Мы рассказали грустную историю о Райсе, но у нее есть другая сторона, выставляющая Райса в ином свете. Оказывается, Райс, возможно, принадлежал к породе нефтепереработчиков, которых «Стандарт ойл» называла «шантажистами» – такими людьми, которые становились невыносимыми для компании в надежде на то, что компания их выкупит, чтобы избавиться от них, заплатив завышенную цену. Согласно показаниям, данным перед Промышленной комиссией, жена Райса предложила продать нефтеперерабатывающий завод Райса за 24 тысячи долларов в 1876 г.; в 1882 г. Райс предложил Ф.Д. Свайру из «Стандарт ойл» в Огайо 50 тысяч, если ему удастся устроить продажу его завода компании «Стандарт ойл» за 250 тысяч; в 1890 г. Райс хотел уже все 500 тысяч за свой завод, сказав, что иначе он начнет нескончаемые судебные тяжбы. Райс признал, что озвучивал сумму 500 тысяч долларов: «Да, я называл ее».
Райс либо стал смелее в шантаже «Стандарт ойл» по мере обретения известности как ее враг, либо, если его завод действительно поднялся в цене, «Стандарт ойл» была на редкость неэффективной в создании препон на пути роста его богатства. Рокфеллер придерживался первой точки зрения: «Это была его идея поднять шум, потерять немного денег и заставить „Стандарт ойл“ потерять много и заключить с ним сделку. Вот и вся история Джорджа Райса».
В деле Буффало то же самое выяснилось при даче свидетельских показаний. Когда создавалась новая компания, Мэтьюз сказал, что «Стандарт ойл» может заплатить 150 или 200 тысяч долларов, чтобы разубедить их входить в бизнес. Когда Альберт Миллер вернулся из Калифорнии, его изначальным мотивом было обобрать «Стандарт ойл». «Я собираюсь обанкротить „Стандарт ойл“», – сказал он, если ему не удалось бы получить 50 тысяч долларов.
Шантаж был постоянной опасностью, угрожавшей монополии. Предпринимались наглые попытки вымогательства, как показывает это короткое письмо, адресованное Рокфеллеру, от некоего С.У. Холла в 1883 г.: «Я арендовал Seaboard Oil Works. Будет ли в ваших интересах, чтобы им управляли или не управляли, как вы предложите?» Такие махинации вызывали у Рокфеллера праведный гнев, как в одном письме, адресованном Кэмдену: «Теперь их хватит удар, когда им не удался их коварный план. Хорошо пропотеть им будет полезно для здоровья».
В такой отравляющей атмосфере шантажа и страха перед шантажом неудивительно, что конкуренция была на уровне «собака ест собаку».
Это не умаляет того факта, что «Стандарт ойл» жестко обращалась с Райсом. Опыт Райса нельзя считать типичным, так как небольшая часть нефтепереработки всегда оставалась в руках независимых производителей и выросла с 5% в 1879 г. приблизительно до 18% в 1900-х гг., поднявшись в какой-то момент до 24% в 1884 г.
Рокфеллер не был склонен конкурировать вообще. Одно время он разрешил снизить цены, «чтобы обеспечить нашу полную долю в бизнесе». В другой раз он написал, что там, где конкуренция угрожает сократить бизнес «Стандарт ойл», «может серьезно встать вопрос о том, не лучше ли нам провести его сокращение с целью забрать существенно весь бизнес, какой есть». Но, по-видимому, он поддавался на возражения, что абсолютная победа и неосуществима, и неразумна. В 1884 г. Чарльз Пратт написал ему: «У нас должны быть конкуренты. У нас должны быть конкуренты; пока их нет, я думаю, мы в безопасности. А если мы поглотим их, будьте уверены, появятся другие». Бенджамин Брюстер советовал: «Если мы слишком обостряем борьбу, мы сталкиваемся с ответными мерами».
