Мошенница Параскева Розен родилась в знатной семье: её отец был генералом и героем Отечественной войны, а мать – графиней. К совершеннолетию девушка была назначена фрейлиной при дворе императрицы, но вскоре поменяла своё решение и поступила послушницей в Алексеевский монастырь, приняв монашеское имя в честь патриарха Митрофана.

Карьера амбициозной и энергичной Митрофании развивалась стремительно, и уже к 36 годам РПЦ возвела женщину в сан игуменьи и доверила ей управление Владычным монастырём.

Побывав главой Петербургской и Псковской общин сестёр милосердия, Митрофания решила приступить к постройке здания Владычно-Покровской общины в Москве. Однако игуменья большую часть монастырских денег вложила в личные коммерческие проекты. Проекты оказались провальными, и Митрофании пришлось искать иные источники финансирования стройки. Предприимчивая игуменья начала подделывать векселя и долговые расписки. Самыми известными жертвами Митрофании стали:

Прасковья Медынцева – богатая купчиха, находившаяся под опекой мужа по причине алкоголизма. Игуменья обещала помочь ей освободиться от опеки и поселила в обители. Прасковья полностью доверяла настоятельнице и под её влиянием подписала долговые обязательства на 237 000 рублей. Когда обман вскрылся, Медынцева осталась без состояния, а её попытки вернуть деньги потерпели крах.

Михаил Солодовников – купец-миллионер, в юности вступивший в запрещённую секту скопцов. Он был вынужден скрывать своё прошлое, чтобы не получить тюремный срок. Митрофания поручилась, что защитит Солодовникова от уголовного преследования. За это она потребовала с купца крупную денежную сумму и заставила подписать долговые бумаги. В итоге Михаил всё-таки попал в тюрьму, где и скончался всего через 10 месяцев заключения, а Митрофания предъявила его брату долговые обязательства на сумму 1500 000 рублей.

Дмитрий Лебедев – купец, мечтавший получить орден Святой Анны, что давало бы ему право на пожизненную пенсию. Игумения обязалась посодействовать в получении ордена. Конечно, не бесплатно, а в обмен на пожертвования в размере 22 000 рублей. Купец согласился, но награды не получил. Позже на Лебедева стали поступать подложные векселя с требованием выплаты крупных сумм. Подписи на документах оказались поддельными, что подтвердила графологическая экспертиза.

Афера вскрылась, когда жена Лебедева рассказала следствию, что подписала один из документов по просьбе служителя монастыря. Именно её подпись и подделывала Митрофания. В дальнейшем такая грубая несостыковка помогла доказать, что векселя фальшивые.

С жалобы Лебедева и началось следствие. В1874 году дело Митрофании слушалось в Московском окружном суде. Её обвиняли в мошенничестве и подделке векселей.

Настоятельницу содержали под стражей, но даже из тюрьмы она пыталась влиять на свидетелей. Обвинение поддерживал Анатолий Кони, а интересы пострадавших представлял Фёдор Плевако.

«Путник, идущий мимо высоких стен Владычного монастыря, вверенного нравственному руководительству этой женщины, набожно крестится на золотые кресты храмов и думает, что идёт мимо дома Божьего, а в этом доме утренний звон подымал настоятельницу и её слуг не на молитву, а на тёмные дела! Вместо храма – биржа, вместо молящегося люда – аферисты и скупщики поддельных документов, вместо молитвы – упражнение в составлении вексельных текстов, вместо подвигов добра – приготовление к ложным показаниям – вот что скрывалось за стенами», – так Плевако отзывался о Митрофании и её преступлениях в своей яркой обвинительной речи.

Благодаря махинациям с поддельными бумагами, Митрофания «заработала» более полутора миллионов рублей. Но слухи о её сомнительной мирской деятельности дошли до властей и подтвердились. Её приговорили к 14 годам ссылки. Благодаря вмешательству императора наказание смягчили, и Митрофанию отправили в монастырь в Ставрополе. Сама она свою вину не признала. Позже она побывала и в других монастырях, путешествовала в Иерусалим, занималась иконописью и скончалась в 1899 году в Москве.