– Наместник запада? – Мо Хэ посмотрел на Цай Южуна, а затем опустил глаза к талисману.

Эта темная ци и правда могла принадлежать одному из четырех наместников – хозяину Второго дворца. И способ убийства тоже походил на то, как тот убивал жертв, учитывая его истинную сущность.

Мо Хэ был так погружен в свои мысли, что не заметил веселья на лице Се Юньци, глядящего на Тао У за его спиной. А тот казался мрачнее ночи, потому что черный горшок только что с грохотом опустился на его голову.

– С чего вы взяли, что это наместник запада? – подал Тао У голос, шагнув вперед.

– И правда, откуда вам это известно? – «изумился» Се Юньци, поддакивая Второму брату.

– Я не знал, кто это такой, до сегодняшнего дня, – процедил Цай Южун. – Когда я хотел прекратить раскопки, Лянь Хэсин стал угрожать мне, что, если мы остановимся, он пошлет гонца в столицу, однако если я трону его, то от меня даже целого трупа не останется. У него была такая… черная печать царства демонов, и он сказал, что у него есть покровитель, которому необходимо проникнуть в гробницу. А о том, кто он такой, я узнал только сегодня, когда поймал мальчишку Ляня на обратном пути с рудника! Тот еще не знал, что его отец мертв, и, когда заявился домой, я приказал его схватить как преступника. Лянь Гуй во всем сознался: что использовал мое имя, чтобы ускорить раскопки, что его отец спутался с демонами – и не абы с кем, а с наместником запада! – вывалил все как на духу Цай Южун. Вероятно, он копил этот гнев долгое время и теперь мог наконец-то его выплеснуть. – Если бы я знал, если бы я знал! Я бы никогда…

Но жадность сгубила его. Одно мгновение малодушия привело к катастрофе. Мо Хэ поджал губы, глядя на человека, который раскаивался не оттого, что совершил злодеяние, а оттого, что вовремя не истребил богомола, потому что за ним прятался чиж.

– Где сейчас Лянь Гуй? – спросил он. – Где печать?

– Мертв. Пропала, – лаконично отозвался Цай Южун, и сердце Мо Хэ упало. Это была единственная ниточка к печати и заговору Ляней, а теперь она оборвалась. Наверное, его взгляд на Цай Южуна был очень тяжелым, потому что тот торопливо добавил: – Не по моей вине. Стоило ему заговорить, как у него пошла кровь из всех семи отверстий[146], и он скоропостижно скончался.

Мо Хэ вздохнул. Должно быть, одно из демонических проклятий, мешающее жертве раскрыть карты убийцы. Хитрости демонам не занимать, поэтому наверняка нет нужды и обыскивать поместье Лянь: если там и были какие-то улики, ведущие к наместнику запада, то они уже исчезли. Единственное, что осталось, – это талисман в его руке.

– Вы должны помочь мне! Город, здесь столько живых, все они умрут из-за этого Лянь Хэсина и его сына-идиота! Нужно запечатать гробницу, нужно… – заголосил Цай Южун, напрочь отрицая свою роль во всей истории.

Мо Хэ опять вздохнул. Тихонько стоящая позади Гу Вэньвэнь отметила, что его спина чуть сгорбилась, а плечи опустились. Может, незнакомый человек бы и не заметил, но она видела, что Учитель очень устал. Наверняка защитный барьер все это время вытягивал из него ци, и чем дольше они здесь болтали, тем хуже ему становилось. Она не знала пределов заклинателей стадии Бессмертной души – да и никто не знал, – но любой устанет держать огромный купол, накрывший Сянъян. Поэтому она шагнула вперед и открыла рот, но брат У опередил ее:

– И все же нельзя утверждать, что это точно наместник запада. Демоны хитры и любят подставлять друг друга. Это может быть любой из четырех наместников.

– Правильно! – подхватил его мысль Се Юньци, и Тао У подозрительно покосился на него. – Абсолютно любой, только вот улики пока указывают на наместника запада, так что наверняка виноват как раз этот мерзавец. Не зря его называют самым жестоким из демонов, разве это не ваши слова, даочжан?

Тао У аж посинел от еле сдерживаемого гнева. Мо Хэ же медленно кивнул, а затем убрал талисман в рукав. Он бросил взгляд на Цай Южуна, а затем направился к дверям. Гу Вэньвэнь обрадованно поспешила за ним.

