Гу Вэньвэнь украдкой поглядывала на Учителя, когда они спешно возвращались в Сянъян. Даже по его каменному лицу было заметно, как он мрачен и суров. Когда Учитель бывал в таком дурном расположении духа, то мигом становился похож на знаменитого даочжана Сюаньи, и вполне верилось, что он убил Владыку демонов.

Сейчас же Мо Хэ не собирался никого убивать. Войдя в город (перепрыгнув через стену), он направился прямиком к ямэню, чтобы немедленно призвать к ответу Цай Южуна и отпустить людей, пока еще кто-нибудь не пострадал. Нельзя тревожить мертвых, и он понимал это лучше всех.

Однако Мо Хэ не суждено было встретиться в тот вечер с генерал-губернатором. Когда он оказался перед ямэнем вместе с Вэньвэнь и стражники у ворот нахмурились, сжимая рукояти своих мечей, с крыши дома напротив спрыгнула черная тень, бесшумно подкралась к размышляющему Мо Хэ сзади, но в миг, когда должна была коснуться даоса, тот резко обернулся, выставляя вперед ладонь.

Вспыхнул белый свет, и кто-то завопил:

– Даочжан, даочжан, это я, совсем шуток не понимаете! – Се Юньци хоть и вопил громко, но на самом деле ни капли не пострадал, потому что резво отпрыгнул назад. Белый свет счастливо миновал его.

Мо Хэ сжал кулак, гася вспышку светлой ци.

Гу Вэньвэнь воскликнула:

– Брат Се, какое совпадение!

Эти слова заставили Мо Хэ нахмуриться еще сильнее. Он осмотрел молодого человека перед собой – тот переоделся из голубых одежд в черные: короткий парчовый ханьфу с узкими рукавами и такие же штаны, заправленные в сапоги. И теперь Се Юньци казался черным облаком, спустившимся с небес, – мрачным и прекрасным.

Молодой человек широко ухмыльнулся.

– А я как раз искал вас, – он крутанул в руке костяным веером. – У меня новая информация.

Мо Хэ редко обращал внимание на одежду и украшения других людей, потому веер ему ни о чем не говорил, а вот Гу Вэньвэнь ахнула:

– Это же… я его где-то видела! – она показала на веер.

– У сестрицы Вэньвэнь хорошая память, – хмыкнул Се Юньци, раскрывая веер и обмахиваясь им. – Да, это веер секретаря генерал-губернатора. Я узнал кое-что интересное.

Мо Хэ вскинул брови:

– И что же?

– О, это долгая история, даочжан, – проговорил Се Юньци и вдруг посерьезнел. – Боюсь, в двух словах не рассказать. Почему бы нам не вернуться на постоялый двор и не обговорить дальнейшие действия? Боюсь, что ситуация оказалась хуже, чем мы думали.

Мо Хэ бросил взгляд на ямэнь за спиной и помрачнел.

– Сейчас есть дела поважнее, – произнес он. – Люди на руднике в опасности, нужно немедленно увести их.

Се Юньци скрипнул зубами, а затем хмыкнул:

– Даочжан, сейчас глухая ночь, что вы хотите сделать? Неужто ворваться в ямэнь, вытащить генерал-губернатора из постели и силой принудить его закрыть рудник? Рудник – это место добычи меди в уезде, главная опора восстановления былого величия Сянъяна; генерал-губернатор уже ясно дал понять, что ни за что не закроет его, – он вовсю отрицает слухи о лигуях, и даже бегство людей из города ему не помешало, что уж говорить о безымянном заклинателе.

Мо Хэ немного растерялся. На самом деле примерно такой план у него и созрел в голове. Он был довольно прямолинейным человеком и не очень хорош в интригах, особенно в делах чиновничьих.

– Но лигуи действительно существуют, и они атакуют работников. Учитель лично разобрался с одним из злых духов, но если не поторопиться, то живые окажутся в опасности, – пришла ему на помощь Гу Вэньвэнь. – Учитель не зря беспокоится, что ситуация может усугубиться.

Се Юньци снисходительно усмехнулся, но затем выражение его лица вновь стало почтительным.

– Се Юньци понимает, но в связи с новыми сведениями… – он покосился на стражников, которые подозрительно смотрели на них. – Давайте уйдем отсюда, и я все объясню.

