшный сон. Но проблема заключалась в том, что агенты призраков помнят сны во всех подробностях.

Электрический свет подвесной лампы с имитацией свечей заполнял роскошный номер, обставленный шкафами из темного дерева, диванами, обтянутыми красной полосатой тканью, и резным журнальным столиком с узорами. При взгляде на него стало немного жутковато – он очень напоминал тумбу из звездного зала. На стенах висели репродукции картин: слева на Настю смотрел грозным взглядом Николай Радзивилл Черный, а справа – Николай Христофор Сиротка.

Венцом люксового великолепия оказалась огромная деревянная кровать с балдахином из невесомой тюлевой ткани, которая струилась вокруг спального места с тяжелым бордовым покрывалом. На прикроватной тумбе стояли две стеклянные бутылки минеральной воды «Боржоми» и хрустальные стаканы. Настя еле заметно улыбнулась, вспомнив начало карьеры, и прямо в одежде рухнула на кровать. Свежепостиранное белье приятно хрустело под рукой.

Оставалось только гадать, чем она заслужила привилегию ночевать в таком шикарном номере. Страшно было даже узнавать, сколько стоит одна ночь в нем по прайсу для обычных посетителей. То ли так распорядился Юрий Иванович, желая поощрить агента года, то ли так решил управляющий замковым комплексом, который как-то очень странно смотрел на Настю.

Еще сильнее ее будоражило осознание того, что номер располагался прямо в замке. Через стену от нее находилась спальня князя, где когда-то жили, спали, умирали представители рода Радзивилл. Живые, с проблемами, радостями, планами на будущее. Какого бы величественного статуса они ни достигли, какие бы сказочные богатства ни хранили в тайниках, но на их лицах неминуемо появлялись совершенно обычные морщины, тела одолевали болезни, а души – выжигающая грусть от потери близких. Смерть всегда следовала по пятам за их семьей, трагически лишая надежды на спокойную старость.

Настя не могла перестать думать о том, что произошло в звездном зале. Перед глазами стоял образ пухлого мужчины, одетого в костюм, который выглядел слишком современно для эпохи Радзивиллов. Последние представители рода жили в замке еще до сороковых годов прошлого века. Экскурсовод обмолвилась, что во времена войны в его стенах сделали госпиталь немецких летчиков люфтваффе, а с сорок пятого и до наступления миллениума тут работал советский санаторий. Мужчина скончался точно в новой эпохе. Но кто это и что он там делал? И как его не заметил Арсений, ведь он тоже видит духов?

Вопросов накопилось больше, чем ответов, от сумбура у Насти заболела голова. Она хотела выпить таблетку обезболивающего, потянулась к сумке и вспомнила, что отдала всю пластинку Глебу. Чертыхнулась про себя и пошла в ванную в надежде, что потоки горячей воды помогут смыть ненужные мысли в канализацию.

Она мечтала поскорее оказаться дома, в уютной квартире, которую не так давно они с Андреем полностью отремонтировали по своему вкусу. Они оформили интерьер в современном стиле бежевого минимализма, подобранный модным дизайнером, поменяли все, чтобы очистить квартиру от тянущих на дно воспоминаний. Единственное, на что у Насти не поднялась рука, – это потолок с изображением созвездия Пегаса, который когда-то заказывал отец. Принт они оставили, а остальное переделали. Для маминых статуэток в форме черепашек Настя и Андрей отвели особую полку в книжном шкафу, сделанном на заказ из светлого дерева.

Белый махровый халат с фигурной буквой «R», вышитой в области груди, приятно прилегал к телу и благоухал свежестью. Горячая вода и апельсиновый гель для душа помогли снять стресс и упорядочить мысли. Настя самозабвенно наносила на лицо увлажняющий крем, рассматривая себя в большом зеркале с тонкой золотистой рамой. Ее все еще бесил прямой нос, хотелось его видеть слегка курносым, небольшие бугорки на лбу остались после того, как она переболела ветрянкой в детстве. Но ее радовало, что скулы стали более выразительными, когда сошла юношеская припухлость. Светлые длинные волосы она заплела в косичку, которую всегда делала перед сном. Веки слипались, призывая отправиться в роскошную кровать.

Раздался глухой стук. Настя подпрыгнула на месте, сердце бешено заколотилось, адреналин побежал по жилам, кровь потекла по венам быстрее. Она подошла к высокой деревянной двери, спросила: «Кто там?» – но в ответ тишина. Настя открыла дверь, выглянула в коридор – никого. Она пожала плечами, заперла дверь и пошла в сторону кровати.

