Долг. Таков был преобладающий лейтмотив жизни Джона Д. Рокфеллера-младшего. Однажды в начале жизни он сказал: «Мои мать и отец задавали лишь один вопрос: это правильно, это долг?» Незадолго до своей смерти Фредерик Гейтс сделал запись о Рокфеллере-младшем в своих частных бумагах: «Я не знаю ни одного человека, вступившего в жизнь, над которым безраздельно властвовало бы чувство долга…»

Долгом был христианский долг. С самого раннего детства он насыщался уроками исполнения христианского долга.

Рокфеллер-старший воспитывался в духе христианского долга только его матерью, а Рокфеллер-младший получал его большими дозами от четырех людей – бабушки Рокфеллер, от своих отца, матери и тети Люси Спелман. Из всех четверых его мать оказала на него самое сильное влияние, и позднее он вспоминал: «Наше отношение возникло благодаря матери, которая постоянно говорила нам о долге и возможности навлечь на себя гнев Божий. Она вселила в нас осознание правильного и неправильного».

Его биограф Реймонд Б. Фосдик писал: «Могло показаться, что в детстве Джона было слишком много религии и ответственности, чтобы оно было в высшей степени приятным». Каждое утро в семь тридцать начинался урок Библии, который мог длиться целый час. «Общественная» жизнь, которая окружала его в детстве, была церковной; домашние развлечения были развлечениями людей, ходящих в церковь. Дом Форест-Хилл в Кливленде был «почти приютом для престарелых баптистких священнослужителей». Дом на Пятьдесят четвертой улице в Нью-Йорке был местом постоянных миссионерских встреч, церковных собраний и собраний сторонников трезвости. Отдых всегда соединялся с молитвой. Когда семья отправилась в поездку в Йеллоустонский парк на личном автомобиле в 1887 г., Рокфеллер-младший записал в своем дневнике: «У нас было заведено каждое утро, когда имелась возможность, проводить чтения Библии приблизительно в течение часа, и мы взяли с собой Заповеди блаженства; каждое утро доктор Джадсон зачитывал один стих и объяснял его».

Его отец не пренебрегал обучением сына обращению с деньгами – как их зарабатывать и тратить. Рокфеллер-младший всегда вспоминал поездку в Европу, когда он был еще мальчиком, во время которой его отец пункт за пунктом проверял каждый счет. «Что такое poulets, Джон? Bougie, bougie – что вообще такое bougie?» Как и у его отца, у Рокфеллера-младшего имелась собственная бухгалтерская книга с записями расходов. Записные книжки демонстрируют его заработки за мелкие хозяйственные работы – 2 цента за каждую убитую муху, 2 цента за заточку карандашей и 1 доллар за починку вазы. В то время ему было 12 лет.

Позднее он получил ответственные поручения – ведение платежной ведомости в Форест-Хилл и приготовление кленового сиропа.

На поросших лесом угодьях Форест-Хилл он собирал дикую землянику весной, ходил за орехами осенью, плавал в озере, которое создал его отец, сделав запруду на ручье, проезжал полмили верхом. По его словам, это развило в нем «горячее осознание внешнего мира» и привело к возникновению у него интереса к охране природы в более поздние годы. Эта усадьба, «родной дом», сгорела в 1917 г., и в 1938 г. он отдал оставшиеся 266 акров под общественный парк.

Получив образование в частных школах, в девятнадцатилетнем возрасте он поступил в Брауновский университет – ведущую баптистскую школу на Востоке. Напоминания его матери о христианском долге последовали за ним и туда. В его двадцать первый день рождения она написала ему: «Нет лучшего способа отпраздновать твой день рождения, чем добросовестным трудом, какой, я знаю, ты посвящаешь Богу, и спасением душ твоих сокурсников». Она еще раз написала ему, что ей хотелось бы быть с ним, чтобы «помогать тебе решать вопросы». Бабушка Рокфеллер написала ему, что он должен вступить в зрелый возраст «с Библией в руках». Женская половина семьи немного беспокоилась о нем, потому что незадолго до этого он научился танцевать, и ему это понравилось.

Он, по-видимому, был популярен среди сокурсников, хотя рокфеллеровские привычки отличали его от других. Один его сокурсников вспоминал: «В вопросе денег он был невероятным: он заносил каждый потраченный цент в маленькую книжечку, которую носил с собой. Это всегда было объектом шуток». Однако он был щедр по отношению к друзьям и регулярно отдавал 10% от своего денежного содержания благотворительным организациям. В последний год обучения самой захватывающей деятельностью было его руководство футбольной командой. Его экономность при расходовании денег стала легендой. Когда его команда поехала в Бостон, чтобы провести игру с Гарвардом, он распорядился, чтобы члены команды перекусили в буфете, а не в столовой отеля в целях экономии. В конце этого года его избрали в почетное студенческое общество «Фи Бета Каппа». (Отметки были не единственным фактором для избрания в Брауновском университете.) В целом он был благодарен своему университету за плодотворную карьеру, и этот университет получил от него более щедрый подарок в более поздние годы, чем какое-либо другое учебное заведение, – свыше 8 млн долларов.