Он сделал приглашающий жест, и Мо Хэ после некоторых колебаний все же последовал за ним, понимая, что обсуждать что-то перед ямэнем не стоит. В конце концов, не мог же он в самом деле ворваться к местным властям. Пусть в мире заклинателей он и сделал себе имя, но среди смертных был лишь простолюдином…

Губы Се Юньци слегка изогнулись, но он тут же нацепил обеспокоенное выражение. Втроем они быстро вернулись в «Восемь драгоценностей», и, когда уселись за столик, Се Юньци не стал больше томить:

– Секретаря генерал-губернатора зовут Лянь Гуй, и он старший сын господина Ляня, богатейшего человека Сянъяна. Именно старший Лянь надоумил Цай Южуна открыть рудник, чтобы набить свои карманы. И именно он спонсировал его разработку. Однако главная цель Ляня и Цая – не бедный медный рудник, это лишь прикрытие… – он заговорщицки понизил голос: – для разграбления кургана наместника Цзинчжоу!

– А что в кургане такого особенного? – обратилась Гу Вэньвэнь к Се Юньци.

На удивление ей ответил Мо Хэ. С очень серьезным лицом он проговорил:

– Последним наместником древнего Цзинчжоу был Лю Бяо[137]. В период смуты он отхватил себе самый лакомый кусочек земель и хранил нейтралитет. Однако затем он сделал неверную ставку – приютил врага Цао Цао[138], и в результате Сянъян был залит кровью. Лю Бяо повезло – он скончался до того, как Сянъян пал, а потому никто точно не знает, где он захоронен. Однако, когда Цао Цао вошел в город, казна этой богатейшей провинции была пуста. Все несметные богатства, накопленные Лю Бяо при жизни, пропали с его смертью.

– Значит, все это похоронили вместе с ним? – догадалась Гу Вэньвэнь.

Мо Хэ неуверенно кивнул:

– Такая легенда есть, но никто не знает наверняка…

– Цай Южун уже знает, – прервал его Се Юньци. – Его целью с самого начала был курган, и он точно знал, где копать. Рудник лишь прикрытие. Видимо, в сокровищнице Лю Бяо скрывалось что-то, ради чего не жалко положить сотни жизней и потревожить мертвых. Интересно, что же это… – он задумчиво почесал подбородок. – Ага, самого главного-то я и не сказал!

Мо Хэ и Гу Вэньвэнь повернулись к нему.

Выдержав театральную паузу, Се Юньци произнес:

– Старший Лянь не сам до такого додумался. Его кто-то вдохновил. Лянь Гуй не знает кто, но это точно кто-то из царства демонов.

Брови Мо Хэ сначала взлетели вверх, а потом еще сильнее сошлись на переносице. Это многое объясняло: и масштаб бедствия в Сянъяне, и то, что Цай Южун не предупредил клан Цинь, чтобы заклинатели не вмешивались. Может ли быть правдой то, что в гробнице скрывалось что-то важное? Но что, если Лю Бяо умер больше трехсот лет назад?..

– И кто, и кто? – нетерпеливо спросила Гу Вэньвэнь.

Се Юньци загадочно махнул рукой:

– Лянь Гуй не настолько разговорчив. Это все, что мне удалось из него выудить после целого полшичэня расспросов и трех кувшинов вина! Парень ужасно глуп, но здесь молчал, как закупоренная тыква-горлянка[139], – он скорбно вздохнул, будто очень устал. – Лучше всего побеседовать с его отцом, чтобы докопаться до правды. Но если все так, то ситуация в Сянъяне намного хуже и кто-то явно удит рыбу в мутной воде[140]. На самом деле это действительно прекрасный план!

Мо Хэ про себя согласился: план и вправду был хорош. Если кто-то из демонов приложил к нему руку, то ему даже делать ничего особо не пришлось: одно слово в нужные уши – и весь город погрузился в панику. Мо Хэ невольно похолодел от мысли, кто мог быть таким хитроумным. В царстве демонов было не так много талантливых личностей, но они все же были…

– Какие демоны подлые! Ради какой-то побрякушки потревожить мертвых и убить столько людей! – в сердцах воскликнула Гу Вэньвэнь, пылающая праведным гневом. – Если это правда кто-то из демонического царства, то ему не поздоровится. Учитель, как вы думаете, кто это может быть?

Се Юньци про себя хохотнул. Конечно, он все это выдумал, так что только того и ждал: сейчас он наденет этот черный горшок на голову[141] одного из своих братцев…

– Скорее всего, хозяин Третьего дворца, – рассудительно произнес Мо Хэ, и Се Юньци невольно закашлялся, подавившись чаем. Гу Вэньвэнь заботливо похлопала его по спине.

