20 апреля 1914 г. в отдаленном местечке под названием Ладлоу в горах Колорадо колония бастующих рабочих Колорадской топливной и металлургической компании жила в палатках вместе со своими семьями. Они размещались в палатках, потому что им пришлось покинуть жилье, принадлежавшее компании, когда они начали забастовку 23 сентября предыдущего года. Лагерь охранялся небольшим военизированным отрядом штата, который был значительно сокращен и пополнен охранниками компании, нанятыми штрейкбрехерами и головорезами.
Прозвучал выстрел, и между военизированным отрядом и бастующими началось кровавое сражение. К ночи военизированный отряд под командованием лейтенанта К.Э. Линдерфельдта, который испытывал лютую ненависть к шахтерам, захватил шахтерское поселение. Линдерфельдт убил руководителя стачки Луиса Тикаса прикладом ружья. Затем он приказал поджечь палатки и навести на шахтеров ружья. На следующий день обгоревшие тела одиннадцати детей и двух женщин были найдены в погребе под палатками.
Взбешенные «бойней в Ладлоу», бастующие начали грабить, жечь и убивать. 29 апреля девять забастовщиков были убиты во время нападения на шахту Форбс. Губернатор Э.М. Эммонс обратился к президенту Вильсону, и тот отправил федеральные войска в Колорадо для наведения порядка.
Весть об этой бойне потрясла страну. В то время шли дебаты о том, признавать ли генерала Уэрту президентом Мексики, и нью-йоркская Evening Post прокомментировала, что «Виториано Уэрта вполне может предпочесть обрубить отношения с правительством, при котором возможна ситуация, когда женщин и детей косят пулеметными очередями в безумии Гражданской войны».
Массовое возмущение было направлено на Джона Д. Рокфеллера-младшего, который владел 40% акций компании и контролировал ее. Массовые митинги в Нью-Йорке под руководством «мамаши Джонс» – профсоюзного деятеля Объединенного профсоюза горняков Америки, которая незадолго до этих событий провела четыре месяца в тюрьмах Колорадо, требовали, чтобы Рокфеллер-младший предстал перед судом за убийство. Другой агитатор, Эптон Синклер, написал позднее в своей книге «Медный грош»: «Я думал, что я пойду в контору Рокфеллера-младшего, найду его и задам ему взбучку. Но это было бы трудно сделать, потому что я от природы противник насилия, и я не думал, что господин Рокфеллер заслуживает такой жертвы с моей стороны». Вместо этого он возглавил небольшой пикет перед зданием номер 26 на Бродвее; людей из этого пикета он назвал «скорбными пикетчиками», потому что у них не было транспарантов, но они носили на рукавах креповые повязки; к ним присоединилась посторонняя женщина, которая несла белый флаг с нарисованным на нем кровоточащим сердцем. Синклер оказался в «Гробницах»[24], где он написал «Марсельезу в „Гробницах“». Ему удалось добиться широкой огласки протестного движения, что было его изначальной целью. После своего освобождения он в церкви произнес проповедь под названием «Как убить Джона Д. Рокфеллера-младшего». Вывод, сделанный им, звучал так: большим наказанием для него будет превращение его в общественного изгоя.
Значительную часть сочувствия бастующие потеряли, когда в драку вступили организация «Индустриальные рабочие мира» и анархистски настроенные элементы, а Эмма Гольдман и Александр Беркман провели бурные демонстрации рядом с поместьем Покантико. Потом товарищ Синклера Артур Карон и двое других людей погибли в многоквартирном доме на Третьей авеню, предположительно во время подготовки бомб для подрыва Рокфеллеров.
Трагедия в Ладлоу стала началом получения Джоном Д. Рокфеллером-младшим образования в области трудовых отношений и – с характерной для него гибкостью – обретения более сочувственного отношения к трудящимся. Вероятно, он говорил правду, когда давал свидетельские показания перед Федеральной комиссией по трудовым отношениям в феврале 1915 г. о том, что до этого кровопролития он мало что знал об этом трудовом споре. Его основные интересы лежали в области благотворительности. Среди многочисленных капиталовложений Рокфеллера Колорадская топливная и металлургическая компания была «червивым яблоком», ни разу не выплатившим дивиденды за четырнадцать лет владения Рокфеллером ее акциями. Что касается его философии, он, без сомнения, разделял философию своего отца (за неимением другой), который в 1917 г. сказал Инглису: «Я наблюдал и изучал профсоюзы много лет. Времена меняются, но люди меняются очень мало. Трудно понять, почему люди организуются, чтобы уничтожить сами фирмы или компании, которые дают им шанс жить и благоденствовать; но они делают это, и вскоре проявляется реальная цель их организованности: делать как можно меньше за максимально большую плату». Председатель правления компании Л.М. Бауэрс позже сказал, что во время бесед со старшим Рокфеллером его политика в отношении трудящихся была одобрена и санкционирована.