Тук-тук.

Настя снова быстро подбежала к двери, чтобы успеть застать стучавшего, распахнула ее, а там опять никого. Начала злиться на шутника.

Тук-тук-тук.

Стук стал настойчивее, совершенно точно стучали по дереву. Руки покрылись гусиной кожей, колени задрожали, вспомнились призраки незнакомого мужчины и Барбары. Настя давно перестала бояться духов, за пять лет работы с ними это стало чем-то обыденным, но стук почему-то заставлял дрожать от страха. Одно дело, когда дух находится перед тобой и ты его видишь, а другое – когда происходит что-то непонятное и фантазия дорисовывает остальное сама.

Тук-тук-тук-тук-тук.

Звук исходил со стороны шкафа, который стоял у стены, прилегающей к спальне князя. Он становился все настойчивее и тревожнее. По спине потекла холодная струйка пота, виски запульсировали, в глазах потемнело. Через страх на несгибающихся ногах Настя подошла к деревянному шкафу и резким движением открыла его.

Тук-тук-тук-тук-тук-тук-тук-тук.

Там оказалось пусто, но звук совершенно точно доносился изнутри. С открытой дверью он стал как будто бы еще громче. Настя внимательно осмотрела заднюю стенку шкафа и заметила там маленький неприметный рычаг. Рука потянулась к нему, повернула, и деревянная стенка подалась, открывшись вглубь шкафа. Настя вскрикнула от неожиданности: за дверкой кто-то стоял. Она попятилась, продумывая пути отхода, пока этот «кто-то» пробирался сквозь шкаф, отряхивался и вытягивался во весь рост.

– Я замучился стучать уже, костяшки пальцев болят! – Арсений протянул Насте правую руку, демонстрируя покрасневшие пальцы.

Настя чуть не задохнулась от возмущения и шока, не зная, что сказать. Директор, кажется, остался доволен произведенным эффектом неожиданности и хитро скалился идеальными зубами. Синий костюм сменился на темные джинсы и бордовую толстовку, на которой тоже красовалась вышивка с фигурной буквой «R». Из-под правого рукава выглядывал браслет из темных камней с металлической вставкой.

Арсений аккуратно прикрыл за собой дверку потайного хода и закрыл шкаф. Настя наконец выпалила:

– Что вы здесь, черт подери, делаете?! Вы меня до смерти напугали! – Она и сама не ожидала, что ее голос может звучать настолько грозно.

– Воу-воу! Полегче, госпожа. Я к вам по делу вообще-то. – От Арсения пахло вперемешку дорогим парфюмом и виски. Но выглядел он более чем трезво и вменяемо.

– По какому еще делу в час ночи?! Да еще и через шкаф! Тоже мне, Нарнию нашли… – не унималась Настя. – Приличные мужчины по делам ходят днем и через дверь!

Арсений немного покраснел, но быстро парировал, подойдя чуть ближе.

– Через обычную дверь нельзя, могли увидеть, – заговорщицки прошептал он. – А дело ведь особой важности, не хотелось бы разглашать.

– А позвонить нельзя было?

– Я звонил, вы не отвечали. – Арсений продемонстрировал телефон с отображением вызовов на экране. – Так вы мне поможете?

– Помочь с чем? – Настя понемногу успокаивалась, и ей стало интересно, что же за дело у Арсения. А еще больше хотелось посмотреть, что находилось за потайной дверью в шкафу. Она с детства питала страсть к тайным ходам и всему, что спрятано от человеческих глаз.

– Я вам по дороге расскажу. – Арсений подмигнул и кивнул в сторону Настиной одежды, небрежно наваленной на стул с атласной обивкой. – Одевайтесь и пойдемте за мной. Обещаю не подглядывать! Ладно, не обещаю.

Настя фыркнула, взяла со стула джинсы, голубую толстовку, которые приготовила на завтра, и пошла в ванную переодеваться, прихватив с собой телефон. Пропущенных сообщений не оказалось, Андрей так и не пожелал спокойной ночи.

Она на всякий случай проверила, на месте ли браслет, и вышла из ванной. Арсений приглашал войти внутрь шкафа. Теперь ей стало ясно как день, кто именно выбрал для нее номер.

