За первым ожившим мертвецом появился второй и, покачиваясь, замер в конце улицы, будто не решаясь подойти к заклинателю. Се Юньци скрестил руки на груди, с интересом глядя на Мо Хэ. Он ни разу не видел его в настоящем бою с мечом – даос всегда носил его в ножнах и доставал из духовного пространства лишь изредка. Теперь же Се Юньци собирался насладиться боем легендарного мастера с лучшего места наблюдения – и оценить его слабые места на будущее.

В то же время Гу Вэньвэнь чуть не подпрыгивала от нетерпения, не зная, следует ли ей пойти за Учителем или же остаться здесь. В конце концов, когда появился третий цзянши, она не выдержала и тоже вылетела из окна – хоть и менее изящно и быстро, чем ее Учитель.

Люди на улицах бежали врассыпную прочь, с криками закрывали окна, и где-то там, вдалеке, у городской стены слышался шум приближающегося сражения. Цзянши, оцепеневший от внезапно оказавшегося перед ним Мо Хэ, наконец отмер и с ревом бросился вперед, вытягивая прямые руки. Однако, к вящему сожалению нечисти, ему не удалось даже дотронуться до досадной помехи. Досадная помеха ловко увернулась и ударила его по спине ножнами. Труп повалился на землю плашмя и задергался, пытаясь подняться. Мо Хэ развернулся, хлестнул черным рукавом, и обездвиживающий талисман пригвоздил тело к земле. Второй цзянши, увидев, что стало с его товарищем, тут же взревел и рванул к Мо Хэ, но его заарканила кнутом Гу Вэньвэнь и рывком швырнула на камни, прыгнув поверх, будто какая-то укротительница диких лошадей. Бедняга рычал и дергался, но не мог ее сбросить, а еще не мог подняться, потому что колени не гнулись. В итоге Мо Хэ послал в него еще один талисман, и тот затих, уткнувшись носом в землю.

Се Юньци разочарованно скривил губы – и это даочжан Сюаньи? Что за укротитель нечисти? Почему он не разорвал их в клочья?

– Заметил? – спросил вдруг Тао У сбоку.

– Что? – Се Юньци покосился на него краем глаза, не выпуская из виду даоса, который продолжал сражаться с ожившими трупами, что прибывали и прибывали, хлынув сплошным потоком. Все живые уже заперлись дома, и даже привратник «Восьми драгоценностей», покосившись на Мо Хэ, все же закрыл ворота и задвинул тяжелый засов, а сам съежился позади. Се Юньци щелкнул языком, восхваляя его трусость.

Осознав, что Тао У не отвечает, Се Юньци перевел взгляд на Второго брата, но тот изогнул губы, а в его глазах вспыхнуло что-то темное. Се Юньци насторожился: что именно заметил Второй брат, если это привело его в такой восторг?

Он принялся усиленно наблюдать за боем, отмечая каждое движение Мо Хэ и Гу Вэньвэнь, чтобы понять, что же привлекло внимание Тао У. Однако те, хоть и не убивали никого, сражались все же потрясающе – и Се Юньци даже по-новому взглянул на девицу. Не зря ее воспитывал даос! Ее искрящийся Нефритовый кнут разил без промаха, опрокидывая трупы на землю, и ни одна тварь не могла подойти к ней ближе, чем на чжан. Даос и вовсе, будто решив, что нечисть невысокого уровня, спрятал меч в духовное пространство и сражался, только прицельно посылая свою истинную ци. Менее чем за четверть шичэня на улице не осталось ни одного стоящего мертвеца – все они ревели, лежа на земле, но не могли пошевелить и пальцем.

Дождавшись этого момента, Се Юньци черной тенью соскользнул вниз. Он оказался прямо позади Мо Хэ, но даос поднял вверх золотой талисман, и молодой человек невольно замер. Он еще помнил, что случилось в прошлый раз, когда он столкнулся с талисманом Мо Хэ. К тому же битва совсем не измотала даоса – он даже не запыхался.

