– Рад, что ты меня понимаешь, – коротко ответил Аллан и, выпустив меня из кольца рук, зашагал дальше.

Мы провели в парке несколько часов, покатались на разных аттракционах и вдоволь налопались сладостей. На колесо обозрения Майло не пустили, поэтому Аллан дергался всю поездку, переживая о скулящей внизу собаке, а я разглядывала Голден с высоты птичьего полета.

Разузнать о Рае ничего не удалось. Стоило вскользь упомянуть в разговоре погибшую девушку или намекнуть о том, что мне известно о ее подработке сиделкой, как Харисон менял тему.

Когда ночь голодной гиеной набросилась на город, поглотив остатки солнечного света, Аллан напомнил про возвращение домой к полуночи, пошутив про Золушку и тыкву, чем вызвал у меня смешок.

Я тащила к машине огромного розового медведя, выигранного в тире, и облизывала сладкие от мороженого губы. Не будь свидание омрачено думами о причастности Харисона к убийствам, его можно было смело поставить на пьедестал среди всех моих прогулок с парнями.

– Я могу надеяться на еще одну встречу? – уточнил Аллан, когда мы ехали обратно к Стоунам. В этот раз Майло слюнявил салон машины сзади, высовывая морду между нашими сиденьями.

Почесав пса за ушком, я заслужила благодарное облизывание щеки.

– Конечно. У нас занятие по философии во вторник. Целых полтора часа увлекательнейшего свидания, забыл? – стерев рукавом плаща собачий поцелуй, пошутила я.

Аллан хохотнул, но его веселье быстро сменилось угрюмостью. Он будто не хотел возвращаться к разделяющему нас положению декан – студентка.

– Я про более тесное общение, Лекса. Что думаешь про китайскую кухню завтра вечером? – Аллан повернул руль одной рукой, как в рекламе дорогого парфюма, продемонстрировав выпирающий рисунок вен на запястье.

– К сожалению, работаю в это время, – призналась я и отвернулась к окну, чтобы Аллан не подумал, будто я на него засматриваюсь.

– Могу поинтересоваться, кто обзавелся таким милым работником? – осторожно спросил Харисон. В небе поблескивали зубцы молний, и Аллан прибавил газу, словно хотел обогнать собирающийся пролиться на нас слезами дождь.

– Милым? – усмехнулась я, так как это определение совершенно не подходило моему взбалмошному характеру. – Ничего особенного, подработка няней у Кэмбэллов.

Аллан резко ударил по тормозам, остановившись возле дома Стоунов. Меня бросило вперед, если бы не ремень безопасности, я бы точно приложилась лбом о панель. Майло протяжно заскулил, стукнувшись мокрым носом о спинку моего сиденья.

– Кэмбэллов?! – повысил голос, Харисон и вонзился в меня глазами. В них отражалось волнение и… страх?

– Что-то не так? – я надеялась вытянуть у декана информацию, заставившую так бурно отреагировать на фамилию загадочных братьев.

Аллан замотал головой, рассыпая по лбу черные пряди. Он точно внутренне сражался с собой, взвешивая, стоит ли раскрывать мне чужие секреты.

– Они властные и… Лекса, с такими влиятельными мужчинами нужно быть осторожнее.

Захотелось напомнить, что и его семья имеет вес в городе, но я промолчала, чтобы усыпить бдительность Аллана и не позволить ему надумать лишнего. Иногда притворяться дурочкой – лучшая тактика, особенно в расследованиях.

– Благодаря жизни в Сиэтле у меня иммунитет к богатеньким выскочкам, – отшутилась я и схватилась за ручку, чтобы открыть дверь.

Аллан потянулся через мое сиденье, положив ладонь поверх моей, и сжал, не позволяя покинуть машину.

– Подумай несколько раз, прежде чем соваться в логово к монстрам, Лекса. Мы найдем тебе другую работу. В университете, например, требуется председатель в студенческий совет и…

– И я сама могу решить, где зарабатывать деньги. – Дернула рукой, намекая, что на первом свидании не стоит диктовать условия.

Аллан нахмурился, поняв, что немного перегнул с опекой, и отпустил меня. Выйдя из машины, я забрала с заднего сиденья игрушку и погладила заливавшего обивку слюной пса.

– Извини. Мне не стоило настаивать… – Аллан выбрался из автомобиля на промозглую улицу и поежился.

Я прижала розового медведя к груди, уткнувшись лицом в его плюшевую макушку.

– Пойдем, провожу тебя до крыльца, – предложил Харисон, приблизившись.

– Не нужно, – отказ прозвучал грубее, чем хотелось, и Аллан напрягся.

Чтобы сгладить внезапно появившиеся между нами острые углы, поднялась на носочках и чмокнула Харисона в щетинистую щеку. Он мгновенно просиял, прижав ладонь к месту поцелуя, а я побрела к дому, пообещав, что напишу, как выдастся свободный вечер. Довольный Аллан дождался, пока я открою входную дверь, и, сев в машину, скрылся в ночи.