Из методов конкурентной борьбы, которым доверяли, преимущество в транспортных тарифах было главным оружием. Рокфеллер утверждал, что после 1880 г. он не принимал скидки, но что проку в названии? Было много способов добиться своего. Тарифы были как будто бы равными для всех, однако в пользу «Стандарт ойл». Один способ состоял в том, чтобы удерживать тарифы низкими из городов, где «Стандарт ойл» имела свои нефтеперерабатывающие заводы, и высокими – из городов, где находились ее конкуренты. Так как «Стандарт ойл» использовала трубопроводы для транспортировки своей сырой нефти, другим способом было держать железнодорожные тарифы высокими для сырой нефти. В 1880 г. Рокфеллер написал Оливеру Пейну, что он должен посоветовать железным дорогам Эри и Центральной Нью-Йоркской держать высокие тарифы до Кливленда; «мы не будем настойчиво требовать сокращения тарифов в западном направлении». В 1880 г. Уильям Уорден написал Чарльзу Локарту о конкуренте, который «прилагает отчаянные усилия к большому шантажу», и попросил, чтобы тот обратился к руководству Пенсильванской железной дорогой с просьбой взимать с этого нефтепереработчика «жесткий тариф». Третий пример – это отправка нефти в Калифорнию до того, как там была найдена нефть. В течение того времени, когда «Стандарт ойл» много нефти отправляла на хранение, железнодорожные тарифы были снижены; потом их подняли.
В действительности тарифы не были одинаковыми для всех. Там, где «Стандарт ойл» и ее конкурент использовали железную дорогу из одних и тех же пунктов, тарифы продолжали оставаться дискриминационными. Так, «Стандарт ойл» отправляла переработанную нефть по железной дороге из Кливленда в Чикаго; то же самое делала и компания «Скофилд, Шурмер и Тигл», с которой мы познакомились в предыдущем судебном деле. С июля по ноябрь 1881 г., по утверждению фирмы Скофилда, тариф, который взимала с нее железная дорога Лейк-Шор, составлял 70 центов за баррель, а для «Стандарт ойл» – всего 35 центов. Поэтому они подали в суд в Огайо, выиграли дело в окружном суде, и оно пошло в Верховный суд штата. «Стандарт ойл» утверждала, что она имела право на более низкий тариф на том основании, что она оборудовала стрелку, помещения в терминале и наливную эстакаду и освободила железную дорогу от ответственности за пожар. Фирма Скофилда показала, что она оборудовала аналогичные помещения. Тогда «Стандарт ойл» заявила, что имела право на более низкий тариф, потому что перевозила гораздо большее количество нефти. Верховный суд опротестовал более низкий тариф для «Стандарт ойл» в уничтожающем решении: «Было понимание держать цену низкой для привилегированного клиента и высокой для всех других; и неизбежным результатом этой договоренности было то, что «Стандарт ойл» получала возможность устанавливать и сохранять довлеющую монополию, банкротить всех других игроков рынка и вытеснять их из бизнеса». Что касается заявления о том, что «Стандарт ойл» имела право на скидку из-за больших объемов нефти, суд решил, что это была «дискриминация в пользу капитала», которая «способствовала накоплению силы капитала и денег и вытеснению всех предприятий, не поддерживаемых все затмевающим богатством».
Это решение суда о законности концессии на перевозку грузов компании «Стандарт ойл» возымело только одно действие: дискриминация в пользу «Стандарт ойл» стала менее явной и более хитро продуманной.
Как мы уже отметили, «Стандарт ойл» владела вагонами-цистернами, а ее конкуренты – нет, и это упрощало дискриминацию. В предыдущей главе мы уже рассказывали о некоторых случаях дискриминации. Вдобавок к жалобе на «выставление счета вслепую» нефтепереработчики, которые использовали бочки как тару для перевозки, утверждали, что был еще и другой вид надувательства. Из-за разнообразия продуктов переработки нефти, каждый из которых имел разный вес, железной дороге приходилось использовать средний показатель веса на галлон. Для вагонов-цистерн, по словам пользователей бочек, имело место занижение веса, а для бочек – завышение как мера их наказания.
К этому добавлялась ужасная дискриминация. В то время как имел место обратный фрахт, взимаемый с пустых бочек, железные дороги реально платили компании «Стандарт ойл» три четверти цента за милю за использование ее вагонов-цистерн – загруженных или пустых. Это была скидка, взимаемая под давлением «Стандарт ойл» под надуманным предлогом того, что, предоставляя свои собственные вагоны-цистерны, «Стандарт ойл» оказывает услугу железным дорогам, даже когда вагоны идут пустыми. Говорили, что в периоды простоя вагоны-цистерны отправлялись домой окружными путями, чтобы увеличить их пробег в милях.