Будучи племянником Фредерика Гейтса, Бауэрс был в экономике роялистом с ментальностью восемнадцатого века. Люди, ответственные за забастовку, были «сомнительными подстрекателями, социалистами и анархистами… вместе с преподавателями из дешевых колледжей и авторами еще более дешевых журналов, занимающихся разгребанием грязи, с добавлением безликих проповедников…». По его словам, рабочие должны были быть довольны. Они жили в городке, построенном компанией, в котором были магазины, принадлежавшие компании, врач, проповедник и полиция от компании. Профсоюзных деятелей прогоняли от ворот городка, а недовольных выбрасывали вон. Бауэрс написал Рокфеллеру-младшему: «Слово „удовлетворение“ можно было бы написать при входе в наши рудники». Компания всегда утверждала, что она гарантировала восьмичасовой рабочий день, обеспечивала бесплатное лечение в больнице и не получала ни гроша прибыли от оборота магазинов компании.
Начав забастовку, рабочие требовали более высокую оплату труда и более короткий рабочий день, а также выдвигали такие требования, как право иметь своего собственного врача и торговать в своих собственных магазинах. Главной загвоздкой было требование закрытых магазинов. Столкновения частенько случались и до 20 апреля, и Рокфеллера-младшего попросили явиться на заседание Комитета палаты представителей по шахтам в конце марта 1914 г., чтобы дать показания об условиях. Все, что ему было известно, он узнал от Бауэрса. Он не присутствовал на заседаниях Правления директоров, которые проводились в Колорадо. Однако в своих показаниях он был категоричен: «Моя совесть полностью оправдывает меня. Мы, скорее, предпочли бы, чтобы неблагоприятные условия продолжались, и мы потеряли бы все вложенные миллионы, нежели лишили бы американских рабочих их конституционных прав работать на того, на кого они хотят».
Публике было трудно проглотить допущение, что он был против закрытых магазинов исключительно в интересах рабочих. Его заявление стало менее приемлемым для публики после «бойни в Ладлоу».
После «бойни» Рокфеллер был по-прежнему тверд. Он не желал разрешить закрытые магазины, и он не желал обращаться в арбитраж. Единственным решением было прекратить стачку. Его отец был рад, что передал ему остатки своих акций в Колорадской топливной и металлургической компании, а его мать аплодировала его позиции, которая звучала как сигнал горна. Не было сделано ни одной попытки выступить посредником в проведении забастовки, хотя губернатор Эммонс сказал президенту Вильсону, что такой шаг делается. В конце концов бастующим пришлось сдаться, и забастовка закончилась в декабре 1914 г. полной победой компании.
После этих событий у Рокфеллера-младшего появились задние мысли, потому что он начал пересматривать свое отношение к правам трудящихся. Его наставником был Макензи Кинг (позднее в годы войны знаменитый премьер-министр Канады), который был выбран, чтобы возглавить отдел экономических исследований для Фонда Рокфеллера. Кинг, изучавший проблемы с рабочей силой в этой стране, был министром труда в кабинете министров Канады. Кинг предложил план создания совместного совета представителей трудящихся и работодателей для обсуждения и преодоления недовольства и решения проблем работодателей. Председатель правления компании Бауэрс не мог этого понять, и Рокфеллер-младший попросил его уйти в отставку. По его словам, «он не был готов идти вперед в новый день».
В сентябре 1915 г. Рокфеллер-младший лично посетил шахты вместе с Кингом, где он ел и дружески общался с работягами, спустился в шахту, где орудовал киркой, а потом танцевал с женами шахтеров на вечеринке. Воспользовавшись случаем, он представил план совместного представительства, который был большинством голосов одобрен на референдуме работников. «Мы партнеры, – сказал он, – вот мы кто, и я хочу делать бизнес с вами, руководствуясь этим принципом».
