Три Прибалтийских государства, как и большинство небольших стран, возникших после Первой мировой войны на территориях бывших более крупных государств, были образованы в виде демократических парламентских республик. Монархическая же форма правления после краха кайзеровской Германии в ноябре 1918 года перестала существовать как в Финляндии и Польше, так и в Литве, не говоря уже о Латвии и Эстонии. При этом тогда вполне естественной казалась республиканская форма правления, а также парламентская демократия, где правительство полностью подотчетно парламенту. Поэтому во всех трех Прибалтийских государствах в разделении властей явный перевес принадлежал законодательной власти. Причем наиболее соответствующей демократическим стандартам казалась однопалатная система. Теперь представительство большого количества партий сменилось на деятельность депутатов, избранных на основе всеобщего, равного, прямого, тайного и пропорционального избирательного права.
В Эстонии выборы в Учредительное собрание прошли уже в апреле 1919 года, то есть сразу после освобождения страны, но еще до окончательной стабилизации в военном отношении. В результате 22 апреля в Ревеле под председательством депутата-социалиста Августа Рея (1886–1963) на свое первое заседание собралось 120 депутатов. Причем по своему составу это Учредительное собрание было более радикальным, чем все последующие парламенты. Ведь 40 процентов депутатов составляли социалисты, а 25 процентов – представители Эстонской радикально-демократической рабочей партии, что само по себе обеспечивало перевес левых и левоцентристских сил, которым противостояли 25 процентов либеральных демократов и 6,5 процента аграриев, составлявших абсолютное меньшинство. При этом социалисты и представители рабочей партии с особым энтузиазмом взялись за аграрную реформу, настаивая на ее радикальном содержании и скорейшем принятии, что и было осуществлено уже 10 октября 1919 года.
Одновременно разрабатывался и текст Основного закона, который был утвержден 15 июня 1920 года на пленарном заседании Учредительного собрания и вступил в силу 21 декабря того же года.
В Конституции Эстонии крайний парламентаризм особенно ярко проявляется в провозглашенном приоритете законодательной власти. По отношению к парламенту (рийгикогу) исполнительная власть была задвинута так далеко, что правительство приобрело почти характер парламентской комиссии. При этом премьер-министр стал называться государственным старейшиной (риигиванем) с одновременным исполнением обязанностей главы государства. Причем по образцу конституции Швейцарии в эстонской конституции должность президента страны отсутствовала. Государственный же старейшина не являлся главнокомандующим вооруженными силами и не обладал правом издавать законы. Эту функцию оставил за собой парламент, что предопределило придание должности председателя парламента особого статуса.
Одновременно в эстонской конституции просматривались некоторые черты непосредственной демократии в форме возможного проведения плебисцита. В результате досрочный роспуск парламента стал возможным только после проведения всенародного голосования, а имеющее право голоса население получило возможность непосредственного участия в работе исполнительной власти и осуществлении законодательной инициативы путем прямого голосования в ходе всенародного референдума.
Правительство (первоначально в 1918–1919 годах временное) под руководством депутата и лидера Союза фермеров Константина Пятса 8 мая 1919 года сменил кабинет депутата от Эстонской рабочей партии Отто Страндмана, а тот, в свою очередь, через несколько месяцев кабинет лидера Народной партии Эстонии Яана Тыниссона, проработавший с 18 ноября 1919 года по 26 октября 1920 года. Однако уже первые конституционные парламентские выборы 1921 года привели к победе Союза фермеров и резкому сдвигу вправо, в результате чего в январе 1921 года пост государственного старейшины снова занял К. Пяте.
Резиденцией эстонского правительства был Ревель, где в исторических зданиях на холме Домберг (Соборная гора) располагались высшие органы власти. При этом на башне «Длинный Герман» замка Тоомпеа, служившего ранее резиденцией Тевтонского ордена, реял новый сине-черно-белый флаг независимой Эстонии. Причем три шагающих голубых леопарда на золотом поле щита времен датского владычества, являвшиеся с 1284 года гербом эстонского рыцарства, стали основой нового государственного герба.
В Латвии же Учредительное собрание смогло собраться только 1 мая 1920 года. Причем конституция была принята 15 февраля 1922 года, а вступила в силу 7 ноября того же года. При этом ее прообразом послужили в определенной степени конституции Франции, Швейцарии и Германии (Веймарской республики).
Роль парламента (сейма) в ней особо была выделена через право избрания президента страны и утверждение судей. Причем, несмотря на сопротивление желавших следовать эстонской модели социал-демократов, президент страны стал одновременно и Верховным главнокомандующим вооруженными силами. Кроме того, согласно 81-му параграфу, он получил право издавать чрезвычайные законы во время парламентских каникул, которые тем не менее требовалось впоследствии утвердить парламентом.
Временное правительство под руководством лидера Латышского крестьянского союза Карлиса Улманиса (в 1918–1919 и 1919–1920 гг.) сменил затем кабинет Зигфрида Мейеровица, действовавший в 1921–1923 годах. Первым же президентом страны в 1922 году на пятилетний срок был избран выходец из курляндской крестьянской семьи, работавший одно время адвокатом в Митаве, бывший депутат Государственной думы Российской империи и руководитель латвийской делегации на Парижской мирной конференции в 1919 году Янис Чаксте.
