– Ты хочешь, чтобы мы кончили вот так? – едва не дойдя до кульминации, уточнила я. Кристиан уронил голову в изгиб моего плеча, выдавая слабость перед моими настойчивыми поглаживаниями.

Ответом стал его низкий стон, а потом глухой рык. Изящные пальцы резко покинули мое тело, и Кристиан грубо приказал:

– Отпусти…

В хриплом тоне слышалось столько власти, что пришлось беспрекословно подчиниться. Я крепко обняла мускулистую шею, а в следующее мгновение Кристиан резко вошел в меня.

Внутри все разом натянулось, но я была настолько возбуждена, что даже мимолетный дискомфорт не снизил градуса желания.

Кристиан толкнулся до упора, и я вскрикнула от переполняющего блаженства.

– Тише! – Свободной рукой Кристиан зажал мне рот. – Мы недалеко от парковки, нас могут услышать.

Черт! Видимо я – ноль в ориентировании.

Убедившись, что я не выдам нас чересчур громкими звуками, Кристиан вновь качнул бедрами. Я закатила глаза от наслаждения, прошившего позвоночник. Движения Криса были грубыми, яростными, он точно наказывал меня за непослушание, а я готовилась к взрыву атомной бомбы внутри меня.

– Да, вот так! – Кэмбэлл застонал, когда я сжала его внутри мышцами, и изменил угол проникновения, задевая мои самые потаенные места.

Пока я сходила с ума от нашей близости, Кристиан убрал ладонь от моего рта, только чтобы заменить ее губами. Мы целовались грязно: ударяясь зубами и переплетая языки, а наши тела так же непристойно сталкивались воедино.

Кристиан брал жестко, а я подыгрывала ему, стремясь получить долгожданную разрядку. Меня словно разрывало от страсти, когда Кэмбэлл полностью выходил из моего тела, а следом мощно погружался.

Через пару минут, наполненных чистым наслаждением, длинные пальцы запутались в моих волосах на затылке. Ощутимо потянув за пряди и жестко толкнувшись, Кристиан заставил меня запрокинуть голову и открыть для него шею. Покачиваясь в такт интенсивных движений, моя грудь терлась о жесткие пуговицы на рубашке Кэмбэлла. Даже через ткань платья это уничтожало меня, заставляя все мысли разлетаться, поэтому я не возражала.

Ледяной язык Кристиана скользнул от моего уха к горлу, прокладывая влажный путь к яремной вене.

– Сделай это! – потребовала я, удивившись собственной безумной просьбе. Я мало знала о природе вампиров, ограничиваясь старыми мифами и рассказами Кэмбэллов, тем более о том, что касалось укусов. Но что-то подсказывало, что нам обоим необходимо было пройти подобное испытание воли. Мне, чтобы все осознать, а ему, чтобы до конца раскрепоститься.

– Лекса, это опасно для нас обоих… – Кристиан шумно сглотнул, точно перед ним возник самый любимый десерт.

– Я. Тебе. Верю, – слова сами вырвались изо рта, видимо, за разум говорило сердце.

Кристиан на секунду остановился, чтобы заглянуть в мои глаза, в которых сияла непоколебимая решимость.

– Давай же! – Меня накрыло неописуемой гаммой ощущений. Кэмбэлл возобновил толчки, напитывая меня глубоким блаженством.

– Не двигайся, – на срыве потребовал он и впился в меня удлинившимися за доли секунды клыками. Острая боль прострелила шею, но почти сразу растворилась в волне нахлынувшего экстаза.

По венам потекло что-то горячее, тягучее и необъяснимо приятное, туманящее разум и превращающее кости в желе. Яд вампира, который делал жертву податливой, будто опьяненной. Мою кровь Кристиан не пил, ведь всего пара глотков могла лишить его сознания. Однако интимность момента, наркотический яд вампира в жилах – все это будоражило до сладкой истомы в каждой клетке.

Алая жидкость стекала по шее двумя тонкими горячими струйками. Заливая ворот платья, она делала нашу близость еще более распутной, но мне было все равно на последствия. Внутри меня расцветала уничтожающая разум буря наслаждения. Кристиан продолжал скользить во мне, а его яд делал меня чересчур восприимчивой.

Каждое умелое движение, стимулирующее меня изнутри, было одновременно желанной наградой и нестерпимой пыткой, ведущей к самому мощному финалу.

Неожиданно Кристиан мучительно застонал, словно от боли, отвлекая меня от разрядки. Он отстранился от моей шеи, втянул клыки и крепко зажмурился, чтобы не сорваться окончательно и не погубить нас. Его губы и подбородок покрывала кровь, показывая истинное нутро вампира – проданную дьяволу душу за возможность отомстить.

Логичнее было бы сбежать от демона, заставив его испить «цианид» медиума, но, похоже, я действительно спятила, ведь греховный вид Кристиана наполнили меня далеко не страхом.

Потеряв голову от столь порочного зрелища, я запульсировала, полностью отдавшись долгожданному оргазму.

– Да, пестрянка! – охнул Кристиан, когда я последний раз выгнулась и обмякла в его руках.