В шкафу пахло благородной древесиной и лаком. Настя поймала себя на мысли, что сейчас действительно собирается пройти через него, и на душе стало почему-то радостно. Фильм «Хроники Нарнии» ей всегда очень нравился. Но она старалась сохранять невозмутимость, пытаясь подавить ползущую на губы улыбку.

Рычажок щелкнул, и узкая дверь в глубине шкафа снова открылась. Настя и Арсений включили фонарики на телефонах, чтобы подсветить путь. Директор пошел первым, Настя следом. Они миновали метровую стену с кирпичной кладкой и оказались в такой же темной деревянной коробке. Запах в ней отличался: густой, затхлый, древний.

Арсений толкнул перед собой тяжелую дверь и шагнул в темноту. Настя последовала за ним, подсвечивая путь ярким лучом. Его света вполне хватило, чтобы понять, где они находятся. Из кромешной тьмы, словно в фокусе прожектора, выплывали деревянные стены, покрытые золотистой лепниной, красной тканью, старый резной шкаф, из которого они только что вышли, и огромная деревянная кровать с балдахином. Она выглядела грубой, монументальной, стояла на высоком помосте. Бывшие покои князя.

На вопрос, почему бы им просто не включить свет в помещении, Настя получила многозначительное восклицание «Нельзя!» и длинную тираду об отчетах использования электричества в замке, которые попадают напрямую в министерство. Если включение света после рабочего времени не согласовано заранее, будут большие проблемы.

Настя наступила на что-то мягкое и поморщилась. Опустила фонарик ниже и увидела, что это шкура медведя, лежащая у основания кровати. Выдохнула и аккуратно пошла дальше, посматривая под ноги в белых отельных тапочках. Из спальни князя они попали в кабинет, где стоял массивный стол, обтянутый зеленой обивкой, и мощные кресла из темной кожи. Чуть дальше располагались такого же стиля диван и печь, покрытая глазурованной плиткой. Мужчины из рода Радзивиллов грозно смотрели с портретов в золотых рамках, выглядывая из темноты кабинета. Картины висели повсюду, в каждой из комнат, и от этого становилось не по себе. Как будто они все время наблюдали за постояльцами замка и безмолвно осуждали.

Настя и Арсений вошли в следующее помещение, фонарик скользнул по чему-то блестящему, и глаза заслепило – Настя прищурилась и поняла, где они оказались. На покрытой золотом печи изображался герб в форме орла, на потолке чернела восьмиконечная звезда, выложенная деревянными балками. Слева у стены стояла та самая злополучная тумба с резными фигурами. В звездном зале стало холоднее, чем в других помещениях, несмотря на центральное отопление, проведенное в замке еще во времена санатория. А это значило только одно: призрак где-то рядом.

– Так вы мне расскажете, что за дело? – Настя резко повернулась к Арсению, застав его врасплох. От безупречной улыбки не осталось и следа: лицо выражало смятение и страх.

– Вы ведь видели его, да? – ответил Арсений вопросом на вопрос.

– Кого его? – недоумевала она.

– Призрака, – он сказал как само собой разумеющееся.

Настя еще раз прокрутила в сознании то, что произошло во время экскурсии.

– Да, – прошептала Настя. – И он точно из нашей эпохи, я поняла это по современному костюму.

Воздух сжался, по всему телу побежал мощный поток холодного воздуха, фонарик на телефоне замигал, словно поймав помехи. Плотный поток белого дыма вылетел из печи, пролетел мимо них и скрылся в деревянной тумбе. Настя успела разглядеть его: широкое лицо с мощным подбородком, маленькие глаза, утопленные в нависающих веках, пухлые щеки и густые брови. Арсений помрачнел, а Настя принялась растерянно осматривать тумбу.

– Кто это? Вы знаете его? – выдавила из себя Настя.

– Да. – Арсений нахмурился.

– И?

– Это был мой отец.

– Что?! – недоуменно воскликнула она, взмахнув руками. – Как он здесь оказался?!

– Вот за этим я вас и позвал, – глухо сказал Арсений. – Дух не воспринимает меня всерьез, нужен сильный агент, способный наладить с ним контакт. А вы, Настя, как-никак признаны лучшей.

– Спасибо, конечно, за такую честь, но чем я могу помочь, если даже вы не в силах поговорить с ним? – Насте стало непонятно, как это – не суметь пообщаться с духом собственного отца. Ее папа сразу же пошел на контакт, когда она обнаружила его в гараже.