Се Юньци с сожалением в душе натянул на губы улыбку и хлопнул в ладоши:

– О Небеса! Даочжан, вы заслуживаете своей великой славы! Такой быстрой битвы с мертвецами я еще никогда не видел.

Мо Хэ и бровью не повел на его преувеличенную лесть. Он принялся складывать пальцы в странную печать, а затем тихо забормотал под нос. Се Юньци инстинктивно отступил на шаг, когда светлая энергия ударила ему в лицо. Острый слух уловил слова на древнем языке, и Се Юньци округлил глаза: это была не даосская техника – нет, скорее какая-то буддийская сутра.

– Намо ратна-трая, намо арья-авалокитешварая…

Се Юньци чуть не поперхнулся от удивления – Сутра великого сострадания[144]?! Даос собирался провести обряд очищения для всех этих мертвых душ! Немыслимо! Как он вообще способен читать сутры?! И разве можно умиротворить сразу столько душ?

Се Юньци сделал несколько шагов назад, пока не уперся в ворота постоялого двора, чтобы его ненароком не задело. Свет из-под ладоней Мо Хэ распространялся все дальше и дальше, накрывая каждого лежащего цзянши, и их рев постепенно затихал. Гу Вэньвэнь тоже спрыгнула со спины последнего поверженного ею ожившего трупа и отбежала в сторону.

Се Юньци выпучил глаза: какой же силой обладал заклинатель стадии Бессмертной души, если Мо Хэ в одиночку и всего за одну пиалу чая насильно очистил от злобы почти пятьдесят лютых мертвецов? Маленькие, похожие на светлячков точки поднялись над трупами и полетели к Мо Хэ, закружившись вокруг его рук. Он опустился на одно колено и положил ладонь на землю. Постепенно все пятьдесят душ прошли сквозь нее, явно мирно отправившись к Желтым источникам. На улице остались лишь гниющие трупы, которые уже не поднимутся, потому что Мо Хэ умиротворил их души-по и освободил души-хунь.

На несколько мгновений Се Юньци был оглушен наступившей тишиной. Он зачем-то приложил руку к сердцу, пытаясь побороть внезапно возникнувший в его груди глубинный страх. Мо Хэ медленно поднялся и посмотрел на него, и Се Юньци тут же пришел в себя, опуская руку. Он изогнул губы в улыбке и подобострастно сказал:

– Даочжан, я в восхищении и еще больше хочу быть вашим учеником.

Мо Хэ ничего не ответил, только моргнул.

Гу Вэньвэнь тут же подскочила к нему и воскликнула:

– Учитель, скорее!

Только в этот миг Се Юньци осознал, что тишина обманчива: за пределами улицы разгорался хаос. Мо Хэ кивнул и, не теряя времени даром, запрыгнул на ближайшую крышу и помчался к городской стене. Гу Вэньвэнь и Се Юньци от него не отставали. Последний услышал шум, повернул голову и увидел, что Тао У с мрачным видом бежит рядом. Глаза братьев встретились, и каждый увидел в них то, что, как они надеялись, никто бы не увидел, а потому тут же отвернулись.

Путь до городской стены был недолгим, и Мо Хэ на мгновение замешкался, когда ему открылась сцена под башней ворот.

Там, где еще днем выстраивались в очередь повозки, теперь разразилась битва: городской гарнизон ожесточенно сражался с ожившими мертвецами, которых здесь было намного больше, а еще множество пытались перелезть через стену. Отовсюду слышался рев и испуганные крики живых, и у башни уже занялся пожар от оброненного кем-то фонаря. Простым людям не так легко победить цзянши: для этого необходимо расчленить тело и сжечь, чтобы окончательно уничтожить его, но как же расчленить тело в бою, где трупы непрерывно продолжают атаковать? Ситуация для гарнизона – и для Сянъяна – становилась все критичнее, и люди отчаянно боролись, не желая умирать, но стоило повергнуть одного цзянши, как из него вырывался черный трупный яд, поражавший кожу и органы чувств, лишавший сил биться дальше, а следом нападали следующие мертвецы.

