Почти сразу же за победой над транспортной компанией «Империя» Рокфеллер был вынужден вступить в генеральное сражение с нефтяными производителями в регионах. В ходе драматической борьбы ему было предъявлено обвинение в преступном заговоре и пришлось столкнуться с целым рядом судебных исков и расследований. Начиная с того времени Рокфеллер был обречен публично стоять у позорного столба.

Регионы всегда страшились призрака – одного покупателя. В борьбе Рокфеллера с «Империей» все их симпатии были на стороне последней, хотя они ничего не сделали, чтобы помочь ей, извлекая все до последней капли из цен и скидок. И хотя они никак не содействовали тому, что могло привести к какому-то иному результату, внезапная капитуляция этой компании потрясла их, и они ударились в панику, осознав, что сейчас действительно у них есть один покупатель нефти, а также только один сборщик нефти. Среди них существовало единодушное мнение, что это последний шанс действовать или быть удушенными, и события вскоре убедили их в том, что Рокфеллер намеревается их удушить. Прежде чем рассматривать события 1878 г., будет поучительно вернуться в прошлое – во время первого объединения нефтепромышленников в 1872 г., после того как они унизили Рокфеллера в скандале с Планом благоустройства юга. События 1878 г. являются продолжением того, что произошло тогда.

Вскоре после краха Плана благоустройства юга Рокфеллер и Флаглер приехали в регионы с уговорами принять план стабилизации, который включал бы все нефтеперерабатывающие заводы и поддерживал бы цены на сырую нефть. Подмоченная репутация Рокфеллера не способствовала принятию Питтсбургского плана. Так, компания Petroleum Centre Record выразила надежду на то, что регионы «не позволят себе поддаться на медовые речи монополистов и заговорщиков». 15 мая на встрече в Тайтусвилле региональные нефтепереработчики Джон Арчболд и Дж. Дж. Вандергрифт высказались за этот план, но он был отвергнут. Региональные нефтепереработчики в большинстве своем опасались, что этот план возглавят питтсбургские и кливлендские нефтепереработчики.

Однако, когда на пути Рокфеллера возникло препятствие, он лишь изменил направление и в сентябре создал новое объединение – Национальную ассоциацию нефтепереработчиков, взяв обязательство сократить выход продукции нефтепереработки наполовину и твердо придерживаться минимальных цен. С четырьмя пятыми нефтепереработчиков в качестве ее членов одиночный покупатель теперь был реальной возможностью. Еще одно обстоятельство напугало производителей так, что они начали действовать. Произошел подъем выработки в округе Кларион за год с 12 тысяч баррелей до 16 тысяч в день, и цена на сырую нефть стала стремительно снижаться, упав в августе до 3,37 доллара по сравнению с 4,42 доллара годом раньше. Могли ли быть какие-то более вынуждающие взаимоотношения между предложением и спросом? И что, если одиночный покупатель станет контролировать спрос? Цена могла упасть до 3 долларов. Многие нефтяные скважины давали лишь по 5 баррелей в день. Так как эксплуатация такой скважины стоила 8 долларов в день, оставалось бы лишь несколько долларов на выплату роялти и 6 тысяч – средней стоимости нефтяной скважины.

Среди производителей возник стихийный призыв к действиям. Капитан Уильям Хассон – избранный президент Союза производителей нефти был одним из немногих нефтяников, который не был «пришлым». Его ферма на месте Ойл-Сити была куплена у индейского вождя Cornplanter (Сажателя Кукурузы) в 1796 г. и продана за 750 тысяч долларов, когда обнаружилось, что в ее недрах есть нефть. Его план состоял в том, чтобы прекратить бурение скважин и перестать выдавать лицензии на их бурение на шесть месяцев, что должно было быть подкреплено обязательством, подписанным производителями: «С этим мы согласны и обязываемся в этом друг перед другом при потере 2 тысяч с каждой начатой скважины». Это обязательство не распространялось на скважины, на которых уже началась оснастка. Представители Хассона объезжали регионы, выискивая и увещевая нарушителей закона. Главный очаг сопротивления находился среди фермеров округа Кларион, которые думали, что это обязательство – план для их ограбления.