Несмотря на протесты официальных лиц компании, Рокфеллер-младший разрешил профсоюзным деятелям общаться с рабочими. Он написал администрации компании: «Патернализм несовместим с демократией. Ни первое, ни второе не совершенно. И при той и при другой системе страдают многие. Но в целом демократия имеет гораздо больше преимуществ, чем патернализм».
Было ли это заблуждением, вызванным игрой слов, или способностью рационально мыслить, унаследованной от его отца, трудно сказать. Это разрешение было почти бессмысленным, так как профсоюзы, хотя им и было разрешено организовываться, не признавались компанией. Действующий профсоюз был корпоративным объединением, которое, по крайней мере по стандартам нашего времени, считается «патерналистским» и было объявлено вне закона в 1934 г. по Закону Вагнера о возрастающей государственной активности.
И все же в те времена, когда работники не имели права голоса при определении трудовой политики, Рокфеллер-младший, несомненно, верил в то, что его план представительства трудящихся являлся радикальным и что, когда рабочие попросили хлеба, он дал им пирог. Рокфеллер-младший так защищал свой план: «Профсоюзное движение приносит пользу одному классу рабочих – тем, кто является членом профсоюза. Наш план охватывает всех людей независимо от того, являются они членами профсоюза или нет». Public Ledger в Филадельфии прокомментировала так: «Очевидно, что искреннее принятие этого плана означает медленную смерть профсоюза горнорабочих Америки». Уступки, сделанные Рокфеллером в оплате и условиях труда, были щедрыми. Если «Рокфеллеры признают, что работодатели недостаточно мудры или щедры, чтобы управлять огромными массами трудящихся, имея неограниченную власть, тогда смерть женщин и детей в Ладлоу принесла неплохие результаты».
Он использовал свое влияние для создания лучших условий труда в других компаниях, в которых он владел акциями. В борьбе с преобладающими семидневной рабочей неделей и двенадцатичасовым рабочим днем его вклад был существенным. В доказательство своих сильных переживаний в 1920 г. он продал все свои акции сталелитейной компании United States Steel, после того как судья Гэри проигнорировал его протест против семидневной рабочей недели и двенадцатичасового рабочего дня, который действовал тогда на сталелитейных заводах.
Битва, которую вел Рокфеллер-младший с целью убрать полковника Роберта У. Стюарта с поста председателя правления «Стандарт ойл» в Индиане, имеет историческое значение. Впервые руководителя крупной корпорации призвали к ответу и сместили с занимаемой должности из-за недостатка деловой этики. Это был первый случай, когда такой руководитель был признан обязанным перед обществом в целом поддерживать репутацию честной корпорации. Этот вопрос поднял Рокфеллер-младший на собрании акционеров, хотя фактически полковник Стюарт занимался обманом акционеров компании, так что речь шла не только о чистоте в абстрактном смысле.
Эту битву за честность вел отпрыск семьи, имя которой еще двумя десятилетиями раньше было символом нравственной низости. Такой быстрой была эта метаморфоза, что, изучая прессу того времени, я не нашел ни одной грубой ссылки на то, что было бы интересной исходной информацией.
Сделка, которая стала предметом споров, не была частью скандала с месторождением «Типот Доум», а вышла на свет Божий позже, когда стали ворошить прошлое. Некоторые облигации, которые были даны в качестве известной взятки министру внутренних дел Альберту Фоллу Г.Ф. Синклером, были куплены Континентальной торговой компанией. Никто никогда не слышал о такой. Затем постепенно комитет конгресса под руководством упорного сенатора Томаса Уолша выкопал откуда-то эту компанию, которая возникла в 1921 г. и исчезла в 1923-м: это была компания на бумаге, которая не работала, зато сделала некоторых руководителей нефтяных компаний гораздо богаче благодаря своему существованию.
Она возникла в гостиничном номере в Нью-Йорке в ноябре 1921 г. Владелец недавно открытого месторождения Мексия в Техасе Э. Хамфрис встретился с полковником Стюартом из «Стандарт ойл», штат Индиана, Г.Ф. Синклером из «Синклер ойл», Джеймсом О'Нилом из компании Prairie Oil & Gas и Гарри Блэмером из Midwest Refining – дочерней компании «Стандарт ойл» в Индиане. У Хамфриса сложилось впечатление, что он должен продать свою нефть этим компаниям, но вместо этого обнаружил, что должен продать ее неизвестной ему Континентальной торговой компании за полтора доллара за баррель. Так как главы нефтяных компаний гарантировали, что Континентальная торговая компания будет исполнять контракт, у него не было дальнейших причин для беспокойства.