Но когда несчастные люди уже решили, что здесь и встретят свой конец, по площади перед воротами вдруг прокатилась волна света, а за ней еще одна и еще. Все новые и новые волны, будто волнующееся море, распространялись вокруг, и от этого цзянши теряли всю прыть, замирали, а потом и вовсе падали на землю без движения. Те, что карабкались по стенам, с ревом срывались вниз и там затихали, а царапанье с той стороны ворот постепенно прекратилось. Один из солдат с воплем ужаса и отвращения с трудом отшвырнул от себя упавшего прямо на него цзянши и на дрожащих ногах поднялся, сжимая меч. Он резко повернул голову, ища источник света: что за божество спустилось в Сянъян и спасло его в самый последний момент?

На коньке крыши застыл темный силуэт, и ладони его не прекращали двигаться, распространяя волны света. Усмиренные цзянши не решались выть и рычать, как раньше, и площадь внезапно погрузилась в тишину. А затем…

Волна еще большей мощности прокатилась во все стороны, и солдат У Тао помрачнел, больше не страшно было умереть, гнев, отчаяние и ужас покинули его душу. Теперь он мог уйти, сбросить бремя жизни и воспарить к Небесам.

Однако его тело этого не позволило. Живая душа осталась на положенном ей месте, а вот от цзянши, лежащего с перекошенным лицом рядом, поднялась светлая струйка дыма, которая превратилась в светящуюся точку. Этот огонек полетел к фигуре на крыше, будто что-то его звало.

Человек на крыше легко подпрыгнул и бесшумно приземлился недалеко от солдата. Многочисленные светлячки окружили этого мужчину, освещая спокойное красивое лицо и огненную ленту в волосах. Темные одежды делали его похожим на демона, но глаза смотрели ясно, как у небожителя. Он собрал ворох светлячков и опустился на колени, предавая их земле. Когда последний огонек растворился в залитых кровью камнях, мужчина выпрямился. Он снова поднял руки, и солдат увидел, как растет сфера между ладонями. Она становилась все больше и больше, накрывая фигуру мужчины, подползла к солдату и поглотила и его. Он моргнул, с изумлением наблюдая, как сфера расползается и расширяется, подтекая к городским воротам… Белая полоска дошла до смотровой башни и застыла, мягко мерцая. Солдат задрал голову – Сянъян будто накрыл купол, а потом все пропало. Осталась только тонкая белая полоска на вершине башни, обозначающая границу. Солдат опустил взгляд на мужчину и упал перед ним на колени:

– Божество спустилось в Сянъян! Божество спасло город!

Склонившись в глубоком поклоне, солдат не заметил, как мужчина слегка покачнулся и спрятал дрожащие пальцы в рукава.

* * *

Се Юньци криво ухмыльнулся, глядя на восхваляющих даоса простофиль, опустившихся на колени. Однако и он был впечатлен: Мо Хэ только что сотворил защитный барьер, накрывший весь город – огромный Сянъян! И это после того, как умиротворил всех проникнувших в город цзянши. Отдача истинной ци даоса была такой мощной, что несколько темных защитных талисманов на теле Се Юньци чуть не загорелись, а древний серебряный колокольчик раскалился до такой степени, что даже сквозь ткань обжег его. Не будь у него этих артефактов, он бы получил существенный урон своей базе совершенствования. Он покосился на Тао У – тот побледнел, сгорбился и в целом выглядел из рук вон плохо, и Се Юньци с трудом подавил злобное хихиканье. Похоже, братец не додумался взять с собой пару защитных талисманов от праведных заклинателей, и поделом!

Между тем Гу Вэньвэнь бросилась вперед и схватила Учителя за локоть. Она лучше других знала, что хотя тот выглядит спокойным и невозмутимым, только что сотворенные заклинания отняли у него немало сил. Мо Хэ сначала не отверг ее руку, но покосился на спрыгнувшего следом Се Юньци и мягко отстранился.

