На президентских выборах 1908 г. издатель Уильям Рэндольф Херст, недовольный своей Демократической партией и ее кандидатом Уильямом Дженнингсом Брайаном, поддержал независимого кандидата Томаса Л. Хисгена. 17 сентября во время речи в городе Колумбусе, штат Огайо, Херст преподнес сюрприз. При обсуждении коррупции в общественной жизни он сказал: «Я здесь не с пустыми заявлениями, а с юридическими показаниями и документальными доказательствами». Он зачитал письма, написанные вице-президентом «Стандарт ойл» Джоном Д. Арчболдом, который активно руководил этой компанией. «Эти письма были переданы мне джентльменом, который тесно связан с этим гигантом коррупции «Стандарт ойл», но имя которого я не буду разглашать, чтобы он не подвергся преследованию со стороны этой монополии». (Позднее он сказал, что эти письма были переданы ему в тот же самый день в гостинице каким-то незнакомым ему человеком. Это была ложь. Эти письма находились у Херста уже четыре года, и он выжидал самого выгодного момента, чтобы их обнародовать.)

Херст прочитал первые два из сенсационных писем Арчболда, которые были отправлены сенатору Джозефу Б. Форейкеру от штата Огайо: одно в марте 1900 г., а второе в апреле того же года. В обоих письмах говорилось о денежных переводах 15 тысяч долларов из компании «Стандарт ойл» сенатору Форейкеру. Два других письма – одно написанное в феврале 1900 г., а другое в марте – касались законопроекта, против которого была «Стандарт ойл». В письме от 16 февраля говорилось: «Уважаемый сенатор! Это еще один вызывающий возражения законопроект. Он такой возмутительный, что кажется смешным, но за ним нужно присматривать, и я надеюсь, что не будет трудно провалить его».

Письмо от 17 апреля гласило: «Уважаемый сенатор! Я прилагаю депозитный сертификат на ваше имя на сумму 15 тысяч долларов… Мне едва ли нужно снова выражать нашу большую благодарность за благоприятный исход дела».

Прежде чем обсуждать письма Арчболда, которые Херст по кусочкам обнародовал в течение последующих четырех лет, давайте рассмотрим некую подоплеку коррупции государственных официальных лиц и участия в этом «Стандарт ойл». Ранее мы отмечали, что свободная мораль, преобладавшая в то время, по-видимому, охватила и государственных служащих. Новые промышленные магнаты, если они считали себя обязанными оправдывать свои взятки, повторяли слова Коллиса Хантингтона: «Если ты должен заплатить деньги, чтобы было сделано то, что нужно, будет только справедливо сделать это».

О сенате Соединенных Штатов Уильям Аллен Уайт писал: «Один сенатор представлял корпорацию „Юнион Пасифик“, другой – Центральную Нью-Йоркскую железную дорогу; производители угля и железа имели на своей стороне тесный круг лиц, а хлопка – с полдюжины сенаторов. Так оно и шло». Разница между законодательным органом одного штата и другого зачастую была разницей между Содомом и Гоморрой. «Ударные» законопроекты были печально известны десятилетиями, то есть законопроекты, наносящие вред конкретной корпорации, которые могли доставить ей достаточно неприятностей, чтобы дать откат законодателю для его отзыва. Сэмюэл Додд в своих мемуарах отмечал, что для «Стандарт ойл» было невозможно иметь дело с законодательным органом штата Нью-Йорк с группой под названием Black Horse Cavalry»[11].

До разглашения писем Арчболда биография «Стандарт ойл» в части ее политической деятельности была сравнительно хорошая. Без сомнения, главным фактором был тот, что «Стандарт ойл», в отличие от других отраслей промышленности, не нуждалась ни в каком покровительстве со стороны правительства и не стремилась питаться из общественной кормушки. Она не искала тарифных льгот, которые обогатили многие отрасли промышленности. Она не просила субсидий и не желала для себя части общественного достояния. Как написала Ида Тарбелл: «Все, чего просил Джон Д. Рокфеллер у мира к 1887 г., – это чтобы его оставили в покое». Сэмюэл Додд писал в своих воспоминаниях: «Я не знаю ни одного случая, чтобы „Стандарт ойл“ желала принятия закона в свою пользу. Она часто была против предлагаемых законопроектов, но, насколько мне известно, использовала законные средства в своей оппозиции».