В гостиной, в кресле-качалке, меня ждал хмурый Генри. Я посадила медведя на тумбочку возле зеркала в прихожей и, разувшись, направилась к нему.

– Без пятнадцати двенадцать, – объявила я и прислонилась плечом к дверному косяку, ожидая нотаций, но их не последовало.

Мистер Стоун бросил взгляд на настенные часы, проверяя мои слова. Удостоверившись, что ему не солгали, он скучающе перелистнул страницу потрепанной книги, а я пошла наверх, пожелав старику спокойной ночи.

Быстро миновав скрипучие ступеньки и длинный коридор, замерла рядом с дверью собственной комнаты. Страх холодом вонзался в душу, а воображение подкидывало образы обернутого в штору призрака. Собравшись с силами, распахнула створки, но кроме темноты в спальне меня никто не ждал.

Бросив сумочку на кресло, направилась к шкафу, чтобы переодеться. Пока стягивала плащ, джинсы и блузку, телефон завибрировал. Повесив одежду на изогнутую вешалку, я в одном кружевном белье вернулась к креслу. Пытаясь унять тремор рук, заплела рассыпавшиеся по лопаткам волосы в косу.

Предчувствие чего-то нехорошего скрутило живот. Я вытащила из сумочки телефон, и дыхание перехватило от испуга.

Неизвестный номер:

Я ведь просил тебя держаться подальше от неприятностей, пестрянка.

***

Заснула я не сразу. Ворочаясь с боку на бок и сбивая простыню в комок, все не могла найти удобное положение. После душа, облачившись в длинную серую футболку, залезла в кровать в поисках забвения во сне. Но тревога, порожденная сообщением Кристиана, не давала погрузиться в расслабляющее блаженство ночи.

Погуглив глупое прозвище, обнаружила, что пестрянка – это черно-алая ядовитая бабочка. От новых поворотов на виражах стало душно, так что пришлось отбросить пушистое одеяло. Если верить Зейне, у медиумов ядовитая кровь, опасная для нечисти. Могло ли это быть простым совпадением или Кристиан знал о моем даре?

Нервная дрожь не заставила себя долго ждать. Я стремилась быть сильной, но навалившиеся за последнее время события рыли могилу напускному бесстрашию. Обняв себя руками, свернулась калачиком, мысленно прося об отдыхе без кошмара.

Должно быть, высшие силы меня услышали, ведь буквально через пару минут я провалилась в мир грез, но легче не стало.

Пропахший гарью кошмар с звенящими предсмертными криками заживо сгоравших людей сменился другим ярким сном, переплетаясь с реальностью. Точно наяву я ощутила поглаживания холодных пальцев, тянувшиеся от щеки к подбородку, аромат терпкой мяты и легкий поцелуй, оставленный на лбу.

Картинка часто менялась.

Вот я словно переместилась в другую эпоху со старинными двухэтажными зданиями и ярмарками на площадях. Одетая в длинное темное платье с высоким воротом, я сидела на мужских коленях в помпезной комнате с золотыми бра. Мои пальцы путались в чернильных кудрях незнакомца, чье лицо скрывала тень от зашторенного окна. Одной рукой он сжимал мои бедра, а другой ласкал грудь, но пульс не учащался. Сердце рвалось к другому, как заключенная в клетку из ребер птица пробивалась к свободе.

Водоворот образов унес меня в крепкие объятия другого мужчины. Рядом с ним я терялась, любила и ненавидела. Рядом с ним я жила!

Бледные пальцы путешествовали по моему обнаженному телу, раскинутому на мягкой медвежьей шкуре рядом с камином. Я выгибалась под умелыми поглаживаниями, требуя большего, и возлюбленный давал мне все, чего я желала.

Кровь в венах пылала, точно сгорающие рядом поленья. Он нависал надо мной на локтях, острыми зубами аккуратно царапая мои соски, а я в ответ раскрашивала алыми полосами его лопатки, просунув руки под рубашку. Рельефное тело ощущалось прохладным камнем, но это не пугало меня, а наоборот возбуждало.

– Возьми меня! – простонала я, и в губы впились иступленным поцелуем.

Я уже пробовала эти податливые, в меру грубые уста, знала пьяняще-сладкий вкус Кристиана Кэмбэлла.

Глава 11

Искушение

Кристиан

После часового выговора Владлена за скоропостижную смерть нашего бизнес-партнера, решил прогуляться по городу, дабы привести в порядок мысли.

Я не мог позволить Джону остаться в живых, не после того, как он положил глаз на Лексу. Такие снобы всегда добиваются желаемого, а я не хотел даже представлять его мерзкие руки, нагло лапающие жившую в моем сердце девушку.

Джон заслуживал гибель за все злодеяния и извращения, что безнаказанно творил в Ванкувере. Поэтому он поплатился, как и все подобные ему ублюдки, которым не посчастливилось стать едой для нас с братом.