В Риге тоже резиденцией главы республики служил бывший замок Ливонского ордена, ставший впоследствии местом нахождения шведских и российских губернаторов. При этом на основании записей летописца XIII века Генриха Латвийского латыши избрали в качестве государственного флага темно-красное прямоугольное полотнище с узкой белой полосой в центре. Государственный же герб объединил в себе гербы исторических провинций, лифляндского грифона и курляндского льва под одним восходящим солнцем[24].
Такое заимствование эмблем времен иностранного засилья, более удивительное, чем даже в Литве, где связь с историческими традициями средневекового государственного устройства очевидна, продемонстрировало однозначное стремление эстонских и латвийских политиков обосновать нахождение корней новых государств в глубоком прошлом, а также показать приверженность к их преемственности с тем, чтобы подчеркнуть достоинство и стабильность своей совсем юной государственности.
В Литве продолжающиеся потрясения, связанные с выводом немецких войск, вторжением частей Красной армии и столкновениями с формированиями П.М. Бермондта-Авалова, позволили приступить к выборам 112 депутатов в Учредительное собрание, которое должно было заметить собой Тарибу, только в апреле 1920 года.
Принятую 10 июня 1920 года временную конституцию 1 августа 1922 года сменил Основной закон в окончательной редакции. На смену Тарибе пришел парламент (сейм), который ограничил президента республики чисто представительскими функциями. Чуть позже бывшего председателя Тарибы, а с апреля 1919 года временного президента страны Антанаса Сметону в 1922 году сменил первый избранный в соответствии с конституцией на пятилетний срок президент – Александрас Стульгинскис (1885–1969).
В первом сейме, как и в Учредительном собрании, большинство составляли консервативные христианские демократы. Представительство же остальных партий было незначительным. При этом первый кабинет министров очень недолго возглавлял Аугустинас Вольдемарас (1918), которого затем сменяли премьер-министры Микол ас Слезявичюс (1918–1919), Эрнестас Галванаускас (1919–1920) и после провозглашения конституции Казне Гринюс (1920–1922).
Временной же столицей ввиду польской оккупации исторической столицы Литвы Вильно служил город Ковно, а государственным гербом стало изображение заимствованного с уходящей корнями в XIII столетие эмблемы серебряного рыцаря, восседающего на коне с мечом и щитом, украшенным двойным крестом. При этом государственный флаг представлял собой прямоугольное полотнище из трех равновеликих горизонтальных полос желтого, зеленого и красного цвета.
Все три Прибалтийских государства с момента вхождения их в политическую историю имели много общих черт. Их возникновение стало возможным вследствие распада Российской империи, а сами они являлись аграрными государствами, чья индустриализация проходила, начиная с южных окраин, в северном направлении. Причем в Литве сельским хозяйством занималось 79 процентов населения, в Латвии – 66,2 процента, а в Эстонии – 58,8 процента. Соответственно плотность населения также уменьшалась с юга на север. В частности, в Литве этот показатель составлял 42,5, в Латвии – 26,6 и в Эстонии – 23,4 (в Финляндии – всего 9,2) человека на один квадратный километр. Национальная структура с точки зрения ее многообразия тоже имела свои не совпадающие с географией отличия. Причем самая большая доля национальных меньшинств приходилась на Латвию – 26,6 процента. За ней следовала Литва с 19,8 процента и Эстония с 12,4 процента населения.
К этому следует добавить, что все три Прибалтийских государства, имея за плечами опыт Освободительной войны, однозначно выступали против Советского Союза, а также открыто исповедовали политические и культурные ценности Запада. Их ведущие политики происходили преимущественно из крестьян и получили образование в большинстве своем первыми в своих семьях. Само же появление на политической карте мира этих стран походило на извержение вулкана, чьими выбросами служили неиспользованные до той поры резервы населения. При этом их молодые народы были готовы внести индивидуальный вклад в расклад мировых сил и доказать свою жизнеспособность перед лицом мировой истории.
На первом же месте перед ними стояли очень важные задачи, такие как стабилизация внешнеполитического положения за счет заключения договоров о мире, что создало бы благоприятные условия для внутреннего развития. При этом необходимым условием создания собственной национальной экономики являлась перестройка аграрных отношений. Причем для решения экономических задач требовалась подготовка соответствующих квалифицированных кадров.
Неотложным требованием выступала также необходимость дальнейшего совершенствования самобытного народного образования, что дало бы возможность развития в тесном контакте с древними культурными народами. При этом культурная автономия национальных меньшинств гарантировала бы соблюдение их особых интересов.
Во внешней же политике очевидной являлась необходимость как тесного сотрудничества с другими Прибалтийскими странами и прибрежными государствами региона Балтийского моря, так и ориентации на западные державы, которые проявили свою доброжелательность в момент зарождения независимых Прибалтийских государств. Так, Верховный совет Антанты объявил о признании де-юре Эстонии и Латвии 21 января 1921 года, а Соединенные Штаты – 22 июля 1922 года. 20 декабря того же года союзники признали и Литву, а 22 сентября в Женеве состоялось вступление Прибалтийских государств в Лигу Наций.