В этот период объединения Рокфеллер вступил в конфликт с собственниками трех нефтеперерабатывающих заводов. Его очернители опубликовали разногласия и нанесли ущерб репутации Рокфеллера – в двух случаях был причинен тяжкий вред, потому что владельцами этих предприятий оказались вдовы – объекты сердечного сочувствия в Викторианскую эпоху. Тем не менее при изучении фактов выясняется, что справедливость не вся на одной стороне.
В 1872 г. Уильям Скофилд из фирмы «Александр, Скофилд и К°», выкупленной Рокфеллером, согласился больше не заниматься переработкой нефти. Точно такое же обещание дал и Джон Тигл из фирмы «Сквайр и Титл». Тем не менее в 1875 г. появился новый нефтеперерабатывающий завод в Кливленде «Скофилд, Шурмер и Тигл», на строительство которого было потрачено 65 тысяч долларов. Рокфеллер, который всегда считал договоренность священной, пришел в негодование. В более поздние годы он сказал Инглису, что новая фирма покинула корабль, когда тот пошел ко дну (не совсем точная история); но «когда мы спасли его, они снова взошли на борт корабля и ограбили его. Они были шайкой пиратов».
В первый год работы эта компания получила чистую прибыль в размере 41 тысяча долларов. В 1876 г. Рокфеллер заключил с ними договор – контракт, который получил прозвище «Договор об авантюре». Хотя нефтеперерабатывающий завод Скофилда мог очищать до 200 тысяч баррелей нефти в год, он согласился ограничиваться 85 тысячами баррелями. «Стандарт ойл» обязалась предоставить дополнительный капитал в размере 10 тысяч долларов, покупать и перевозить сырую нефть, продавать и перевозить нефть очищенную. Первые прибыли до суммы 35 тысяч долларов должны были идти Скофилду, а следующие 35 тысяч – компании «Стандарт ойл», а после этого прибыль должна была делиться поровну. Это соглашение должно было оставаться настолько тайным, что переписка между двумя сторонами должна была осуществляться через почтовый ящик № 125 в Кливленде, который принадлежал воображаемому Г.А. Мейсону. Позднее партнеры клялись, что Рокфеллер запрещал им рассказывать даже своим женам об этой договоренности и не покупать ни породистых коней, ни дорогих нарядов, чтобы не выдать никому своего нового богатства. И хотя такой авторитет, как профессор Невинс, поднимает на смех это заявление, не следует забывать о том, что желание Рокфеллера соблюдать секретность уже становилось фетишем, а в этом случае могла быть веская причина для этого.
Генри Демарест Ллойд придал большое значение этой договоренности в своей книге, используя ее как пример сурового наказания, которое понесли нефтепереработчики, угнетаемые Рокфеллером. По его словам, эта фирма была лишена своего богом данного права перерабатывать нефть. Фирма, чуждая ей, вложила в дело всего 10 тысяч долларов и не больше, но тем не менее прикарманила 315 345 долларов за четыре года, «не работая». Ллойд предпочел не упоминать о том, что она была также и источником появления фирмы Скофилда, которая положила себе в карман за четыре года точно такую же сумму по сравнению со своей прибылью 41 тысяча долларов в 1875 г. до заключения договоренности. Более того, неправда, что «Стандарт ойл» со своей стороны не проводила никакой работы. Она осуществила всю работу по построению системы скидок и всех других элементов, вытекающих из созданной ею монополии. Это позволило прибыли на баррель для фирмы Скофилда взлететь с 0,34 до 2,05 доллара.
Как часто случается, аппетит разыгрывается по мере роста прибылей, и фирма Скофилда отказалась придерживаться лимита в 85 тысяч баррелей вопреки просьбам Рокфеллера, который подчеркивал, что без ограничения производительности цена на переработанную нефть резко упадет и это ограничение является сутью «авантюры». Наконец, Рокфеллер пошел в суд, чтобы получить судебное предписание, требующее скрупулезного выполнения контракта. Скофилд порвал с двумя своими партнерами и написал Рокфеллеру: «Полагаю, вы вскоре увидите, что это [позиция его партнеров] – всего лишь шантаж».
Письменные показания под присягой, поданные обеими сторонами в судебном иске, изобиловали обычными искажениями, характерными для претензий компании «Стандарт ойл» и ее врагов в последующие годы. Фирма Скофилда утверждала, что контракт идет вразрез с общественными интересами и должен быть объявлен незаконным как ограничивающий торговлю в соответствии с общим правом. Она заявила, что спрос на нефть не мог быть удовлетворен, если бы даже все нефтеперерабатывающие предприятия работали на полную мощность, а «Стандарт ойл» держала значительную часть своих мощностей без дела. Но Рокфеллер в своих ответных письменных показаниях поклялся, что нефтеперерабатывающая мощность была вдвое больше спроса. Другие утверждения, которые он сделал, были попыткой скрыть правду; например, утверждение, что «Стандарт ойл» не имела монополии. Он поклялся, что «компания „Стандарт ойл“ владеет и руководит своими нефтеперерабатывающими предприятиями в Кливленде, Огайо и Бейонне, штат Нью-Джерси; что у нее нет никаких других нефтеперерабатывающих заводов, ни долей в других заводах…».