– Думаю, пора поговорить с генерал-губернатором, – сказал он, сложив руки за спиной и поворачиваясь к остальным.

Оказалось, что необходимо всего-то умиротворить пару сотен цзянши и показать свою силу, чтобы генерал-губернатор передумал вести себя с даосом опрометчиво. Когда все четверо подошли к воротам, те были наглухо закрыты, но за ними горели огни и слышался шум голосов. В этот раз Мо Хэ не церемонился и просто перемахнул через стену, а остальные последовали за ним.

Двор ямэня кишел людьми, и все они тут же замолчали, как цикады зимой, увидев Мо Хэ. Зазвенели мечи, поднялись копья бесчисленных стражников, но затем послышался громогласный голос:

– Опустить клинки!

– Приятно, когда слава шагает впереди вас? – хмыкнул Се Юньци, обращаясь к Мо Хэ.

Он и бровью не повел, проходя мимо присмиревших охранников генерал-губернатора. Тот стоял на пороге павильона в темном домашнем ханьфу и выглядел так, будто его только что вытащили из постели.

– Прошу, – мрачно махнул он рукой, приглашая внутрь, а затем кивнул слуге, и тот закрыл двери, отрезая их от людей во дворе.

Это был не тот приемный зал, в котором глава ямэня рассматривал жалобы, скорее небольшая комната для приема важных гостей. Цай Южун приглашающе указал на кресла, но Мо Хэ остался стоять.

– Что вы ищете в гробнице Лю Бяо? – прямо спросил он.

Брови Се Юньци дернулись: «То есть вокруг да около мы ходить не будем? Никакого чая после битвы? Никакого отдыха?»

Цай Южун, должно быть, думал примерно о том же, потому что его лицо стало еще мрачнее.

– Не думаю, что это дело касается уважаемого даочжана, – процедил он.

– Думаю, оно коснулось меня, когда я поставил защитный барьер вокруг города. И теперь только я отделяю Сянъян от полчища оживших мертвецов, – отчеканил Мо Хэ, и Се Юньци чуть не присвистнул. Очень прямолинейно! И самое главное: в чем он не прав? Даос не кичился силой и не важничал, но он в самом деле сейчас был единственной защитой Сянъяна от гибели.

– И я благодарен даочжану, но уверен, что вскоре все разрешится, – Цай Южун стиснул зубы и медленно поклонился, сложив перед собой руки. Было очевидно, что ему ужасно не хочется этого делать, и потому его спина тут же выпрямилась, стоило поклону закончиться. Этот человечишка, продолжающий юлить, внушал уважение: даже в такой ситуации он держал язык за зубами. Се Юньци одобрительно ухмыльнулся. Генерал-губернатор покосился на него с подозрением и добавил: – Разве ожившие мертвецы с восходом солнца не успокоятся?

– Надеетесь, что солнце сожжет их дотла? – хмыкнул Се Юньци, не дав Мо Хэ договорить. – Интересно вы загребаете жар чужими руками, очень умно, я в восхищении. – Его тон был таким искренним, словно он и в самом деле преклонялся перед планом Цай Южуна.

Тот немного опешил, не зная, как реагировать. Тао У позади закатил глаза.

Мо Хэ вздохнул:

– Злоба разбуженных мертвецов так сильна, что они не вернутся в свои гробы с рассветом, – сказал он. – Да и боюсь, их гробы давно истлели, если вообще у них были. Думаю, что это павшие защитники Сянъяна, которые охраняли покой наместника Цзинчжоу. И они хотят вернуть все то золото, что вы забрали у них.

– Какое золото? – Цай Южун так искусно притворился незнающим, что восхищение Се Юньци взлетело на новый уровень. Он внимательно рассмотрел его лицо, пытаясь запомнить эту маску, а затем скопировать, однако нашел мужчину чрезвычайно уродливым. Возможно, именно дряблые щеки и мешки под глазами делали его таким непривлекательным.

Гу Вэньвэнь возмущенно фыркнула, потрясенная подобным бесстыдством перед лицом фактов.

