В более поздние годы «Стандарт ойл» хвасталась, что ее монополия не только принесла экономию, возможную только при крупномасштабном производстве, но и дала возможность компании ввести самые последние инновации и технологические усовершенствования, тем самым способствуя дешевизне и более широкому использованию нефти. В этой похвальбе, безусловно, было реальное содержание. Тем не менее, что касается одного из самых революционных изменений – использования нефтепровода для транспортировки нефти на большие расстояния, Рокфеллер стоял в дверях так долго, как только мог. Причина крылась в обстоятельствах момента. Строительство трубопровода большой протяженности было начато всего через год после того, как он подчинил себе железные дороги, когда он беспрепятственно пользовался всевозможными льготами. Если бы нефтепроводы теперь заменили железные дороги в перевозках нефти и оказались в подчинении у других людей, его старательно собранные преимущества могли быть сведены на нет.
Поэтому его сопротивление было жестким. Трио Байрон Бенсон, Роберт Хопкинс и Дэвид Маккелви отказалось от плана достичь Балтимора от нефтеносных месторождений по земле, потому что это было слишком большое расстояние для все еще не опробованного нефтепровода большой протяженности, и они договорились о более коротком маршруте из Корривилла в Уильямспорт, штат Пенсильвания, где должна была быть стыковка с железной дорогой до Рединга, которая доставит нефть на побережье. Была организована Tidewater Pipe Company с капиталом в размере 625 тысяч долларов, в которой президент Редингской железной дороги Франклин Гауэн уговорил директоров своей дороги купить акций на 250 тысяч долларов. Была приобретена полоса отчуждения, которую Льюис Эмери-младший когда-то купил для строительства заброшенного пути в Буффало. Редингская железная дорога, жаждавшая получить нефтяной трафик, которого у нее практически не было, разместила заказ на Редингском металлургическом заводе на двести вагонов-цистерн.
В сельских газетах проявилось пропагандистское сообщение, несомненно исходившее от «Стандарт ойл», о том, что один фермер, который сдал в аренду свою землю под нефтепровод, обнаружил, что утечка нефти погубила его поля и постройки. Распространялись истории о том, что главный инженер и бригадный генерал Герман Хаупт был мечтателем, однажды построившим мост, который рухнул, и совершил другие серьезные просчеты. «Стандарт ойл» пыталась выкупить сплошную полосу земли, пересекавшую территорию штата с севера на юг, чтобы перекрыть путь компании Tidewater. Этот фокус не удался, так как генерал Хаупт устроил бега по пересеченной местности, которые сделали бы честь Всеамериканскому марафону. Проведя отвлекающий маневр в одном направлении – проводя геодезическую съемку местности, он по-тихому купил землю в противоположном направлении, и агенты «Стандарт ойл» были выведены из равновесия внезапными обходными маневрами. В какой-то момент блокада казалась завершенной, но в результате изнуряющего поиска было обнаружено, что существовала полоса шириной 16 футов, проходившая по руслу ручья между двумя фермами; эта полоса была выкуплена у государства, и нефтепровод пересекал эту полосу. Рокфеллер попытался помешать строительству вагонов-цистерн для своего противника, в которых тот собирался возить нефть по железной дороге из Уильямспорта. 7 марта 1879 г. Вандергрифт в ответ на его телеграмму написал: «Я встречусь с ними [Райтером и Конли] как можно скорее и постараюсь удержать их от строительства цистерн для Tidewater».
В первые месяцы 1879 г. нефтепровод был протянут дальше; это была шестидюймовая труба с секциями по 18 футов. Рокфеллер оставался скептически настроенным по отношению к его пригодности для практического использования. 13 мая он написал Кэмдену: «Я все же сомневаюсь, что они начнут качать нефть к 25-му числу текущего месяца, как было заявлено… я скептически отношусь к тому, что они делают. Вполне вероятно, что их еще ждут разочарования до завершения всех их планов в этом направлении». Его помощники были большими реалистами, чем он, по отношению к неизбежности нового события. Годом раньше Уильям Уорден написал ему после встречи с Томом Скоттом: «Я полагаю, что полковник вполне согласен со мной в том, что было бы гораздо лучше для SOCo самой построить нефтепровод, чем позволить другим сделать это». А несколькими месяцами раньше – приблизительно в рождественские дни 1877 г. – Уильям Фрю написал ему, что, независимо от того, будет у Tidewater свой капитал или нет, «вполне вероятно, что пройдет совсем немного времени, и нефтепровод до побережья будет построен».