После окончания университета он вошел в штат финансовых служащих своего отца на Бродвее, 26 под руководством Фредерика Гейтса. Сначала занимался решением малозначимых вопросов, таких как ремонт семейного дома и перевозка гранитной колонны для фамильного кладбища, но вскоре стал получать более ответственные поручения. Его всегда терзали сомнения относительно самого себя. На протяжении всей своей жизни он, казалось, нес на своих плечах тяжкую ношу вины за то, что не оказался таким, как его отец, и что богатство свалилось ему на голову без какой-либо борьбы с его стороны. Стоил ли он того? Секретарши в офисе, которые зарабатывали на жизнь собственным трудом, имели перед ним преимущество. «Я завидую всякому, кто может это делать, – сказал он Реймонду Фосдику. – У меня никогда не было обнадеживающего опыта такого рода». Он обратился к своему другу Генри Куперу, который окончил Брауновский университет двумя годами раньше и который написал ему длинное письмо, убеждая его в том, что он на самом деле обладает талантами и не является бременем для своего отца.

Затем последовал унизительный опыт. Он попался в ловушку Дэвида Ламара по прозвищу Волк с Уолл-стрит и потерял на спекуляции акциями Кожевенной компании Соединенных Штатов миллион, которого не имел. Он признался в своем фиаско отцу, который выслушал его и сказал лишь: «Не волнуйся, Джон. Я прослежу за этим». Воздержание от принятия каких-либо действий со стороны отца наполнило его чувством стыда, и в письме к отцу он рассказал о своей печали. Он желал помочь отцу, хотя бы почистив его ботинки, так как «осознавать сейчас, что вместо этого я отчасти и в значительной степени усугубил ваше бремя, горько и унизительно». Еще одним неприятным фактом, который он узнал, помимо того, что может стать жертвой ловкачей, было то, что вся его жизнь должна была пройти в аквариуме с золотыми рыбками. Газеты сообщали, что он тратит 30 центов на обед, и рассказывали о том, что купил. Также трудно было отличать друзей, которые дружили с ним ради него самого, от тех людей, которые искали его дружбы ради его денег или чтобы хотя бы насладиться атмосферой его богатства.

В 1901 г., когда Рокфеллеру-младшему было двадцать семь лет, он женился на Эбби Олдрич – дочери сенатора Нельсона Олдрича из Род-Айленда, который был столько же консервативен, сколько Рокфеллер богат, и так же непопулярен. Рокфеллер-младший познакомился с Эбби, когда еще учился в Брауновском университете и ходил с ней на танцы. Он ухаживал за ней, но застенчиво, боясь, что у нее есть другие поклонники. Учитывая влияние на него матери, неудивительно, что именно она сказала ему, что он влюблен в Эбби. «Почему бы тебе не пойти к ней немедленно и не сказать ей, что ты любишь ее?» Он поговорил сначала с сенатором, как и следовало правильному поклоннику, и рассказал ему о своем финансовом будущем. Сенатор, сделав жест рукой, отмахнулся от такого пустяка. «Я заинтересован только в том, что сделает мою дочь счастливой». Сенатор имел представление о финансовом положении своего будущего зятя.

Бракосочетание было внушительным мероприятием с тысячей гостей, для которого был построен специальный павильон во владениях сенатора в городе Уорике. Вопреки желанию жениха подавали шампанское. Пара въехала в квартиру на Западной Пятьдесят четвертой улице по соседству с его отцом и воспитала шестерых детей – дочь и пятерых сыновей. Эбби была более беззаботным человеком, чем Джон, и оказывала тонизирующее влияние на своего более строгого и критически настроенного мужа. Джон пытался заинтересовать ее ведением книги расходов, как это делал он сам, но она сказала «нет», и на этом вопрос был закрыт.

При всепоглощающем интересе к Джону Д. Рокфеллеру-старшему было вполне естественно не замечать генетического наследства от Нельсона Олдрича, который сам по себе был выдающейся личностью. Будучи потомком Роджера Уильямса, Олдрич родился на ферме неподалеку от Фостера в Род-Айленде в 1841 г. Его образование было скромным – по средствам. Он занялся оптовой торговлей продуктами и стал миллионером прежде, чем достиг тридцатипятилетнего возраста. Он женился на Эбби Чэпман, которая сама имела состояние, и стал чем-то вроде знатока искусства. Государственная служба манила его, и он был избран в палату представителей Соединенных Штатов, где отработал два срока и в 1881 г. был избран в сенат. Его немалые умственные способности вскоре стали очевидны коллегам, и он был назначен экспертом по тарифам – в более поздние годы стал соавтором Закона о тарифах Пейна – Олдрича.