– П-почему вы так думаете? – с трудом отдышавшись, выдавил красный Се Юньци.

– Говорят, что он самый хитроумный, – продолжил Мо Хэ. – О царстве демонов праведному миру известно немного, но все же мы знаем, что в последние годы территория была поделена на четыре части, которыми правят четыре наместника. Хозяин Первого дворца считается самым безумным, Второго – самым жестоким, Третьего – самым коварным, а Четвертого – самым жадным.

Се Юньци благоразумно отставил пиалу с чаем, чтобы снова им не подавиться. Для начала почему этот достопочтенный не самый жестокий, безумный, жадный, а всего лишь коварный? К тому же этот достопочтенный еще и самый сильный! Да и вообще, у этого достопочтенного полно достоинств, так почему праведный мир прозвал его хитрецом? Но что важнее всего: почему этот черный горшок опустился на его голову?!

Следующая мысль, которая пришла ему, была гораздо опаснее: если даос столь хорошо осведомлен о наместниках царства демонов, знает ли он, как те выглядят? Он с подозрением покосился на даоса, но тот был погружен в свои мысли.

– Еще рано делать выводы, – наконец заключил Мо Хэ. – О хозяевах четырех дворцов известно так мало, что определить, кто вдохновитель смуты в Сянъяне, по этим ниточкам невозможно. Но если в деле замешаны демоны, то это все усложняет. Нужно немедленно закрыть рудник, пока не случилось ничего непоправимого. – Он резко поднялся из-за стола, да так, что посуда звякнула.

– Брат Мо, вы уже вернулись? – послышался голос за его спиной, и все обернулись, глядя на Тао У, который медленно приблизился к ним.

Он явно только что сам вернулся, а потому все трое окинули его подозрительным взглядом. Мо Хэ – потому что в целом не доверял незнакомцам, Гу Вэньвэнь – потому что после слов Учителя теперь подозревала всех, а Се Юньци – потому что этот подлый братец явно строил козни против него, но он еще не знал какие! И что еще за «брат Мо»?! Се Юньци бросил на Второго брата самый свирепый взгляд, однако тот даже не посмотрел на него. Он пожирал глазами Мо Хэ, вернее Се Юньци так казалось. Ему вдруг почудилось, что, как и в детстве, брат решил отобрать у него игрушечный меч. Это чувство ужасно не понравилось Се Юньци, и он быстро поднялся с места, поймав удивленный взгляд Гу Вэньвэнь.

– Брат У, веди себя почтительно с даочжаном, он все-таки не какой-то там бродячий заклинатель, как кое-кто, – сурово сказал он.

– Я и не выказывал неуважения к брату Мо, – отозвался Тао У, пройдя мимо него и усевшись на его место. – По брату Мо сразу видно, что он благородный заклинатель, а не какой-то безродный босяк вроде некоторых. Кстати, из какого ты ордена? – полностью игнорируя Се Юньци, обратился он к Мо Хэ.

Се Юньци застыл, глядя на собственное занятое место, и Гу Вэньвэнь показалось, что он сейчас лопнет от сдерживаемых эмоций.

– Я и правда всего лишь бродячий заклинатель, – скромно отозвался Мо Хэ, не желая раскрывать свою личность. – Не чета члену ордена Гуйби.

– Ха! Да неужто вы поверили, даочжан, что этот неумеха может оказаться в ордене Гуйби? – воскликнул Се Юньци. – Он наверняка украл жетон у какого-нибудь бедолаги.

Тао У похлопал по нефритовой подвеске, висевшей на поясе.

– Разве простой оборванец сможет украсть жетон у члена Гуйби? – спросил он.

«Простой не сможет, а один из четырех наместников царства демонов точно сможет!» – хотел бы сказать Се Юньци, но они пообещали сражаться честно. И он прикусил язык, потому что знал: у Тао У такой же сильный козырь против него. Но… у этого достопочтенного было кое-что еще.

– Тогда откуда ты прознал про Сянъян? – спросил он, и на его лице расплылась широкая ухмылка, когда Мо Хэ нахмурился. Он попал в точку: это и правда было слишком вовремя, чтобы объяснить простым совпадением. – И где ты был сегодня, пока мы расследовали дело? – продолжил нападение Се Юньци. – Я допрашивал Лянь Гуя, даочжан и сестрица Вэньвэнь проверяли рудник, а что делал ты, брат У?