Это утверждение можно принять, если слово «законный» имеет гибкое толковательное значение: то, что было хорошо для «Стандарт ойл», хорошо для страны. Как мы уже рассказали, неоспоримо, что пенсильванские законодатели благодаря деньгам «Стандарт ойл» поддались на уговоры проголосовать против законопроекта Биллингсли. Сторонники Рокфеллера освобождают его от ответственности за письма Арчболда, говоря, что он в то время отошел от дел, хотя и появлялся на публике в качестве главы компании. Сомнительно, чтобы Рокфеллер не знал о том, что делает Арчболд. Бумаги Рокфеллера демонстрируют, что, когда он вел активную деятельность в компании, Рокфеллер сговаривался о льготах или знал о них. В 1882 г. Кэмден написал Рокфеллеру: «Я договорился о том, чтобы были провалены два законопроекта в Мериленде за сравнительно небольшую цену». В 1880 г. Уорден написал Рокфеллеру, что он «одолжил» некоему Кею (очевидно, Мэтью Кею) 5000 долларов, но Кей захотел еще 10 тясяч. «Мне кажется, господин Кей может быть нам весьма полезен в штате Пенсильвания, но он страшно дорогой».

Cause celebre[12], в котором якобы были использованы деньги «Стандарт ойл» для достижения политических целей, было избрание Генри Б. Пейна в сенат Соединенных Штатов от штата Огайо в 1884 г. Утонченный и аристократичный Пейн, который давно уже служил в палате представителей, был отцом полковника Оливера Г. Пейна, работавшего в «Стандарт ойл». Старший Пейн был акционером «Стандарт ойл», помимо того, что он был отцом одного из ее ведущих руководителей, и проявлял некоторый интерес к защите «Стандарт ойл». Мы уже видели, что в 1876 г., когда было подано ходатайство о проведении расследования деятельности железных дорог специальным комитетом, ему не дал хода Пейн, который настоял на том, чтобы расследование проводил дружески настроенный Торговый комитет, в котором заседал Дж. Н. Кэмден от «Стандарт ойл» как специальный советник его председателя.

В то время сенаторы Соединенных Штатов избирались законодательными собраниями штатов. На выборах законодательного собрания штата Огайо в ноябре 1883 г. имя Пейна как возможного сенатора даже не упоминалось. Претендентами на членство в законодательном органе были либо Джордж Пендлтон, либо Дурбин Уорд. Однако, как только было созвано законодательное собрание, начался большой Пейн-бум, устроенный его сыном. Среди голословных утверждений были следующие: деньги Пейна текли как вода; один из управляющих Пейна носил на теле 65 тысяч; в комнате, «где происходил обмен», были разбросаны портфели с торчащими из них банкнотами; многие небогатые законодатели внезапно разбогатели. Состоялось закрытое собрание демократов (тогда они составляли большинство в законодательном собрании) вопреки обычной практике как раз накануне избрания сенатора; и также вопреки практике голосование было тайным. Пейн был избран. Одна газета в штате Огайо прокомментировала это так: «Все демократическое законодательное собрание совершенно деградировало благодаря деньгам, использованным на то, чтобы купить и продать его членов, как стадо овец».

Пейн провел два года в сенате, а потом произошел взрыв. В штате Огайо было выбрано новое законодательное собрание – республиканское, которое провело расследование выборов, выслушав пятьдесят свидетелей. Никакого решения не было вынесено, но дело было передано в сенат Соединенных Штатов с заявлением, что избрание Пейна было «поразительным» и требует дальнейшего расследования. Сенатский комитет по выборам рассмотрел это дело. Конгресс был республиканским. Было обычное давление с целью освободить место, на которое можно было выбрать республиканца; но из пяти членов-республиканцев только двое проголосовали против Пейна, другие же присоединились к трем демократам, заявив, что для расследования нет оснований. Сенат поддержал отчет большинства подавляющим большинством голосов.

Тем не менее обвинение не утратило силу. В 1887 г. голос сенатора Пейна был одним из немногих, поданных против законопроекта о создании Комиссии по торговле между штатами. В 1888 г. Пейн поднялся в сенате, когда «Стандарт ойл» подверглась нападкам, и сказал: «Компания „Стандарт ойл“ удивительная и замечательная организация. За последние двадцать лет коммерческой деятельности она совершила то, что не удалось ни одной другой современной компании или ассоциации». Сенатор Джордж Ф. Хоар ответил: «Сенатор, который… не поднялся со своего места и не попросил провести расследование, которое положило бы конец обвинениям, прячась за формальностями… я полагаю, теперь всегда должен хранить молчание».

