В конце концов Мо Хэ, кажется, смирился с вынужденным попутчиком. По крайней мере, больше он открыто не пытался прогнать Се Юньци, и тот расслабился, весело болтая с Гу Вэньвэнь.

Счастливее всех была Вэньвэнь: ее Учитель – человек неразговорчивый и скрытный, многого не рассказывает, и большую часть пути они всегда шли молча. А Гу Вэньвэнь была молодой и болтливой юной девушкой, которая могла без умолку говорить полшичэня и ни разу не запнуться. Однако ужасно трудно болтать с великой горой Тайшань! Поэтому соседство Се Юньци открыло для нее небывалые прежде возможности, и пешая прогулка вдруг расцвела самыми яркими красками. Даже унылые осенние поля, на которых убирали урожай крестьяне, и тучи над головой не могли затмить прекрасное лицо Се Юньци и его хорошо подвешенный язык. Впервые Гу Вэньвэнь встретила достойного собеседника и чесала языком не переставая.

Молодой человек был не только красив, но и обаятелен, остроумен и сметлив. Он много шутил и даже рассказал в красках историю о том, как однажды одолел огромного демона. Гу Вэньвэнь ахала и охала, хваталась за щеки и хихикала.

Мо Хэ же отрешенно шел впереди. Он лишь вполуха прислушивался к тому, о чем говорят эти двое, и меланхолично думал о том, как мимолетны черные волосы на висках[86]. Пусть его волосы были все еще черны, но лишь он один знал, сколь много раз они могли уже побелеть, и потому щебетание Гу Вэньвэнь позади казалось ему далеким и чужим.

– Брат Се, а что же случилось с твоей семьей? – спросила Гу Вэньвэнь, и этот вопрос неожиданно привлек внимание Мо Хэ.

– Моя семья… я ничего о них не знаю, говорят, они погибли от рук злодеев. Так уж вышло, что я воспитывался у тетки, пока не встал на путь совершенствования, а с тех пор оборвал все связи с миром смертных, – отозвался Се Юньци и печально вздохнул. – Так что я, считай, сирота. У меня есть лишь названые братья, но и те отвернулись от меня… после изгнания, – добавил он.

– Какая печальная история! Я ведь тоже… – воскликнула Гу Вэньвэнь. Она уже открыла рот, чтобы сказать, что сама сирота и отлично понимает брата Се, но увидела, что Учитель обернулся и многозначительно смотрит на нее. Девушка тут же изящно вывернулась: – … оборвала связи с миром смертных.

Мо Хэ снова отвернулся, даже не сбавив темп. Гу Вэньвэнь обругала себя: забылась и чуть не проговорилась! Хоть брат Се и казался приятным, но Учитель требовал от нее никому не рассказывать о прошлом, не доверять ничего личного и всегда быть осторожной.

– Это наверняка проклятые демоны! – неожиданно зло произнесла она и махнула кулаком. – Мешают всем жить спокойно, творят зло, обманывают добрых людей, а те страдают ни за что!

«Пострадавший ни за что» Се Юньци активно закивал головой:

– Сестрица Вэньвэнь верно говорит, во всем виноваты демоны. Подлые создания.

Гу Вэньвэнь поддакнула:

– Именно. Нет, озлобленных духов, конечно, стоит пожалеть, – тут же исправилась она, поглядывая на спину Мо Хэ. – Мы с Учителем стараемся помочь каждому, но есть и такие, кто не желает помощи, слишком погряз в своей злобе и не сможет обрести покой. А ведь есть еще те, что родились злыми и покорились судьбе.

– О? – приподнял брови Се Юньци, проглатывая слова о том, что даос и его ученица с таким же успехом могут уйти в лысые монахи[87]. – Что ты имеешь в виду?

– Демоны, что живут в демоническом царстве, они ведь уже родились такими, изначально шли по демоническому пути и не стараются исправиться, – авторитетно поведала Гу Вэньвэнь. – Вот и творят зло как по накатанной. Все потому, что праведный путь сложнее, я понимаю. Но Дао…

– Дао бывает разным, – вдруг перебил ее Мо Хэ, чуть помедлив и поравнявшись с ними. – Не только праведный путь истинный – это лишь один из многих путей к бессмертию.

– Да? – растерялась Гу Вэньвэнь. – Но, Учитель, я полагала, что лишь праведный путь верен.