– Пару месяцев назад он стал приходить ко мне во снах, – продолжил Арсений. – Не буду вдаваться в подробности, вы и сами знаете, как это бывает. С тех пор я не могу нормально спать, нервы ни к черту. Заглушить мысли мне помогал только алкоголь, но и он перестал справляться. А еще я знаю, что под этой тумбой что-то есть, но разгадку найти так и не смог. Я даже хотел вскрыть паркет монтировкой, но подумал, что там может находиться ловушка от взлома и все самоуничтожится, как в фильмах об искателях сокровищ.

Он пнул ногой злополучную тумбу, которая все так же нагло стояла на месте и не собиралась открывать тайны. Настя и Арсений принялись в который раз осматривать ее, щупать и пытаться сдвинуть, но ничего не получалось.

Настя в отчаянии оглянулась по сторонам и снова обратила внимание на герб с орлом, изображенный на стене печки. Его голова была повернута ко входу в каминный зал, язык тоже указывал в ту сторону. Повинуясь смутному инстинкту, Настя направилась к двери. Подсветив путь фонарем, она дошла до огромного камина и остановилась. На верхней панели виднелся такой же орел, вырезанный из дерева, как на печке, а его голова смотрела в сторону звездного зала. По бокам от орла находились выпуклые круги с тремя охотничьими рожками, связанными между собой за острые основания и образующими спираль. Она подошла ближе, коснулась обеими руками кругов. Они с легкостью нажались и прокрутились по часовой стрелке. Раздался щелчок, а затем громкий скрип из соседнего зала.

– Скорее сюда! – закричал Арсений.

Настя вернулась обратно, аккуратно перебирая ногами в тапочках по лакированному полу, стараясь не поскользнуться. Тумба отъехала вправо вместе с куском деревянного пола, а на ее месте появилась темная прямоугольная дыра. Из нее сильно веяло холодом, затхлым воздухом и запахом старых бумаг.

Арсений нагнулся, рассматривая тумбу и образовавшуюся дыру. Он светил внутрь фонариком, пытался что-то увидеть, но ничего не получалось: дыра оказалась слишком глубокой. Вероятно, это проход.

– Настя, как вы это сделали? – голос Арсения казался одновременно взволнованным и радостным. – Не зря Борис так сильно хвалил вас и назначил лучшим агентом!

Если бы не вся эта странная ситуация, Настя бы уже прыгала от радости после таких слов, но волнение и страх перед неизвестностью будоражили сознание и не давали почивать на лаврах. Она подошла ближе и начала вместе с Арсением осматривать дыру.

– Я всего лишь повернула рожки, – скромно ответила Настя.

– Что повернули? – в недоумении переспросил директор.

Но Настя уже присела на корточки и всматривалась в темноту. Она заметила металлическую лестницу, ведущую вниз, толкнула в бок Арсения и показала ему. Немного поколебавшись и отпив из металлической фляги, которая все это время лежала в кармане джинсов, Арсений присел и поставил ногу на верхнюю ступеньку, перевернулся, начал медленно спускаться и вскоре скрылся в темноте. Когда он достиг дна и спрыгнул, Настя последовала за ним.

Свет фонариков скользил по стенам небольшого помещения, по площади равного половине звездного зала. По бокам громоздились закрытые деревянные коробки, картотечные шкафы, а у самой дальней стенки – письменный стол с кучей бумаг, книгами, медным подсвечником с остатками свечей и часами в золотой оправе, стрелки которых остановились на отметке в час дня или ночи. Рядом стоял стул с кожаной обивкой, как в кабинете князя, и тумба с большим деревянным радиоприемником, непонятно к чему подключенным, наверняка ему не меньше ста лет. От пыли чесался нос, постоянно хотелось чихать.

Пока Арсений изучал содержимое ящиков, Настя осмотрела стол: там лежали старые книги, написанные на латыни, польском и старобелорусском языках, на пожелтевших листах бумаги оказался сплошной текст на латыни, зарисовки свитков и свечей, а местами – символы, похожие на те, что изображались на металлических вставках браслетов для агентов ОРА. Среди бумаг Настя нащупала маленький бархатный мешочек и, сама не зная зачем, сунула его в карман толстовки. Внутри него лежало что-то небольшое, плоское и твердое.