– А этот? – спросил Се Юньци, махнув рукой на Цай Южуна.

Мо Хэ остановился, рассматривая искаженное страхом и гневом лицо генерал-губернатора.

– Я запечатаю гробницу, – сказал он. На лице Цай Южуна мелькнула радость. – Но вы должны немедленно вернуть все драгоценности и золото мертвым. До последней монеты. Иначе вскоре они снова поднимутся, чтобы забрать свое. Это золото – дар живых. Отдайте сейчас же приказ собрать все, что вы украли, – он увидел, как Цай Южун поджал губы. – Похороните мертвецов в новых гробах и чистой одежде. Верните им подношения и десять лет воскуривайте благовония в их честь. Пригласите монахов для проведения обряда кормления духов[147], и, быть может, тогда… мертвые больше не будут тревожить живых.

С этими словами он отвернулся и открыл двери. В одно мгновение он был на пороге, а в следующее оказался уже на гребне стены, как и Гу Вэньвэнь. Тао У тоже не стал задерживаться, бросив напоследок злобный взгляд на Се Юньци. Тот же, не обращая на него внимания, повернулся к Цай Южуну, который оторопело сидел в кресле, будто поверить не мог, что вышел из этой ситуации живым. Мужчина поднял глаза и задрожал, увидев демонически прекрасную улыбку Се Юньци.

– Вы великолепный чиновник, желаю вам успехов в карьере, – от всей души похвалил его Се Юньци и хлопнул по плечу.

Цай Южун почему-то совсем не оценил комплимента и вздрогнул так, что кресло чуть не упало. Пламя свечей дрогнуло, он моргнул, и в следующее мгновение рядом с ним уже никого не было. Приемный зал опустел, а двери были распахнуты настежь. Со двора внутрь испуганно заглядывали стражники, но Цай Южун еще долго не мог пошевелиться, чувствуя, как плечо онемело и перестало слушаться. Когда много позже на рассвете он наконец вернулся в постель и снял нижние одежды, то обнаружил на плече огромный синяк, по очертаниям похожий на лапу зверя.

* * *

– И все-таки зря вы отпустили его безнаказанным, даочжан, – цокнул языком Се Юньци, нагнав их на улицах Сянъяна.

Мо Хэ покосился на него и сказал:

– Заклинатели не вмешиваются в чиновничьи дела. Пусть его судят люди.

– Даже если он вернет все золото (в чем я сильно сомневаюсь), он уже через год уберется обратно в столицу и забудет об этом, как о страшном сне, – со знанием дела отозвался Се Юньци, который понимал, что Мо Хэ лишь припугнул Цай Южуна и никакие мертвые уже не поднимутся, если даос пообещал помочь.

– Пусть так, – равнодушно кивнул Мо Хэ. – Это останется на его совести, и, когда он отправится к Янь-вану[148], тот уже сам рассудит.

Оставлять такие решения на милость смерти было не в характере Се Юньци. Сам он всегда разбирался со всеми своими противниками сразу – так что за Заставой демонов[149] судить будут скорее его. Однако Се Юньци проглотил эти слова, потому что он и так подставился сегодня.

Они проскользнули через город и поднялись на городскую стену. Гарнизон внутри складывал трупы аккуратными рядами: справа – бывшие друзья, слева – напавшие цзянши, но после смерти все они сравнялись и превратились в начавшие коченеть тела. По другую сторону стены по лесу бродили мертвецы, которые не решались подойти к барьеру и только издавали приглушенное рычание. Их было много, и из-за темноты нельзя было разглядеть, сколько именно еще скрывалось в лесу.

Се Юньци бросил на них равнодушный взгляд, а Гу Вэньвэнь жалостливо вздохнула.

– Столько смертей из-за глупого генерал-губернатора! – сказала она, топнув ногой. – Спутаться с демонами – последнее, что может сделать человек.

Губы Се Юньци дрогнули, а затем он закивал:

– Верно-верно, ходят слухи, что этот наместник запада – настоящее чудовище, разрывает своих врагов голыми руками. Он давно заслуживает смерти! Особенно после произошедшего в Сянъяне.