Остановка бурения могла повлиять на выход продукции только в будущем. Необходим был какой-то решительный шаг на тот момент. Когда цена на сырую нефть упала с 3 до 2,75 доллара, ассоциация приняла решение закрыть все скважины на тридцать дней. Картина, когда высоко индивидуализированная отрасль, в которой работают десять тысяч человек, одномоментно прекратила свою деятельность, была, по выражению газеты Ойл-Сити «Буровая вышка», «зрелищем, от которого захватывает дух». Производители организовались и сжигали оснастку скважин и уничтожали оборудование тех, кто не подчинился. В Роусвилле толпа из трехсот человек силой закрыла тридцать скважин. (Рокфеллер был заклеймен как нарушитель закона, но, когда насилие распространилось в регионах, это было простительно, потому это было святое дело.) Мисс Тарбелл с явным одобрением сказала: «Люди, которые приходили в церковь в воскресенье в шелковых цилиндрах, неся в руке трость с золотым набалдашником – а такие были в нефтяных регионах в 1872 г., – теперь украдкой уезжают ночью в далекие места, чтобы опровергнуть слухи о бурении скважин. Если слухи оказывались правдой, их достоинство не мешало им разбрасывать режущие инструменты или уносить барабан ленточного тормоза».

Успех был ограниченным в смысле сокращения выпуска продукции. В какой-то момент насосы пришлось запустить снова, и в конце октября эмбарго было снято. Теперь производительность взлетела до неслыханной цифры 22 тысячи баррелей в день. Добровольное сдерживание выпуска продукции не работало.

Следующим шагом была организация объединения для контроля скорее за распределением, нежели за выпуском продукции. Союз производителей нефти был создан с капиталом 1 млн долларов по подписке сообщества производителей. Он должен был покупать нефть по 5 долларов за баррель и платить производителю часть наличными, а часть – сертификатами на цистерны. Если нефть можно продать за 5 долларов за баррель – хорошо и прекрасно; если нет – она будет находиться на хранении до тех пор, пока ее можно будет продать за эту цену. На самом деле нефтепереработчики и оптовые торговцы (которые часто накапливали акции и играли на них в азартные игры) столкнулись бы лицом к лицу с объединенным фронтом производителей.

Образование объединения среди производителей встревожило Рокфеллера и других нефтепереработчиков. Оказалось, что это может работать. Об общественном мнении, стоявшем за спиной этого объединения, свидетельствовал тот факт, что спустя несколько недель по подписке были собраны несколько миллионов долларов. Производители могли бы заставить нефтеперерабатывающие заводы подчиниться их требованию продавать баррель за 5 долларов. Потребителям, возможно, пришлось бы платить бешеные деньги, и нью-йоркская Herald в тревоге написала: «Потребители, вероятно, приложат к этому руку и направят свои усилия на то, чтобы расстроить этот план и намерение остановить заводы, отказавшись платить более высокую цену».

Теперь Рокфеллер появился на месте действия с трубкой мира. Он хотел не воевать с производителями, по его словам, а объединиться с ними в поддержке цены на сырую нефть. Он немедленно разместил заказ на 6 тысяч баррелей нефти по 4,75 доллара. В будущем, сказал Рокфеллер, «мы готовы идти дальше и покупать только у представителей производителей, отсюда и заказ, который мы разместили у вас… Мы делаем это, чтобы убедить производителей в своей искренности и помочь в стабилизации рынка».

Почему Рокфеллер совершил эту и последующие покупки? Производители нефти могли видеть только противоположность интересов между производителями и переработчиками и позднее относили действия Рокфеллера на счет низких макиавеллистических мотивов, скользкой тактики с целью подрыва объединения производителей нефти и его крушения. С другой стороны, Рокфеллер, возможно, абсолютно искренне видел способ примирить интересы производителей и переработчиков нефти. Было трудно стабилизировать цену на очищенную нефть, когда цена на сырую вела себя как мексиканские прыгающие бобы. Другая причина: он не хотел, чтобы производители навсегда сцепились с ним рогами, и он, без сомнения, был в замешательстве, когда массовый митинг производителей принял резолюцию, требующую оказать давление на иностранные правительства с целью установления тарифа на переработанную нефть. Несомненно, это был единственный раз, когда американцы просили, чтобы на американские товары был установлен иностранный тариф. Еще одна причина: падение цен на сырую нефть всегда подрывало рынок цен на переработанную нефть, так как оптовики и иностранные покупатели переставали покупать в ожидании более низких цен. И в конечном итоге низкие цены на сырую нефть уничтожали стимул для проведения изыскательских работ на нефть, от которых зависела вся индустрия. Так что намерения Рокфеллера вполне могли быть честными и открытыми.

Timeo Danaos et dona ferentes [дословно: бойтесь данайцев, даже дары приносящих] – в нашем случае: будьте на стреме, когда кливлендские нефтепереработчики проявляют щедрость – провозгласила газета Ойл-Сити «Буровая вышка», питавшая слабость к латинским поговоркам. Было много людей, которые считали предложения Рокфеллером поддержки песнью Цирцеи, которая в конечном счете приведет нефтепроизводителей к удару об скалы. Организация должна диктовать, а не вести переговоры. Любой долговременный союз с Рокфеллером мог привести к катастрофе, так как организацию можно будет застигнуть врасплох в самый неблагоприятный для нее момент.