28 мая в Корривилле собралась огромная толпа. Заработал новый насос мощностью 80 лошадиных сил, и нефть громко забулькала в трубе, а он проталкивал ее вперед со скоростью 250 баррелей в час до пункта, находившегося на расстоянии 28 миль и выше на 700 футов. Нефть текла со скоростью ходьбы человека. В Олмстеде вторая насосная станция поднимала нефть еще на 1800 футов выше. С максимальной высоты над уровнем моря она весь оставшийся путь спускалась к Уильямспорту благодаря силе тяготения и попадала туда через семь дней. Это был успех. Наступила новая эра в нефтяной промышленности. Нужно было сделать еще один шаг к тому, чтобы нефтепровод стал реальностью. Летом жара так расширила трубу, проложенную по земной поверхности, что она скрутилась, выкорчевывая деревья и телеграфные столбы. Следующим шагом было закопать трубы в землю, где нефтепроводы с тех пор и остаются.
Как превосходный полевой генерал, каким был Рокфеллер, он использовал не одну, а несколько колонн против врага. Первая и самая массовая атака была вызвана тем, что железные дороги, как обычно, отреагировали на требование Рокфеллера урезать тарифы, чтобы защитить его от конкуренции, как они это делали, когда он подвергся нападению со стороны «Империи». Генерал Хаупт подсчитал, что стоимость прогона нефти по трубе к Уильямспорту, а оттуда по Редингской железной дороге на восток составляла 0,30 доллара за баррель по сравнению с 0,80 доллара, взимаемыми компанией «Стандарт ойл» по железной дороге, и по сравнению, по крайней мере, с платой 1,35 доллара ее конкурентам. Железные дороги сильно сократили свои тарифы: до 20, а затем и до 15 центов за баррель, а «Стандарт ойл» сократила плату за транспортировку нефти по своим трубопроводам до 5 центов.
Когда Флаглер в 1888 г. давал показания, он утверждал, что он был против того, чтобы железные дороги совершали харакири, сказав им в Саратоге в июне 1879 г.: «Мы можем заключить удовлетворительную сделку с Tidewater и избежать этой конкуренции. Вам нет необходимости выбрасывать деньги». Он сказал, что президент железной дороги Эри ему ответил: «Но взгляните на наши капиталовложения». Флаглер сказал, что в компании «Стандарт ойл» согласились на снижение тарифов, «как дураки». Это была версия Флаглера.
«Стандарт ойл» извлекала выгоду из более низких тарифов, в то время как в борьбе с «Империей» железные дороги сильно пострадали. (Не следует забывать, что сокращения применялись только к сырой нефти. Очищенную нефть еще не транспортировали по трубопроводу.) Сокращение тарифов оказалось тщетным. Tidewater была маленькой компанией с небольшим капиталом, и ее потери могли быть восполнены теми, кто был убежден в том, что Tidewater едет на волне будущего. Для «Стандарт ойл» это выглядело так, будто великан истощает себя попытками прихлопнуть муху.
Вторая линия нападения состояла для «Стандарт ойл» в том, чтобы строить свои собственные магистральные трубопроводы. Под руководством Дэниэла О'Дэя были построены трубопроводы от нефтеносных регионов до перерабатывающих заводов в Кливленде, Питтсбурге и Филадельфии, что сопровождалось уверениями железных дорог в том, что «Стандарт ойл» не забывает о них как о перевозчиках. Она также построила нефтепровод в Бейонн, штат Нью-Джерси, с намерением соединить его со своими нефтеперерабатывающими заводами в Коммунипо и Констебль-Хук, но столкнулась там с трудностями. Центральная железная дорога Нью-Джерси решила не терять этот трафик, держа мэра города Бейонна у себя в кармане. Он наложил вето на франшизу для «Стандарт ойл», за которую проголосовал Общий совет. В сентябре 1880 г. у власти находился мэр, который был в кармане у «Стандарт ойл». Центральная железная дорога Нью-Джерси была готова идти в суд, чтобы получить судебный запрет, если будет дано разрешение. 22 сентября ночью состоялось заседание мэра Бейонна и Совета, на котором в результате голосования компания «Стандарт ойл» получила преимущественное право. Эта весть молниеносно достигла огороженной площадки для проведения работ «Стандарт ойл». Ее ворота распахнулись, и команда рабочих из трехсот человек принялась за дело. Это была армия, получившая подробные указания. При свете фонарей, пока город спал, был проложен трубопровод, уличное покрытие было восстановлено, и, когда настало утро, по трубам уже текла нефть. Было уже слишком поздно, чтобы Центральная железная дорога Нью-Джерси могла что-то сделать.