В 1891 г. Рокфеллер распорядился, чтобы юридическое право собственности на все вагоны-цистерны принадлежало компании Union Tank Line, которая была создана как отдельная корпорация под юрисдикцией штата Нью-Джерси. Эта компания сдавала в аренду вагоны различным нефтеперерабатывающим заводам «Стандарт ойл», что было способом не создавать проблемы для «Стандарт ойл» в соответствии с антимонопольным законодательством. Арендная плата была фиктивной. Доходы для компании Union Tank Line шли от нормы пробега, выплачиваемой железными дорогами, и они накапливались; единственными расходами было содержание дюжины служащих.
В 1894 г. западные железные дороги взбунтовались и отказались платить норму пробега и потребовали, чтобы она была существенно сокращена. Об этом рассказал Альберт Карр в книге «Тайное оружие господина Рокфеллера». Бунт возглавил президент Чикагской Великой западной железной дороги Алфеус Б. Стикни. Эта железная дорога не вступала в деловые отношения со «Стандарт ойл», возможно, потому, что Стикни был автором книги «Железнодорожный вопрос», в которой он критиковал «Стандарт ойл» за то, что она сталкивала лбами железные дороги между собой. Исполнительный директор Union Tank Line Говард Пейдж напрямую обратился к бунтовщикам. Если они продолжат в том же духе, то «Стандарт ойл» выберет «самую слабую в моральном отношении железную дорогу»; все грузоперевозки будут сосредоточены на ней; и тогда другие железные дороги завопят о возвращении статус-кво. Так и случилось. И слабым звеном, которое разрушило единый фронт, был А.Б. Стикни, соблюдавший интересы Чикагской Великой западной железной дороги, который согласился платить полную норму пробега в обмен на большую долю нефтяных перевозок.
Эта история красноречиво объясняет взлет «Стандарт ойл» благодаря использованию принципа «разделяй и властвуй».
Безжалостность рыночной политики «Стандарт ойл» стала уже притчей во языцех в истории нашей промышленности. Лежавший в ее основе дух, несомненно, исходил с Бродвея, 26, Нью-Йорк, но ему есть частичное оправдание в том, что существовала значительная автономия среди различных распределяющих подразделений. Во главе двух из них, известных своей беспощадностью, – компании «Чесс и Карли» из Луисвилла, которая охватывала юго-восточные территории, и «Уотерс-Пирс ойл компани» из Сент-Луиса, которая охватывала юго-запад, – стояли сильные руководители типа феодальных баронов, которых компании «Стандарт ойл» было трудно контролировать. В «Стандарт ойл» полагали, что Ф.Д. Карли устраивал показную борьбу с независимыми нефтяниками, набивая при этом свои собственные карманы. О Генри Клей Пирсе исполнительный директор «Стандарт ойл» Чарльз Хиггинс сказал: «Он не стал бы играть в мяч с толпой и любил действовать быстро. Он не стал бы ничего делать напрямую, если это можно было сделать обходным путем».
Самой отвратительной с моральной точки зрения практикой, наверное, была шпионская сеть, раскинутая «Стандарт ойл». Эти односторонние промышленные изыскания, по-видимому, были отличительной чертой Рокфеллера, и ответственность за «змеиные» методы, которые он использовал, должна быть возложена на него. Представитель «Стандарт ойл» на любой территории должен был подавать ежемесячный отчет не только о всей проданной им нефти, но и о всей нефти, проданной другими людьми. Он должен был составлять список имен всех продавцов, отмечать, сколько они продали каких брендов. Одним способом получения такой информации было пойти на склад и изучить поставки. Другой способ состоял в том, чтобы поддерживать хорошие отношения со служащими железной дороги, которые могли поставлять информацию. Уотерс – Пирс однажды сделали комплимент представителю «Стандарт ойл» в Техасе: «Мы с радостью узнали, что вы находитесь в таких хороших отношениях с сотрудниками железной дороги, что господин Клем ничего не получает, помечая свои грузы цифрами вместо названий». Клем был джоббером[6] нефти, продаваемой врагом.
Многие враги Рокфеллера – Льюис Эмери, Джон Тигл и дочь Райса госпожа Г.К. Баттс – рассказывали о взятках, которые получали их служащие за передачу информации «Стандарт ойл». Типичное дело описано в показаниях нефтепереработчика Теодора Ф. Дэвиса перед Промышленной комиссией:
«Вопрос: Вы только что поставили нас в известность, что ваши конкуренты иногда получали информацию о ваших методах ведения бизнеса такими способами, которые обычно не считались нормальными. Какими были эти методы?