– Я полагаю, – Мо Хэ сделал несколько шагов по комнате, сложив руки за спиной, – что вы тоже слышали легенду о сокровищах Лю Бяо, скрытых в его гробнице, и решили, что это отличный способ пополнить казну города. Не так ли? Только вот оказалось, что мертвые не желают спокойно спать и ждать, пока у них все заберут. И потому озлобленные духи принялись нападать на работников рудника, который вы открыли, чтобы скрыть свою истинную цель. Вы посчитали, что это пустяки, но на всякий случай держали одержимых и работников по отдельности, запретили им возвращаться в город, чтобы не допустить распространения «эпидемии». И решили копать дальше, потому что сокровищ по-прежнему не было: какие-то драгоценности – да, но совсем не те золотые и серебряные горы, что вы ожидали увидеть. Вы затеяли такое опасное дело – неужели все ради грошей? Ну уж нет. Однако ситуация резко ухудшилась; что же случилось?

– Вскрыли главную гробницу, – подсказал ему Се Юньци.

Цай Южун побледнел, а Мо Хэ покосился на молодого человека, медленно моргнул и продолжил:

– Должно быть, вы недавно докопали до главной гробницы. Но наверняка Лю Бяо был не глуп, и гробница его – сложный лабиринт, так просто ее не найти. Только вот… вместо сокровищ там оказалась армия цзянши.

Он резко повернулся к генерал-губернатору, и тот почему-то отпрянул, хотя выражение лица Мо Хэ было совершенно спокойным.

– Кто заверил вас, что внутри есть золото, раз вы даже решились пойти на такое преступление, как вскрытие гробницы и обман императора? – спросил он.

Цай Южун тяжело оперся на кресло, сжимая пальцы. Некоторое время он разглядывал даоса, будто гадая, стоит ли раскрывать свои карты. Се Юньци будто видел, как в его голове крутятся мысли. Этот столичный чиновник был умен, хитер и изворотлив. Признаться сейчас означало принять все остальные преступления, как то: насильное удержание простолюдинов, смерти невинных и прочее. Но даже вскрытие гробницы меркло по сравнению с обманом императора. Цай Южун налитыми кровью глазами смотрел на Мо Хэ, явно гадая, какие у того есть доказательства и не убить ли его, и дело с концом. Его взгляд метнулся к самому Се Юньци, к Гу Вэньвэнь, застывшей позади своего Учителя, к Тао У, который делал вид, что лишь мимо проходил и случайно зашел, а затем к закрытым дверям. Там, за ними, стояла целая личная армия, готовая при любом шуме атаковать. Но тогда защитный барьер падет и город окажется беззащитен перед сотнями разбуженных и очень злых мертвецов. Высокие стены уже не могли их удержать, так разве помогут высокие пороги ямэня?

Се Юньци с легкой ухмылкой наблюдал за лицом Цай Южуна. Все его мысли были для него как на ладони. Се Юньци ждал, какое решение примет генерал-губернатор. Губы того шевельнулись, и он стиснул кулаки.

В следующий миг Се Юньци цокнул и тут же оказался подле него. Цай Южун неожиданно тоненько для такого грузного мужчины вскрикнул, когда молодой человек ударил его лицом об пол.

– Что вы творите?! – немного невнятно взревел он: мешали начищенные полы, упершиеся ему в зубы. – Вы понимаете, кто я такой?!

– О, очень хорошо понимаю, – промурлыкал Се Юньци, наклоняясь к генерал-губернатору и шепотом добавляя прямо в ухо: – Не дергайся, или я с превеликим удовольствием отрежу тебе этим ножом пальцы.

Цай Южун, который силился вытащить из ножен короткий кинжал за поясом, замер, но возмущенно кричать не перестал. Се Юньци щелкнул его по носу, и мужчина будто в рот воды набрал: он замычал, его глаза с ужасом выпучились, но он не мог произнести ни слова. Се Юньци тем временем вытянул из его рукава какую-то сложенную бумажку и поднялся, брезгливо отряхнув свою одежду, будто испачкался от соприкосновения с Цай Южуном. Он поднял глаза и помахал бумагой перед оцепеневшими зрителями.