Арсений коротко выругался, и Настя повернулась. Сквозь яркий свет фонарика струился плотный дым, собравшийся в фигуру высокого плотного мужчины в костюме-тройке, с круглым морщинистым лицом, густыми бровями и маленькими, утопленными внутрь глазками, которые зло смотрели на Арсения.

– Как ты мог спуститься сюда?! – пробасил призрак загробным голосом.

На щетинистом лице Арсения появились смятение, страх и неуловимое юношеское смущение, словно он украл удочку у папы и его теперь отчитывают за это. Желая снизить накал страстей, Настя подошла к ним ближе и громко сказала:

– Это я нашла потайной ход и решила спуститься, – ее слова звучали четко, громко, за годы выработанным тоном, который всегда с первых звуков заставлял призраков внимательно слушать. Впрочем, этот метод работал и с людьми тоже, но Настя редко использовала его на живых.

Призрак плотного мужчины переключился на Настю, внимательно осматривая ее. Пока он не успел ничего предпринять, Настя решила действовать первой. Она сделала шаг вперед и встала между духом и Арсением.

– Я знаю, что это ваш сын, но позвольте, я вам помогу. – Настя следовала отработанной схеме. – Раз вы остались на земле, значит, у вас есть незавершенное дело. И, поверьте, вам очень повезло встретить меня, потому что я могу помочь. Как вас зовут?

– Владлен Карлович… – пролепетал призрак. Настя застала его врасплох. – Но я ни слова больше не скажу, пока он здесь!

Владлен показал пальцем на сына, сложил прозрачные руки на груди и отвернулся. Настя жестом показала, что тут ничего не поделаешь, надо учесть волю призрака, и Арсений поднялся по лестнице. Когда он скрылся из виду, Владлен повернулся обратно.

– Так вы из этих? – спросил он, кивнув на браслет из голубых камней, призванный служить защитой от вселения духов. – Как их там, АРА?

– Агенты ОРА, – терпеливо поправила она. – Меня зовут Настя, я агент Отдела Реинкарнационных Аномалий. Мы занимаемся тем, что помогаем…

– Да знаю я, чем вы там занимаетесь! – перебил Владлен, поморщился и сделал вид, что сплевывает на пол. Он все еще не свыкся с тем, что стал призраком, и повторял человеческие рефлексы. – Мой отпрыск тоже работал одним из агентов.

Настя решила не затрагивать острую тему и принялась расспрашивать Владлена о том, кем он сам работал при жизни, чем увлекался и что любил из еды. Такое всегда успокаивало духов: они погружались в воспоминания и фонтанировали описанием подробностей, соскучившись по живому общению с людьми. Владлен тоже постепенно угомонился.

Он говорил басом, медленно и уверенно, словно профессор истории, который рассказывает о своей жизни, как о целой исторической эпохе. По сути, это так и было. До кончины он работал директором Несвижского музея на протяжении десяти лет, Арсения назначили на его место. Владлена сильно возмутил этот факт, потому что сын никогда не относился к замку настолько же трепетно, как он сам, и везде пытался найти выгоду и заработок. Когда приняли решение восстановить замок и открыть его для посетителей как музей, Владлен лично занимался поиском пропавших экспонатов, собирая их по миру.

Владлен видел в этом смысл всей жизни: собрать полную коллекцию для музея, отыскать все объекты интерьера, артефакты и предметы, которые когда-либо там находились во времена династии Радзивиллов. Особенно он гордился редкими находками: доспехами шестнадцатого века, которые принадлежали Николаю Радзивиллу Черному, резной тумбой «кассоне» семнадцатого века, в которую он нырнул за этот день уже дважды, и большими древними зеркалами в золотой раме. В тридцать девятом году они оказались в Купаловском театре в Минске, а когда в замке открыли музей, Владлен вернул их обратно и повесил в Золотом зале, рядом с покоями княгини. Судя по зарисовкам старых интерьеров, исторически зеркала висели именно там, над каминами, стоящими друг напротив друга.

А еще он рассказал, за чем гонялся последние годы жизни. Его не отпускала навязчивая идея найти ту самую корону Барбары Радзивилл, в которой ее короновали. По легенде, король Сигизмунд Август привез корону в Несвиж, когда наведался в резиденцию к Николаю Черному, и она до сих пор находится где-то на территории замкового комплекса. Владлен посвятил остаток жизни поиску этой короны. Он нанял штат археологов, объявил местным жителям о награде за находку и лично шерстил частные коллекции в ее поисках. Но нигде так и не смог найти.