Ответ: В одном случае у нас в конторе был молодой человек, который стал экспедитором и занимался отправкой партий нефти по реке и железной дороге. К этому молодому человеку обратился представитель компании „Стандарт ойл“ и предложил ему плату за ежедневные отчеты с указанием людей, к которым мы отправляем нефть, и ее цены, стоявшей в счете-фактуре».
Правительство к краткому письменному изложению дела в своем антимонопольном иске против «Стандарт ойл» приложило письма, начиная с 1898 г. и заканчивая 1900 г., от некоего Мейвуда Мэксона, который отвечал за территорию Декейтера компании «Стандарт ойл» перед «Эллиот и Стэнли» в конторе в Цинциннати. В мае 1898 г. он написал: «Не могли бы вы как можно скорее прислать мне чек на 21,4 доллара: 4,4 – за информацию об отправках грузов господина Т.Д. Уилсона в Литчфилд и 10 долларов – за новейшую информацию в Сент-Луисе». Деньги, очевидно, ушли железнодорожным служащим. Была прислана дюжина писем с просьбами дать денег, но спустя полтора года после первого письма в ноябре 1899 г. пришло последнее письмо: «Теперь что касается Декейтера. Я хочу честно признать, что я не могу ничего сделать, чтобы получать эту информацию. Быть может, вы смогли бы приехать сюда и делать это как совершенно посторонний человек. Произошел целый ряд изменений в среде железнодорожных служащих в части грузовых перевозок в этом городе, и еще больше изменений с тревогой ожидаются».
Информация об объеме грузов, отправленных конкурентами, выбиралась таким образом, чтобы «Стандарт ойл» знала точный объем сделок, заключенных каждым нефтепереработчиком и джоббером. Это дало возможность «Стандарт ойл» судить, является ли угроза в каждом регионе серьезной и ей следует противостоять, или она незначительна и на нее можно не обращать внимания. Мисс Тарбелл и другие оппоненты «Стандарт ойл» утверждали, что это была ее последовательная политика «резать цены, чтобы убить». Однако, как явствует из переписки служащих «Стандарт ойл», у компании было искреннее нежелание урезать цены до тех пор, пока не возникало ощущение, что это необходимо. Это было по очевидной причине: так как объем продаж «Стандарт ойл» был гораздо больше, чем у ее конкурентов, она теряла гораздо больше от урезания цен, чем ее маленький конкурент. Компании «Стандарт ойл» приходилось опасаться таких нефтепереработчиков, как Джордж Райс, который проникал на какую-то территорию, как рапира, сбрасывал небольшое количество нефти, заставлял всех продавцов «Стандарт ойл» урезать свои цены, а затем уходил. Судьба продавца, близкого к монополии, не всегда счастливая.
Там, где этого требовали обстоятельства, цены урезались без колебаний. Обычный контракт с джоббером или розничным торговцем, которыми были бакалейщик, аптекарь или владелец магазина скобяных товаров, гарантировал им особую чистую прибыль, так что розничный торговец по звонку от «Стандарт ойл» мог урезать свою цену без потерь для себя. Угрозы урезать цены могли запугать непокорных джобберов и розничных торговцев и сделать реальное сокращение цен ненужным.
В качестве примера такой угрозы Питер Шалл из независимой нефтяной компании в Мэнсфилде, штат Огайо, представил при проведении в 1898 г. расследования в Огайо письмо от одного дилера: «С сожалением должен сказать, что человек из „Стандарт ойл“ из вашего города проследил за вашим вагоном с нефтью до меня и сказал мне, что он не даст мне заработать ни доллара на этой нефти; он ходил за мной по пятам два дня, чтобы купить ту нефть [компании «Стандарт ойл»], высказывал всевозможные угрозы и уговорил меня продать [отменить заказ на поставку]. Я был в затруднительном положении и не знал, что мне делать; и я уступил. Я подумал, что не хочу увидеть, как цены достигнут дна».
Перед Промышленной комиссией было выложено письмо из конторы «Стандарт ойл» в Портленде, штат Орегон, адресованное дилеру в Саут-Бенде, штат Вашингтон, который рассказал о конкуренте, отправлявшем нефть Sun Light в город: «Мы доводим до вашего сведения, что никогда в Саут-Бенд не приходило ни капли нефти лучшего качества, чем та, которую мы всегда отправляли в этот регион. Они могут называть ее Sun Light, Moon Light, Star Light[7]; нет никакой разницы. Вы можете быть уверены, что, если еще один вагон нефти Sun Light прибудет в ваши края, она будет продана очень дешево. Мы предлагаем не допустить, чтобы пришел еще один вагон на эту территорию, разве что он будет выставлен на рынок за половину его реальной стоимости».