Кэмбэлл немного подождал, пока меня престанет трясти, и продолжил жестко вбиваться, с каждым разом проникая глубже. Вскоре густая жидкость выплеснулась внутрь, заставив меня снова утонуть в наслаждении. Я чувствовала все: как его тело дрожало в последних спазмах, как влага стекала по моим бедрам, когда Кристиан наконец остановился.

– Как повезло, что у меня в багажнике твои вещи, – неожиданно хмыкнул он и, поцеловав меня в лоб, аккуратно поставил на землю. Он обтер манжетой губы от крови, а потом поправил джинсы, я же едва стояла на ватных ногах, боясь отстраниться от дерева, чтобы не упасть. – Нам вновь предстоит долгий разговор.

Глава 30

Кристиан

Истина всегда на виду

Дым едким теплом заполнил легкие при глубокой затяжке. С выдохом он превратился в серые, тяжелые клубы, повисшие в неподвижном морозном воздухе.

Мы приехали на самый край утеса Хилл. Я стоял, вглядываясь в черную пропасть внизу, где с глухим рокотом бушевала горная река. Тем временим Лекса сидела на капоте моего спорткара, кутаясь в вытащенный из багажника пуховик.

Небо, затянутое плотным облачным одеялом, не пропускало свет звезд, и лишь бледный, размытый ореол луны придавал округе зыбкую, мистическую нереальность. Именно такие игры природы я любил больше всего – немые доказательства того, что мир куда сложнее и загадочнее, чем кажется.

– Правда, что кроется в наших отношениях с Аргайл, далека от слезливых записей в ее дневнике. Анна любила играть на жалости, выставляя себя жертвой, – так было проще, чем признать, что разбиваешь кому-то сердце. – Я начал исповедь, и оранжевый фитиль сигареты обуглился после новой затяжки.

Лекса поджала под себя ноги, а я встал вполоборота, чтобы не упускать из виду вспышки эмоций на ее лице.

Хотел их видеть, не ощущать.

– Анна была обещана в жены Бенджамину Харисону. Я пытался убедить ее отца изменить решение и позволить нам быть вместе, но старик оказался непреклонен. И как бы ни ранило меня его решение, мистер Аргайл действовал в интересах дочери. Что такое любовь с вампиром? Грех и вечный страх одиночества. – Я сжал кулак, чтобы Лекса не видела, как задрожали мои руки. – И я решил прислушаться не к зову сердца, а к голосу разума, потому что понимал, что связь со мной может погубить любимую.

Лекса опустила взгляд на свои колени, полностью погрузившись в рассказ.

– Мне пришлось уехать без предупреждения. Зная Анну, она бы увязалась за мной, а я не смел так рисковать, так как на горизонте появился шанс обрести совместное с ней счастье. Один из румынских магов обещал свободу от жажды крови в обмен на бессмертие, и я опрометчиво бросился на его поиски. Как оказалось, это была ложь, своеобразная ловушка для отрекшихся вампиров. Клан жаждал моего возвращения и подсунул мне под нос приманку. Дар эмпата неплохо помогал им заманивать в логово жертв, поэтому пару месяцев мне пришлось доказывать свою верность, убивая невинных, чтобы вновь обрести свободу. Я неоднократно упоминал, что далек от праведника. Смерть от рук отца и брата сделала меня эгоистичным и своенравным в решениях.

Лекса потерла лоб, словно у нее началась мигрень, а продолжил:

– В те времена не существовало ни телефонов, ни других средств связи, кроме жалких писем, которые постоянно терялись в пути. И пока я искал мнимую возможность отказаться от своей природы ради Анны, она вышла замуж и сблизилась с Харисоном, решив, что я сбежал. – Я выдержал небольшую паузу для храбрости перед очередным разоблачающим гнилую душу этюдом. – Обеспечив клан жертвами на долгие годы вперед, я вернулся в Голден ни с чем, но был рад хотя бы тому, что любимая попыталась найти счастье с другим. Но, как оказалось позже, и Харисон прятал скелеты в шкафу.

– Значит, это Бенджамин подставил тебя перед возлюбленной и городом? А смерть отца Анны – фальсификация? – подала голос Лекса. Ее отрешенный взгляд смотрел сквозь меня, точно она сопоставляла в уме все известные ей факты.

– Скорее месть, а может, и то и другое. – Я бросил окурок на землю, наблюдая, как он шипит, затухая в снегу. – Несмотря ни на что, Анна любила меня… – Рука легла на грудь, я словно ощутил, как в груди что-то екнуло. Хотелось говорить громче, четче, но внутренние страдания сжирали, ослабляя голос. – А я терялся в ней…

Лекса сжалась, и я не стал вдаваться в подробности наших отношений с Аргайл.

– Запретные чувства нас и погубили. Харисон, при всем своем желании казаться хорошим, не сумел смириться с тем, что Анна предпочла меня. Даже после проведенной вместе ночи и зародившегося в ее чреве ребенка, Аргайл не открыла ему сердце. К тому моменту Бенджамин уже вынюхал правду обо мне. Связи и золото – весомый аргумент и в прошлом, и в настоящем. И тогда ему пришла в голову прекрасная идея: раз он не мог заставить Анну разлюбить меня, он решил взрастить в ней ненависть посредством убийства ее отца и предательства.

