Когда дым сражения из-за Плана благоустройства юга рассеялся, нефтяная отрасль внезапно обнаружила, что Рокфеллер в результате не пострадал. Он совершил сенсационный переворот. Используя План благоустройства юга как острый топор, он снес головы почти всех конкурентов, которые у него были в Кливленде. Из 26 нефтеперерабатывающих предприятий Кливленда он захватил 21. Производительность «Стандарт ойл» одним махом подскочила с 1500 баррелей в день до почти 11 тысяч баррелей, или четверти производительности в стране. Рокфеллер один имел большую производительность, чем все нефтеперерабатывающие предприятия Нью-Йорка или регионов. В возрасте тридцати двух лет он был доминирующей фигурой в нефтяной промышленности – поистине главной фигурой в американской промышленности, хотя он еще оставался неизвестным широкой общественности много лет.

Переворот был осуществлен быстро и без шума. Лишь 21 февраля 1872 г. кливлендская газета Plain Dealer написала: «Грандиозная „маленькая^ игра проходила в нефтяных кругах в Кливленде, в результате чего одна фирма скупила или получила контроль над всеми нефтеперерабатывающими предприятиями города и намеревается монополизировать этот бизнес». В середине марта тайтусвиллская Herald напечатала список нефтеперерабатывающих предприятий, поглощенных компанией «Стандарт ойл». Месяц спустя после крушения плана нью-йоркская Bulletin написала: «Местные предприниматели считают, что компания „Стандарт ойл“ занимает место Компании по благоустройству юга и готова в любой момент предпринять такую же попытку контролировать торговлю так же, как ее предшественница». Это, конечно, было преувеличением влияния новой монополии, которая была ограничена Кливлендом.

Стратегия, которую использовал Рокфеллер, перенесла его в ряды наполеоновских полевых генералов, по выражению его такого придирчивого критика, как мисс Тарбелл. В нефтяных регионах говорили о Рокфеллере, что он умел ждать и ждать. «Для Рокфеллера день как год, а год как день. Он никогда не сдается». Но когда наступал нужный момент, он умел делать бросок, как кобра. Его сильной стороной было планирование. Как сказал однажды Джон Арчболд, все руководители «Стандарт ойл» пытались смотреть вперед, а Рокфеллер умел видеть то, что за углом».

Давайте рассмотрим этот огромный прыжок вперед. Как только железные дороги пришли к соглашению по Плану благоустройства юга, Рокфеллер понял, что это волна, «которая – если ею овладеть – принесет к богатству». Он стал сражаться на два фронта: первый – чтобы внедрить план по всей стране, который по крайней мере на начальном этапе вложит нефтеперерабатывающие предприятия страны в руки немногих людей; второй – чтобы немедленно завладеть нефтеперерабатывающими предприятиями Кливленда. Его оружием были преимущества, которые он должен был получить по этому плану. Его преимущество в перевозке грузов путем скидок и возвратных пошлин перед его кливлендскими конкурентами было как минимум 1,8 доллара, включая транспортировку «регионы – Кливленд», а затем перевозку очищенной нефти из Кливленда в Нью-Йорк.

Это конкурентное преимущество дошло до более четырех центов за галлон в то время, когда очищенная нефть упала в цене до 0,22 доллара за галлон. В таких обстоятельствах ни один переработчик в Кливленде больше не мог с ним конкурировать.

Первым шагом Рокфеллера была организация встречи с полковником Оливером X. Пейном, возглавлявшим компанию «Кларк, Пейн и К°», – его самым крупным конкурентом в Кливленде. (Другими партнерами Пейна в бизнесе были Морис и Джеймс Кларк – прежние партнеры Рокфеллера.) Рокфеллер предложил Пейну продать свою компанию его компании «Стандарт ойл» и войти (без братьев Кларк) в активное управление «Стандартом». Важны условия этого предложения: Пейн должен присоединиться к Рокфеллеру как союзник без каких-либо запугиваний или подавления. Стимулом для Пейна было то, что его фирма сможет таким образом пользоваться вместе с Рокфеллером огромными привилегиями Плана благоустройства юга. Пейн ответил: «Ваша идея мне понравилась. Я проконсультируюсь со своими партнерами и сообщу вам их точку зрения в максимально короткие сроки». Ответ был утвердительным, и затем прошли переговоры об условиях покупки.