К тому времени, когда Теодор Рузвельт стал президентом, Олдрич был доминирующей фигурой от Республиканской партии в сенате. И хотя он часто соперничал с Рузвельтом, тот высоко ценил его; сенатору Генри Кэботу Лоджу он написал: «Беседа с Олдричем заставила меня повысить свое мнение о нем». Могущественный, богатый, консервативный сенатор был объектом нападок в прессе, занимавшейся публичным разоблачением злоупотреблений должностных лиц. Линкольн Стеффенс в статье в McClure's утверждал, что Олдрич добился тарифных льгот для сахарного траста, который с ним расплатился, сделав взносы в его избирательную кампанию: на них он купил голоса на выборах на Род-Айленде, заплатив высокую цену в размере 35 долларов за голос.

Олдрич ушел из сената в 1907 г. и посвятил все свое внимание денежной реформе. Он стал председателем Национальной денежной комиссии, созданной по закону Олдрича – Вриленда в 1908 г. Он выступал за гибкую валюту, которая будет расширяться и сокращаться в соответствии с потребностями бизнеса, и с этой целью предпочитал валюту на случай непредвиденных обстоятельств, основанную на переучете коммерческих бумаг, и был за создание Национальной резервной ассоциации. План Олдрича был целиком принят демократами, когда они пришли к власти в 1913 г., и был принят Закон о федеральном резерве, который мало кто считал его заслугой.

За несколько лет своего брака молодой Рокфеллер занял руководящий пост в управлении благотворительной деятельностью своего отца, и следует признать его огромные заслуги в создании Института Рокфеллера и Совета по общему образованию. И хотя он был избран директором семнадцати компаний, они мало его интересовали, и он снял с себя груз ответственности за них. Что касается «Стандарт ойл», Джон Арчболд считал, что было бы неплохо использовать привлекательного молодого человека в качестве выставочного образца, чтобы компенсировать образ его теперь похожего на труп отца. Рокфеллер-младший отказался от этой роли. За исключением нескольких замечаний в Брауновском университете в адрес песни American Beauty Rose, он не участвовал в публичных войнах своего отца. И враждебно настроенная пресса не приплетала его к ним, за исключением одного случая. В декабре 1908 г. нью-йоркская American опубликовала статью о том, что он несет ответственность за систему принудительного отбывания трудовой повинности для погашения долгов в компании Corn Products Refining в Чикаго. Рокфеллер-младший поехал к окружному прокурору Уильяму Трэверсу Джерому и добился успеха в предъявлении иска печатному изданию Херста за клевету, хотя присужденный ущерб был незначительным.

Время шло, и Рокфеллер все больше и больше опирался на своего сына. «Господин Джон замечательный человек», – все чаще говаривал он. Его рекомендация по части благотворительности автоматически означала ее одобрение. В 1918 г. отец написал своему сыну: «Это Божественное Провидение пощадило твою жизнь, чтобы ты мог взять на себя ответственность, которую я снимаю с себя». В 1929 г., когда ему было 90 лет, он написал сыну: «Что бы мы делали без тебя?» И снова после его визита: «Я чуть не заплакал, как ребенок, после твоего отъезда».

Со своей стороны молодой Рокфеллер относился к отцу с почтением. При жизни и после смерти отца он говорил о себе только как о продолжателе его дела. Когда отцу было 94 года, сын написал ему: «Я старался делать то, что ты хотел бы, чтобы я сделал. Я старался идти по твоим стопам. В течение всех этих лет твои жизнь и пример были для меня самым мощным стимулом». Будучи столь горячо преданным своему отцу, он не терпел ни малейших пренебрежительных замечаний в адрес своего отца. Однажды, когда Джеймс Стиллман зашел к нему на Бродвей, 26 и сделал подобное замечание, Рокфеллер-младший вскочил и сказал: «Господин Стиллман, вы можете говорить такие вещи отцу, а не его сыну. Всего хорошего».

