– Мы нужны друг другу, – произнесла я на краю утеса, позолоченного закатом.

Мою талию обняли крепкие руки, а знакомый голос врезался в грудь, точно кинжал, вырезая оттуда сердце.

– Но ты отдана другому. Я не вправе лишать тебя радостей светской жизни, вынуждая выбирать путь отшельника. Твой отец никогда не подпустит к дочери монстра…

И картина снова изменилась.

Я находилась в центре старинной гостиной, деревянный пол которой устилал персидский ковер. Передо мной на одном колене стоял темноволосый мужчина в черном фраке, во сне его лицо было смазано, но предложение руки и сердца прозвучало четко:

– Будь моей женой, Анна…

Проснулась я на рассвете с застывшим на губах именем незнакомки. Оно царапало душу острыми краями каждой буквы, а интуиция подсказывала, что разгадка моего кошмара близка.

Отбросив одеяло, я босиком прошлепала в облицованную бежевым кафелем ванную, чтобы привести себя в порядок. Тело ныло от неудовлетворенного возбуждения. Пришлось умыться, а для большего эффекта принять прохладный душ.

Расставаться с рубашкой Кристиана не хотелось, но я так и не придумала адекватной причины, почему не могу ее вернуть. В последний раз вдохнув аромат духов Кэмбэлла, сохранившийся на воротнике, я сложила рубашку на застеленной кровати и переоделась в джинсы и блузку.

На второй этаж Кристиан больше не поднимался и скорее всего ночевал внизу на диване. Так как из гостиной не доносилось ни звука, я, воодушевленная мыслью, что, если потороплюсь, смогу увидеть его растрепанным и спящим, бросилась вниз по лестнице.

Однако комната оказалась пуста и нетронута, точно после нашего расставания на натянутой ноте Кэмбэлл ушел из дома.

Пробежавшись взглядом по окружающей обстановке, я обнаружила единственный признак того, что ночью тут кто-то был, – бутерброд с лососем на кухонном островке. Подойдя ближе, округлила глаза.

С боку от кухонного гарнитура, выполненного из темного дерева, располагалась стеклянная дверь, ведущая на задний дворик.

На одном из шезлонгов, расставленных возле уличного джакузи, расслабленно развалился Кристиан, купаясь в солнечных лучах. На его лице поблескивали солнечные очки в квадратной оправе Ray-Ban, а сам он, одетый во вчерашний серый свитер с рваным низом и брюки, попивал что-то из матового бокала, покачивая ногой в начищенном до блеска ботинке.

Застукав Кэмбэлла, довольно принимающего солнечные ванны, я быстро отбросила догадку про его родство с Эдвардом Калленом и Дракулой. Кожа Кристиана не светилась как диско-шар и не обугливалась, а выглядела вполне нормальной, хоть и очень бледной.

Сделав себе и Кэмбэллу бодрящий кофе с карамельным сиропом, я направилась во двор. Плащ решила не надевать и подобно Кристиану понежиться в последних мгновениях осеннего тепла. Блондин обернулся на звук отодвинутой двери.

– Доброе утро, – мягко проговорила я, приблизившись к шезлонгу с двумя крафтавами стаканчиками кофе в руках. Хотелось сгладить недопонимание между нами, хотя, признаться честно, проснувшись, ощутила себя униженной и растоптанной отказом Кэмбэлла довести дело до конца. Однако сейчас всячески делала вид, что ночью его рука не находилась у меня в трусиках. – Как спалось? – Еще один вежливый вопрос, чтобы завязать разговор.

Кристиан опустил очки на острый кончик носа, внимательно глядя на меня поверх черной оправы. Я опустилась на соседний шезлонг. Между нами оказался пластиковый столик, на него я и поставила порцию кофе Кэмбэлла.

Кристиан проигнорировал заботу, а я отпила из своего стаканчика, чтобы хоть чем-то себя занять и не вспоминать наши стоны прошлой ночью. Внутренности опалил жар напитка, я закинула ногу на ногу, дожидаясь, пока Кристиан заговорит.

– Спасибо, – все же соизволил поблагодарить он, махнув рукой в сторону принесенного кофе. – Но я предпочитаю кое-что… хмм… более изысканное. – Кэмбэлл поболтал темную жидкость в бокале и, отвернувшись, сделал несколько внушительных глотков.

Я перевела взгляд на озеро, с умиротворенной улыбкой наблюдая, как от легкого ветра гладкая водная поверхность пошла рябью, а туман вдоль пологого берега устремился в нашу сторону. Меня вновь охватило недавнее желание отразить на холсте таинственную смиренность здешних красот. Пока запоминала цветовую палитру, состоящую из оранжевых, голубых и местами зеленых оттенков, макушкой чувствовала внимание Кэмбэлла.

– Оцениваешь пейзаж художественным взглядом?

– Да, – без задней мысли подтвердила я, а потом добавила: – Откуда тебе известно, что я рисую?

– Мне многое о тебе известно, Лекса.

Я нахмурилась.