Но переговорные позиции организации были слабыми. К концу ноября цена 4 доллара за баррель была уже насмешкой. Стали массово появляться пробуренные наугад скважины, открывая новые территории. Миллион баррелей нефти находилось уже на хранении, и ее излишки все время росли. Бесполезно было просить еще об одном эмбарго, так как было слишком дорого держать оборудование в простое. Так что регионы были уже готовы к сделке с дьяволом.

Дьявол был очень рационален. Если организация будет иметь дело только с Национальной ассоциацией нефтепереработчиков, то переработчики согласятся иметь дело только с организацией нефтепроизводителей. Цена будет 4 доллара за баррель, согласованная с действовавшей на тот момент ценой на очищенную нефть 0,26 доллара за галлон; за каждый цент прибавки к цене на очищенную нефть 0,25 доллара будет прибавляться к цене на сырую нефть до тех пор, пока она не достигнет 5 долларов за баррель. Несмотря на протест капитана Хассона, производители согласились на так называемый Тайтусвиллский договор.

Предзнаменования были дурными с самого начала. Как только договор был подписан, цена на сырую нефть резко упала. Рокфеллер разместил заказ на 200 тысяч баррелей по экстренной цене 3,25 доллара, которую производители были рады получить.

Другим пунктом договора было то, что нефтепереработчики соглашались не получать никаких скидок. Рокфеллер, который получал значительные скидки в то время, согласился на это с невозмутимым видом. Его представители в частных беседах говорили, что он мог дать хорошую цену производителям, потому что получал скидки от железных дорог.

Все закончилось быстро. 14 января 1873 г. внезапно и без предупреждения Рокфеллер отменил контракт на еще не доставленную нефть. Он сказал, что цена 3,25 доллара смехотворна в то время, когда сырая нефть продается по 2,50 доллара и даже по 2,25 доллара. Производители не выполнили своего устного обещания, что будут стабилизировать цену, держа под контролем производительность скважины. Калвер, который вел переговоры с Рокфеллером, сказал, как было написано в тайтусвиллской газете Herald 16 января: «Я считаю, что они самые великодушные деловые люди, которых я когда-либо встречал… Еще я считаю, что если бы производители могли контролировать себя, то эти люди готовы сбалансировать ситуацию с нефтью, даже если начальная цена упадет до одного доллара за баррель».

Многим людям в регионах, несмотря на заявление Калвера, этот инцидент доказал, что тот, кто ужинает с дьяволом, должен пользоваться длинной ложкой[3]. Другим он доказал, что производители не прошли испытание. Никаких новых попыток объединиться не будет предпринято много лет. Ида Тарбелл сказала: «Природа, возмущенная тем, что ее щедростью манипулировали таким образом, что извлекли пользу немногие, вскрыла себе вены, чтобы затопить землю нефтью». Рокфеллер так прокомментировал эти слова: «Природа не вскрыла бы себе вены, если бы производители не вынудили ее к этому».

Опыт 1872 г. убедил Рокфеллера в том, что производители нефти – неуправляемые и недисциплинированные люди. Позднее он назвал нефтедобывающие регионы «шахтерским лагерем», а производителей – «людьми, похожими на избалованных детей». Расточительство нефтепроизводителей было неиссякаемым источником удивления не только для Рокфеллера, но и даже для их сторонников. Мисс Тарбелл сказала: «Никто не был склонен к бережливости, и все презирали мелочи». Никто не посылал письмо, если мог послать телеграмму; никто не заботился о том, чтобы ремонтировать инструменты; их просто заменяли на новые. По словам газеты Ойл-Сити «Буровая вышка», написанным в порыве откровения: «Их бизнес родился в воздушном шаре, взлетавшем вверх, и провел свои первые годы в небе».