Я долго бродил по лесу, цепляясь новым плащом от Dior об торчавшие тут и там коряги, пока сам не заметил, как добрался до дома семьи Стоун, в котором обосновалась Лекса.

Ветер растрепал волосы. Я двигался так быстро, что мир размывался цветной полосой. Пригладив пряди ладонью, достал из кармана брюк сигарету и зажигалку, закурив. В лесной тени вспыхнул оранжевый огонек, подсветив мое слегка раскрасневшееся после недавней трапезы лицо. Я подпер ближайшее к выходу из чащи дерево спиной и глубоко затянулся. Застывший во времени организм давно перестал воспринимать табак, но вредная привычка осталась со мной еще со времен смертной жизни, помогая успокаивать нервы.

К дому приближалась взбешенная Лекса. О ее плохом настроение свидетельствовали поджатые губы и чересчур размашистая походка.

Бросив на землю недокуренную сигарету и затушив ее ботинком, позволил туману поглотить себя, отступив в чащу. Лекса шустро взбежала по ступенькам крыльца и внезапно остановилась, будто почувствовала, что за ней наблюдают. Она повернулась к лесу, внимательно приглядываясь к деревьям. Пришлось отступить еще глубже, чтобы она случайно не заметила мои очертания в тумане. Спасением стала взлетевшая в небо ворона, перетянувшая внимание Лексы на себя. Девушка вздрогнула от карканья и поспешила в дом, а я так и остался стоять, глядя ей вслед.

– Аллекса Коллинз, – произнес вслух ее полное имя. Оно немного горчило на языке, точно было неправильным, неподходящим. А может я привык называть ее по-другому.

Прошлое вновь застало врасплох, покачивая меня на волнах океана боли. Он был слишком глубоким и бескрайним, и я тонул в темных водах без возможности спастись. Вспомнилась собственная смерть от руки родного отца и брата, мучительное воскрешение, страдание от принятия нового себя – чудовища, призванного сеять гибель.

Я потерялся в лабиринте мыслей, как это часто и происходило. Из глубин самобичевания меня вырвал рев мотора. На подъездной дорожке Стоунов припарковался черный «лексус», и через минуту из него показался декан местного университета с охапкой белых лилий.

Мои клыки удлинились, болезненно впиваясь в нижнюю губу. Ревность застила алым взгляд, но я давно научился не реагировать на провокации судьбы. Я бы даже расхохотался ей в лицо, если бы все не складывалось настолько вопиюще похоже.

Харисон поднялся по ступенькам и нажал на звонок. Спустя несколько натянутых мгновений двери дома распахнулись. В проеме показались разодетая Лекса, любопытная Барбара и хмурый Генри. Благодаря острому слуху, я слышал все нравоучения придирчивого старика. Их комичность снизила градус напряжения, и я перестал ощущать остроту клыков.

Харисон протянул руку Лексе, я скрипнул зубами, надеясь, что девушка его отвергнет, однако она приняла обходительный жест.

Генри вернулся в дом, продолжая ворчать и между строк поливать уважаемого декана дерьмом. Лекса вдруг вырвала из хватки Аллана свою руку и встала на цыпочки, прижав ладони к его ушам. Их лица оказались в дюйме друг от друга, и я, ведомый ревностным инстинктом защитить свое, сделал шаг вперед, наступив на сухую ветку. Она хрустнула. Эхо подхватило раздражающий звук, разнося его за пределы леса. Лекса вновь воззрилась вглубь деревьев, ища ответы, но в этот момент декан предложил сесть в машину, и она отвернулась.

Я долго уговаривал себя не следовать за ними и не превращаться в одержимого безумца, ведь если об этом узнает Владлен, мне не избежать проблем.

Из еще одного, наполненного страданием воспоминания, дуновением ветра ворвался в реальность стих. Мой ответ на ее признание в любви. Повторяя его как мантру, двинулся вперед, ловко перепрыгивая через поваленные деревья.

Только сердцу приказывать сложно.

Когда оно болит, его не перевязать,

и тяге его сопротивляться невозможно, останется только ждать.

***

С каждой минутой, проведенной в комнате Лексы, дыра в душе разрасталась до размеров бездонной пропасти.

Аромат пудровых духов с сиренью сводил с ума, а зрелище ее крепко спящей на кровати с разметавшимися по подушке длинными волосами и задравшейся на упругих бедрах футболке вызывало саднящий отклик в паху.

Я провел пальцами по письменному столу с разложенными на них вещами: телефоном и семейной фотографией в рамочке, на которой Лекса, сверкая брекетами, обнимала симпатичную женщину и полного мужчину средних лет. Дотронулся до колпачка ее персиковой помады и погладил пушистое авокадо на обложке тетради по философии. Последнее заставило запрокинуть голову к потолку и тихо рассмеяться.

Удостоверившись, что Харисон уехал, я, не отдавая отчета своим действиям, обошел дом Стоунов и, подтянувшись на водосточной трубе, забрался в спальню Лексы. Повезло, что миссис Стоун проветривала ее комнату на ночь и оставила окно открытым.