Полковник Оливер Пейн был аристократом. Единственный выпускник колледжа, вошедший в первую правящую иерархию «Стандарт ойл», он закончил Академию в Андовере и Йельский университет. Флаглер с трудом переносил его заносчивость и называл его «божьим родственником». Его отец – конгрессмен Генри Б. Пейн, прозванный в стране Демократом, избрание которого в 1884 г. в сенат Соединенных Штатов якобы благодаря деньгам «Стандарт ойл», когда его сын был казначеем «Стандарт ойл», стало скандально известным делом. Присоединение «Кларк, Пейн и К°» в 1872 г. укрепило «Стандарт ойл» как нефтеперерабатывающую мощность, а вхождение в нее Оливера Пейна повысило ее престиж.

Следующим этапом была рекапитализация «Стандарт ойл», которая была проведена 1 января 1872 г. Количество акций увеличилось с десяти до двадцати пяти тысяч, а капитализация – с одного до двух с половиной миллионов долларов. Так как Рокфеллер был держателем 5821 акции, его доля капиталовложений составляла номинально полмиллиона долларов. Из новых акций четыре тысячи с номинальной стоимостью четыреста тысяч долларов было отдано «Кларк, Пейн и К°» в качестве выкупной цены. Семьсот акций было немедленно отдано для покупки нефтяной компании «Джабез А. Ботсвик и К°», имевшей в собственности ценный терминал, и двести акций для выкупа предприятия мелкого кливлендского нефтепереработчика Дж. Стенли.

В качестве акционера к компании присоединился Питер X. Уотсон – агент по общим перевозкам грузов железной дороги Лейк-Шор, которому дали 500 акций номинальной стоимостью 50 тысяч. Продолжили работу в компании, увеличив количество своих акций, трое банковских руководителей: Амаса Стоун-младший, Стиллман Уитт и Т.П. Хэнди. Таким образом, три главных банка Кливленда были в одной команде с Рокфеллером: Второй национальный, Национальный коммерческий и Национальный торговый.

Теперь Рокфеллер был готов провести зачистку. Он приглашал нефтепереработчиков в Кливленд по одному в свою контору, расположенную на втором этаже дома в Кушингблок, и рассказывал каждому о положении дел. Он говорил следующее: у его конкурента был выбор – продать ему свой бизнес или погибнуть как производитель; никто не мог конкурировать с ним в рамках Плана благоустройства юга; нефтеперерабатывающий бизнес барахтается в море красных чернил, и его положение станет еще хуже; он предлагал единственный путь к безопасности; все влиятельные люди с ним в союзе; к нему присоединился Оливер Пейн; к нему присоединился Питер Уотсон, продемонстрировав позицию железных дорог; так как все ведущие банки тоже с ним, то получить кредит в Кливленде или вытянуть нефтеперерабатывающее предприятие из денежных проблем будет невозможно. Почему же не сдаться элегантно? Рокфеллер назначит оценщиков для оценки предприятий и заплатит наличными или – если желает конкурент – акциями «Стандарт ойл». (При рекапитализации Рокфеллер получил 1200 акций как агент по покупке нефтеперерабатывающих мощностей.)

Среди нефтепереработчиков началась паника, когда они узнали, что происходит. Рассказывают, что один нефтепереработчик при встрече с другим на улице сказал, что он не боится, на что другой ему ответил: «Ты можешь не бояться потерять свою голову, но твое тело пострадает». Кливлендский нефтепереработчик У.Г. Доун сказал членам комитета конгресса несколько месяцев спустя: «Их [нефтепереработчиков] заставили продать; железные дороги задрали тарифы, это их испугало, и они избавились от своей собственности».

В 1879 г. перед Комитетом Хепберна законодательного собрания штата Нью-Йорк свидетели рассказывали о своих лихорадочных, но безнадежных попытках выпутаться из окутавшей их сети. Айзек Хьюитт – партнер «Александр, Скофилд и Компания» был комиссионным торговцем, который был первым, кто нанял Рокфеллера бухгалтером. Он поехал в Нью-Йорк повидаться с Уильямом Вандербильтом, но получил отказ. Он пошел к Питеру Уотсону, который ему сказал: «Вам лучше продать – избавиться; помочь ничем не могу». Затем он решил повидаться со своим бывшим служащим, который теперь был на коне. Рокфеллер предложил ему пятьдесят центов с доллара остаточной стоимости основного капитала его предприятия. Хьюитт свидетельствовал: «Я не стал бы продавать фирму в чужие руки, если бы мог получить хороший железнодорожный тариф. И вместо того чтобы быть бизнесом купли-продажи, мой бизнес деградировал до того, что приходилось упрашивать железные дороги, чтобы они дали мне равные шансы с другими. Это был бизнес, связанный с торговлей нефтью».