Третьим направлением действий для Рокфеллера было удовлетворение спроса на другом конце нефтепровода путем скупки всех независимых нефтепереработчиков, которые могли оказаться на рынке сырой нефти, которую перевозила компания Tidewater. Наступление с целью уничтожения независимых нефтепереработчиков осуществлялось более агрессивно, чем когда-либо после апреля 1879 г. Защищаясь, Tidewater построила свой собственный нефтеперерабатывающий завод в Честере, штат Пенсильвания. Независимый новый завод Solar Works в Уильямспорте перерабатывал тысячу баррелей сырой нефти в сутки. Изобретательный Дж. Н. Кэмден послал агента купить 250 баррелей очищенной нефти в сутки у Solar. Дилеры, оставшиеся на мели, переключились на заводы Кэмдена, и, когда они были уже прочно связаны контрактом, агент Кэмдена прекратил покупать и оставил Solar в тяжелом положении. Solar была продана компании «Стандарт ойл» в 1880 г.
Существовали бесчисленные способы, с помощью которых гигант «Стандарт ойл» мог досаждать своему слабому и более молодому сопернику. Рокфеллер хотел заполучить вагоны-цистерны, утаенные от Tidewater. Так он подталкивал Пейна в декабре 1880 г.: «Мы не хотим, чтобы вагоны оставались без присмотра». Tidewater, разумеется, рассчитывала, что железные дороги будут перевозить ее очищенную нефть к дилерам, а железные дороги ей усложнили жизнь. Чтобы перевезти очищенную нефть в Вашингтон, Пенсильванская железная дорога брала с Tidewater тариф, который был выше, чем тариф, полученный компанией «Стандарт ойл» на перевозку нефти из Питтсбурга в Вашингтон, хотя в последнем случае расстояние было в три раза больше. Пенсильванская железная дорога сослалась на тариф из Честера в Лок-Хей-вен, но написала, что «мы не можем взимать плату за возврат пустых вагонов», и это подсказало президенту Редингской железной дороги Гауэну заметить: «Их нужно перевозить на тачке, или по каналу, или на воздушном шаре». Другой тактикой компании «Стандарт ойл» было приобрести раньше других как можно больше сырой нефти путем предложения более высокой цены, чем у Tidewater, из скважин, расположенных вблизи начала нефтепровода. Рокфеллер написал Арчболду: «Я думаю, что для нас это самый дешевый способ конкурировать с Tidewater». Для Рокфеллера было характерно, что он исходил из возвышенных побуждений, как продемонстрировано в письме к Пейну о его борьбе с Tidewater: «Нам еще не виден конец, но мы будем упорно продолжать работать с целью обеспечения прав свободных американских граждан и т. д. и т. и.».
Тем не менее проворная компания Tidewater продолжала расти и вскоре начала продлевать свои нефтепроводы из Уильямспорта на Восток. Однако объем нефти, которой она торговала, был не больше трех тысяч баррелей в сутки против пропускной способности в шесть тысяч баррелей нефтепровода, и она ощущала давление. 10 марта 1880 г. Дэниэл О'Дэй сообщил Рокфеллеру, что он случайно встретил президента Tidewater Бенсона, который сказал ему: «Я хочу устранить все препоны для любых инициатив, которые ваша компания может проявить, стремясь уладить вопрос». Давая понять, что он против любой беспощадной конкуренции, Бенсон сказал: «Tidewater готова достичь соглашения по опережающим тарифам». Таким образом, он дал косвенное обещание, что новый нефтепровод не будет использован в качестве биты, чтобы наносить ею удары компании «Стандарт ойл» по голове. Начиная с этого времени стороны стали ближе друг к другу в тайных переговорах.