– Может, объяснишь? А то витающие вокруг загадки порядком надоели.

Кэмбэлл почесал над бровью.

– Нет. Не хочу стать виновником твоего нервного срыва и прозябания остатка жизни в психушке.

– Как это по-джентельменски, – съязвила я, сообразив, что тема закрыта.

Радовало то, что несмотря на свою скрытность, Кристиан не напоминал про нашу несостоявшуюся близость, и я немного расслабилась, подставляя лицо солнцу.

Кэмбэлл поднялся и сел напротив меня. Он поставил бокал на стол, снял очки и свесил руки между колен.

– Ты хотела знать, почему я привез тебя на «Эверет»?

От столь неожиданного поворота разговора пришлось передумать греть щеки под ласковыми лучиками и заглянуть в сине-фиолетовый омут.

– Да, – без толики сомнения ответила я, поставив на столик свой стаканчик с кофе.

Глаза Кэмбэлла лукаво сузились. Он склонил голову набок, точно читал меня как открытую книгу. От этого пронзительного взгляда, тревога засела иглой в ребрах.

– Я ревную, Лекса. Так сильно, что готов убить любого, кто посмеет прикоснуться к тебе. – Я поперхнулась воздухом, а Кристиан продолжил: – Схожу с ума от мысли, что кто-то увидит, как краснеет твоя кожа, когда ты возбуждаешься, как ты покусываешь губы перед поцелуем и сжимаешь бедра, пока никто не замечает.

– Ты прикалываешься?! – истерически прервала я признания, не поверив в ревность Кэмбэлла. Ведь он при любой возможности отталкивал меня.

– Думай, что хочешь, но ты провела ночь здесь, чтобы Брэд, – Кристиан выплюнул имя моего бывшего, точно мухой подавился, – не поплатился своей жалкой жизнью. А что касается Харисона, с ним сложнее, если выберешь его, я не стану вмешиваться.

Кристиан поднялся с шезлонга, расправив складку на брюках, пока я недоуменно моргала, полностью сбитая с толку.

– Ах да. Ты еще спрашивала, как мне спалось.

Кэмбэлл наклонился, заслонив собой весь мир, чтобы томно прошептать мне на ухо:

– Давно я так бурно не кончал в кулак, представляя, как ты извиваешься подо мной.

Черт!

У меня вся кровь ушла вниз

Кристиан выпрямился во весь внушительный рост и довольно улыбнулся уголками рта, точно прочел на моем лице, как сильно возбудили пророненные им слова.

– Собирайся, нам пора возвращаться в город. Владлен ждет меня на конференции к одиннадцати, а тебя – Сьюзан Картер с расспросами о том, как я хорош в постели.

Я нервно хихикнула. Кристиан слишком быстро раскусил увлеченность Сью его персоной.

– Скажу, что ты первый мужчина, оставивший меня неудовлетворенной.

Мать твою!

В чарующих глазах, устремленных на мои прикрытые от тяжелого дыхания губы, полыхнул огонь, но Кэмбэлл не подался на провокацию.

– Моя репутация среди женщин Голдена железобетонная, пестрянка. Тебе не поверят. – Кристиан игриво подмигнул и зашагал к дому, прихватив свой бокал с неизвестным напитком.

Глава 16

Аллекса

Библиотека

– Лучше не рассказывать Владлену о нашем коротком путешествии. Я обещал брату держаться от тебя подальше.

Я вышла из машины и обернулась на крепко сжимающего руль Кристиана.

– И как, получается? – в шутку намекнула на то, что вопреки всему мы не отдаляемся, а наоборот сближаемся.

– Нет. И это огромная проблема для нас обоих, –отозвался Кэмбэлл и задумчиво погладил синюю строчку обшивки руля.

Наверное, я уже привыкла к словесным ребусам, поэтому никак не отреагировала на данное заявление.

Мне думалось, что, Кристиан уедет сразу же, как я исчезну в дверях дома Стоунов, но он предложил подвезти меня до университета и остался ждать.

Пока я переодевалась в форму, Ба-ба и Генри несколько раз «тонко» намекнули, что Кристиан им импонирует гораздо больше Харисона. Должно быть, сыграл фактор возраста. Если верить биографии братьев Кэмбэллов в Интернете, то Кристиан был всего на два года старше меня. А еще, с легкостью сложив два и два, Стоуны пришли к выводу, что именно Кристиан примчался ко мне вчера и «улучшил» внешность Брэда.

Отмахнувшись от предложения Барбары позвать Кэмбэлла на ужин, я вернулась в Lamborghini. Втайне надеялась на разговор по душам, из которого могла бы почерпнуть недостающие для психологического портрета Кристиана факты, но за всю дорогу он не проронил ни слова. Я украдкой наблюдала за ним, нервно теребя рукав белого свитера. Его лицо то хмурилось, то расслаблялось, точно он вел внутреннюю борьбу с собой.

Так мы и добрались до университета – молча и напряженно. Если бы я поспешила, то успела бы на дополнительное занятие по психологии, однако невидимая сила удерживала меня рядом с Кэмбэллом.