Производители видели необходимость объединения, и у них была явная общность интересов, но существовал скрытый под поверхностью разлад, способствовавший центробежным тенденциям. Владелец небольшой нефтяной скважины, дававшей пять баррелей в сутки, зависел от цены на нефть для своего выживания, но для дельца-спекулянта, который наткнулся на большую скважину, цена значила меньше, чем то, какое количество он сможет продать на рынке. Весной 1874 г. движение к объединению ни к чему не привело, так как мелкие производители сказали, что они разорятся, если остановят бурение и насосы, в то время как богатые производители, имеющие тысячи баррелей нефти на хранении, получат прибыль от повышения цен на эту нефть. Они решили так: «Мы можем отправиться в ад все вместе», и к ноябрю 1874 г. нефть продавалась по цене, разбивавшей сердце, 0,62 доллара за баррель, которая уничтожала мелких производителей десятками. На разобщенность в рядах производителей указала тайтусвиллская Herald в апреле 1874 г., когда написала: «Разве те, которые громче всех призывали „держаться“ и „сохранять сплоченность“, не давали тайных указаний своим брокерам продавать?» Фактически, как только был подписан договор с Рокфеллером 15 декабря 1872 г., устанавливающий цену в размере 3,25 доллара за баррель, один член исполнительного комитета саботировал его, продав большое количество нефти по цене, значительно меньшей 3,25 доллара.

После поглощения «Империи» компанией «Стандарт ойл» в регионах зазвучал набатный колокол, призывая действовать. 21 октября 1877 г. состоялось первое заседание Нефтяного парламента в Тайтусвилле. Его члены тайно заседали три дня и еще раз в декабре на протяжении четырех дней. Пока они нахваливали уже знакомые идеи об ограничении бурения на нефть, упор был сделан на строительство их собственного нефтепровода к морю, чтобы таким образом вывернуться из смертельных объятий «Стандарт ойл». На побережье сырую нефть либо могли переработать независимые нефтепереработчики, либо ее можно было отправить на экспорт. Было сделано предложение, поддержанное Льюисом Эмери-младшим, построить нефтепровод в Буффало, где нефть можно было бы перегружать на нефтеналивные баржи для перевозки в Нью-Йорк по каналу Эри. Другое предложение поддержали Бенсон, Маккелви и Хопкинс, которые раньше руководили Columbia Conduit Company, взятой в аренду у доктора Хостеттера: построить нефтепровод длиной 235 миль от реки Аллегейни до Балтимора. Чтобы получить право на постройку этого нефтепровода, нефтепроизводители поддержали законопроект законодательного органа Пенсильвании, дававший право на исключительное владение нефтепроводом. В апреле 1878 г. этот законопроект был принят в Пенсильвании, но сенат его не пропустил. Нет сомнений, что на это решение повлияла пропаганда «Стандарт ойл», о том, что это был заговор европейских нефтепереработчиков с целью взять измором нефтепереработчиков Соединенных Штатов. Тот факт, что терминал находился в Балтиморе, а не в Филадельфии, вредил законопроекту, так как возник сильный протест со стороны Пенсильвании, что это будет стоить государству 250 тысяч рабочих мест. Поправка с целью сделать Филадельфию терминалом была внесена слишком поздно.

Вызывающие действия производителей, пытавшихся отвернуться от «Стандарт ойл» и железных дорог, которые она контролировала, не внушили к ним симпатию Рокфеллера, когда разразился кризис. В результате политика, которой он придерживался в 1878 г., возможно, была излишне сурова.

Кризис вызвало новое место излияния нефти – новое месторождение у города Брэдфорда в округе Маккин. В 1872 г. добычи 22 тысячи баррелей нефти в день было достаточно, чтобы пустить на дно план объединения. Но теперь добыча взлетела до 42 тысяч баррелей в день. Новое месторождение было таким богатым, что скважины можно было закладывать, «как ряды кукурузы, и каждая скважина могла оказаться продуктивной».

В отношении первого шага, предпринятого компанией «Стандарт ойл» с целью справиться с новым потоком нефти, нет никаких споров. Компания The United Pipe Lines – дочерняя компания «Стандарт ойл» – строила нефтепроводы в тысяче направлений, чтобы принимать нефть из новых скважин. Для новых запасов спешно строились цистерны для хранения. Как написала Ида Тарбелл, это была «одна из величайших строек, которую когда-либо видела страна… Это была замечательная иллюстрация поразительных ума, энергии и смелости, с которыми „Стандарт ойл“ берется за решение своих проблем». Но в отношении того, что последовало за этим, существует значительный разброс мнений.

Как общий перевозчик The United Pipe Lines признавала, что это происходило при обязательстве брать всю нефть, предложенную для хранения или транспортировки по трубам. Когда цистерны у скважины наполнялись, ее владелец должен был запросить, чтобы нефть из нее перекачали в нефтепровод. Затем он получал сертификат для его кредитного баланса, который мог служить предметом переговоров и быть проданным кому-то еще, который затем закажет нефтепроводу транспортировку нефти к нему.