Тао У рядом с ним посинел, покраснел, сжал кулаки и зубы, а затем выдавил:

– Да, демоны аморальны, – очевидно, это было совсем не то, что крутилось у него на языке, но он не мог и дальше выступать в защиту самого себя – Мо Хэ бы заподозрил. Се Юньци это понимал, и Тао У, разумеется, тоже.

– Не все, – тут же отозвалась Гу Вэньвэнь, памятуя урок Учителя. Она покосилась на стоящего на зубце древней стены Мо Хэ и добавила: – Эти цзянши, в общем-то, не виноваты в том, что озлобились. Им пришлось биться с врагами, защищая свой город, а после смерти им не дали упокоиться с миром, разворошили их могилы и забрали дары. Любой бы разозлился на их месте!

Мо Хэ оцепенело кивнул, глядя на мерцающую границу защитного барьера. Гу Вэньвэнь приободрилась этой похвалой и продолжила поучать две «невинные души»:

– В иньском мире не все едины. Есть те, кто по воле Небес становится злом, и их стоит пожалеть и направить на путь истинный. Другое дело, если они совсем не хотят исправляться, как этот наместник запада!

Две «невинные души» активно закивали, особенно поддакивал Третий господин, названый брат некоего наместника запада царства демонов.

– Подлый демон использовал и Цай Южуна, и Лянь Хэсина, и цзянши в своих интересах. Неужто в гробнице и правда скрыто что-то важное? – в голосе Гу Вэньвэнь мелькнул интерес. Ей было любопытно, что же именно мог оставить легендарный Владыка демонов. Она родилась много позже той грандиозной битвы, а ее Учитель никогда не рассказывал, как именно победил демонического заклинателя. Да и сам Владыка, как всякая легенда, вызывал споры и слухи до сих пор. Вероятно, не нашлось бы ни одного человека, которому не было бы любопытно посмотреть на артефакт, оставленный Владыкой.

Она украдкой покосилась на Учителя, но тот не удостоил ее взглядом. Его губы беззвучно двигались, шепча какое-то заклинание, и девушка присмирела, не решаясь больше его тревожить.

Вскоре он выпрямился и махнул рукой:

– Идем.

Черная тень слетела со стены, исчезая в лесу. За ней еще три. Цзянши дернулись на порыв ветра, но быстро потеряли жертв из виду и продолжили свое бесцельное блуждание.

Заклинатели двигались быстро и всего через одну палочку благовоний оказались у рудника, замерев на ветках сосен на опушке. Здесь скопилось еще больше мертвецов, которые явно охраняли вход в шахты. Бараки и палатки, которые еще недавно озарялись огнями, стояли разоренные и разбитые. Руины и тела – работников и стражников – лежали на земле. Мо Хэ еле слышно вздохнул: они приняли на себя первую волну цзянши и все погибли. Острый укол вины заставил его дернуть свисающую через плечо красную ленту в волосах. Он вновь пришел слишком поздно, вновь ошибся, вновь… От погружения в круговорот вины его отвлекла Гу Вэньвэнь, которая шмыгнула носом.

– Все, кажется, мертвы, – сказал Се Юньци, зорким взглядом оглядывая землю. Он не чувствовал ни от одного человека янской энергии – да и останься кто в живых, простому человеку не выжить после отравления трупным ядом. Темная ци прямо-таки клубилась над входом в шахту, такая плотная и густая, что могла принадлежать только высокоранговой твари. У Се Юньци загорелись глаза: интересно, кто там? Неужто этот Лю Бяо и правда служил Владыке демонов? Этот достопочтенный все-таки своего рода названый ученик Владыки, значит, Лю Бяо ему… старший? Хотя какой старший – всего лишь жалкий трусливый человечишка, который вряд ли получил хоть какое-то место во дворце Владыки.

Еще больше Се Юньци волновал вопрос, почему даос медлит. Чем быстрее они зайдут внутрь, тем быстрее он его прикончит, потому стоит поторопиться, пока этот упрямый осел не отдохнул и не накопил силы. Он покосился на Мо Хэ, но тот все вглядывался во тьму, неизвестно чего выжидая.