Континентальная торговая компания была компанией-призраком – знакомый прием для обмана акционеров. Она крутилась и перепродавала нефть по 1,75 доллара за баррель компаниям Prairie Oil & Gas и Sinclair Crude Oil Purchasing, которая находилась в совместном владении Синклера и «Стандарт ойл» в Индиане. Через полтора года после января 1922 г. прибыль Континентальной торговой компании перевалила за 3 млн долларов без каких-либо капиталовложений, риска или усилий с ее стороны.
След становился все горячее, и в мае 1923 г. компания прекратила свое существование, а ее бухгалтерские книги были уничтожены. О'Нил и Блэкмер пустились наутек в Европу. Когда в 1925 г. правительство возбудило иск в Шайенне, чтобы отменить лицензии на разработку «Типот Доум», Стюарта тоже не смогли найти. Рокфеллер-младший отреагировал на критику в адрес Стюарта, которая отразилась и на Рокфеллерах – известных всем крупных акционерах, и распорядился отправить Стюарту телеграмму, где бы он ни находился, с просьбой вернуться. После окончания суда в Шайенне Стюарт вернулся, сказав, что все это время он был лишен связи с внешним миром в Южной Америке и не знал об этой шумихе. Он уверил Рокфеллера-младшего в том, что сделка, о которой шла речь, была абсолютно честной и что компании «Стандарт ойл» в Индиане повезло иметь возможность покупать нефть за 1,75 доллара за баррель.
До этого момента у Рокфеллера-младшего не было причины думать, что полковник Стюарт был замешан в мошеннической сделке. Однако от внезапной ликвидации Континентальной торговой компании и предоставления за 400 тысяч долларов нефтяным компаниям привилегии покупать нефть по полтора доллара за баррель – привилегии, стоившей много миллионов долларов, дурно пахло. И полковник Стюарт был одним из тех, кто ручался за эту компанию Хамфрису.
В феврале 1928 г. сенат Соединенных Штатов санкционировал проведение расследования деятельности Континентальной торговой компании. Рокфеллер-младший настаивал на том, чтобы полковник Стюарт явился добровольно, послав ему телеграмму в Гавану о том, что «ваше собственное чувство чести и долга подскажет вам действовать немедленно». Стюарт молча согласился.
Однако на месте для свидетеля на слушаниях Стюарт выражался очень неопределенно:
«Сенатор Уолш: Мой вопрос таков: как случилось, что Континентальная торговая компания сумела получать нефть по цене полтора доллара за баррель, а вы – нет?
Полковник Стюарт: Не зная ничего об этом, я полагаю, что там были какие-то предложения; что кто-то получал комиссионное вознаграждение из всего этого, и меня вполне устраивало это.
Сенатор Уолш: Кто, по-вашему, получал комиссионные?
Полковник Стюарт: Я полагаю, невелика разница кто. Я здесь не для того, чтобы излагать свои фантазии. Вы не должны ожидать, чтобы я давал показания о том, что я себе воображал».
Полковник Стюарт вел себя заносчиво и с ноткой превосходства. В какой-то момент он брякнул сенатору Наю: «Да вы с ума сошли!» Свое звание полковник получил, когда возглавлял ополчение штата Южная Дакота, но его природные диктаторские и высокомерные замашки ему пригодились бы, будь он вождем племени.
На протяжении слушаний его позиция была уклончивой, хотя он неоднократно повторял: «Лично я не заработал ни доллара на этой сделке». Терпение Рокфеллера-младшего было на пределе. И хотя Рокфеллеру-старшему в то время было около девяноста лет, он следил за происходящим и чувствовал, что позор, павший на компанию, необходимо смыть. Давая показания перед сенатским комитетом, Рокфеллер-младший сказал о Стюарте: «Я жестоко разочарован, что он не ответил на все заданные ему вопросы».