В декабре 1877 г. «Стандарт ойл» предупредила, что феноменальная добыча нефти чрезмерно напрягает ее нефтепроводы, и попросила остановить бурение скважин. Но запасы нефти продолжали расти, и в начале января удар был нанесен. Нефтепроводы, находившиеся под контролем «Стандарт ойл», объявили, что они будут брать не больше четверти нефти, перегоняемой от скважин на хранение; остальную придется немедленно продавать согласно политике, которая получила название «немедленная отгрузка». Иными словами, производителям пришлось бы соглашаться на цену, которую они смогли бы получить. Был лишь один крупный покупатель нефти – все та же «Стандарт ойл» в обличье «Дж. А. Боствик и К°», а Ботсвик покупал только со скидкой от текущей цены в размере от двух до двадцати пяти центов за баррель. Производители увидели в этом бесстыдное давление, которое в последующие годы получит название «обтесывание». Унижение усиливалось еще тем, что производителям приходилось часами стоять перед конторой The United Pipe Lines и возвращаться туда еще через пять дней, чтобы получить ответ, принято ли их предложение о продаже нефти или нет. Позднее вместо устных переговоров была взята политика подачи закрытых заявок, так что производители нефти оказались в положении, когда им приходилось бороться друг с другом за цену, самым эффективным способом «подпирая» рынок. Так как кнут находился в руке «Стандарт ойл», регионам пришлось терпеть эту унизительную процедуру или погибать. Как сказал один производитель нефти: «Работать за принцип можно, но детей этим не накормишь».

Политика «немедленной отгрузки» была отменена в апреле, но возобновилась в июле. Возмущение охватило нефтяные месторождения. «Стандарт ойл» использовала нехватку нефтехранилищ как предлог для получения нефти по более низкой цене. Разве не была сырая нефть достаточно дешевой? Между февралем и сентябрем 1878 г. цена за баррель скатилась с 1,87 до 0,78 доллара. Зачем еще вымогать у производителей скидки? Но производители ничего не могли поделать. Для многих было невозможно останавливать работу скважин из страха их повреждения соленой водой. Не имея возможности хранить нефть, они были лишены выбора, им оставалось только выкачивать нефть на землю, что многие и делали.

Ситуация еще больше усугубилась в летние месяцы. У многих владельцев нефтяных скважин были цистерны для хранения нефти, которые они сдали в аренду компании United Pipe Lines и за которые они не вносили плату за хранение своей собственной нефти. Теперь на основании того, что нефтепроводы заполнены нефтью, United Pipe Lines отказалась качать нефть из скважин в свои собственные хранилища, хотя нефть, которая в них хранилась, была продана. Волнение дошло до предела в июне 1878 г., когда железные дороги сказали, что они испытывают нехватку вагонов-цистерн. Независимым грузоотправителям было невозможно отгружать нефть и поэтому невозможно ее покупать. Б.Э. Кэмбпелл – президент Ассоциации производителей нефти – сказал представителям железных дорог, что «идея нехватки вагонов для погрузки менее чем 30 тысяч баррелей в сутки была таким нескрываемым притворством, что он не мог представить себе, что люди с обычными умственными способностями могли с ней согласиться». Два дня спустя Кэмпбелл сообщил, что поезд-экспресс, на котором он ехал, задержался более чем на полчаса, проезжая мимо сотен пустых вагонов для перевозки нефти. Он подумал, что эти вагоны стоят под погрузку «немедленно отправляемой нефти». Независимые грузоотправители говорили о невозможности получить вагоны. Х.Г. Охлен получил заказ на сотню вагонов от железной дороги Эри, но Дэниэл О'Дэй из United Pipe Lines отказался загрузить их. Когда Охлен возразил, что у него есть заказ от железной дороги, О'Дэй ответил: «Нет никакой разницы. Я могу загружать вагоны только по распоряжению Пратта [Чарльз Пратт из «Стандарт ойл»]».

Существовала реальная опасность того, что из все нарастающего возмущения и крушения надежд возникнут массовые беспорядки. Как написала Ида Тарбелл: «Около контор „Стандарт ойл“ собирались толпы людей, которые выкрикивали угрозы и язвительные замечания. Находили таинственным образом нарисованные во множестве перекрещенные кости и черепа на стенах зданий, которыми владела „Стандарт ойл“. И не раз сон жителей „нефтяных“ городов нарушали группы марширующих мужчин. Было ясно, что представители Ку-клукс-клана контролируют регионы вокруг Брэдфорда, и малейшей искры было достаточно, чтобы она полетела в United Pipe Lines».