– Смотрите, что я нашел! – хвастливо поведал он, будто не замечая, какими круглыми глазами на него смотрят Гу Вэньвэнь и Тао У, а Мо Хэ в подозрении прищуривается.

В целом Се Юньци понимал их удивление – и восхищение своей персоной. Только что его движение было чрезвычайно быстрым, пожалуй не хуже, чем у самого даочжана Сюаньи, и это он еще постарался замедлиться. Однако, если бы Цай Южун позвал стражу, началась бы ненужная битва, сам старик бы сбежал, а потом и вовсе, быть может, пришлось бы отложить поход в гробницу. А Се Юньци уже порядком надоело все это притворство: он желал как можно скорее прикончить Мо Хэ и вернуться во дворец. И именно сейчас был лучший момент: когда даос поддерживает энергозатратный барьер и будет вынужден пройти через армию цзянши. Вот там, в гробнице, он со всем и покончит. И Се Юньци ради такого дела даже пожертвовал частью своей маскировки, продемонстрировав, что обладает потрясающим цингуном.

Взглянув на Второго брата, он понял, что тот разгадал его план, потому что Тао У осклабился. Взгляд даоса же скользнул по его лицу и остановился на зажатом в руке листе, и тогда он изумленно вскинул брови. Явно отложив выяснение неизвестно откуда взявшихся поразительных навыков легкого шага на потом, даос шагнул к нему, протягивая руку, и Се Юньци беспрепятственно отдал ему бумагу.

– Это же… – проговорил Мо Хэ, глядя на талисман явно для отпугивания нечисти, но с некой странностью.

– Небеса! – воскликнул Се Юньци, заглядывая ему через плечо. – От него так и разит темной ци! – Он наморщил нос, будто запах вызывал у него отвращение. – Да еще такой мощной.

Краем глаза он заметил, что Тао У тоже шагнул вперед. Мо Хэ же сильнее нахмурился. Штрихи на талисмане были верными, только написанными кровью. И именно кровь источала мощную темную энергию, что сводило эффект от талисмана на нет. Вернее сказать, простые твари не осмелились бы приблизиться к носителю талисмана не потому, что бумага обладала силой, а потому, что запах этой крови их ужасно пугал. Кто-то настолько могущественный… Мо Хэ не заметил, как взгляд «брата У» остекленел.

– Откуда у вас этот талисман? – спросил Мо Хэ, глядя на все еще лежащего на полу Цай Южуна.

Глаза того уже почти вываливались из орбит от напряжения, а губы покраснели, но он не мог их разодрать. Кажется, генерал-губернатор был весьма обеспокоен подобным непочтительным отношением к себе. Мо Хэ посмотрел на Се Юньци, и тот невинно щелкнул пальцами, снимая заклинание. Цай Южун вновь обрел способность двигаться и говорить.

– Откуда талисман? – повторил вопрос Се Юньци, многозначительно глядя на Цай Южуна. Напуганный силой заклинателя, тот не осмелился больше ничего скрывать.

– Я нашел его на теле Лянь Хэсина, – выпалил он. – Это все он! Он меня подстрекал! У него даже была карта гробницы! Он сказал, что мы сможем разбогатеть, и придумал весь план! А теперь он мертв! Мертв!

Се Юньци тихонько хмыкнул, осознав, что Цай Южун наконец нашел, на кого опрокинуть этот черный горшок. На мертвеца действительно удобно свалить все неприятности.

– Мертв? – Мо Хэ был удивлен. – Как он умер?

– Я не знаю! Не знаю! Я пришел сегодня к нему, потому что получил приглашение отобедать, но вместо этого нашел его труп! Даже слуги не знали, что он мертв, и, когда кабинет открыли, мы нашли лишь тело, его будто зверь на куски разорвал! Повсюду кровь, кровь, кровь! А в бумагах на столе был этот талисман! – Воспоминания заставили Цай Южуна растерять весь свой невозмутимый вид.

