Стремление прибалтийских народов к свободе одержало верх над политическими планами немцев и белогвардейцев. Теперь предстояло побудить Советскую Россию отказаться от ее агрессивных планов и приступить к заключению мира. Причем такое было вполне возможным, поскольку советское правительство начиная с весны 1919 года стремилось развязать себе руки для прекращения Гражданской войны внутри своей страны, для чего хотело заключить мирный договор с Эстонией. Конечно, такому решению, несомненно, способствовали военные успехи эстонской армии и одновременно стремление красных лишить белогвардейскую Северо-Западную армию района стратегического сосредоточения и развертывания.
После зондажа данного вопроса лидером эстонских коммунистов В.Э. Кингисеппом последовало предложение о посредничестве со стороны ненадолго оказавшегося у власти коммунистического венгерского правительства под руководством Белы Куна (1886–1938). Однако решающее значение здесь имели советские мирные предложения, переданные по радио 27 и 28 апреля.
Такого же рода соображения уже в начале февраля 1919 года начали выдвигать и ведущие эстонские политики, такие как Я. Тыниссон. Но по данному вопросу было трудно добиться одобрения союзников, которые поначалу все еще придерживались интервенционистской политики и вынашивали планы совместного наступления на Россию.
Тем не менее новое советское обращение по радио от 21 июля и зондаж данного вопроса одним из английских журналистов у наркома иностранных дел Г.В. Чичерина привели наконец к официальному предложению советского правительства от 31 августа о начале мирных переговоров, и 4 сентября правительство Эстонии на это согласилось. Было решено начать переговоры 10 сентября в Пскове.
Однако уже через неделю Эстония прервала переговоры, чему послужили две причины. С одной стороны, она учитывала устремления других пограничных государств и хотела избежать своей возможной изоляции. Ведь хотя Москва уже 11 сентября и направила предложение о перемирии Латвии, Литве и Финляндии, ожидать готовности от Латвии к заключению мира до момента освобождения Латгалии от власти большевиков не приходилось. С другой стороны, эстонцы оказались в затруднительном положении из-за намерения белогвардейской русской Северо-Западной армии возобновить наступление на большевиков.
В связи с этим осенью обострились отношения Эстонии со странами Антанты, особенно с Францией, которые не желали допускать самостоятельного вступления эстонцев в мирные переговоры. Поэтому с учетом вышеназванных обстоятельств на конференции премьер-министров и министров иностранных дел Прибалтийских государств и Финляндии, прошедшей в Дорпате с 29 сентября по 1 октября 1919 года, было принято решение отложить начало переговоров с Москвой, и Г.В. Чичерину обозначили новую дату – 25 октября. К тому же эстонское правительство хотело дождаться результатов операции генерала Н.Н. Юденича.
После же провала наступления Н.Н. Юденича на Петроград возникло ощущение готовности к мирным переговорам и других Прибалтийских государств. Не случайно 17 ноября в Дорпате прошла конференция представителей Эстонии, Латвии и Литвы вместе с советскими эмиссарами под руководством Максима Максимовича Литвинова (настоящее имя Меер-Генох Моисеевич Валлах, 1876–1951) по урегулированию вопросов, связанных с обменом военнопленными. При этом соответствующее соглашение было заключено уже 19 ноября. И хотя М.М. Литвинов и заявил о готовности признать независимость Прибалтийских государств, намекнув даже на возможность вывода советских войск из Латгалии, латыши и литовцы продолжали в этом сомневаться.
В таких условиях и в связи с тем, что после разгрома Н.Н. Юденича положение на Нарвском фронте вновь стало угрожающим, эстонцы решили действовать в одиночку. В результате 4 декабря в Дорпате начались официальные мирные переговоры между Эстонией и Советской Россией. При этом советскую делегацию сначала возглавлял Леонид Борисович Красин (1870–1926), а затем Адольф Абрамович Иоффе (1883–1927). Эстонской же делегацией руководил уже упоминавшийся ранее Я. Поске.
Вначале большевики надеялись воспользоваться военной ситуацией и поэтому потребовали от Эстонии отказаться от земель Печорского района и восточной части Вирланда (Вирумаа), а также территории между городами Кунда и Нарва с ее месторождениями горючего сланца. Для придания же весомости своим требованиям их войска снова перешли в наступление на Нарвском фронте, где разгорелись ожесточенные бои.
Но эстонские позиции под командованием генерала Александера Тыниссона (1875–1941) устояли, и советская делегация пошла на уступки. В результате 31 декабря соглашение о прекращении огня было подписано.
Тем временем общая обстановка в большой политике изменилась. 13 декабря в Лондоне Верховный совет Антанты[22] принял решение о прекращении поддержки белых армий, а 16 января 1920 года была снята блокада Советской России. Тем не менее на прошедшей в середине января в Хельсинки конференции с участием представителей всех Прибалтийских государств, Финляндии и Польши по инициативе польской стороны вновь была предпринята попытка создать единый антибольшевистский фронт.
Между тем у участников конференции имелись определенные разногласия, а к существовавшей напряженности между поляками и литовцами добавилась также некоторая натянутость отношений между эстонцами и латышами. Поэтому ее результаты оказались незначительными. В частности, Эстония по-прежнему придерживалась намерения завершить переговоры с Советской Россией. В результате 2 февраля 1920 года в Дорпате состоялось подписание мирного договора между РСФСР и Эстонской Республикой.
Этот договор для Эстонии был очень выгодным – РСФСР признала независимость Эстонии и отказалась от всех своих прав на ее суверенитет. При обозначении же границ Эстония сохранила не только восточную часть Вирланда, но и получила полосу земли на восточном берегу реки Нарвы, а также территорию Печорского района.