Стены покрылись инеем из-за присутствия призрака, Настя уже сильно дрожала, изо рта вырывались клубы пара, и после получаса беседы зуб на зуб не попадал, а кончики пальцев онемели. Хотелось поскорее оказаться в кровати с балдахином и провалиться в сон. Но вместо этого приходилось слушать говорливого духа и думать о том, как бы сбежать.

Когда Владлен принялся описывать особенности шляхетской кухни, которую относят к кулинарному барокко, и какие блюда подавали к столу семьи Радзивиллов, стало совсем невыносимо: Настя перестала чувствовать ноги и кончик носа.

– …Лично мне нравится блюдо «говядина с вишнями», – с большим энтузиазмом рассказывал Владлен. То, что он хорошо разбирался в еде, можно было заметить невооруженным глазом. – Но часто на столе Радзивиллов оказывались и всякие диковинные блюда, например хвост бобра или губы лося. Мужчины из рода всегда были заядлыми охотниками. Трубы с рожками на гербе им назначили, потому что охота у шляхты [5] являлась частью этикета.

– Послушайте, мне безумно интересно, – прервала его Настя. – Но мне уже пора идти, я ног не чувствую. Мы обязательно продолжим беседу с вами при следующей встрече. Но напоследок мне хотелось бы задать вам два вопроса. Можно?

– Как жаль… – Владлен выглядел огорченным. – А я только хотел рассказать вам про то, как искал экспонаты для охотничьего зала. Вы ведь придете еще?

– Еще как приду, – натянуто улыбнулась Настя. – Так можно задать?

Владлен кивнул прозрачной головой и подлетел ближе, отчего Насте стало еще холоднее.

– Расскажите, пожалуйста, вы обитаете только в этом кабинете или можете летать по всему замку? – Настя вернула привычный тон опытного агента, хоть и нутро призывало скорее бежать в тепло.

– Я как-то пробовал гулять по замку, но наткнулся на Барбару и больше не хочу. Она ведь неадекватная! Только и делает, что летает и кричит! При жизни я не видел ее и думал, что она не представляет опасности, хоть и совершенно точно знал о ее существовании. Но сейчас, когда столкнулся с ней лицом к лицу, понял, что в женскую часть замка я точно ни ногой.

Насте стало безумно интересно узнать ее получше. Она никогда еще не встречала настолько древнего духа и хотела изучить ее с профессиональной точки зрения. Почти шепотом она спросила у Владлена, вглядываясь в прозрачные глаза:

– И последний вопрос, почему вы не захотели разговаривать с Арсением? – Настя намеренно спросила это именно в конце, чтобы посмотреть на реакцию.

– Это совершенно не ваше дело! – Владлен прикрикнул и стал летать по кабинету. – И вообще, вам стоило позволить Барбаре сделать то, что она собиралась. Я был бы не против. А теперь убирайтесь, мне нужно отдохнуть.

Настя попрощалась и на онемевших ногах начала подниматься по металлической лестнице, с каждой новой ступенькой рискуя свалиться. До поверхности оставалось совсем чуть-чуть, но силы покидали тело, ноги подкашивались. Внезапно она оступилась и уже приготовилась лететь вниз, но чья-то сильная рука схватила за капюшон и потянула вверх. Настя снова ухватилась за лестницу и одним рывком оказалась на деревянном полу.

Она тяжело дышала, дрожала и жадно вдыхала ртом теплый воздух. Арсений помог ей встать, снял толстовку, оставшись в белой майке, и укутал Настю. Она кивнула с благодарностью, сжимая мягкую плотную ткань, еще хранившую тепло и запах его парфюма.

Они вместе пошли обратно в каминный зал, Арсений по указке повернул круги с рожками в обратную сторону, вернув тумбу на исходное место.

По пути в номер Настя постепенно пришла в себя: перестала дрожать, вновь стала чувствовать пальцы, а ноги все тверже ощущали фигурный деревянный паркет под ступнями. Тапочки скользили по лакированному полу, и приходилось балансировать каждую секунду, чтобы не упасть. Они молча шли обратно в «Нарнию», а в голове у Насти крутился миллион вопросов. Но лидирующим оказался все же один:

«Что же Арсений такого натворил, что родной отец не хочет с ним говорить даже после смерти?»