Это было в 1880 г. – год образования первого траста, и только филадельфийский юрист смог бы найти технические детали в поддержку этого заявления.
Более того, Рокфеллер представил фантастическое объяснение устранения своих конкурентов в Кливленде в 1872 г. По его словам, «многие люди, занятые переработкой нефти, сочли целесообразным ради экономии сконцентрировать бизнес и объединить в нем свой капитал». Что произошло? «В это время компания „Стандарт ойл“ по причине своих возможностей и крупного наличного капитала с общего согласия стала одной из лучших компаний, приспособленной к концентрации бизнеса». Очевидно, Рокфеллер взял на себя эту ответственность как печальную обязанность или из сострадания.
Суд вынес решение не в пользу Рокфеллера, и это решение вызвало доверие к идее, что Рокфеллер деятельно стремился ограничить выпуск продукции, чтобы поднять цену на нефть для американских производителей. Как мы увидим позже, фирма Скофилда продолжала оставаться для него источником постоянного раздражения.
В качестве части защиты были привлечены письменные показания госпожи Фред А. Бэкус – бывшей владелицы нефтеперерабатывающего завода по производству смазочных масел. Она была вдовой человека, который основал один из первых нефтеперерабатывающих заводов в Кливленде в 1860 г. Фред Бэкус открыто осудил Рокфеллера, когда появился План благоустройства юга. Он пережил кливлендскую „резню“, так как специализировался на смазочных маслах, которые «Стандарт ойл» не производила в то время. Они заключили контракт о сотрудничестве: Бэкус давал «Стандарт ойл» керосин и в обмен получал смазочные масла, которые он смешивал с животными и растительными маслами для получения финального продукта.
Бэкус умер в 1874 г., оставив жену и троих детей. Он был хорошим церковным прихожанином (набожность которого Рокфеллер, несомненно, одобрял) и президентом местной Молодежной христианской организации. Госпожа Бэкус продолжила вести бизнес и получала ежегодный доход в размере 25 тысяч долларов.
В ноябре 1878 г. она начала переговоры со «Стандарт ойл» о продаже ее нефтеперерабатывающего завода, за который была уплачена закупочная цена 79 тысяч долларов. Из этой суммы она получила семь десятых, так как ранее продала три десятые доли акций своей компании. В это время «Стандарт ойл» скупила почти все нефтеперерабатывающие предприятия в стране и начала заниматься производством смазочных масел – мы видели, что в 1874 г. она забрала производство смазочных масел у Морхауса и Фримана. Госпожа Бэкус видела: ее прибыль уменьшается, и она, как и другие нефтепереработчики, не могла получить вагоны-цистерны для перевозки своей продукции.
Со времени продажи, как позднее утверждал ее деверь в письме к Рокфеллеру, «она считает, что вы буквально ограбили ее на миллионы, и „кормит“ этим своих детей три раза в день и даже чаще, так что это у нее превратилось в манию». В деле Скофилда она дала письменные показания под присягой для защиты, написав, что Рокфеллер обманул ее. Ллойд и Тарбелл распространили ее историю, а так как образ запуганной, беззащитной вдовы с тремя детьми, прячущимися в ее юбках, имел большой сентиментальный резонанс, эта история задела Рокфеллера, наверное, больше, чем какое-либо другое обвинение в его жизни. В своих воспоминаниях Рокфеллер посвящает больше места обвинению вдовы Бэкуса, чем любой другой теме.
Госпожа Бэкус утверждала, что, когда к ней обратились по поводу продажи ее бизнеса, она настояла на том, чтобы иметь дело только с Рокфеллером, который нанес ей визит. О своей беседе с ним она отозвалась так: «Я сказала господину Рокфеллеру, что понимаю: нефтяная компания Бэкуса полностью находится во власти „Стандарт ойл“ и что все, что могу сделать, – это взывать к его чести джентльмена и его сочувствию, чтобы он сделал для меня все, что в его силах; я просила представить себе его жену в моем положении: я осталась с этим бизнесом и детьми, лишившимися отца, с большим долгом, который впервые в жизни взял на себя господин Бэкус. Он сказал, что знает о том, что я сделала, и что его жена никогда не смогла бы такого добиться… Со слезами на глазах он пообещал, что поддержит меня в этой сделке, чтобы мне не был нанесен ущерб».