– Это не так, – вздохнул ее Учитель и терпеливо разъяснил: – Дао у всех свое. Ты практикуешь праведный путь, а демоны – демонический. Но это не делает их Дао ошибочным. Это лишь иной путь.

Се Юньци с интересом посмотрел на даоса. Кто бы мог подумать, что даочжан Сюаньи высказывает подобные крамольные мысли! Слышали бы его сейчас Великие ордены и Десять кланов, что столетиями сражаются с демонами.

– Рожденные демонами отличаются от демонических заклинателей. Последние – такие же люди, как и мы, которые выбрали темный путь. Неправильны лишь их средства на продвижении к своему Дао, – продолжил Мо Хэ. – Убийства, кровавые ритуалы, вытягивание ци, темные боевые искусства, подлые формации-ловушки, оживление трупов… Вот это неправильно. Вот это следует карать. Любое зло нужно уничтожать. Но не всякий демон – зло по своей сути, запомни, Вэньвэнь. Рожденные демонами не выбирали своей участи: яо[88] – другой расы, если можно так сказать. Мы называем их демонами, потому что они не такие, как мы, и их Дао иное. Кто-то скажет, что яо легче дается совершенствование, потому что они рождаются с кровью предков[89] и формируют ядро намного быстрее, чем люди. Однако затем они вольны совершенствоваться, как мы, – либо выбирать светлый путь, либо темный, просто светлый путь сложнее. К тому же Огненная пустошь, где живут демоны, обладает природной темной ци, что делает ее идеальной для яо. Но на самом глубинном уровне праведные и демонические заклинатели, люди и яо не так уж различаются, все мы стремимся к одному – достичь бессмертия и вознестись. Важно четко понимать, где истина, и взвешивать свои поступки. Любая сила должна употребляться во благо, и чем сильнее ты становишься, тем тяжелее на тебе бремя ответственности.

Гу Вэньвэнь задумчиво кивнула, показывая, что поняла урок. А вот Се Юньци показалось, что в голосе Мо Хэ мелькнула странная грусть, но его отвлекли последние слова даоса.

– Даочжан, я не согласен. Чем сильнее становишься, тем свободнее будешь. Никто не посмеет и слова тебе сказать, если будешь сильнее всех, – проговорил он.

Мо Хэ перевел на него взгляд.

– Господин Се желает стать сильнейшим заклинателем? – спросил он.

– Конечно! Каждый заклинатель хочет стать сильнее, и, когда я достигну вершины, у меня не останется врагов. И никто не сможет мне помешать жить так, как я хочу, – твердо сказал Се Юньци.

Мо Хэ слабо усмехнулся.

– Господин Се еще молод и порывист, – он покачал головой. – В действительности же все наоборот: чем ты сильнее, тем больше у тебя врагов и тем меньше друзей.

– Даочжан говорит с высоты своего опыта? – насмешливо хмыкнул Се Юньци и тут же поджал губы, жалея, что не сдержал язвительность.

– Пожалуй, что так, – Мо Хэ посмотрел на него своими ясными черными глазами, но больше ничего не добавил.

Этот спокойный, холодный взгляд показался Се Юньци таким высокомерным, будто он стоял у подножия Тайшань и смотрел на вершину великой горы: незыблемой, вечной и нерушимой. Он вдруг осознал, что черепаший даос его чуточку – самую малость – выше ростом. И у Се Юньци аж кулаки зачесались сокрушить эту гору, разобрать по камням и сжечь дотла. Молчание затягивалось, и атмосфера становилась все страннее и гуще. В конце концов молодой человек вытянул шею и сладко улыбнулся.

– Даочжану виднее, – он перевел взгляд на девушку, – нам с сестрицей Вэньвэнь остается лишь поверить вам на слово, ведь мы пока не достигли никаких высот, правда?

Гу Вэньвэнь хихикнула и закивала.

– Боюсь, я никогда не смогу возвыситься так, как Учитель: эта ученица слишком глупа! – откровенно заявила она. – Учитель столько бьется со мной, а все будто, полируя кирпич, хочет получить зеркало[90].

Ее легкомысленные слова развеяли мрачную атмосферу, и все расслабились.