Когда соглашение было достигнуто, Рокфеллер убеждал Хьюитта взять акции «Стандарт ойл» вместо наличных. Настаивая на разумности этого шага, он сказал: «У меня есть способы заработать деньги, о которых вы ничего не знаете». Есть многое на свете, друг Горацио…

Роберт Ханна (дядя Марка Ханна) из нефтеперерабатывающей фирмы «Ханна, Баслингтон и К°» совершенно не хотел продавать свое предприятие. Он зарабатывал 30% на своих капиталовложениях ежегодно. По его словам, Рокфеллер сказал ему, что его карьера в нефтяном бизнесе закончилась. «Вы не можете конкурировать со „Стандарт ойл“. Сейчас в наших руках все крупные нефтеперерабатывающие заводы. Если вы откажетесь сейчас продать свое предприятие, это закончится тем, что вы будете раздавлены». Он пошел к генералу Деверо из железнодорожной компании «Лейк-Шор», который сказал ему, что тарифы, которые получает «Стандарт ойл», могут быть предоставлены его фирме только в том случае, если она сможет поставлять то же количество нефти с той же регулярностью. Ему пришлось продать свою фирму на условиях Рокфеллера. Фрэнк Рокфеллер, который тогда работал в «Александр, Скофилд и К°», сказал, что его брат говорил ему: «Если ты не продашь свою собственность, она обесценится, потому что у нас есть преимущества на железных дорогах».

Эта каменная стена равнодушия железных дорог доказывала, что План благоустройства юга не был открытой организацией, в которую мог войти любой. Конкуренты Рокфеллера в Кливленде с радостью присоединились бы к ней, если бы могли, но привилегии по этому плану были зарезервированы для Рокфеллера.

В более поздние годы Рокфеллер очень эмоционально высказывался в свою защиту против обвинения в том, что он безжалостно расправлялся со своими конкурентами. Его защита оказалась хорошей; единственный ее недостаток в том, что она была признана успешной только в более поздний период. В начале 1872 г. нужно было бы быть провидцем, чтобы читать будущее и предвидеть, что акции «Стандарт ойл» станут золотой жилой.

Во-первых, Рокфеллер верно подметил, что нефтеперерабатывающая отрасль находилась в плохой форме и что «паралич страха», который приписывали нефтепереработчикам перед Планом благоустройства юга, был «параличом», порожденным депрессией в нефтепереработке. Предположение Рокфеллера, что большинству нефтепереработчиков повезло выбраться из нее с каким-то капиталом, в некоторой степени было подтверждено будущими событиями. Следующий год увидел панику 1873 г., и многие нефтепереработчики, с которыми расплатились наличными, обанкротились. И снова Рокфеллер, по-видимому, прав в том, что большинство купленных им нефтеперерабатывающих предприятий было уже устаревшими – «старый хлам, пригодный лишь для свалки». Он пустил на металлолом большинство из них, сохранив лишь небольшой процент купленных мощностей. Его главный аргумент состоял в том, что он предлагал сломленному нефтепереработчику альтернативу: наличные или акции «Стандарт ойл». Если бы нефтепереработчик последовал совету Рокфеллера и принял бы акции, он стал бы партнером Рокфеллера и сказочно разбогател бы.

Сатирик господин Дули на рубеже веков написал: «Есть одна вещь, по которой я вижу, что этот Джон Д. не имеет понятия, что он когда-либо поступал нечестно по отношению к кому-либо». Действительно, если верить Рокфеллеру, он не только не причинял никому вреда, но и сыпал манну небесную, если только невежественный человек мог ее увидеть. Инглису Рокфеллер сказал: «„Стандарт ойл“ была ангелом милосердия, спустившимся с небес со словами: „Заходите в арку. Давайте ваш старый хлам. Мы возьмем на себя все риски“». И еще он сказал Инглису: «Процедура была беспрецедентной. Сейчас у нас есть самый сильный и процветающий концерн в бизнесе, который каждый год своего существования приносил деньги, поворачиваясь к своим менее удачливым конкурентам, которые, как он прекрасно знал, теряли деньги и приходили в отчаяние, и он практически говорил им: „Мы будем противостоять рискам и опасностям нефтеперерабатывающего бизнеса. Вам не нужно ничего вкладывать, пойдемте с нами, и мы вам поможем. Мы спасем вас от крушения этого нефтеперерабатывающего бизнеса“».