Она утверждала, что ее обманули. Она больше не виделась с Рокфеллером – и это, по-видимому, была часть ее жалобы на то, что ее обманули, так как она ожидала, что он будет «поддерживать» ее физически. Она запросила 200 тысяч долларов, но ей пришлось принять последнее предложение в сумме 79 тысяч долларов: 60 тысяч за производственные мощности, нематериальные активы и преемственность и 19 тысяч за наличную нефть. Компания Бэкуса должна была продолжать работать под собственным именем (внешний мир не должен был знать об изменении в принадлежности предприятия). Она заявила, что во время их беседы Рокфеллер согласился на то, чтобы она сохранила акции компании Бэкуса, так как, по его словам, ему нужен был только мажоритарный контроль, но в конце его представители холодно отнеслись к ее просьбе о владении акциями, сказав, что посторонние им не нужны.
Когда ей принесли документы, она сказала (с ее слов): «Я как будто подписываю свой смертный приговор. Думаю, это и окажется моим смертным приговором». Затем она написала Рокфеллеру убийственное письмо: «Если бы я не знала, что на небе есть Бог и что вы должны будете отчитываться перед Ним за все ваши деяния на земле и там в присутствии моего мужа вам придется признаться, обманули ли вы меня и его обездоленных детей, – если бы не это знание, я ни на минуту не потерпела бы того, что человек, имеющий, как вы, миллионы, позволит отнять у вдовы бизнес, бывший тяжелым делом и гордостью всей ее жизни и жизни ее мужа, который приносил приличную прибыль почти 25 тысяч долларов в год, и даст мне взамен жалкую сумму, которая будет приносить мне чистого дохода менее 3 тысяч долларов; и это было сделано так: либо ты берешь, что дают, либо мы уничтожим тебя… Я не могу описать вам всю горечь, которую испытала, когда кто-то сказал мне в последние несколько дней, что было достаточно изгнать честных людей из Церкви Божьей, когда верующие христиане поступают так, как вы поступили со мной».
Письмо, вероятно, потрясло Рокфеллера. Он немедленно ответил, что не стремился завладеть нефтеперерабатывающим заводом, что госпожа Бэкус двумя годами ранее изъявила желание продать его за значительно меньшую сумму и с отсрочкой части выплат, тогда как теперь она получит все наличными; что в настоящее время затраты на восстановление нефтеперерабатывающего завода составляют одну треть от уплаченных им 60 тысяч долларов; что он отменит продажу, если она хочет, или – раз она жалуется на то, что ей было отказано в привилегии владеть акциями, разрешить ей сохранить 300 акций, или три десятых компании.
Письменные показания под присягой в защиту Рокфеллера были напечатаны в газете Ойл-Сити «Буровая вышка», которая тогда была рупором «Стандарт ойл», после того как мисс Тарбелл изложила дело госпожи Бэкус в журнале McClure's в 1902 г. Письменные показания под присягой включали заявления деверя госпожи Бэкус Х.М. Бэкуса, а также Чарльза Марра, который представлял ее интересы при продаже, и управляющего ее заводом господина Мэлони. Их следует принимать с оговорками, так как они рассказывают о событиях, происходивших почти четверть века назад, когда госпожа Бэкус уже умерла. Письмо господина Бэкуса вызывает особые сомнения. Он признает, что написал письмо после разговора с управляющим Buckeye Pipe Line Company, принадлежащей «Стандарт ойл». Он преувеличенно выражает «уважение и восхищение» Рокфеллером, а о своем собственном невезении пишет: «У меня были взлеты и падения, но я старался принимать лекарство и выглядеть довольным, вместо того чтобы сидеть под можжевеловым кустом и винить в своих потерях Джона Д. Рокфеллера».
Внимательно изучив все показания, что же мы видим?
Госпоже Бэкус Рокфеллер дал возможность сохранить акции компании Бэкуса. Почему она не воспользовалась ею? Похоже, что на самом деле она стремилась ликвидировать всю свою долю в компании. Это согласуется с заявлением господина Марра, что во время переговоров она «часто побуждала свидетеля, дававшего показания под присягой, скорее заканчивать их, так как стремилась избавиться от вышеуказанного бизнеса». В своем письме Рокфеллер писал, что во время их беседы он понял, что если она продает свой бизнес, то хочет сделать это окончательно. По словам Ллойда, она сказала суду, что не приняла предложение сохранить акции компании Бэкуса, потому что уже распорядилась вырученными за них деньгами; но если это так, то она должна была вложить свои деньги со скоростью молнии, так как все события происходили в течение нескольких дней.