В ретроспективе кажется, что у обеих сторон в этом споре были свои доводы, которые следовало взвесить. В роли собственника нефтепроводов и монопольного покупателя «Стандарт ойл» держала регионы за горло, и, видимо, она сжимала его сильнее, чем было необходимо. Однако Ида Тарбелл признает, что нехватка цистерн была несомненным фактом в регионе Брэдфорда: из цистерн для хранения 4 млн баррелей нефти в нефтяных регионах были емкости для хранения лишь 200 тысяч баррелей в декабре 1877 г. Рокфеллер лихорадочно наращивал там резервуарные мощности, но с большими затратами. Он сам в разговоре с Инглисом признал, что скидка на «немедленную отгрузку» нефти использовалась для того, чтобы окупить большие капиталовложения, которые он делал в строительство нефтепроводов и цистерн для хранения нефти в этих регионах. Видимо, Рокфеллер самодовольно оправдывал себя, приравнивая скидку к штрафу, который производители должны были уплачивать за свою непредусмотрительность, когда они производили излишки. Ввиду высоких прибылей, который «Стандарт ойл» продолжала получать в год, когда многие производители разорялись, без этих прибылей можно было бы обойтись. Тогда производители тоже не могли понять, почему политика «немедленной отгрузки» применялась в менее производительных регионах, где не было излишков и было достаточное количество цистерн. С другой стороны, трудно испытывать сочувствие к производителям, которые ничего не делали, чтобы помочь себе. Собрание нефтепроизводителей в июне 1878 г. приняло такую резолюцию: «Решено, что кратчайший путь к цене нефти по 2 доллара лежит через цену 0,25 доллара. Решено, что мы прилагаем усилия к бурению скважин максимально быстро и неустанно до тех пор, пока не достигнем цели – цены 0,25 доллара». Это был идиотизм.

Рокфеллера тоже можно было критиковать за то, что вставлял палки в колеса прогресса, используя свою власть и мешая прокладыванию нефтепроводов к далеким пунктам, что смягчило бы трудности регионов. Влияние «Стандарт ойл» сыграло важную роль в отклонении законопроекта о бесплатных трубопроводах в законодательном органе Пенсильвании. Тогда он использовал и свое влияние на железные дороги, чтобы заблокировать строительство нефтепровода Льюисом Эмери до Буффало. Так, в марте 1878 г. Рокфеллер написал Дэниэлу О'Дэю: «Есть два способа помешать прокладке трубопровода в полосе отчуждения железной дороги Буффало – Джеймстаун. Один способ состоит в том, чтобы дать им какой-нибудь нефтеперерабатывающий бизнес, а другой – предложить более высокие цены за такую полосу отчуждения, чем другие стороны, но я оставляю это на ваше усмотрение. Не дайте им проложить нефтепровод в Буффало». Президенту железной дороги Эри Джуэтту он написал: «Мне пришло в голову, что вы могли бы захотеть оказать влияние вместе с руководством железной дороги Джеймстаун – Буффало в целях противодействия этому соглашению». Эмери удалось дотянуть свой нефтепровод до Буффало в августе, но снова железные дороги откликнулись на указ Рокфеллера, сказав, что они защищают его от конкуренции и сокращают тариф на перевозку нефти с месторождений Брэдфорда в Нью-Йорк столь радикально, что зимой, когда канал Эри был закрыт, Эмери впал в уныние и продал свой нефтепровод.

Только надежда на вмешательство судов и штата Пенсильвания предотвратила насилие на нефтяных месторождениях. Производители просили, чтобы штат возбудил дело с целью получить судебное распоряжение о выдаче гарантии, обязывающей United Pipe Lines выполнить свой долг общего перевозчика. Когда губернатор Джон Хартранфт лично слушал жалобы производителей, он раскрывал рот, дивясь могуществу «Стандарт ойл»: «Как все так вышло?»

Так как разбирательство с целью выдачи судебного распоряжения затянулось из-за задержек, губернатор приказал министру внутренних дел выслушать обвинения. Вердикт Уильяма Маккандлесса 14 октября был такой: «Обвинения производителей нефти не были обоснованы таким образом, чтобы требовать действий». Регионы были в бешенстве. Изображение «козла»-Маккандлесса было вывешено в Брэдфорде, Паркерс-Лэндинге и Тарпоте. В Брэдфорде у изображения Маккандлесса из кармана свешивался чек на 20 тысяч долларов, подписанный Джоном Д. Рокфеллером и одобренный Пенсильванской железной дорогой.