В некоторых чертах характера сын превзошел своего отца. Желая быть перфекционистом, он трудился над письмами так же, как и его отец. Он рано начал разбираться в деталях и придерживался привычки носить с собой четырехфутовую линейку для измерений. Его приверженность деталям была такова, что вызывала упреки от его отца. «Пусть мир движется», – советовал Рокфеллер-старший, что означало: не принимай все так серьезно; передавай полномочия. Но сын был слишком добросовестным для этого. У Рокфеллера-старшего был стандартный способ давать чаевые: он протягивал на ладони монеты, из которых человек, которому давали чаевые, мог выбрать монеты на свое усмотрение. Рокфеллер-младший годами вообще не давал чаевых, и, когда он дал своему парикмахеру пятицентовую монетку на чай, тот вставил ее в рамку. О садовнике, который зашел слишком далеко при покупке розовых кустов, сын написал отцу: «Он не знал наших обычаев. По-видимому, он думает, что, раз у нас есть деньги, нет необходимости экономить». Видимо, он сам считал, что современные ванны и туалеты в колледже Спелмана могут оказаться роскошью. «Оправданно ли мы тратим 2 тысячи долларов на то, что мне не кажется насущной необходимостью?» Он был старомоден во многом. Какое-то время он отправлял своих детей в школу в конной коляске. В то время как у его отца был гараж с двадцатью автомобилями, у сына долгое время имелся лишь один изношенный Pierce-Arrow.

Рокфеллер-младший был далек от возврата к более ранней эпохе. Он был неравнодушен к живому виду искусства – музыке и книгам, хотя он ни в коей мере не был интеллектуалом. Ему нравились Radio City Music Hall Rockettes и легкие музыкальные комедии. Он считал танцы таким хорошим способом расслабиться, что нанимал учителей танцев, которые приходили к нему домой обучать его самым модным шагам.

Его мышление было более либеральным, чем мышление его отца. В 1904 г. Рокфеллер-старший сказал, что больше не будет делать пожертвования университету Джонса Хопкинса, пока он не признает гомеопатию, на что сын ответил, что не важно, как излечивают больных; главное – чтобы они были вылечены. «Мне кажется, что не так важно, как будет спасен человек, с помощью ли баптистской, методистской, пресвитерианской или какой-либо другой церкви; главное – чтобы он был по-настоящему спасен».

На протяжении всей своей жизни в своих отношениях и благотворительных акциях Рокфеллер-младший должен был проявлять широту взглядов, практичность, удивительные разносторонность вкусов и свободу от догм. В 1900 г. он стал проводить уроки Библии в баптистской церкви на Пятой авеню, став преемником Чарльза Эванса Хьюза, и занимался этим восемь лет. Возможно, благодаря газетной рекламе этот класс вырос в размерах с пятидесяти до двухсот членов. Рокфеллер-младший не говорил много на богословские темы; но еще больше, чем его отец в своем классе воскресной школы в молодости, он пытался связать религию с проблемами практической жизни, задавая такие вопросы, как: оправдана ли ложь? От мыслей, родившихся благодаря этому классу, он все больше и больше приходил к идее, что религия была создана для человека, а не человек для религии.

Он и Гейтс сходились в том, что сектантство в протестантской церкви – опустошительно (наверное, как конкуренция в нефтяной промышленности). Глупо, чтобы конкурирующие церкви уничтожали друг друга в одном и том же маленьком городе. После Первой мировой войны Рокфеллер окунулся в Межцерковное движение с целью объединения протестантских церквей в стране. Это не удалось. На средства Рокфеллеров были проведены несколько исследований взаимоотношений церкви с церковной общиной, одним из которых стало знаменитое исследование Роберта и Хелен Линд под названием Middletown.

Его давно уже занимал вопрос об эффективности иностранных миссий, и в январе 1930 г. он организовал комиссию, которая в сентябре 1931 г. отплыла на год в Китай, Японию и Индию с целью проведения исследования. Результатом этих исследований стала публикация книги «Переосмысление задач», сделавшей акцент на необходимости больше личного контакта, чем проповедования Евангелия. Перл Бак приветствовала эту книгу, сказав, что мы раньше посылали невежественных людей за границу, чтобы обучать суевериям. В 1935 г. Рокфеллер-младший решил, что Северная баптистская конвенция не принимает во внимание данные, полученные в ходе этого исследования, и с сожалением уведомил своего отца, что он прекратил дальнейшие пожертвования для нее в пользу помощи другим конфессиям.

Эта самая широта взглядов и гибкость проявились в его отношении к эксперименту по введению сухого закона. Имея за плечами пылкую приверженность к трезвости Спелманов, было неизбежно, что он станет горячим поборником восемнадцатой поправки. Между 1900 и 1919 гг. он дал 350 тысяч долларов Антисалунной лиге и потом еще небольшие суммы. В 1926 г., когда стало очевидно, что сухой закон не встречает одобрения у населения, он прекратил все взносы. 7 июня 1932 г. после нескольких совещаний он выступил с публичным заявлением, что сухой закон провалился, что подпольных питейных заведений появилось в три раза больше, чем было салунов. Это заявление было первоочередной новостью по всей стране и стало главным фактором, превратившим мышление в пользу отмены сухого закона в приливную волну.