Это обвинение в том, что «Стандарт ойл» попустительствовала тому, чтобы купить избрание, широко разошлось благодаря Ллойду и Иде Тарбелл. Рассказ Ллойда – это типичный пример его метода придерживаться в основном правды, но путем разумного отбора фактов создавать ошибочное впечатление. Так, он подчеркивает тот факт, что организатором избрания Пейна сенатором был казначей «Стандарт ойл», но забывает упомянуть, что этим человеком был сын Генри Пейна. Вполне возможно, что Оливер Пейн, сам будучи крупным миллионером, хотел купить за свои средства – и купил – последнюю почетную должность для своего отца, карьера которого клонилась к закату. Во всяком случае, обвинения, которые звучали во всеуслышание, были инсинуациями и сплетнями, отклоненными большинством голосов в сенате, – и это был еще один факт, который не упомянул Ллойд. Едва ли можно было осуждать сенатора Пейна за то, что он не потребовал расследования в отношении самого себя. Автор этой книги не может вспомнить случай, когда какой-либо человек просил бы провести расследование своей собственной деятельности, так как трудно опровергнуть сложившееся в общественном мнении впечатление об обвинениях независимо от того, какими бы безответственными они ни были.

В более поздние годы Рокфеллер горячо подтвердил слова сенатора Пейна о том, что «Стандарт ойл» не имеет никакого отношения к его избранию. Он сказал Инглису: «Это была правда. Я безоговорочно это подтверждаю… ни один фартинг из денег компании «Стандарт ойл» не пошел на его избрание». Его утверждение, что «Стандарт ойл» стояла в стороне от выборов сенатора, подтверждают бумаги Рокфеллера со ссылкой на избрание Джона Шермана в 1885 г. Марк Ханна написал Рокфеллеру, чтобы попросить денег, заметив, что контроль над сенатом может зависеть от переизбрания Шермана. Рокфеллер передал этот вопрос на рассмотрение исполнительного комитета «Стандарт ойл». Флаглер написал, что помогать Шерману «не только неразумно, но и будет актом несправедливости по отношению к нашим партнерам-демократам». И компания не дала никаких денег.

Безусловно, отношение к участию в политике изменилось под руководством Арчболда, но к тому времени «Стандарт ойл» оказалась в затруднительном положении, и были необходимы чрезвычайные меры.

Как Уильям Рэндольф Херст стал обладателем очень личной корреспонденции Джона Д. Арчболда? Арчболд нанял бездельника пасынка своего дворецкого к себе в офис курьером. Этому мальчику по имени Вилли Винфилд и девятнадцатилетнему швейцару Чарльзу Стампу пришла в голову вполне здравая идея, что корреспонденция их начальника господина Арчболда имеет меновую стоимость для газет, которые тогда «поджаривали» «Стандарт ойл». Они показали несколько телеграмм представителю нью-йоркской World, который не проявил к ним интерес, но в нью-йоркской American они на них разбогатели и получили указание найти копии писем сенаторам и конгрессменам. На протяжении 1904 и 1905 гг. они по ночам приносили переписку Арчболда в газету Херста; там самые лакомые письма фотографировались и потом возвращались в папки Арчболда. Воры собрали приблизительно по 15 тысяч долларов каждый за эту работу. Редактор нью-йоркской American передал ворам сообщение от Херста, в котором говорилось, что они «выполняют большой общественный долг». В конце концов Арчболд узнал о кражах и уволил обоих.

И хотя письма были подлинными, перфекционист Херст не мог удержаться от того, чтобы на основе уже полученных писем придумать другие. Редактор Collier's Weekly Норман Хэпгуд в 1912 г. поручил писателю Артуру Г. Глисону изучить некоторые из самых последних писем, опубликованных Херстом. Глисон обнаружил, что пять писем, написанных в 1898–1904 гг., были напечатанны на пишущей машинке шрифтом цицеро, который не производился компанией L.C. Smith & Brothers до 1906 г.; очевидно, они были сфабрикованными. Давая показания перед Комитетом Клэппа конгресса Соединенных Штатов, Херст попытался объяснить находки Глисона, сказав, что, ввиду того что тексты некоторых писем были слишком плохо пропечатаны или слишком выцвели, чтобы быть воспроизведены фотографически, он распорядился перепечатать их на фирменном бланке.