Был достигнут прогресс в других направлениях, по мере того как колеса закона медленно катились вперед. Петицию о справедливости подал генеральный прокурор штата, требуя издать предписание, заставляющее железные дороги исполнять свои обязанности общих перевозчиков и прекратить дискриминацию. Главным свидетелем был А.Дж. Кассатт – вице-президент Пенсильванской железной дороги, который дал показания о борьбе «Империи» и возвратных пошлинах, заплаченных компании «Стандарт ойл» после ее окончания. Законодательный орган штата Огайо начал расследование, во время которого – хоть оно и оказалось коротким – были выслушаны показания Флаглера о скидках. Слушания в комитете Хепберна состоялись в 1879 г.; расследование вел комитет Ассамблеи штата Нью-Йорк. И хотя свидетельских показаний нефтепроизводителей и нефтепереработчиков, пострадавших от «Стандарт ойл», было предостаточно и были показания некоторых представителей железных дорог, вроде Уильяма Вандербильта, мало что можно было вытянуть из представителей «Стандарт ойл», когда они занимали место для дачи свидетельских показаний. В своем отчете комитет заклеймил «Стандарт ойл» как «непостижимую организацию, чей бизнес и транзакции носят такой характер, что ее члены отказываются рассказывать о ее истории или описывать ее, чтобы их показания не были использованы с целью обвинить их в преступлении».

Так, Джон Д. Арчболд отрицал, что имел дело с администрацией «Стандарт ойл» или знал о ее политике перевозок. Позднее он признал, что он был ее акционером, а также одним из директоров «Стандарт ойл». Юрисконсульт комитета Саймон Стерн спросил: «Так, господин Арчболд, а какую функцию вы выполняете в „Стандарт ойл“ сейчас на посту директора?» Арчболд ответил: «Я требую дивиденды». Стерн настаивал: «Какие дивиденды они выплачивают?» На это Арчболд легкомысленно ответил: «Мне никогда не было трудно унести свои». Что касалось железнодорожных тарифов, то здесь память Арчболда подвела его в части тарифов, уплаченных шестью месяцами ранее. В своих воспоминаниях Рокфеллер подробно и с удовольствием останавливается на этой перепалке, что отражает его чувства к назойливым судебным расследованиям.

Так как уверенность производителей выросла ввиду получаемого ими отклика от государственных организаций, несмотря на глубокие опасения многих производителей, они активно продолжили работу на другом фронте. Расширенная коллегия присяжных в округе Кларион обвинила Рокфеллера и восемь других служащих «Стандарт ойл» в преступном заговоре по разным статьям, таком как заговор с целью добиться монополии и вымогать необоснованные комиссионные и скидки. В то время как некоторых служащих «Стандарт ойл» арестовали и за них был внесен залог, Рокфеллер, его брат Уильям и Флаглер игнорировали судебный процесс и боролись против экстрадиции. Они заявили, что экстрадиция возможна только в том случае, если они были в Пенсильвании во время совершения преступления и укрылись в другом штате.

Стратегия «Стандарт ойл» состояла в том, чтобы добиться, чтобы рассмотрение исков о судебном запрете было отложено на неопределенный срок на том основании, что любые показания, данные на этом процессе, могли быть использованы против подсудимых в этом уголовном деле. Как и боялись производители нефти, уголовное расследование завело в тупик на неопределенный срок более серьезные гражданские иски. План также состоял еще и в том, чтобы либо в уголовном, либо в гражданском иске служащие «Стандарт ойл» показывали нос суду и говорили, что ничего не знают. Так, Флаглер написал Рокфеллеру о показаниях, которые, возможно, пришлось бы дать Вандергрифту: «Мы можем, конечно, решительно отрицать любую связь между United Pipe Lines и компанией „Стандарт ойл“. Что касается дискриминации в тарифах, данных компанией United Pipe Lines, он знает, что ничего такого никогда не было. Если встанет вопрос о плате за перевозку грузов по железным дорогам и связанной с ней дискриминации, то мое мнение таково: он ничего не знает или, если знает, его не заставят отвечать». Это – инструкция для дачи ложных показаний.

Служащие «Стандарт ойл» пришли на встречу с новым губернатором Генри Хойтом, на которой Том Скотт и другие служащие железных дорог оказали на них давление. (Скотт и Кассатт избежали обвинения, потому что, по утверждению Союза производителей, «они выразили сильнейшее желание избавиться от господства „Стандарт ойл“ и громко заявляли, что они стали жертвами, вынужденными временами осуществлять перевозки нефти по цене ниже себестоимости».) Поэтому было неудивительно, что после многих отговорок и задержек губернатор Хойт отказался принимать меры по получению разрешения на экстрадицию Рокфеллера и связанных с ним людей из Нью-Йорка. В январе 1881 г. в сообщении законодательному органу он объяснил, почему он не принял никаких мер: «…были поданы петиции в интересах истцов [Союза производителей] губернатору не выдавать официальное письменное требование, за которым снова последовали бы просьбы их выпустить. Обнаружив, что высший судебный процесс государства был использован просто как рычаг давления на стороны этих переговоров в плане за и против… и к ним относились как к противовесу на этапах частной дипломатии», он отказался действовать.