К полудню даже Гу Вэньвэнь устала болтать и еле волочила ноги, а вот Се Юньци все больше недоумевал, почему же они по-прежнему тащатся пешком. Разве заклинатели не любят летать на мечах? За прошедшее время они бы уже трижды облетели вокруг Сянъяна и вернулись. Но ни ученица, ни даос об этом не заговаривали, а Се Юньци терпел и терпел, пока его бессовестная натура не взяла верх.

– Уважаемый даочжан, а почему мы, в конце концов, идем пешком? – спросил он.

Мо Хэ оторвался от созерцания облака в небе и посмотрел на молодого человека:

– У вас есть предложение получше?

Се Юньци стиснул зубы, потому что предложений у него было достаточно, только все нецензурного характера.

– Почему бы не полететь на мечах? – спросил он.

– О, если господин Се хочет подвезти нас, мы не откажемся, – Мо Хэ приподнял брови. – В противном случае нам ничего другого не остается.

Подвезти?! Се Юньци от возмущения потерял дар речи. Этот даос скупой не только на серебро, но еще и на истинную ци! Неудивительно, что он сильнейший заклинатель в мире, – он просто все время ее копит и не тратит ни цзиня[91]!

– А почему вы не… вы же даочжан Сюаньи… – наконец выдавил он, с трудом складывая слова.

– И? – брови Мо Хэ взлетели еще выше. – Прогулки полезны для здоровья и тренируют выносливость.

– Выносливость? – переспросил Се Юньци осипшим голосом. – Полезны… верно…

Некоторое время он пытался придумать какой-то аргумент, но, честно говоря, Мо Хэ был совершенно не обязан отвозить их в Сянъян. Это, конечно, возмущало Се Юньци, но не мог же он заставить его вытащить меч? Гу Вэньвэнь, к примеру, совершенно не отреагировала на их разговор, словно и не надеялась на подобное. Она лишь горестно вздохнула.

Никогда не знавший сочувствия Се Юньци вдруг почувствовал в ней родственную душу. Этот Учитель просто чудовищен!

По его расчетам, такими темпами они добрались бы до Сянъяна не раньше следующего дня, но даоса это, похоже, не волновало. Он, видимо, и ночевать собирался под открытым небом. Одну ночь Се Юньци уже проспал в отвратительном и сыром храме, повторения он не хочет! Либо этот достопочтенный убьет даоса прямо здесь на императорском тракте (сомнительно), либо ему придется ночевать в лесу. На земле. Спать, как дикому зверю, на лесной подстилке. Пока Сяо Шэ и Ин Тао будут наслаждаться кроватями на постоялом дворе! Чтобы он, благородный господин, да спал в лесу?

Гу Вэньвэнь опять вздохнула.

Скрепя сердце Се Юньци залез в рукав и, порывшись, вытащил небольшую деревянную лодочку. Заранее записав должок на счет Мо Хэ, он прочистил горло и сказал:

– Тогда позвольте мне в знак признательности отвезти даочжана и сестрицу Вэньвэнь в Сянъян.

Мо Хэ и Гу Вэньвэнь уставились на маленькую деревянную лодочку в его ладони.

– Это что? – спросила девушка. – Мы там явно не поместимся. Я даже носком сапога не смогу встать, – с сомнением добавила она, глядя на искусно вырезанную крошечную джонку с плетеной крышей.

Мо Хэ снова потер переносицу, размышляя, сколь многое ему еще нужно передать своей несмышленой ученице. Кажется, она слишком долго пробыла вдали от мира заклинателей; может, им стоит наведаться в орден? Но он тут же отбросил эту мысль.

Меж тем Се Юньци лишь оцепенело посмотрел на нее: не может же быть, чтобы девчонка была так глупа? Как у великого даочжана Сюаньи появилась в ученицах такая идиотка?

– Это духовная лодка, – сказал он тоном, которым обычно разговаривал с сяо Тао.

– Конечно же, мне это известно, я лишь пошутила, – сконфузилась девушка, заметив стоическое выражение лица своего Учителя. – Откуда она у тебя?

– Это сокровище, что отдал мне Учитель, когда изгнал меня, – ответил Се Юньци заготовленную фразу. И как удобно – его «легенда» удачно впитывала в себя любые непредвиденные обстоятельства! Лодка, разумеется, принадлежала ему довольно давно – с тех пор, как он украл ее у какого-то старика. Он уже и не помнил, когда это было, – в детстве Се Юньци себя сдерживать не любил и тащил все, что плохо лежит. Это сейчас он вырос и стал таким обходительным и вежливым молодым господином, каких поискать.