– Какой план? – наконец спросил Се Юньци, не в силах больше терпеть. Темная ци расползалась во все стороны, мягко окутывая его и создавая ощущение, что он парит на облаке. Тао У рядом с ним на ветке шумно втянул воздух, явно испытывая те же ощущения. Се Юньци поборол желание спихнуть его вниз – это бы точно вызвало вопросы. Впрочем, Второй братец тоже поглядывал на него недоброжелательно. Се Юньци разрывали сомнения: так это был его замысел или нет? Се Юньци так грамотно и хитро выпихнул Второго брата на передний план: найдя труп в поместье Лянь, он использовал драгоценный пузырек крови Второго брата, который когда-то купил за баснословные деньги, и даже, превозмогая отвращение, художественно изобразил корявый почерк этого лысого кабана на поддельных талисманах, которые приказал Лянь Гую раздать солдатам, но сейчас не был уверен, что за кулисами действительно стоял Тао У. Потому что талисманы, которые должны были отпугнуть нечисть, почему-то не сработали – и все работники и солдаты погибли. Се Юньци гадал, что могло пойти не так и каким образом Тао У опередил его.

Как бы то ни было, если это все Второй брат, то он действовал намного умнее, чем обычно. И это настораживало. Однако если это кто-то другой, то ситуация принимала еще более скверный оборот.

Мо Хэ хрустнул пальцами, оглядывая цзянши.

– Я войду внутрь, – сказал он и махнул рукой, в которой материализовался Цинсин.

Се Юньци смог вблизи разглядеть легендарный клинок, отнявший жизнь у Владыки демонов. Цинсин, несущий справедливость, совсем не походил на Алый клинок Небес, как его прозвали: это был классический цзянь[150] с белой рукоятью и белоснежными костяными ножнами, украшенными резьбой в виде переплетающихся бамбуковых побегов. В рукоять была вставлена алая жемчужина в обрамлении листьев бамбука. Цинсин выглядел чрезвычайно изящно и даже невинно, будто подарок-игрушка. Кроме красной как кровь жемчужины, в нем не было ничего яркого.

Мо Хэ поудобнее перехватил его за ножны, но обнажать не торопился.

Се Юньци наконец сообразил, что что-то в его словах не так:

– Вы один?

Мо Хэ коротко кивнул, и лицо Гу Вэньвэнь тут же вытянулось.

– Нет, Учитель, я пойду с вами! – безапелляционно отозвалась она. – Это же тоже тренировка! – добавила она, когда Мо Хэ шевельнул губами, чтобы возразить. – Я не буду мешать. – Гу Вэньвэнь совершенно точно не собиралась оставаться здесь. Кто еще прикроет спину Учителю, который и так истощен? Кто знает, что за опасности скрывались в гробнице?!

Видя ее решимость, Мо Хэ вздохнул и не стал возражать. Но когда он повернулся к двум прибившимся к ним молодым людям, то лишь снова вздохнул. По их виду было ясно, что они тоже не намерены оставаться здесь. Не тратя больше слов, Мо Хэ спрыгнул с дерева. Остальные последовали за ним.

Мо Хэ ловко лавировал между цзянши, разбрасывая обездвиживающие талисманы. С бумажками на лбах мертвецы замирали, будто их сковало льдом, и могли только рычать. У одного трупа, лежавшего ничком с распростертыми руками, даос на мгновение замер. Большая красная родинка, похожая на киноварную каплю, алела на загривке. Пальцы Мо Хэ стиснули ножны.

Он резко поднял глаза на рев и увидел, как Се Юньци взмахом своего зазубренного меча снес обе руки одному цзянши. Во все стороны разлетелись ошметки гнилой плоти, а Се Юньци брезгливо отступил и пнул тело на землю. После этого он подкинул ногой остывшее полено из костра и пригвоздил им мертвеца к земле. Заметив взгляд Мо Хэ, молодой человек широко ухмыльнулся, будто провернул какую-то шалость. Обездвиженный таким образом цзянши ревел и дергался, но выбраться не мог, будто безголовая муха на игле.

Тао У рядом презрительно хмыкнул и со звоном извлек парные нювэйдао. Мо Хэ успел только моргнуть, а клинки уже разрубили на несколько частей ближайшего к брату У мертвеца. Руки, ноги, голова, тело оказались в разных сторонах и поползли друг к другу, чтобы опять соединиться в цзянши, но Тао У послал в них несколько огненных шаров, испепеляя на месте. Се Юньци в ответ зацокал языком, откровенно веселясь: ведь он-то уже разобрался, что даос не любит уничтожать души, и только что дорогой Второй братец потерял несколько очков в его глазах!