Когда старший Рокфеллер передал сыну свое огромное состояние? Есть доказательства того, что это произошло в какой-то момент между 1915 и 1923 гг. В 1913 г. Рокфеллер-младший начал собирать свою коллекцию китайского фарфора, которая стала его страстным увлечением. В 1915 г. у него появилась возможность купить коллекцию китайского фарфора Дж. П. Моргана, которую получил Джозеф Дювин после смерти Моргана. Ему нужен был миллион долларов, и его у него не было. Он попросил денег у отца, но получил отказ. Потом он снова обратился к отцу: «Я никогда не транжирил деньги на лошадей, яхты, автомобили или другие глупые сумасбродства. Увлечение этим фарфором – мое единственное хобби, единственная вещь, на которую я позволял себе тратить деньги». Выдвинув решающий аргумент, он сказал отцу, что даже на принудительной распродаже он мог бы добиться возвращения 10% стоимости и что со временем рыночная цена повысится. Он получил деньги.

К 1923 г. ему уже не приходилось упрашивать отца дать ему денег, так как почти все они были его. В 1924 г. правительство обнародовало данные по налогу на прибыль за 1923 г., и обнаружилось, что налог молодого Рокфеллера был самым большим в стране – 7 435 169 долларов, а Рокфеллера-старшего – всего 124 266. (Следом за Рокфеллером-младшим шли: Генри Форд, выплативший налог в размере 2 467 000, и Эдсель Форд – 1 984 000.) Резкий спад филантропической деятельности Рокфеллера-старшего после 1921 г. указывает на то, что 1921 г. был годом передачи состояния. Начиная с этой даты начались крупные пожертвования на благотворительность Рокфеллера-младшего.

Лучший формат презентации широкого спектра пожертвований Джона Д. Рокфеллера-младшего – с помощью путеводителя Бедекера по историческим местам, так как они связаны с разными местами. Сначала мы совершим экскурсию по Нью-Йорку, а затем по некоторым местам в этой стране и за рубежом.

Риверсайдская церковь. Эта красивая готическая церковь, которая была построена в районе Морнингсайд-Хайтс в 1930 г., является межконфессиональной, ее основателем был Рокфеллер-младший, проведя эксперимент, проверяющий христианское единство. Более тридцати конфессий представлены среди ее членов.

Штаб-квартира Организации Объединенных Наций. 11 декабря 1946 г. Рокфеллер-младший передал в дар Организации Объединенных Наций шесть кварталов на Манхэттене вдоль Ист-Ривер стоимостью 8,5 млн долларов. На протяжении первых двух лет своего существования заседания ООН проходили в Хантер-колледже и объединенной деревне Лейк-Саксесс. Решение об окончательном месте ее размещения предполагалось принять 11 декабря, и существовала возможность, что будет дана рекомендация искать для нее место в Европе. Накануне Нельсон Рокфеллер обсуждал эту проблему со своим отцом и предложил отдать семейное поместье Покантико в Тарритауне Организации Объединенных Наций, но сказал, что организация предпочла бы разместиться в Нью-Йорке. Рокфеллер-младший поднял вопрос о собственности семьи Зекендорф у Ист-Ривер и сказал: «Почему бы не отдать это место Организации Объединенных Наций?» По словам случайного свидетеля, Нельсон потерял дар речи. «Боже мой, Па!» И это место было куплено той же ночью: Зекендорф был найден в ночном клубе, где он и согласился на сделку.

Рокфеллер-центр возник благодаря случайности – встречной благотворительной акции. Это место изначально принадлежало выдающемуся врачу доктору Дэвиду Хосаку (который ухаживал за Александром Гамильтоном после того, как тот был подстрелен на дуэли с Аароном Берром). И он продал его штату Нью-Йорк. Колумбийский университет потерял земли в округе Глостер, когда Вермонт был принят в Союз, и попросил о компенсации. Законодательный орган дал ему участок Хосака в 1814 г. Ботанические сады росли на этом месте много лет, и одним из аргументов в пользу размещения собора Святого Патрика в том месте, где он стоит сейчас, было то, что из него будет всегда открываться вид на сады. Однако по мере разрастания города к 1928 г. это место уже заняли магазины и городские особняки из бурого песчаника.

В 1929 г. поступило предложение перенести туда Метрополитен-оперу, и Рокфеллер-младший взял в долгосрочную аренду участок, состоящий из трех кварталов у Колумбийского университета, с намерением подарить часть его в качестве общественной площади в «оперном» проекте. Но Метрополитен-опера отказалась от участия в этом проекте, главным образом из-за того, что начало депрессии помешало бы продаже ее собственности на Тридцать восьмой улице. Рокфеллер-младший теперь имел на своих руках то, что во время депрессии казалось белым слоном.