Все выглядит так, что она в действительности получила больше, чем семь десятых от 79 тысяч долларов. Она признала, что продажная цена не включала имеющиеся в ее распоряжении наличные и дебиторскую задолженность. Марр поклялся, что общая сумма, которую она выручила, составляла 133 тысячи долларов, что немногим меньше запрошенной цены 150 тысяч (а не 200 тысяч, как она сказала). Эта сумма 133 тысячи может быть расценена как заявление в пользу одной стороны, так как она кажется чрезмерной.
Мэлони сказал, что, как управляющий заводом, он, конечно, был знаком с рабочим оборудованием и знал, что его можно было заменить лишь за 25 тысяч. Х.М. Бэкус сказал то же самое. Мисс Тарбелл признает: «Вероятно, то, что заявляет господин Рокфеллер, правда: он мог бы восстановить завод госпожи Бэкус за 25 тысяч долларов».
Если это так, то тогда в тех обстоятельствах не похоже, что госпожу Бэкус обманули, если сравнивать решение ее вопроса с суммами, полученными другими пострадавшими.
По-видимому, Рокфеллер отступил, дав ей большую сумму за нематериальные активы, которые он обычно не признавал, ограничивая выплачиваемую им сумму в таких случаях потребительной стоимостью. Вполне вероятно, что Марр говорил правду, сказав, что, когда было сделано предложение, «она [госпожа Бэкус] выразилась в том смысле, что им всецело удовлетворена». Ее последующие недовольство и эмоциональный взрыв были направлены на всю ситуацию с монополией, которая приперла ее к стенке и ослабила ее переговорную позицию до ничтожной стоимости принадлежавшего ей завода. И по правде говоря, если бы она смогла выжить, то годовая прибыль в размере 25 тысяч долларов от ее нефтеперерабатывающего завода при правильной капитализации гарантировала бы ей продажную цену по меньшей мере в четверть миллиона долларов.
Когда госпожа Бэкус умерла, она оставила 350 тысяч долларов, так что господин Рокфеллер не довел ее до нищеты. В своих воспоминаниях Рокфеллер сказал свое последнее слово. Если бы она сохранила акции своей компании, они, в конечном счете, были бы обменяны на акции «Стандарт ойл» и она получила бы миллионы.
В 1877 г. госпожа Сильвия Хант, вдова из Балтимора, сдала в аренду свой нефтеперерабатывающий завод в Балтиморе компании Camden Consolidated Oil, дочерней по отношению к «Стандарт ойл». Это была женщина довольно решительная, которая восстановила свой завод за несколько месяцев после того, как он сгорел. Полковник Джозеф Поттс, который не был в восторге от Рокфеллера после того как «Стандарт ойл» уничтожила Potts Empire Transportation Company [Транспортная компания «Империя» Поттса] (об этом вы прочтете в следующей главе), написал о ней: «Вполне следовало ожидать, что появятся в какой-то мере рыцарские чувства при виде этого неукротимого духа, который проделал такую благородную работу, несмотря на такие трудности. Они [«Стандарт ойл»] уничтожили ее бизнес и сокрушили ее дух настолько беспощадно, как если бы убили собаку». Ида Тарбелл пустила в обращение это высказывание.
Это кажется откровенной клеветой. В декабре 1877 г. Кэмден написал о своей первой встрече с вдовой, которая произвела на него сильное впечатление: «Госпожа Хант приехала в нашу контору, чтобы повидаться со мной сегодня вечером, в элегантном экипаже с ливрейными лакеями, блистая бриллиантами». Так как она хотела заключить сделку, которая ввела бы ее завод в состав «Стандарт ойл» и оставила бы ей управление им, был составлен акт сдачи в аренду за 5 тысяч долларов в год.
Рокфеллер, очевидно, предписал Кэмдену быть внимательным по отношению к ней, так как тот написал: «Зная о вашей склонности избегать каких-либо неприятностей с ней, я уступил ей все, о чем она просила, был максимально добр и покладист по отношению к ней». Но в мае 1878 г. Кэмден написал Рокфеллеру: «Я действительно считаю, что госпожа Хант не в своем уме».
Она постоянно изводила Кэмдена просьбами о компромиссах и изменениях договоренности, на которые Кэмден соглашался, но это приводило лишь к новым просьбам. Сначала Кэмден взял на работу ее агента по продажам в Балтиморе, а затем и ее сына. Затем он поднял получаемые ею арендные выплаты до 7500 долларов. Потом она захотела заключить со «Стандарт ойл» договор о покупке ее завода в конце пятилетнего арендного срока, потом немедленно зафиксировать его стоимость, а потом – чтобы ее освободили от каких-либо личных услуг в дальнейшем.
В отчаянии Кэмден написал: «Я не вижу, что еще можно сделать». В довершение всего эта дама, получая выплаты от «Стандарт ойл», сманивала служащих этой компании переходить к ней на работу с целью создать новый конкурирующий нефтеперерабатывающий завод, которая она попыталась продать компании «Стандарт ойл».