Как он и ожидал, Мо Хэ тут же обратился ко Второму брату:

– Господин У, прошу вас, просто обездвижьте их, не стоит зря провоцировать ярость в цзянши.

Словно в ответ на его слова мертвецы заревели и бросились на Тао У со всех сторон, явно стремясь отомстить за собрата. Мо Хэ рванул к нему, ловко оклеивая цзянши желтыми талисманами. Се Юньци даже присвистнул – сколько же талисманов каждый день писал даос? Неужто вот поэтому он ночами не спит, все сидит и пишет бесконечные символы?

Усилиями собравшейся команды – вернее, по большей части Мо Хэ – все ожившие мертвецы перед рудником были обездвижены, и воцарилась хрупкая тишина, нарушаемая только злобным порыкиванием нечисти. Гу Вэньвэнь опустила кнут и стряхнула с него ошметки плоти. Она заметила, что Учитель остановился и снова приготовился читать сутру, тут же подскочила к нему и прервала:

– Учитель, дайте я попробую!

Мо Хэ, уже почти закончивший складывать мудру, покосился на ученицу. Она еще никогда не использовала буддийские сутры, хотя он и заставил ее вызубрить несколько основных. С одной стороны, это неплохая тренировка, с другой… время поджимало, и чем быстрее он разберется с делом, тем лучше. Все-таки никто, кроме него, не обладал здесь силой Бессмертной души, и он быстрее всех проведет обряд умиротворения.

– В следующий раз, – пообещал он и закрыл глаза, шепча сутру.

Гу Вэньвэнь поджала губы и отступила на шаг. Се Юньци, почувствовав, что сейчас его опять окатит волной «умиротворения», резво отпрыгнул подальше и оказался на ветвях дерева, пользуясь тем, что Мо Хэ закрыл глаза. Тао У же посмотрел на него, на девчонку, что, как назло, стояла прямо перед ним, а затем покорно зажмурился. Се Юньци на дереве мерзко захихикал: придется Второму братцу побыть рыбой во рве[151]. Волна кристально чистой светлой энергии прошлась по кругу от даоса, успокаивая рычание и копошение. С дерева, докуда не дотянулось действие сутры, Се Юньци наблюдал, как души поплыли к Мо Хэ, будто светлячки на огонь. Пока тот был занят, он спрыгнул с дерева и бесшумно подошел к входу в шахты, будто всегда там и стоял.

Мо Хэ отправил души в перерождение и поднялся, отряхивая руки от влажной земли. Темное небо над головой вдруг вспыхнуло молнией, и раздался раскат грома. Приближалась гроза. Мо Хэ был не уверен, естественного ли она происхождения или тучи, что вечно бродили над Сянъяном, сгустились из-за всплеска темной ци. По земле рядом с ним медленно застучали капли, крупные и прозрачные, смывавшие кровь живых и плоть мертвых, и Мо Хэ немедля направился к шахтам. Гу Вэньвэнь вприпрыжку поспешила за ним, а вот брат У почему-то помедлил, но потом тоже побрел следом.

Се Юньци обернулся.

– Разберемся со всем поскорее? – улыбнулся он, и в его улыбке на миг мелькнула злоба, но тут же растворилась.

– Ступайте за мной, – кивнул Мо Хэ и первым направился в темнеющий тоннель.

Гу Вэньвэнь не отставала, а вот Се Юньци и Тао У переглянулись и оба крепче сжали оружие в руках.

«Закончу это дело, убью брата и вернусь, чтобы стать Владыкой демонов», – подумали одновременно Се Юньци и Тао У, а затем осклабились, глядя друг на друга.

– После тебя, брат У, – льстиво махнул рукой Се Юньци.

– Нет, что ты, после тебя, брат Се, – с такой же ухмылочкой отозвался Тао У.

– Спасибо-спасибо! – наглости Третьему господину было не занимать, поэтому он первым поспешил в тоннель. Тао У на миг опешил, а затем бросился за ним.