Се Юньци охватило волнение: еще чуть-чуть, и он выбьет этот камень с доски[142]. Мо Хэ всегда настороже, и пара слов в нужное время точно заставят его заподозрить Второго брата в коварных намерениях. Особенно после того, как они обсудили возможное вмешательство демонов. А если Мо Хэ будет бдителен, Второму брату никогда не удастся подобраться к нему и убить. Мо Хэ будет игрушкой только этого достопочтенного.

За столом воцарилось напряженное молчание, и даже всегда доверчивая Гу Вэньвэнь невольно задумалась. Се Юньци победоносно ухмыльнулся.

– Брат Се так суров со мной, – вдруг хмыкнул Тао У. – Да, я не самый великий заклинатель, но место в Гуйби смог себе заслужить честным трудом. Я всего лишь охотился. Ордену передали, что в лесах неподалеку завелся один коварный и подлый демон, который заманивает людей и пожирает их. Говорят, будто он ужасно уродлив, а потому, встречая людей, не может вынести насмешек. Однако, увы, я упустил его, – Тао У вздохнул. – Это мерзкое животное улизнуло, и вот я шел по его следу и оказался в Сянъяне.

– Брат У, что же это за страшный демон такой? – спросила Гу Вэньвэнь.

– О, всего лишь одна облезлая кошка, ничего, я очень скоро поймаю ее. Это не ваша забота. А раз я здесь и встретил вас, то решил заодно и помочь. И я не могу удержаться, когда встречаю достойного противника, вот и решил вызвать брата Мо на поединок, – пожал плечами Тао У.

Се Юньци затрясло от гнева. Чтобы не начать драку, он медленно сел на свободное место и сжал кулаки. «Облезлая кошка»? Тупой кабан!

– В общем, я поспрашивал местных и узнал любопытную легенду о гробнице Лю Бяо, – как ни в чем не бывало продолжил Тао У, будто не замечая, что настороженность во взгляде Мо Хэ ничуть не ослабла. – Говорят, что при жизни тот был не просто наместником Цзинчжоу, но еще и союзником прежнего Владыки демонов.

Се Юньци резко посмотрел на него, но Тао У все еще отводил взгляд.

– Союзником? – медленно проговорил Мо Хэ. – В каком смысле?

– Триста семьдесят лет назад Лю Бяо оказался втянут в междоусобную войну, но выстоял и даже отхватил себе Цзинчжоу, – сказал Тао У. – В Сянъяне бродит легенда, будто это все потому, что наместник поклялся в верности Владыке демонов и тот взял его под свое крыло. С такой демонической мощью никто не решался напасть на Цзинчжоу, и Владыка прочил ему императорский трон. Однако… Лю Бяо оказался слишком труслив и не оправдал его надежд, вот Владыка и выбросил его как камень для вэйци. И тогда-то Сянъян тут же постигло несчастье отложенной войны – город пал, пролились реки крови, и Цзинчжоу потерял все могущество. А сам Лю Бяо скончался вовсе не от старости – говорят, что этот смертный был заражен темной ци Владыки и потому без его помощи скоропостижно и быстро умер. Поэтому-то его похоронили столь поспешно и спрятали главную усыпальницу, чтобы он не поднялся из могилы из-за затаенной злобы.

Тао У отхлебнул чай и откинулся на спинку стула, насмешливо глядя на Се Юньци. Тот не знал, выдумал ли Второй брат эту историю или нет, но настороженность Мо Хэ явно пошла на убыль: он перестал хмуриться и его лицо будто просветлело.

– Это многое объясняет, – после долгой паузы наконец проговорил даос.

«Что тебе это объясняет?! Тупой кабан наплел тебе страшилку для детей, и все, ты ему сразу поверил? Посмотри, какой он подозрительный! Этот достопочтенный расскажет тебе хоть с десяток таких страшилок!» – кипел про себя Се Юньци, хотя его лицо выражало искреннюю озабоченность сложившейся ситуацией. Гу Вэньвэнь, глядя на него, даже растрогалась: кажется, брат Се так переживал за людей, которые остались в руднике! Очевидно, что если история правдива, то смертным грозит невероятная опасность, как только главную гробницу вскроют!

– Что объясняет, Учитель? – наивно спросила Гу Вэньвэнь, которая никак не могла привыкнуть к новым поворотам истории. Гробница, которую она еще даже не видела, становилась все более пугающей! Ее невольно пробрала дрожь от мысли о Владыке демонов – пусть тот и погиб триста лет назад от руки ее Учителя, но ведь он больше шестидесяти лет терроризировал весь мир!