Вероятно, та сцена и правда была кровавой, раз заставила этого невозмутимого мужчину содрогнуться. Но даже в такой ситуации генерал-губернатор проявил сообразительность и забрал талисман. Наверное, он боялся, что чудовище теперь явится и за ним, а потому собрал армию, но вместо нее в город хлынули цзянши, которые явно стремились в сторону ямэня. Он заперся здесь и дрожал от страха, пока нападение не прекратилось и не пришла их честная компания, что еще днем спрашивала о руднике. Цай Южун наконец осознал, что дело приняло серьезный оборот, но первым его порывом было все равно скрыть улики и концы в воду.

– Это все Лянь Хэсин! Его идея! Он пришел ко мне, когда я уже был погребен под множеством жалоб от местных жителей, и предложил мне легкий и простой способ избавления от всех моих проблем! И всего-то просил дать должность своему сыночку-бездельнику. Карта в обмен на теплое местечко, разумеется, я согласился! – Цай Южуна прорвало.

Тяжело поднявшись на ноги, он с трудом дошел до кресла и плюхнулся в него, а затем, энергично жестикулируя, продолжил рассказывать:

– Кто же ожидал, что в гробнице столько нечисти? Откуда мне вообще было знать, что это приведет к такой ситуации? – На его лице было написано искреннее возмущение.

– Почему вы не остановили работы, когда начались случаи одержимости? Почему не сообщили клану Цинь? – Мо Хэ не собирался покупаться на его сказку «я ничего не знаю, я здесь не виноват». – Столько безвинных людей погибло из-за вашей жадности. Что вы нашли в гробнице?

Цай Южун подавился слюной и поджал губы. После паузы он заговорил уже спокойнее:

– В первых залах только золото и драгоценности. Я бы остановился и на этом, но Лянь Хэсин требовал продолжать, копать до главной гробницы, – нехотя проговорил он. – Я не мог сообщить клану Цинь, потому что…

– Да потому что кланы не ордены, это же преступление, клан Цинь точно доложил бы в столицу, и его бы просто арестовали, – лениво проговорил Се Юньци, прерывая речь Цай Южуна. – Нет, что-то тут не сходится. Почему ты, столичный чиновник, вообще стал камнем вэйци Ляня? Чем он тебя шантажировал, что ты добровольно превратился в его кузнечика на веревочке?

Слова Се Юньци попали прямо в точку, и Мо Хэ нахмурился. Во-первых, Десять кланов были крепче связаны со смертным императором, чем Великие ордены, и это налагало на них некоторые ограничения – они не могли, подобно горным обителям, совершенно отмахнуться от власти императорского двора. А во-вторых, кто такой Лянь? А вот генерал-губернатор был из влиятельного столичного клана, и простой торговец из бедного Сянъяна ему не указ. Да, выслуга выслугой, но голова на плечах важнее. Почему же он при первых признаках опасности не свернул раскопки гробницы и не заставил Ляня замолчать? Почему продолжил копать? Почему о смерти Лянь Хэсина никому не стало известно, ведь это богатейший человек в городе, и почему генерал-губернатор заперся в ямэне, бездействуя?

Но Цай Южун замолчал, как цикады зимой.

– Я, кажется, догадался, – объявил Се Юньци, поднимая вверх палец. – Он заблокировал новости о смерти Лянь Хэсина, потому что не нашел компромата, что тот хранил на него. Однако этот старикашка не успел обшарить поместье Лянь, потому что случилось нападение цзянши. Ц-ц, как неудобно вышло, не правда ли? – Он со смехом посмотрел на помрачневшего Цай Южуна.

Судя по его виду, вышло и правда неудобно.

– Что я мог сделать, если у него такой могущественный покровитель? – процедил тот.

– Кто? – задал Мо Хэ главный вопрос.

– Наместник запада царства демонов.

Глаза Се Юньци сверкнули, а вот Тао У стиснул зубы.