Тем не менее Рокфеллер-младший решил отдать этот участок под застройку офисами и театрами, и разработаны планы всего этого были в основном им лично. Национальную радиовещательную компанию и киностудию Radio-Keith-Orpheum (которая вскоре обанкротилась) уговорили разместиться в этих кварталах, которые изначально получили название Радио-Сити. Как сказал Нельсон Рокфеллер, который был движущей силой этого проекта и который стал президентом Рокфеллеровского центра в 1938 г., сказал после отказа от «оперного» проекта: «Ответом стало радио. Опера была великим старым видом искусства, а радио – новым, самым последним в нашем современном мире, самым новым чудом научной эпохи». Предложение изменить название Рокфеллеровского центра было отвергнуто Рокфеллером-младшим, так как он не хотел «заштукатуривать свою фамилию на каждом кусочке недвижимого имущества», но он согласился с тем доводом, что это будет способствовать сомнительной коммерческой авантюре.

Это Рокфеллеру-младшему пришла в голову идея придать международный колорит зданиям и ресторанам. Также его идеей было, чтобы известные художники расписали стены. Матисс и Пикассо отказались, а Диего Ривера согласился. Получил широкую огласку инцидент, когда Ривера написал голову Ленина и антикапиталистические символы на стене здания RCA[22], которые были стерты по распоряжению Рокфеллера среди воплей о «культурном вандализме».

Во время строительства, когда офисные помещения в Нью-Йорк-Сити были наркотиком на рынке, казалось, что этот проект был актом благотворительности Рокфеллера для тысяч нанятых рабочих. В пародийном мюзикле «Тысячи приветствий» Рокфеллера-младшего изобразили пытающимся навязать этот проект своему отцу в качестве подарка на день рождения. Однако в конце мюзикла проект оказывался ошеломляюще успешным для Рокфеллеров. Лоуренс Рокфеллер сказал мне, что, построенное во времена низких затрат на строительство за 125 млн долларов, это здание невозможно воспроизвести в наши дни и за вдвое большую сумму.

Линкольн-центр исполнительских искусств. Позже обстоятельства дали Рокфеллеру-младшему возможность сделать вклад в исполнительские искусства в Линкольн-центре, который был предназначен стать новым домом для Метрополитен-оперы, Симфонического оркестра Нью-Йоркской филармонии и других творческих коллективов. Первое пожертвование в размере 5 млн долларов привело все в движение, а все его дары Центру составили 10 805 000 долларов. Джон Д. Рокфеллер-третий стал председателем Правления Линкольн-центра.

Музей современного искусства, расположенный на Западной Пятьдесят четвертой улице на месте бывших домов Рокфеллеров, – это дань уважения толерантности Рокфеллера-младшего, так как он сказал, что после многих лет соприкосновения с ним «в общем и целом я не нахожу красоты в современном искусстве. Вместо него я нахожу желание самовыражения, словно художник говорит: „Я свободен, не связан никакими формами, и искусство – это то, что выплескивается из меня“». Благодаря энтузиазму его жены этот музей был основан в 1927 г. и получил пожертвования от него в размере 5 млн долларов. Его сын Нельсон был президентом музея на протяжении ряда лет.

Несмотря на безразличие к современному искусству, Рокфеллер-младший прекрасно понимал другие формы, и его дом на Западной Пятьдесят четвертой улице, 10 ломился от картин, статуй, гобеленов, восточных ковров и того, что было для него наиболее ценным, – китайского фарфора (его коллекция фарфора периода правления императора Канси была самой лучшей в мире), настолько, что непоместившиеся предметы искусства вынужденно размещались в прилегающем доме под номером 12.

Международный дом на Риверсайд-Драйв рядом с Колумбийским университетом был первой из четырех подобных резиденций, построенных на средства Рокфеллеров. Другие три – это Чикагский университет, Калифорнийский университет и Американский университет Парижа. Они являются лабораториями человеческих отношений, давая иностранным студентам возможность знакомиться не только друг с другом, но и американскими студентами и посещать их дома. Будущие мировые лидеры получают возможность понять представителей других национальностей и обрести толерантность к их точкам зрения.