Затем «Стандарт ойл» приложила огромные усилия к тому, чтобы подорвать компанию изнутри. Tidewater выпустила и продала облигаций на 2 млн долларов Первому национальному банку Нью-Йорка, возглавляемому Джорджем Ф. Бейкером, и немедленно этот банк стали осаждать предостережения, что компания неплатежеспособна. Эта информация, возможно, была недалека от правды, так как мисс Тарбелл, подразумевая, что это все были темные махинации Рокфеллера, пишет, что компания выжила благодаря тому, что «занимала деньги, спекулировала нефтью, обменивала кредит, гоняясь за чеками из банка в банк, короче, суетилась как могла и как мало кто делал, чтобы удержать свой бизнес на плаву». Франклин Гауэн поехал в Европу, чтобы продать ценные бумаги. Как только он туда прибыл, повсюду были разосланы предупреждения, что ему приходится продавать ценные бумаги за границей, потому что все в Соединенных Штатах знают, что эта компания «находится на нуле». В конечном итоге акции и облигации были проданы, но условия были такими жесткими, что финансирование ослабило компанию больше, чем помогло ей.
Теперь на сцене появляется персонаж, которого стоит изучить, так как он олицетворяет процесс, благодаря которому столь многие враги «Стандарт ойл» становились ее друзьями и орудиями в ее руках. Этот процесс также показывает, как соблазн наживы сыграл важную роль в привлечении их в нужный лагерь.
Юджин Г. Паттерсон был среди самых ярых врагов Рокфеллера. Он возглавил бунт против Плана благоустройства юга и в 1877 г. снова стал лидером нефтепроизводителей. Ему удалось заставить штат Пенсильвания действовать против «Стандарт ойл», и он был значимым свидетелем перед комитетом Хепберна.
В феврале 1878 г. новый генеральный аудитор Пенсильвании Уильям П. Шелл написал компании «Стандарт ойл» в Огайо с просьбой предоставить отчет о ее акционерном капитале для того, чтобы ее можно было обложить налогом как юридическое лицо, занимающееся бизнесом в штате Пенсильвания. Это вызвало дрожь страха у Флаглера, который после многих увиливаний наконец ответил, что компания только покупает нефть, но не ведет бизнес в этом штате. После чего аудитор на основе той информации, которую ему удалось с трудом собрать, обложил компанию налогом в размере 3,145 млн долларов за прошедшие 10 лет и предъявил иск о взыскании.
Теперь Паттерсон вступил в дело как эксперт по компании «Стандарт ойл», оказывая помощь генеральному прокурору, который вел это дело. «Стандарт ойл» оставила на время свою политику хранения молчания, и Уильям Рокфеллер предложил раскрыть все факты, которые штат хотел узнать, чтобы дело могло попасть в суд с согласованными фактами. Несмотря на возражения Паттерсона, это добровольное раскрытие информации состоялось; генеральный прокурор сократил запрошенный налог до 796 650, а суд взыскал налог на такую сумму акционерного капитала, какой был представлен собственностью в Пенсильвании, назначив только 22 600 долларов. Паттерсон обратился с ходатайством к генеральному прокурору, чтобы тот запросил проведения нового судебного разбирательства и выявил реальные факты в ходе экспертизы, вместо того чтобы соглашаться с фактами, представленными компанией «Стандарт ойл»; но ходатайство было отклонено.
После того как дело дошло до суда, Паттерсон через посредника отправил весточку «Стандарт ойл» о том, что его не свяжет согласие с фактами и что «я предлагаю нападать». Тогда Джон Арчболд спросил посредника, почему Паттерсон столь враждебен и «не можем ли мы, если ему нужен бизнес, найти какую-нибудь должность, на которой он смог бы на законных основаниях зарабатывать себе на жизнь». После решения суда Паттерсон был подавленным, особенно потому, что его компенсация должна была быть пропорциональна взысканной сумме. Тогда Арчболд «купил» Паттерсона. Он дал ему 7500 долларов наличными с последующей выплатой такой же суммы. Эти деньги и жалованье в размере 5 тысяч долларов за услуги за год зависели от его хорошего поведения.
Законодательный орган Пенсильвании расследовал эту выплату. Арчболд дал показания, что эта выплата не имела ничего общего с сокрытием улик, имеющих отношение к налоговым искам, а была сделана для того, чтобы заставить его «воздержаться от дальнейших злонамеренных нападок на нашу компанию». Арчболд объяснил, как все это было просто: «Он пришел в мой номер в „Континентале“; я сказал ему, что такой яркий и умный человек, как он, должен быть занят более интересным делом, чем нападать на корпорации просто потому, что они успешны. Паттерсон сказал, что, если бы мы вернули ему деньги, которые он потратил на судебные тяжбы, и оплатили бы его труды, он счел бы правильным прекратить свои нападки».