Письма Арчболда приоткрыли завесу над достойной сожаления историей. Оказалось, что некоторые выдающиеся люди были наняты компанией «Стандарт ойл» за щедрую плату за то, что казалось небольшими услугами компании.

Марк Ханна был постоянным просителем денег. Прося финансирование в 1903 г., когда вел борьбу за сенат с Томом Джонсоном, он написал: «Если Джонсон возглавит законодательный орган, корпорации воспользуются этим, поскольку я являюсь их так называемым представителем».

Сенатор Мэтью Кей был на жалованье. «Не потому, как я думаю, что мы должны, – писал ему Арчболд, – а потому, что у вас заманчивые перспективы, я прилагаю ваш депозитный сертификат на 10 тясяч долларов». Видимо, ненасытный аппетит Кея раздражал Арчболда, так как он написал ему: «Пожалуйста, просите об этом в рассрочку по мере необходимости время от времени, а не все разом».

Коллега сенатора Кея из Пенсильвании Бойс Пенроуз тоже был на содержании и, очевидно, обходился дорого, судя по депозитному сертификату в октябре 1904 г. на сумму 25 тысяч долларов. Из переписки мы знаем о некоторых услугах, оказанных Пенроузом.

В 1898 г. конгресс создал Промышленную комиссию для расследования деятельности трастов. Достаточно рано Арчболд озаботился позицией члена конгресса Джона Дж. Гарднера от штата Нью-Джерси и обратился к сенатору от того же штата Уильяму Джойсу Сьюэллу с просьбой устроить с ним встречу: «Мы понимаем, что по какой-то причине его чувства к нам не являются дружескими. Мы бы очень хотели, чтобы его отношение изменилось…»

В январе 1900 г. Пенроуз послал сигнальный экземпляр отчета Арчболду, который возражал против предложения требовать с корпораций информации об акционерах и доходах, расходах, прибылях и убытках. Информация об акционерах, как написал Арчболд Пенроузу, «это несправедливое и ненужное дознание», а все, о чем должна знать общественность, – это активы и обязательства корпораций. Месяцем позже Арчболд пересмотрел свою позицию. «Мы полагаем, что отчет настолько беспристрастный, что мы не будем предлагать никаких изменений», – написал он Пенроузу.

Когда председатель комиссии сенатор Джеймс Г. Кайл умер, Арчболд обратился к Пенроузу с «настоятельной личной просьбой», чтобы он взял на себя председательские обязанности. «Ваше имя в качестве председателя даст отчету исключительную гарантию честности [так написано] и разумности». Так как Пенроуз отказался от такой чести, Арчболд поддержал сенатора Альберта Кларка, который и занял этот пост. Позднее Арчболда обеспокоили дальнейшие подрывные настроения в отношении трастов, и он написал Пенроузу: «Если на сенатора Бэрда можно рассчитывать в том, что он примет разумные меры, следует приложить усилия к тому, чтобы он присутствовал на встрече».

Конгрессмен от Пенсильвании Джозеф Сибли был наихудшим шакалом и лизоблюдом из них всех. Он был избран по списку Демократической партии как реформатор и так громко кричал о реформе, что получил значительное количество голосов на выборах вице-президента на съезде Демократической партии в 1896 г., который назначил на этот пост Брайана. Он с готовностью предлагал купить себя Арчболду: «Если вы хотите, чтобы я что-то сделал, дайте мне знать». И еще: «Если в какой-то момент мои длинные каракули начнут вас раздражать, выкиньте их в мусорную корзину». И еще: «Ко мне сегодня приходил сенатор-республиканец Соединенных Штатов, чтобы занять тысячу долларов. Я сказал ему, что у меня нет столько денег, но постараюсь достать их для него через пару дней. Не хотите ли сделать инвестицию?»

Сибли сказал президенту Рузвельту, «что ни один человек не победил бы или не заслужил победы, если бы зависел от толпы, а не от консервативных дельцов». Сообщая Арчболду об этом бесплатном совете, он первым порекомендовал компании «Стандарт ойл» создать бюро по связям с общественностью. «Эффективно работающее литературное бюро необходимо не на один день или на период кризиса, а как постоянный и полезный орган контроля за Associated Press и родственными организациями».