Мемориальная больница. Интерес Рокфеллера-младшего к раку возник в годы его учебы, когда у него вызвала потрясение смерть от рака знакомой девочки – сестры однокурсника по Брауновскому университету. Начиная с 1927 г. он жертвовал от 60 до 100 тысяч долларов в год Мемориальной больнице, занимавшейся исследованием рака. В 1935 г. он подарил квартал на Шестьдесят седьмой улице около Первой авеню для строительства нового здания, расположенного рядом с Нью-Йоркской больницей, а затем Совет по общему образованию дал 3 млн долларов на стройку. Слившись с Институтом Слоуна – Кеттеринга, Мемориальная больница в наши дни является ведущим мировым центром исследования рака и продолжает оставаться объектом первостепенного интереса семьи Рокфеллер.

Клойстерс. В северной части Манхэттена находился старый аванпост – Форт Трайон времен революции. В 1917 г. Рокфеллер-младший купил шестьдесят акров земли и предложил их городу Нью-Йорку для устройства общественного парка. Это предложение не принимали много лет. Парк Форт Трайон открылся лишь в 1935 г. Именно там в 1938 г. был открыт для публики музей Клойстерс – возвышающееся монастырское здание с его средневековой атмосферой и гранитными массивами, имитирующими постройки в романском стиле.

Годами скульптор Джордж Грей Барнард собирал романские и готические скульптуры и открыл музей, получивший название Клойстерс. В 1922 г. Рокфеллер-младший купил коллекцию для музея искусств Метрополитен, но имел в виду реконструкцию здания, которое вместило бы коллекцию в парке Форт Трайон. Когда финансируемое им строительство Клойстерс было завершено, он заполнил его другими художественными ценностями, такими как его собственные гобелены с единорогами, девятью героями, фрески из монастыря Арланса и каталонских усыпальниц и Антиохийская чаша.

Уильямсбург был старой колониальной столицей Вирджинии, где в мае 1776 г. была принята изначальная резолюция о независимости. Доктор Уильям А. Гудвин много лет лелеял мечту восстановить город. После настойчивых попыток его наконец услышал Рокфеллер-младший. Так как колледж Вильгельма и Марии в Уильямсбурге является местом рождения студенческого общества «Фи Бета Каппа» и так как Рокфеллер-младший испытывал интерес к этой организации, Гудвину удалось наладить с ним личный контакт. Гудвин сказал ему: «Я убежден, что с исторической точки зрения это величайшая возможность обучения, которая существует в Америке».

Уильямсбург стал самым амбициозным реставрационным проектом, когда-либо предпринятым в этой стране. Первоначальная оценка реставрационных работ в размере 5 млн долларов увеличилась почти в пятнадцать раз. Старые фундаменты зданий выкапывали, десятки тонн артефактов были тщательно изучены археологами; велись поиски старых документов, изучались завещания, инвентарные ведомости и судебные протоколы. Был найден фарфоровый канделябр, похожий на канделябр из дворца губернатора; проводились химические испытания оригинальных строительных материалов для восстановления составов восемнадцатого века; на месте изготовляли кирпичи согласно методикам ручной работы, используемым колонистами. Рокфеллер-младший был полностью поглощен деталями реконструкции и в течение нескольких лет проводил два месяца в году в Уильямсбурге. Он был доволен воодушевленным приемом, оказанным восстановленному городу неожиданно большими толпами посетителей.

Парки. Рокфеллер-младший любил природу и даже в восемьдесят лет проводил часы, катаясь верхом по сельской местности. Когда был еще мальчишкой, он вместе со своим конем переправлялся на пароме через реку Гудзон и скакал по великолепным холмам и крутым склонам Палисадов у реки Гудзон, которые расположены через реку от города Нью-Йорка. Когда вскоре после 1900 г. был создан парк Палисады, Рокфеллер-старший по совету своего сына дал 500 тысяч долларов, чтобы спасти его от карьерных рабочих, которые превращали его в руины. В более поздние годы Рокфеллер-младший подарил участки земли, чтобы завершить его развитие, на сумму 20 млн долларов. В наши дни это сорокамильный пояс отвоеванных диких земель.

Это был первый из многих созданных парков, получивших пожертвования на развитие от Рокфеллеров. Среди других: Национальный парк «Акадия» в штате Мэн, национальные парки Йеллоустон и Гранд-Тетон с аэропортом Джексон-Хоул в штате Вайоминг, национальный парк Грейт-Смоуки-Маунтинс в Северной Каролине и Теннесси, национальный парк «Секвойя» в Калифорнии, созданный благодаря кампании по спасению секвой, и национальный памятник «Место рождения Джорджа Вашингтона» в Вирджинии.

Версаль. Во время поездки во Францию в 1923 г. Рокфеллер-младший был потрясен упадком Версальского дворца, построенного Людовиком XIV. Этот когда-то великолепный исторический памятник постепенно ветшал и разрушался. Он пожертвовал 2 166 000 долларов на реконструкцию Версаля и дополнительные суммы: 114 тысяч на восстановление шато Фонтенбло и 570 тысяч на восстановление Реймсского собора, который был почти разрушен немецкими снарядами.