– Это объясняет, что демонам нужно в гробнице. Должно быть, у Лю Бяо осталось что-то от прежнего хозяина, – медленно произнес Мо Хэ, структурируя свои мысли. – И демоны используют руки смертных, чтобы раскопать курган, потому что им наплевать на человеческие жизни, – кулаки Мо Хэ сжались. – Ляню и Цаю – деньги, вдохновителю – сокровище прежнего Владыки, отличная сделка. – Однако тон его говорил совсем не об одобрении демонической хитрости. Напротив, на его всегда каменном лице будто сгустились темные тучи, а аура похолодела. Даочжан Сюаньи и в самом деле был разозлен.

Се Юньци проследил за его мыслью и чуть не цокнул языком: план и правда вышел отличный! Он покосился на Тао У и обнаружил, что тот с таким же подозрением смотрит на него. Тогда Се Юньци приподнял уголки губ и отвернулся. На его лице было написано: «Этот достопочтенный самый хитроумный на свете», и сомнение в глазах Тао У усилилось.

Однако в действительности мозги Се Юньци лихорадочно работали: может ли это быть Тао У? Уж очень подозрительный у него вид, особенно с таким недоуменным выражением лица… Но был ли вообще у плана вдохновитель? Или все это ужасное совпадение, которое сыграло Се Юньци на руку? До сих пор он не заметил и следа демонической ци в городе, за исключением лигуев. Ни один из его братцев не был способен на такой продуманный план – ведь как-никак именно хозяин Третьего дворца, то есть он, заслужил славу коварного и хитрого! Се Юньци ужасно не нравилось ощущать себя богомолом, держащим цикаду. Он еще раз взглянул на Тао У и увидел, как тот опять смотрит на Мо Хэ.

«Верно, – подумал он, – Второй брат решил заманить даоса в гробницу, чтобы убить там с помощью злых духов. Ничего, я уже разгадал этот план и стану чижом, который наблюдает за богомолом».

В тот момент, когда он собирался предложить немедленно отправиться в гробницу и все проверить, с улицы вдруг послышались истошные крики. Даос мгновенно поднялся и поспешил к окну. Его реакция была так быстра, что фигура почти расплылась в воздухе. Се Юньци моргнул и увидел, что Мо Хэ застыл у оконного переплета, напряженно всматриваясь в темноту.

– Что это, Учитель? – спросила Гу Вэньвэнь, вскакивая вслед за ним. – Что там?

Крики становились все громче и громче, а затем послышались гулкие удары гонга. Кто-то со всей силы бил в барабаны, разрывая ночную тишину. Тао У уставился на Се Юньци. Тот довольно ухмыльнулся, пользуясь тем, что Мо Хэ и Гу Вэньвэнь отвлечены, а затем медленно поднялся с места и, проходя мимо Второго брата, шепнул:

– Тупой кабан.

Тао У вскочил за ним, но Се Юньци был быстрее. Он молниеносно спрятался за фигурой Мо Хэ, делая вид, что заинтересованно выглядывает в окно.

Мрачный, как сама ночь, Мо Хэ сжал пальцами деревянный подоконник, всматриваясь в сторону, откуда доносились крики. Вся его фигура была напряжена, словно он в любой момент мог вылететь из окна навстречу опасности. Его останавливало лишь непонимание, что же это за опасность, потому что крики все равно стремительно приближались.

Затем, будто повинуясь его желанию, из темноты выбежала испуганная женщина – проститутка из ближайшего цветочного дома. Ее полупрозрачные одежды развевались за спиной, и она в ужасе оглядывалась и вопила. Зацепившись туфлями за собственную юбку, она упала на землю и тут же, всхлипывая, вскочила, но оказалась слишком медленной – за ней из темноты выпрыгнула быстрая синеватая тень. Это существо двигалось как-то странно, прыжками по диагонали, вытянув вперед прямые руки, но, даже несмотря на способ перемещения, оно было очень быстрым. Девушка снова споткнулась перед «Восемью драгоценностями», и мальчик у ворот испуганно завопил, когда она побежала к нему. Преследующее девушку существо впрыгнуло в пятно света, и в то же мгновение Се Юньци почувствовал справа от себя порыв ветра.

У человека на дороге была синеватая кожа, покрытая трупными пятнами, а одежда давно превратилась в лохмотья, свисавшие с угловатого тела с провалившейся плотью. Половина челюсти отсутствовала, а запавшие глаза горели желтым.

– Цзянши! – запоздало воскликнула Гу Вэньвэнь, когда Мо Хэ уже приземлился прямо напротив ожившего мертвеца, держа в руках меч Цинсин, скрытый в ножнах.