Как официальный поставщик Сибли привел за собой в качестве единомышленника обаятельного и утонченного Джозефа Бейли от штата Техас. В 1899 г., когда Бейли был лидером демократов в палате представителей, Сибли представил его бывшему сенатору от штата Миссури Фрэнсису, который представил его Генри Клею Пирсу, руководителю дистрибьюторской организации «Стандарт ойл», которая незадолго до этого была изгнана из Техаса. Пирсу нужна была помощь в том, чтобы вернуться в Техас, но Бейли не захотел помогать «Стандарт ойл». «Я предпочел бы вернуться к сальным свечам». Пирс солгал, когда сказал, что его организация больше не связана со «Стандарт ойл», и Бейли согласился помочь. Сколько он хотел? Надменно выпрямившись, Бейли сказал: «Гонорара не будет. Я продаю свои юридические знания, но не свое влияние».

Бейли вступил в переговоры с государственными чиновниками, чтобы добиться восстановления компании в Техасе, и в апреле 1900 г. он попросил у Пирса 3300 долларов, что положило начало взаимоотношениям на платежной основе. Секретарь Груэт из Уотерс-Пирса дал показания перед законодательным комитетом: «В 1899 г. господин Пирс попросил меня взять сенатора Бейли за руку и привести его на Бродвей, 26; сенатор сразу же пристроился к кормушке и так там и остался». Во время выборов 1900 г. Бейли был объявлен кандидатом в сенаторы, и 9 августа в городе Уэйко он сказал: «Ну, сограждане, считаем ли мы, демократы Техаса, что мы пали так низко, чтобы выбрать сенатором того, кто продает свои услуги корпорациям? Я не верю, что когда-нибудь придет время, когда Техас сделает такую ошибку». Техас сделал эту ошибку вскоре после, и Бейли ушел в сенат.

Слух о том, что у «Стандарт ойл» деньги наготове, приводил сенаторов к дверям конторы Арчболда. Сенатор от Южной Каролины Джон Л. Маклорин написал Арчболду в мае 1902 г.: «Я могу победить Тиллмана, если меня должным образом щедро мотивировать. Однако нельзя терять времени».

Бейли не был самым видным персонажем, который потерял свою политическую карьеру в результате разоблачений. Эта честь принадлежит сенатору Джозефу Б. Форейкеру, который был такой заметной фигурой, что мог бы стать подарком от штата Огайо на пост президента, если бы он не имел несчастья быть современником трех других подарков от штата Огайо на высший государственный пост – Бенджамина Харрисона, Уильяма Мак-Кинли и Уильяма Говарда Тафта. Однако все его надежды угасли в 1908 г. Рузвельт питал давнюю неприязнь к Форейкеру, которую усилили: критика Форейкера в его адрес за то, что он навел дисциплину в негритянском полку в Браунсвилле, штат Техас, а также одинокий голос Форейкера, поданный против законопроекта Хепберна о тарифах в 1904 г. Имея репутацию «железнодорожного» сенатора, Форейкер 87 раз выступал с речами против этого законопроекта. Рузвельт известил Тафта, баллотировавшегося на пост президента, что Форейкер «куплен», и посоветовал ему избегать компании Форейкера в президентской гонке и не появляться с ним на одной сцене. После избрания цитировали слова Рузвельта, что будет «предательством» по отношению к партии голосовать за Форейкера; и тот ушел из сената. Интересно, что одним из немногих сильных сторонников, которых Форейкер оставил в штате Огайо, был Уоррен Гамалиэль Хардинг из Мариона.

До конца своей жизни Форейкер твердо стоял на том, что «Стандарт ойл» платила ему только за оказанные юридические услуги. И действительно, он оказывал некоторые юридические услуги. Более того, Форейкер сказал, что 50 тысяч долларов из заплаченных ему 100 тысяч предназначались на покупку газеты в штате Огайо и что эти деньги были возвращены, когда сделка сорвалась. Однако этот факт указывает на щедрую плату за услуги горячей поддержки, выходившей за рамки профессиональных услуг. Платежи в размере 44,5 тысячи долларов в 1900 г. и 29,5 тысячи последовали за просьбами Арчболда, связанными с законодательством. Некоторые письма Арчболда были оформлены как конкретные заказы: «Наверное, было бы лучше устроить демонстрацию против всего законопроекта, но, безусловно, девятый пункт следует вычеркнуть». Вызывает сомнение тот факт, входило ли в юридические услуги сообщение Форейкера генеральному прокурору Моннетту штата Огайо о том, что ему придется уйти из политики, если тот продолжит преследовать «Стандарт ойл», или вмешательство в решение губернатора штата Огайо задавить законопроект, нежелательный для «Стандарт ойл», в сенате штата.