Се Юньци подбросил лодочку в воздух, и та на глазах выросла до обычных размеров: по бортам растянулась тонкая резьба с заклинаниями, а узорчатая дверца закрывала проход под навес. Крыша была украшена изогнутым карнизом с маленькими красными фонариками, которые придавали лодке вид… плавучего цветочного дома.

Брови Мо Хэ взлетели еще выше, а Гу Вэньвэнь воскликнула, обходя ее по кругу:

– Какая миленькая!

Мо Хэ сначала добавил в свой мысленный список пройтись по красной улице в Сянъяне, но затем вычеркнул этот пункт. Хорошо, что Вэньвэнь все еще ребенок в душе.

Се Юньци не видел в своей лодке ничего зазорного, поэтому гордо махнул рукой, приглашая их на борт. По мановению его руки лодка опустилась ниже, все трое изящно запрыгнули на нее, и суденышко быстро набрало высоту, устремившись вперед.

Се Юньци открыл дверцу, первым заходя под навес. Внутри лодка показалась Гу Вэньвэнь больше, будто там находилось своего рода пространство-цянькунь, и она вновь изумленно ахнула: здесь была просторная и со вкусом обставленная чайная комната с несколькими креслами, столиком, стеллажом с книгами и даже кушеткой в углу у противоположного окна, с которой, подняв бамбуковую занавеску, можно было наблюдать за проплывающими облаками.

– Твой Учитель благородный человек! – с чувством сказала Гу Вэньвэнь.

Се Юньци хотел было возмутиться, что у него нет никакого Учителя, но вовремя вспомнил, что по легенде лодку ему отдал наставник.

– Да, верно, я был его любимым учеником, – закивал он, подходя к столику и усаживаясь перед ним. – Жаль, что его расположение ко мне оказалось не надежнее белых облаков[92], – он горько вздохнул, будто и в самом деле сокрушался из-за того, что его изгнали.

Гу Вэньвэнь тут же поспешила его утешить:

– Не печалься, брат Се, ты обязательно найдешь орден получше! Доброта твоя к тому демону вознаградится кармически.

– Спасибо, сестрица Вэньвэнь, – Се Юньци с нежностью посмотрел на нее и улыбнулся, отчего у девушки зашлось сердце.

Она застенчиво хихикнула и поспешила занять место на кушетке у окошка.

– Брат Се, а быстро летит эта лодка? – восторженно спросила она, глядя, как сменяют друг друга серые тучи и какой маленькой стала земля внизу.

– Не очень быстро, все-таки я не самый сильный заклинатель, а она подпитывается моей ци. Боюсь, я не смогу заставить ее лететь быстрее…

– Ничего-ничего, не торопись, это все равно намного лучше, чем идти пешком!

– Ты права, сестрица Вэньвэнь…

Под их болтовню Мо Хэ, осмотрев комнату и не обнаружив ничего подозрительного, кроме разве что обилия красного цвета в убранстве, медленно приблизился к стеллажу. Привычка тянула его к книгам, он взял с полки первую попавшуюся и раскрыл ее.

Се Юньци вылил воду из кувшина в чайник, разжег щелчком пальцев жаровню и поставил воду кипятиться. Заболтавшись с девушкой, он мазнул глазами по даосу с книгой и снова вернулся к чайнику, надеясь, что наконец-то выпьет хорошего чая, если тот у него тут остался…

Вдруг руки Се Юньци замерли на полпути.

Он медленно повернул голову к Мо Хэ, который раскрыл книгу и опустил голову, вчитываясь в слова.

Раскрыл книгу, хранившуюся на его личной духовной лодке, которой он почти и не пользовался.

Которую он украл у старика, что в мирских удовольствиях себе не отказывал. Да и сам Юньци тут оставлял книги всякого толка.

Се Юньци сорвался с места, в два прыжка оказался перед даосом и вырвал книгу из его рук.

– Даочжан, эта рукопись для меня слишком драгоценна, прошу вас ее не трогать, – натянуто улыбнулся он, молниеносно закрывая книгу и убирая на полку.

Брови Мо Хэ, которые только вернулись на место, опять взлетели вверх.

И почему же для молодого господина Се так драгоценна рукопись под названием «Эротическая история духов-лисиц»[93]?