Таким образом, заявление Рокфеллера позволяет сделать вывод, что недовольство исходило только от тех, кто не принял его щедрость. По его словам, «критика исходила от тех, кому был предложен выбор – взять наличные или акции, но им не хватило доверия, чтобы принять акции».

Это сейчас Рокфеллер так мягко стелет, а в то время у него не было порывов доброго самаритянина. В качестве доказательства прочтите в его воспоминаниях: «Мы предпочитали, чтобы они взяли акции, потому что доллар в те дни выглядел большим, как колесо от телеги». «Стандарт ойл» просто хотела сэкономить деньги.

И к тому же сколько было тех, у кого имелась возможность приобрести акции? Обездоленные нефтепереработчики нуждались в деньгах, чтобы потратить их на пропитание и другой бизнес. В своих воспоминаниях Рокфеллер рассказывает, как Флаглер встретился с немецким пекарем, который занимался нефтепереработкой, но был совершенно неподходящим для этого человеком. Флаглер сказал Рокфеллеру: «Я бы чувствовал себя лучше, если бы мы пригласили его присоединиться к нам. Он на моей совести». Это, возможно, сказка, но, по крайней мере, у этой истории есть продолжение: пекарь был рад, что его предприятие было оценено, и получил половину его стоимости в акциях, а другую половину – наличными. Рокфеллер не объясняет, был ли кошелек Флаглера каким-то образом связан с его совестью, как пекарь сумел начать другой бизнес со своим истощившимся капиталом и как он мог бы «присоединиться к нам», если бы предпочел взять всю сумму наличными.

Нам известна только одна фирма, которая взяла акции. У Фрэнка Артера было нефтеперерабатывающее предприятие, которое стоило 12 тысяч долларов и за которое Рокфеллер отдал только 3 тысячи долларов. Артер взял эту сумму акциями «Стандарт ойл», и ему было трудно выживать. Встретив его на улице, Рокфеллер спросил: «Вы еще держите свои акции?» Артер ответил «да», хотя они были заложены в качестве обеспечения по кредиту. Рокфеллер сказал: «Хорошо. Продавайте все, что у вас есть, даже рубашку, что у вас на плечах, но держите эти акции». Разумеется, он был прав. Через несколько лет Артер разбогател и вошел в совет директоров «Стандарт ойл».

Однако в те времена никто не мог предвидеть фантастический взлет «Стандарт ойл» и цен на ее сказочные акции. Трезвые и опытные люди мало думали об акциях. Роберт Ханна говорил своим партнерам: «Не трогайте акции. У них нет будущего. Организация рухнет под тяжестью собственного веса». Джеймс Кларк из «Кларк, Пейн и К°», который получил часть из 4 тысяч акций, выделенных его фирме, снова и снова ругал Рокфеллера. «Эта „Стандарт ойл“ не может быть успешной. Она точно лопнет». Он продал свои акции за ПО тысяч долларов. Через несколько лет они стоили миллион, и он ругал Рокфеллера еще сильнее.

Давайте дальше рассмотрим защиту Рокфеллера. В своих воспоминаниях он пишет: «Говорили, что я заставлял людей, которые стали моими партнерами в нефтяном бизнесе, присоединяться ко мне. Я не был таким близоруким… было ли возможно сделать из этих людей „спутников жизни “?» Инглису он сказал: «Как могла бы наша компания добиться успеха, если бы ее членов силой заставляли входить в нее и если бы они работали из-под палки?»

Это самое лицемерное высказывание, которое только можно найти. Оно создает впечатление, что все руководители разгромленных и захваченных Рокфеллером фирм вошли в «Стандарт ойл» как партнеры. Это не так. Один Оливер Пейн вошел в нее как партнер в Кливленде. Его фирма «Кларк, Пейн и К°» была выкуплена в основном за акции на сумму 400 тысяч долларов. Обратите внимание на контраст с другими захваченными фирмами. Фирме Пейна было заплачено очень щедро за ее добрую волю – другим платили скудно и только за «потребительную ценность» фирм. Фирме «Александр, Скофилд и К°» было заплачено 65 тысяч долларов за нефтеперерабатывающий завод, на который они потратили 120 тысяч, а его мощность была лишь ненамного меньше, чем завода «Кларк, Пейн и К°». Фирме «Ханна, Бас-лингтон и К°» заплатили лишь 45 тысяч долларов за завод, который, по их словам, стоил им 76 тысяч долларов. Ханна сказал, что они получали 30% от суммы инвестиций, так что продажная цена была лишь вдвое больше годового заработка, в то время как обычный коэффициент равен десяти или более. Правда, если эти фирмы оказались бы настолько дальновидными, чтобы взять акции «Стандарт ойл» вместо наличных, они сделали бы на них состояния.