Теперь это дело раскрылось широко. Председатель компании Prairie Oil & Gas дал показания, что тайно сбежавший в Канаду президент компании Джеймс О'Нил доставил 800 тысяч долларов в облигациях Liberty – свою неправедно полученную прибыль от сделки для передачи компании Prairie Oil & Gas. О'Нил умирал и хотел облегчить свою совесть. Годом позже Гарри Блэкмер тоже тайком вернулся в Канаду, чтобы передать свои 750 тысяч долларов в облигациях Liberty в руки своего адвоката в ожидании определения их законного владельца.
Облигации Liberty, купленные Континентальной торговой компанией, всегда были заключены в четыре пакета. Получатели двух из них теперь стали известны, и пакет Синклера был третьим. Четвертый получатель был раскрыт, когда человек, изучавший счет Стюарта в Чикагском банке, обнаружил, что в 1922 и 1923 гг. Стюарт вложил в облигации Liberty того же выпуска, что и те, которые купила Континентальная торговая компания, 750 тысяч. Он отрезал купоны только на 1923 г., очевидно колеблясь, после этого времени.
Стюарт признал, что он получил облигации от Континентальной торговой компании. Затем, предложив слушателям совершить вместе с ним полет фантазии, сказал, что держал их для «Стандарт ойл» в Индиане все эти годы и что у него есть трастовое соглашение на этот счет в банковской ячейке. Оно было написано карандашом. Почему? Он не хотел, чтобы кто-нибудь знал о нем.
Это было уж слишком для Рокфеллера-младшего. Он публично потребовал 9 мая 1928 г., чтобы Стюарт подал в отставку, и при личной встрече с ним был непреклонен. Стюарт ранее говорил Рокфеллеру-младшему, что он уйдет в отставку по его просьбе, но теперь он передумал. Он сказал, что Рокфеллер-младший – всего лишь одиночный акционер, и Стюарт бросил ему вызов, решившись на худшее.
Это был вопрос, подлежавший судебному разрешению. Рокфеллеры представляли, безусловно, самую большую одиночную долю, но не большинство. Рокфеллер-младший имел 4,5% акций, его сестры – 5% в трастовом фонде, а Фонд Рокфеллера – еще 5%. Единственным выходом было провести кампанию через своего представителя с выдающимся Чарльзом Эвансом Хьюзом в качестве адвоката с целью получения от 58 тысяч акционеров голоса владельцев более 35% акций, чтобы убрать полковника Стюарта.
Стюарт оказал упорное сопротивление, и сначала казалось, что он выиграет. По обвинению в неуважении к сенату он был оправдан. По обвинению в лжесвидетельстве он был оправдан. Он утверждал, что был реабилитирован, игнорируя тот факт, что дело о лжесвидетельстве было закрыто, потому что большинство членов сенатского комитета не присутствовали, когда он, как утверждали, лгал. По рекомендации Стюарта совет директоров проголосовал за сумму дивидендов для акционеров в размере 116 млн долларов, в то время как ведение дела в суде продолжалось с привлечением доверенных лиц, что, несомненно, способствовало склонению голосов в пользу Стюарта.
Доверенные лица пришли на ежегодное собрание в Уайтинге 7 марта 1929 г. под вооруженной охраной. Рокфеллер-младший выиграл при подсчете голосов, имея 5 519 000 из 8 446 000 долей, которые были представлены на собрании. Изгнанный полковник Стюарт получил в утешение пенсию в размере 50 тысяч долларов в год от благодарного правления.
Это была знаменитая победа, и звучала преувеличенная хвала от прессы, хотя некоторые считали, что Рокфеллер-младший слишком долго ждал, прежде чем начать действовать. Pioneer Press в Сент-Поле писала, что Рокфеллер предложил правительству «почти впервые искреннее сотрудничество, которое оно получило от нефтяной промышленности с тех пор, как начало наводить порядок после скандала с месторождением «Типот Доум».
Луисвилльская Courier-Journal написала: «Никакие материальные выгоды, которые состояние Рокфеллера принесло человечеству, не могут превзойти это своевременное вмешательство на стороне закона». Это звучит несколько неумеренно, но тем не менее победа была знаменательна по своим последствиям. Это было длительным напоминанием корпоративному менеджменту, который не владеет компанией, о том, что он не может рассчитывать на сложности и расходы на механизм доверенных лиц, чтобы освободить себя от ответственности за свои действия перед держателями акций. Более того, с их большим кругом акционеров и служением обществу в целом наши главные корпорации носят полуоткрытый характер. Их служащие, как и государственные служащие, обязаны так вести себя, чтобы поддерживать репутацию компании.