Археологические памятники. Рокфеллера-младшего заинтересовали исследования доктора Джеймса Г. Брестеда из Чикагского университета, который считал, что настоящий источник нашей цивилизации находится скорее на Ближнем Востоке, нежели в Греции и Риме. Он помог Брестеду средствами на проведение раскопок в Египте и Палестине; в общей сложности Брестед получил от Рокфеллера-младшего и рокфеллеровских организаций, которые финансировали строительство Музея Института востоковедения в Чикагском университете, 11 млн долларов. Интерес Рокфеллера-младшего к археологии расширялся, и он дал миллион долларов на раскопки Агоры – главной общественной площади в Афинах. Среди восхитительных находок были дюжины черепков, используемых в качестве поверхности для письма, обломки керамики, на которых были написаны имена граждан Афин, осужденных на ссылку, и среди этих имен были имена Аристида Справедливого и Фемистокла.

Два его известных благотворительных акта не могут быть включены в путеводитель Бедекера. Одним был Международный совет по образованию, который был аналогом Совета по общему образованию в международной сфере. Под руководством доктора Уиклиффа Роуза он потратил 28 млн долларов на конструктивные усилия в течение десяти лет своего существования начиная с 1923 г. Два его значительных гранта были даны: доктору Нильсу Бору на его работу в атомной физике в Копенгагене и Калифорнийскому технологическому институту на создание 200-дюймового телескопа на горе Паломар в Калифорнии.

Важной была работа Рокфеллера-младшего в области образования негров. Помощь от него получали составляющие длинный список образовательные учреждения, выдающимися среди которых были такие учебные заведения для негров, как Университет Фиска, Хэмптон-колледж и Институт Таскиджи. На протяжении многих лет Рокфеллер-младший был председателем Национального совета Объединенного фонда негритянских колледжей и благодаря своему влиянию и руководству собирал большие суммы для тридцати двух учебных заведений для негров.

Пожертвования Джона Д. Рокфеллера, охватывавшие широкий спектр деятельности и целей, список которых слишком длинен, чтобы приводить его здесь, демонстрировали интеллект и проницательность. Циники могут сказать, что распределять деньги сравнительно легко, если сравнивать с их обретением, тем не менее можно легко увидеть, как и гораздо менее эффективная работа могла бы быть сделана путем управления состоянием. На протяжении всей его жизни для него была характерна способность понимать потребность, а затем делать энергичную попытку восполнить ее настолько, насколько денежное пожертвование могло это сделать. Иллюстрацией этого служит деятельность, которой он занимался в 1909 г. Он был назначен председателем Большого жюри присяжных, сформированного для расследования организованной проституции. Он принял это назначение неохотно, боясь, что это будет «мрачная, гнетущая тема», но вскоре он убедился в обратном. Таммани-Холл[23] сформировал большое жюри присяжных с целью успокоить общественное мнение, не предполагая, что оно много сделает, но под руководством Рокфеллера-младшего жюри заседало шесть месяцев вместо одного запланированного и стало «вышедшим из-под контроля Большим жюри», выдвинув, к ужасу Таммани-Холл, пятьдесят четыре обвинения. Для Рокфеллера-младшего это было только начало. Он хотел долговременного решения проблемы проституции и побеседовал на эту тему с более чем двумястами людьми, которые могли предложить решения, – юристами, врачами, социальными работниками, священнослужителями и редакторами. В результате его усилий было создано Бюро общественной гигиены, которое он финансирован на протяжении двадцати пяти лет, что обошлось ему в 5 млн долларов. Помимо своих прочих достижений, Бюро построило лабораторию общественной гигиены для Исправительного учреждения штата Нью-Йорк для женщин и открыло в Нью-Йорк-Сити диагностическую клинику венерических болезней.

Человеком, больше всех готовым принизить вклад Джона Д. Рокфеллера, был он сам, так как одной из его характерных черт была скромность. Он отказался от всех почетных степеней, которые ему предлагали, кроме одной – от его альма-матер. Он сэкономил даже на написании своего портрета. В 1927 г. парижские газеты сообщили о поразительном инциденте, характеризовавшем его закрытую личность. Когда Рокфеллер подъехал к воротам Версаля, реконструкцию которого он не так давно финансировал, ему сказали, что ворота закрываются, и он повернул назад вместо того, чтобы сказать, кто он такой. Когда Реймонд Фосдик сказал Рокфеллеру, что пишет его биографию, тот не поверил: «О чем, скажите на милость, вы могли бы написать?»

Но в его карьере не было недостатка в драматических событиях.