Если бы политика 1872 г. была постоянной политикой Рокфеллера из-за предлагаемой им опции получать плату в акциях, он мог бы создать себе образ благотворителя. Некоторые авторы вроде Марка Салливана из Our Times ошибочно принимают политику 1872 г. как постоянную. Но тогда была исключительная ситуация, в которой Рокфеллер предпочел не доверять истощение своих конкурентов течению времени. Начиная с того момента его политика стала жестче. Везде, где были средства обслуживания или руководители, которые ему были нужны (а он был так же заинтересован в умственных способностях, как и в физических объектах), он щедро платил акциями (или наличными по желанию владельца), высоко оценивая добрую волю и давая ответственные посты руководителям тех фирм. Короче, он поступал так, как с Оливером Пейном. Враг Рокфеллера Льюис Эмери-младший в 1898 г. пожаловался Промышленной комиссии: «Все или почти все они [покупки] совершались по ценам, сильно превышающим разумную стоимость продаваемого бизнеса; при этом главным соображением было аккумулирование власти, которую приобретала монополия».

Что касается других фирм, в которых был заинтересован Рокфеллер с негативной точки зрения – то есть с целью убрать их с дороги, – политика была другой в зависимости от ситуации и от того, был ли заинтересован исполнительный директор «Стандарт ойл», ответственный за приведение приговоров в исполнение, в построении своей карьеры на быстроте расправ с жертвами или на низкой покупной цене. Общая политика состояла в том, чтобы платить как можно меньше. И лишь иногда нефтепереработчик, предприятие которого было выкуплено таким образом, получал немного акций «Стандарт ойл» или получал возможность держать акции в своем предприятии. Лишь в редких случаях «шантажа» нефтепереработчик имел возможность поддержать «Стандарт ойл» и получить плату за «добрую волю». В большинстве случаев выплата была за «потребительную ценность», а иногда всего лишь за утиль. Иногда «Стандарт ойл» немедленно начинала переговоры об условиях продажи; иногда она пыталась сбить конкурента с ног, прежде чем делать предложение; а иногда она просто предоставляла предприятию возможность зачахнуть и погибнуть. Иногда для переработчика, предприятие которого выкупалось, находилось рабочее место. Во всяком случае, в 1872 г. предложение всем нефтепереработчикам принять акции «Стандарт ойл» в качестве выплаты делало политику щедрой по сравнению с той, которая применялась в последующие годы.

Суть обвинений, выдвинутых против Рокфеллера в более поздние годы, состояла в его жесткости по отношению к конкуренту. По сравнению с преступлениями других людей, которые сколачивали состояния в девятнадцатом веке, это легкое обвинение. В департаменте жульничества и мошенничества Джон Д. Рокфеллер не числится среди ведущих «баронов-разбойников».

Густавус Майерс в своем монументальном исследовании «История великих американских состояний» пишет об этом периоде: «Все сливающиеся воедино факты того времени окончательно показывают, что каждый слой коммерческого общества был пропитан обманом, и этот обман был широко принят как определенное постоянное качество процесса накопления недвижимого имущества и прибылей».

Давайте посмотрим на некоторых величественных персонажей из этой галереи, которые позднее вызывали у публики благоговейный трепет и уважение по причине своего богатства.

Стивен Жирар сколотил состояние на судоходной торговле во время революции с британцами после принесения присяги на верность американцам. Он всегда был настороже, чтобы не упустить возможность быстро заработать доллар. Во время мятежа против плантаторов в Санто-Доминго плантаторы погрузили свои ценности на его корабль и отправились на берег, чтобы привезти еще. Когда они не вернулись, Жирар уплыл со своим ценным грузом.

Джон Джейкоб Астор сделал состояние, основав Американскую меховую компанию. Он спаивал индейцев, а потом обманывал их. Ничего не было упущено в этой торговле. Даже алкоголь, который покупали индейцы, и товары, которые обменивал Астор, шли по завышенной цене.