При этом обе договаривавшихся стороны обязались не допускать на своей земле скоплений иностранных войск и деятельности враждебно настроенных по отношению к партнеру по договору организаций.
Тем самым РСФСР ликвидировала для себя опасность того, что Эстония снова станет плацдармом наступления антибольшевистских армий, а Эстония – возможность формирования на территории России нового эстонского советского правительства. Кроме того, Москва обязалась выплатить Эстонии в качестве компенсации 15 миллионов золотых рублей и освободила ее от ответственности по долгам и обязательствам царской Российской империи.
Другие положения регулировали права выбора гражданства, вопросы обмена пленными и интернированными, а также репатриации культурных ценностей, эвакуированных во время войны. Предусматривалось и заключение торгового договора с предоставлением обеим сторонам режима наибольшего благоприятствования. Кроме того, Эстония согласилась предоставить РСФСР право на создание свободного порта в Ревеле или в другом портовом городе и возведение электростанции с использованием водопадов на реке Нарве. В свою очередь, Советская Россия обязалась предоставить эстонцам концессии на вырубку леса в размере одного миллиона гектаров и на строительство железной дороги от эстонской границы до Москвы.
Как заметил прибалтийский историк Ген, после подписания мирного договора в Дорпате реальностью стало то, о чем эстонские национальные политики едва ли осмелились бы помыслить еще в 1917 году. Но и советские власти оценивали мирный договор с Эстонией как большое достижение. Ведь он выбивал почву для осуществления интервенции с северо-запада и разрывал единый фронт пограничных государств против Москвы. Сам В.И. Ленин высказался в этом духе, когда в своем хорошо продуманном пропагандистском выступлении представил данный договор о мире как открытое русскими рабочими окно в Западную Европу и беспрецедентную победу над мировым империализмом, умолчав, однако, о провале попытки вовлечения Прибалтийских стран в советскую революционную систему.
В то же время Латвия сразу после завершения кампании против П.М. Бермондта-Авалова приступила к подготовке наступления с целью освобождения Латгалии. При этом важным было то, что в этом вопросе ее поддерживала Польша, которая ввиду напряженности в отношениях с Литвой старалась сохранять хорошие связи с Латвией.
В этом плане 29 декабря 1919 года были достигнуты договоренности между латвийским и польским командованием, и уже 3 января 1920 года началась их совместная военная операция с участием трех польских дивизий и Прибалтийского ландесвера. При этом подобная готовность Польши предоставить свои военные силы ввиду имевшейся между ней и Советской Россией враждебности была вполне понятна. Играло также свою роль и желание поляков передать Дюнабург в руки Латвии, но не Литвы. Сказывалось и намерение первого главы возрожденного Польского государства Юзефа Пилсудского (1867–1935) подключить Латвию к созданию великой восточной и центральноевропейской федерации[23].
Через несколько недель Латгалия была освобождена, и уже ничто не мешало подписанию латвийско-советского перемирия, что и удалось осуществить 1 февраля.
При этом Москва стремилась прежде всего разрушить сложившийся альянс между Латвией и Польшей. В свою очередь, правительство Латвии тоже было заинтересовано в скорейшем завершении боевых действий. Ведь ее население устало от длившейся уже более пяти лет войны, и в таких условиях любое затягивание боевых действий давало лишь дополнительную пищу для коммунистической агитации.
Однако после подписания перемирия Москва не торопилась с началом мирных переговоров. Только после того, как в середине марта 1920 года Польша пригласила представителей Эстонии, Латвии и Финляндии на конференцию в Варшаву, советское правительство пошло на заключение мирных договоров с Латвией и Литвой, чтобы не допустить осуществления польских планов по созданию своего блока.
Сами латвийско-советские мирные переговоры начались в Москве 16 апреля 1920 года. 12 июня было подписано соглашение о репатриации латвийских беженцев из России, all августа 1920 года, то есть непосредственно перед решающим переломом в польско-советской войне, в Риге состоялось заключение мирного договора, который в целом соответствовал условиям договора, подписанного в Дорпате с Эстонией.
Поскольку восточная граница Латвии была проведена по языковой границе, к латвийской стороне отошли ранее входившие в состав Витебской губернии Дюнабургский, Розиттенский и Лудзенский (Люцинский) уезды, а также часть Дисненского уезда и полоса на границе с Псковской губернией вместе с важным железнодорожным узлом Абрене (Пыталово) на линии, соединявшей Лифляндию с Латгалией. При этом отделенная от Лифляндии еще в 1629 году Латгалия была снова объединена с остальными латвийскими территориями.
Чуть раньше, 15 июля 1920 года, Латвийская Республика официально заключила с Германией договор о перемирии. При этом немцы возместили латышам военные убытки и де-юре признали Латвию.
Переговоры же между Литвой и Советской Россией начались 9 мая 1920 года в Москве. А начиная с августа 1919 года и до конца года литовская армия прогнала не только большевистские войска, но и формирования П.М. Бермондта-Авалова. Поэтому упомянутые выше переговоры завершились подписанием 12 июля 1920 года в Москве мирного договора. Причем этот договор в своих основных положениях также в значительной степени походил на мирный договор, заключенный в Дорпате. По нему РСФСР прямо признала Виленскую область частью Литвы.
После разгрома на юге России последней белой армии барона П.Н. Врангеля с заключением 14 октября 1920 года советским правительством мирного договора с Финляндией и, наконец, 12 марта 1921 года с Польшей эпоха Гражданской войны и интервенции для РСФСР закончилась. Для Прибалтийских же стран началась эпоха становления и укрепления их государственности. Причем этому они обязаны не столько помощи извне, сколько собственным вооруженным силам и своей твердой политической воле.