И теперь достойный сожаления Паттерсон, находившийся «на буксире» у «Стандарт ойл» и владевший 50 акциями Tidewater стоимостью 5 тысяч, пришел в суд, сказал, что Tidewater неплатежеспособна, и попросил, чтобы был назначен конкурсный управляющий. Но судья отказался удовлетворить петицию, заклеймив ее как «гнусный заговор».
Следующий шаг. Существовала группа меньшинства, возглавляемая Х.Л. Тейлором и Джоном Саттерфилдом. Кажется, Union Oil Company Тейлора была продана компании «Стандарт ойл» в 1883 г., и он был крупным акционером «Стандарт ойл». Появилась публикация о том, что очередное собрание акционеров компании Tidewater будет перенесено с января 1883 г. на февраль. В назначенный день, когда руководство планировало быстро перенести собрание, появились Тейлор и Саттерфилд. Будучи держателями большей части акций, они сами избрали себя в руководство компании, вышвырнув доверенных лиц из ее управления. Маккелви забаррикадировался в своем кабинете, чтобы помешать Саттерфилду занять его должность президента компании. Вновь избранная группа пошла в суд, но тот же самый судья Пьерсон Черч, который ранее принял решение не в пользу Паттерсона, теперь назвал избрание мятежников «нелепым, мошенническим и недействительным».
Компания Tidewater утратила в основном общественную симпатию, когда письменные показания под присягой Арчболда вызвали доверие; а в них он написал, что служащие Tidewater, далекие от ведения бескомпромиссной борьбы, предлагали некоторое время тому назад заключить соглашение на основе разделения бизнеса и фиксации тарифов. Правда заключается в том, что руководство компании Tidewater сотрудничало с компанией «Стандарт ойл». Они получили заем у «Стандарт ойл» летом 1881 г. в обмен на пакет голосующих акций. Акционеры Tidewater не имели ни малейшего представления об этой удивительной сделке. Верблюд головой и передними ногами уже залез в палатку.
В октябре 1883 г. было достигнуто окончательное урегулирование. Это было благом для изрядно обессиленной Tidewater и победой для «Стандарт ойл», которая перевела своего конкурента на второстепенную роль: нефтепроводы компании Tidewater переправляли лишь 11,5% сырой нефти на Восток, тогда как «Стандарт ойл» забирала себе оставшийся трафик. Если бы другие нефтепроводы были проложены буквально по пятам компании Tidewater, империя «Стандарт ойл» могла бы рухнуть; но Рокфеллер ринулся в эту брешь, построив собственные магистральные нефтепроводы, поглощая все отдельные промысловые нефтепроводы и объединяя их в гигантскую Национальную транзитную компанию стоимостью 30 миллионов в апреле 1881 г. В нее вошли The United Pipe Lines и American Transfer system, принадлежавшие компании «Стандарт ойл».
Таким образом Tidewater стала сателлитом и перестала быть врагом. Тарифы нефтепроводов должны были стать одинаковыми с железнодорожными тарифами. Стоимость перевозки одного барреля нефти должна была составлять 40 центов в Филадельфию и 45 центов в Нью-Йорк. Тариф на транспортировку нефти по нефтепромысловым трубопроводам составлял 20 центов за баррель независимо от расстояния.
Железным дорогам было гарантировано 26% трафика независимо от того, перевозили они нефть или нет. Таким образом, те железные дороги, которые начинали с того, что давали Рокфеллеру скидки, теперь должны были получать скидки от него. За перевозки в 26-процентной доле, которые они на самом деле не осуществляли, нефтепроводы должны были платить им 8 центов за баррель.
Так как стоимость транспортировки нефти по его собственным трубам к Восточному побережью составляла всего 6 центов за баррель, Рокфеллеру было не важно, платят его конкуренты 40 центов за баррель по железной дороге или через компанию Tidewater. Нефтеперерабатывающие заводы, принадлежавшие «Стандарт ойл», платили 16 центов Национальной транзитной компании, что было, разумеется, лишь платой за ведение бухгалтерии.
Так, с появлением нефтепровода монополия продолжила пользоваться преимуществом в транспортных расходах и даже еще большим влиянием на железные дороги.