Корнелиус Вандербильт начал свою карьеру на реке Гудзон, подкупая городских чиновников, чтобы они давали ему эксклюзивные доки. В качестве трансатлантического грузо-перевозчика он получал хороший навар от ежегодных субсидий на доставку свинины в бочках, за которые проголосовал конгресс; большую часть своих денег он вымогал у других грузоотправителей угрозами конкуренции в перевозке почты.

Став железнодорожным агентом, Вандербильт ввязался в конкуренцию за контроль над железными дорогами в штате Нью-Йорк с Джеем Гулдом, не имевшим себе равных в мошенничестве. Они развратили законодательный орган взятками: один сенатор штата получил 75 тысяч долларов от Вандербильта, а потом развернулся и взял 100 тысяч у Гулда. Акционерный капитал железной дороги был бесстыдно разводнен; по подсчетам железнодорожного эксперта Чарльза Фрэнсиса Адамса, в каждой миле железнодорожного пути между Нью-Йорком и Буффало было 50 тысяч разводненного капитала. Прямая добыча Гулда от железной дороги Эри, исключая прибыль от манипуляций с акциями, составила 12 тысяч долларов.

Рассел Сейдж начинал как партнер фирмы, которая обманывала кредиторов в отношении недвижимости, и закончил тем, что надул своих партнеров. Будучи чиновником в городе Трой, штат Нью-Йорк, он обманом привел город к продаже железной дороги, которую уже он продал Центральной Нью-Йоркской железной дороге с большой выгодой.

Коллис П. Хантингтон, Лиланд Стэнфорд, Чарльз Крокер и Марк Хопкинс, которые построили Центрально-Тихоокеанскую и Южно-Тихоокеанскую железные дороги, были квартетом уверенных в себе людей. Они использовали свой небольшой капитал, чтобы подкупить законодательный орган Калифорнии и конгресс, чтобы получить франшизы и земельные гранты. Они сколотили свои состояния, создав строительную компанию для постройки дорог за фантастическую сумму. Так как они были владельцами строительной компании, они благодаря этому набивали свои карманы. Томас Кохран в книге «Век предпринимательства» пишет, что, в то время как печально известная компания Union Pacific выплатила 400 тысяч долларов в качестве подкупа за период между 1866 и 1872 гг., Центрально-Тихоокеанская железная дорога в период между 1875 и 1878 гг. раздавала по 500 тысяч долларов ежегодно.

Джон Пирпонт Морган начал свою удивительную карьеру с финансирования сделки в начале Гражданской войны с целью продажи генералу Фремону на Западе 5 тысяч винтовок, от которых отказались на Востоке, потому что они были дефектными: у стрелявших из них солдат отрывало большие пальцы. Винтовки стоили 3 доллара за штуку, а он продал их за 22 доллара за штуку. Во время войны он продавал доллар на понижение, покупая опционы на золото. Он не испытывал угрызений совести, хотя многие считали, что непатриотично зарабатывать деньги на поражениях Союза. Нью-йоркский клуб «Юнион-лига» принял резолюцию о том, что таких спекулянтов следует публично вешать.

Как крупный стальной магнат Эндрю Карнеги продал много листовой брони правительству для строительства военно-морского флота. В 1893 г. бывшие служащие сталелитейного завода «Хоумстед» донесли до военно-морского флота информацию, что броня имеет дефекты и что определенные листы, выбранные для проведения баллистических испытаний, были тайно обработаны ночью, чтобы обмануть инспекторов. Фирма Карнеги была оштрафована президентом Стивеном Гровером Кливлендом на 141 тысячу долларов.

Этот перечень можно продолжить. Но чтобы представить ситуацию в надлежащем свете, мы должны отметить, что этика и мораль, существовавшие в деловой практике в те времена, или их отсутствие, несравнимы с теми, которые есть в наши дни. Люди голыми кулаками совершали свои завоевания в бизнесе, не имея правил маркиза Куинсбери, как на призовом ринге. Пощады не было, да ее и не ждали; ни от кого не ждали, что он будет присматривать за своим братом. «Какое мне дело до закона? – сказал коммодор Вандербильт. – Разве у меня нет власти?» Да и до конца века было лишь немного законов, ограничивавших поведение в бизнесе: на федеральном уровне – только Закон о торговле между штатами, слабый инструмент, и Антимонопольный закон Шермана – не применяемый, но и не отмененный. Ограничений, налагаемых деловой этикой, было немного. Преобладающие моральные правила были сформулированы Артемусом Уордом: «Те, которые имеют, получают» и Дэвидом Харумом: «Делай другим то, что они сделали бы тебе, – и делай это быстро».