Лекса задумчиво жевала губу, а я принялся ходить вдоль утеса, заложив руки за голову. Пропасть внизу была зеркалом моего состояния – шаг вперед, и лишь холодная бездна.

– Он напал со спины, чтобы мистер Аргайл ничего не видел, а месяцем ранее в Голдене прогремели и другие жуткие убийства. Вампиры по-разному расправляются с жертвами, и растерзанная клыками сонная артерия – один из способов легкого обескровливания.

Лекса вздрогнула. Мне пришлось остановиться, наблюдая, как она бледнеет и борется с одолевающим ее испугом. Несложно было догадаться, какие темные мысли лезли в ее милую голову, поэтому поспешил развеять сомнения:

– Прошу, верь мне, Лекса. Я и брат, мы далеко не святые, но и к загадочным смертям в городе непричастны. Мы давно питаемся купленной у доноров кровью, а пленники для обряда нужны живые. Дослушай до конца и поймешь, насколько все запутано.

Лекса прижала ладони к щекам, точно проверяла насколько замерзла, а затем качнула подбородком, давая согласие на продолжение рассказа.

– Да, Харисон оклеветал меня, а Анна так легко ему поверила… – Глаза сами прикрылись, я вновь переживал удар в спину от девушки, в которой нашел смысл жизни. – Так просто приняла, что я бессердечен, что мог ради эгоистичного желания обладать ей, лишить ее самого дорогого – отца. Пусть они часто не ладили, но я знал, что Анна души в родителе не чаяла. Я примирился бы с ее ненавистью, но с подлостью… В сердцах она раскрыла Харисону наши с братом тайны, включая места, где мы чаше всего появлялись для кормежки и где отсиживались после убийств пьянчуг.

Я щелкнул шеей, снимая напряжение.

– Самое отвратительное, что в последнем письме она умоляла меня о встрече, грозясь покончить с собой, если я не откликнусь. Но вопреки написанному, на поляну Анна явилась не одна, а вместе с Бенджамином и его гвардией. Он рискнул глубоко беременной женой, чтобы выманить меня и доказать Аргайл, что я ее недостоин. Стоило появиться, как Анна обвинила меня во всех грехах города и смерти своего обожаемого папеньки, я же знать ничего не знал о подобном, потому что последнее время кормился подальше от Голдена, чтобы не поддаваться соблазну проведать любимую и испортить ее брак. В тот злополучный день я хотел открыть Анне правду, что не бросал ее, а уезжал на поиски шанса обрести с ней будущее, но приближавшиеся воины графа не позволили объясниться, да и ее ярая ненависть все равно заглушила бы все доводы.

Поглощенный горечью, я схватил заснеженный камушек и со свистом запустил его через огромную пропасть. Он врезался в дерево на противоположной стороне утеса, едва не повалив многолетнюю сосну. Воздух наполнил треск коры.

Я потер лицо ладонями, прогоняя вспышку ярости.

– Черт, Лекса, я так ее любил…

Останавливая мое желание упасть на колени от вспыхнувшей в сердечной ране боли, пронзившей точно стрела, ко мне подошла пестрянка и крепко обхватила мою талию сзади.

– Я знаю, Крис. Знаю… – Она сглотнула слезы, а потом тихо попросила: – Пожалуйста, раскрой мне все, я должна понять, что произошло с Анной на самом деле.

Накрыв хрупкие ладони своими, впервые за долгую жизнь вампира я почувствовал себя слабым, уязвимым, но одновременно сильным, обретая в Лексе поддержку и в то же время страх вновь быть покинутым.

– После стычки в лесу мы с Владленом покинули Голден, а Анна вернулась в поместье. Брат не хотел ввязаться в драку со смертными и калечить бедолаг, выполняющих приказ недальновидного графа. Но через пару часов меня нагнала записка от мага, и моя догадка, что Бенджамин не понаслышке знаком с мистическим миром, подтвердилась.

Знакомая волна ужаса прошибла позвоночник. Я вспомнил, как, развернув послание с одной-единственной строчкой, в полной мере осознал, насколько слова умеют почти физически ранить.

Анна умирает, прошу, спаси ее.

– После нашей встречи Аргайл разнервничалась. Ее беременность протекала тяжело, а сильные переживания спровоцировали преждевременные роды.

Заставив вздрогнуть, в памяти всплыла сцена, как я ворвался в дом Бенджамина и увидел бледную, почти неживую Анну, лежащую на залитой кровью кровати.

– Она бредила. Харисон передал младенца служанкам и, опустившись на колени, умолял спасти его жену. Вопреки их разногласиям, Бенджамин любил Анну, поэтому предложил мне взаимовыгодную сделку, раскрыв правду о себе. – Лекса шумно втянула воздух через ноздри, точно ждала, что я вот-вот ее шокирую. – Бенджамин Харисон был первыми ликаном, с которым меня свела судьба. Конечно, я слышал о людях-оборотнях, наделенных силой луны, но дел с ними никогда не имел.