И Форейкер, и его жена Джулия позднее написали автобиографии, включавшие свою защиту. В книге госпожи Форейкер утверждается, что, когда прозвучало обвинение Херста, «Форейкер встретил это обвинение, как вихрь. В тот же день дневные газеты опубликовали его четкое и исчерпывающее изложение его связей со „Стандарт ойл“… Я действительно была очень горда своим мужем. Разве он не стал преемником господина Чоута на посту советника-консультанта одной из самых могущественных отраслей промышленности в мире? Единственным секретом во всем этом был мой личный восторг от того, что у моего мужа образовалась блестящая связь, иметь которую желал бы каждый юрист».

Довольно странно, что, когда Форейкеру в 1898 г. задали вопрос относительно слуха о том, что он был нанят компанией «Стандарт ойл», он не раздувался от гордости за такую блестящую связь: «Это к делу не относится. С таким же успехом вы можете спросить, сколько денег лежит у меня в кармане. Это сообщение не соответствует действительности».

Публикация писем Арчболда была серьезным, возможно смертельным, ударом для «Стандарт ойл» в ее борьбе за сохранение своего существования в качестве объединения. В представлении общественности подтвердилось все, что написала Ида Тарбелл о позорной практике траста. Почти единственным человеком, защищавшим Арчболда, был ректор Сиракузского университета Эдвард Дей, который сказал, что эти письма «потрясли только лицемеров». Дей был верным другом Арчболда, и о нападках Рузвельта на «Стандарт ойл» он сказал, что это «бредни расстроенного разума».

По чистой случайности произошло так, что Арчболд был большим покровителем Сиракузского университета, студенты которого пели:

«Как мало вы знаете век, в котором живете, если думаете, что мед слаще, чем деньги в руке», – сказал Овидий о погоне за золотом во времена императора Августа. Вот что сказал Уильям Рэндольф Херст, который говорил авторитетно, так как богатство его семьи дало ему власть: «В наши дни единственное право – это право долларов. Единственный закон – это закон долларов». Более поразительным, чем готовность компании «Стандарт ойл» совратить законодателей нашего государства, было ее безудержное желание продать свою добродетель. Джон Флинн называет Арчболда «развратителем», но «развращать» – значит уводить с пути добродетели соблазном, и, безусловно, эти купленные люди уже давно оставили свою добродетель на обочине дороги.

Арчболд играл не в одиночку, расплачиваясь средствами «Стандарт ойл». Его поддерживал следующий по рангу руководитель Генри Роджерс, который сказал: «Мы скорее увидим „Стандарт ойл“ в аду, прежде чем позволим какой-нибудь группе людей говорить нам, как мы должны вести свой бизнес». И хотя Рокфеллер частично отошел от дел, он руководил защитой компании. В то время как Арчболд отвечал за каждодневное управление компанией, Рокфеллер как ее президент определял главную политику, и, несомненно, подкуп государственного законодательного органа и был главной политикой. С Рокфеллера, который считал своей заслугой такие действия компании, как введение в 1903 г. пенсионной системы, и который открыто объявил в 1907 г., что он обязан Богу тем, что остается у руля «Стандарт ойл», едва ли может быть снята вина за случаи подкупа.

Для смягчения вины «Стандарт ойл» можно сказать лишь то, что просьбы об оказании услуг, за исключением манипуляции назначениями судей, были вполне обычными, о которых избиратели просят даже в наши дни и с которыми могли обращаться многие корпорации точно так же, как и «Стандарт ойл». В те времена, когда корпорации имели возможность давать на кампании неограниченные суммы, ожидалось, что законодатели отплатят за такую «доброту»; вот почему многие корпорации использовали обычный путь подкупа через взносы в кампании. То, что даже от кандидатов в президенты ожидали такой признательности, явствует из ремарки Генри Фрика о крупных взносах корпорации в избирательную кампанию 1904 г.: «Мы купили сукина сына, но он не остался купленным». Он ссылался на человека, который был очень важен для будущего «Стандарт ойл», Теодора Рузвельта.