Поистине, очень странное оправдание для губернатора штата, чтобы не придавать значения обвинению, вынесенному в суде его собственного штата, даже если факты соответствовали действительности. Однако производители решительно отрицали обвинение в том, что они когда-либо колебались в своем желании привлечь Рокфеллера к ответственности.

Теперь среди производителей нефти распространилось уныние – чувство, что Рокфеллер непобедим: он подкупил законодательный орган Пенсильвании, чтобы провалить законопроект о бесплатном нефтепроводе; он подкупил «козла»-Маккандлесса; а теперь он подкупил губернатора Хойта. Со свойственным ему умением выбирать время Рокфеллер теперь выступил вперед, держа голубя мира. Он предложил купить большое количество сырой нефти по цене гораздо выше преобладавшей тогда цены 1 доллар за баррель. Но производители помнили, как Рокфеллер оставил их без штанов с договоренностью такого рода в 1872 г., и, усматривая дьявольский замысел, отказались вести переговоры. Затем настала оттепель. Президент Союза производителей Кэмпбелл был готов выслушать предложения Рокфеллера «в качестве первоклассного критерия для проверки того, насколько они напуганы». Когда цена на сырую нефть упала до 0,7 доллара за баррель в 1879 г., а рассмотрение дела о заговоре все откладывалось и откладывалось, на первый план вышла партия мира.

В январе 1880 г. в отеле «Пятая авеню» в Нью-Йорке была созвана мирная конференция. Условия, с которыми все согласились, заключались в том, что «Стандарт ойл» не будет возражать против полной отмены скидок, возвратных пошлин и тайных тарифов, а представитель Пенсильванской железной дороги сказал, что все тарифы будут открытыми по требованию. Тем не менее скидки не были явно заброшены: железные дороги были лишь «свободны» давать в равной степени благоприятные тарифы другим, кто отправлял «аналогичные количества». Были реальные уступки: компания United Pipe Lines должна была брать и хранить всю нефть вплоть до 65 тысяч баррелей в сутки без какой-либо скидки на «немедленную отгрузку» и дискриминации при распределении вагонов-цистерн.

Среди производителей возникло острое разочарование тем, что дискриминация в грузовых тарифах, которые считались главной опорой могущества «Стандарт ойл», могла существовать по-прежнему. На заседании Большого совета Союза производителей, который ратифицировал этот договор, сидел Кэмпбелл, и на всем протяжении заседания у него по лицу текли слезы. Но на совете теперь присутствовали только сорок членов по сравнению с двумястами членами в ноябре 1878 г. Производители, заинтересованные в получении быстрых результатов, утратили свой интерес. Самое важное было то, что не было денег на продолжение судебного процесса. В качестве части мирового соглашения Рокфеллер уплатил Союзу 40 тысяч на судебные издержки. Тот, кого мисс Тарбелл назвала «очень искренним и умным производителем», заклеймил нефтепроизводителей «проклятой трусливой неорганизованной толпой». В письме к президенту Кэмпбелл написал: «Все эти высокопарные разговоры – пустая болтовня самого худшего толка. Производители готовы встретиться на массовом митинге, устроенном на открытом воздухе, где не надо платить за аренду зала и принимать любую резолюцию, которая предлагается. Сделать это ничего не стоит, но, когда их просят вложить доллар в судебное преследование этих мошенников, грабителей и беглецов от правосудия, они либо решительно отказываются… говорят, что Совет ничего не делает, что судебные иски все не кончаются, что в судах Пенсильвании не добьешься справедливости и т. д. и т. п., либо ссылаются на бедность и говорят, что уже вложили все, что могли».

Эта клевета и другие вымыслы в отношении производителей нефти были напечатаны Идой Тарбелл, которая безоговорочно признавала их правдивость. Скорее эмоционально, чем рационально она была связана с их делом. Свои детские годы она провела в регионах в то время, когда происходили события, рассказанные в этой главе, и тогда ненависть к «Стандарт ойл» была очень сильна. Люди в регионах плевали вслед представителям этой компании, а матери пугали Рокфеллером расшалившихся детей точно так же, как матери в Великобритании пугали их Наполеоном в начале века: «Тебя заберет Рокфеллер, если ты не будешь себя хорошо вести». Именно этот яд, который она впитала в юности, сформировал предвзятость ее классических нападок на «Стандарт ойл» в ее зрелые годы.