– Тебя что-то беспокоит, да? – поинтересовалась я. Студенческая парковка на которой мы остановились весьма кстати пустовала, ведь основная часть учащихся в это время просиживала форму на занятиях.

– Много чего, если честно, – на удивление Кристиан не стал привычно увиливать от ответов и, повернув ко мне голову, продолжил: – Будь ты умнее, то не подпускала бы меня на пушечный выстрел. Будь я смелее, никогда бы тебя не отпустил.

Мои губы разомкнулись на вдохе от врезавшихся в тело фраз, но я ничего не ответила. Не смогла подобрать подходящих слов, которые бы точно описали зияющую дыру в груди, разрастающуюся после каждого его ухода.

Разрывая зрительный контакт, в котором плескалась безысходность, Кэмбэлл отвернулся к лобовому стеклу. Чтобы перебить горький осадок от последнего замечания, он поделился другой, волнующей меня информацией:

– За бывшего можешь не переживать. Он больше никогда тебя не побеспокоит. На рассвете ублюдок вылетел в Сиэтл.

Кристиан нажал на педаль газа, как бы говоря, что пора прощаться. Мотор зарычал, точно под капотом прятался дикий зверь. Я отошла от машины, и откидные двери опустились на место.

Выезжая с парковки, Кэмбэлл однократно посигналил и скрылся за поворотом.

***

– Ищи лучше, Сью, – пожурила я подругу, когда она слишком быстро пролистала ветхие страницы книги с историей Голдена.

После занятий мы отправились в библиотеку, чтобы опровергнуть или подтвердить мои предположения о том, что загадочная Анна из сна как-то связана с предками Харисона и Кэмбэлла.

Во время последней пары по мировой литературе я прокручивала в уме обрывки фраз мужчин и складывала всю собранную информацию в общую картину. Все улики сводились к одному – стоит нам разобраться в прошлом, и мы поймем, кто убивает жителей города в настоящем.

– Здесь ничего нет, – пискнула Сьюзан, возвращая томик на полку. – Только записи маловажных событий, обрывающиеся в сороковых годах девятнадцатого века.

Не найдя в интернете нужной информации, мы со Сьюзан отправились в университетскую библиотеку. По словам подруги, студенты часто приходили сюда поискать уникальную информацию для докладов по истории, которой не было в свободном доступе.

– В каких годах, говоришь, записи прерываются? – Я почесала затылок и чихнула от осевшей на волосы пыли. За пару часов мы перебрали десятки книг, пропахших стариной, и сейчас рядом со мной на полу возвышалась внушительная башенка из томов.

– В сороковых – повторила Сьюзан и одернула обтягивающую юбку. После дня рождения Кларка и свидания с Бэном подруга стала отдавать предпочтение более женственной одежде, пытаясь сильнее понравиться ухаживающему за ней парню.

Я достала из рюкзака телефон, проверяя внесенные в него заметки. Начиная с 1740 года – время основания Голдена, все записи шли по хронологии, и только два пропуска выпавших на 1835 и 1836 года не были вписаны в историю маленького городка. И так во всех попадающихся нам книгах, одни и те же даты – точно их преднамеренно скрывали.

Схватив верхний томик со стопки, я направилась к библиотекарю, каблуки непростительно громко застучали по мраморному полу. В самом начале библиотеки за столом, сгорбившись, сидела седовласая женщина. Она внимательно читала книгу, перебирая пальцами кружевной край жабо на пожелтевшей от времени блузке.

– Извините, вы случайно не знаете, почему во всех учебниках истории города пропущены 1835–1836 годы? – Я сразу перешла к делу, взгромоздив поверх ее романа свою маленькую книжечку, открытую на странице с датами.

Библиотекарша поправила круглые, как у Гарри Поттера очки и воззрилась на меня с недовольством.

– Милочка… – по-старчески скрипуче начала женщина высказывать негодование моим слишком дерзким поведением.

– Лекса, – поправила я, не желая выслушивать нотации и растягивать бессмысленный разговор со старушкой. – Просто ответьте, и я сразу уйду.

Библиотекарь нехотя опустила потускневшие голубые глаза на мою книгу и нахмурила исчерченный глубокими морщинами лоб.

– Вокруг этих дат столько легенд ходит, что правда давно затерялась среди различных теорий и народных выдумок.

Не то чтобы я ожидала получить все необходимые ответы от старушки, но все равно расстроилась, не услышав ни малейшей подсказки.

– Например? – ухватилась я за возможность подчерпнуть хоть что-то.

Библиотекарь постучала ногтями по столу, будто раздумывала, стоит ли ей приоткрывать занавес секретов родного города.

– Я готовлю доклад по истории. А так как я ученица по обмену из США, очень хочется произвести на преподавателя хорошее впечатление, раскрыв небанальные темы. Прошу вас, поделитесь со мной хотя бы одной теорией, – пришлось сменить тактику и перейти на любезности.