Питер Шалл коротко обрисовал перспективу для дилера, имеющего дело с независимой нефтью: «Если вы возьмете десять тысяч долларов и войдете в этот бизнес, я вам гарантирую, что вы не продержитесь в нем и девяноста дней. Их девиз: сделать так, чтобы всякому, кто войдет в нефтяной бизнес и окажется в оппозиции к ним, жизнь стала не мила. Ближе вы к нему не подберетесь».
Так как продавалось какое-то количество независимой нефти, не всегда это правило срабатывало. Конкурент-нефтепереработчик Т.Б. Вестгейт дал показания на слушаниях Промышленной комиссии, что конкуренция часто была «очень приемлемой». Он объяснил, что она была «приемлема», если он довольствовался десятью процентами торговли. Если он пытался расширить ее до трети или половины, то тогда начиналась ценовая война со стороны «Стандарт ойл». Было такое правило: «Стандарт ойл» нужны только конкуренты-джентльмены.
Там, где «Стандарт ойл» решала урезать цену, она снижала ее значительно. В городе Остин, штат Техас, цена упала с 22 до 10 центов, в Литтл-Рок – с 16 до 6 центов за галлон. В ценовой войне 1892 г. та же самая нефть, которая продавалась в Монтрозе и Ганнисоне за 25 центов, в Денвере продавалась за 7 центов за галлон. Эти снижения цен были лишь временным благом для потребителей. Когда война закончилась, цена взлетела вверх, но не до своего изначального уровня, а выше, чтобы потребитель платил компенсацию компании «Стандарт ойл» за причиненный ущерб. Такая победа «Стандарт ойл» имела благотворный эффект в других населенных пунктах. Как объяснил Чарльз Вудбери, она распространила страх, что независимые производители могут и там исчезнуть. «Было ли разумным провоцировать вражду к „Стандарт ойл“ ради того, чтобы продолжать покупать определенные любимые бренды?»
Дилеры, возможно, не хотели продавать нефть «Стандарт ойл». По ее записям выходит, что негативное отношение к монополии разделяли многие. В таком случае в игру вступало другое средство. Дилеры получали возможность покупать нефть у компании XYZ, которая предлагала им нефть по сниженной цене. Компания XYZ была фиктивной – на самом деле отпрыском «Стандарт ойл». Реальный независимый производитель не мог заплатить цену ложной независимой компании и вытеснялся с этой территории. Затем компания XYZ поднимала свои цены до уровня цен «Стандарт ойл».
Наверное, самым вопиющим примером игры фальшивой роли была борьба с компанией Tiona Oil, которая взяла верх над «Стандарт ойл» в Онеонте, штат Нью-Йорк. Управляющий «Стандарт ойл» в Олбани по фамилии Мейсон послал представителя компании Чарльза Фаррелла в Бингэмптон, чтобы купить нефть Tiona Oil по оптовой цене, а затем продать ее в Онеонте как «нефть Tiona Oil – 8 центов за галлон» по той же цене, которую он заплатил. Это стало началом ценовой войны, которая снизила цену до нуля. Деморализованные розничные торговцы разъярились на «Тиону», у которой они покупали нефть, за то, что она начала войну, и «Тиона» потеряла репутацию. Мейсон написал Фарреллу: «Наши продавцы, которые приезжают в Онеонту, ничего не знают о том, кто вы, и ни при каких обстоятельствах мы не хотим, чтобы кто-нибудь получил хоть малейший намек на то, что мы каким-то образом связаны с этим делом. Не рвите это письмо, а сожгите его, чтобы никто не смог заполучить».
Использовали ли конкуренты «Стандарт ойл» такие же методы время от времени или нет – этот вопрос в то время не был изучен. Возможно, никто не мог вставать в позу «святее тебя». В возбужденном против нее антимонопольном деле компания «Стандарт ойл» представила показания в свою пользу, данные Э.Н. Вутеном, который ушел из «Стандарт ойл» в Кентукки, чтобы перейти к ее конкуренту в 1904 г. В 1908 г. он захотел в нее вернуться, и его письмо гласило: «С тех пор как я уволился из компании, мое мнение о них [служащих «Стандарт ойл»] реально изменилось, и я не считаю их политику принципиально отличающейся от политики, повсеместно принятой в коммерческих организациях по всей стране, в больших и малых концернах».