В 30-х годах положение дел в Литве также отличалось от того, что происходило у ее северных соседей. Ведь со времени принятия конституции в мае 1928 года крайне правая националистическая партия Союз литовских националистов (Таутининкай) все отчетливее проявляла себя в качестве ведущей в стране партийной организации, в то время как деятельность других партий постоянно ограничивалась. При этом ключевой фигурой проводимых правительством Литвы реформ являлся Аугустинас Вольдемарас, определявший до 1929 года как премьер-министр (1918 и 1926–1929 годы) как внутреннюю, так и внешнюю политику государства. Причем наиболее ярко присущие ему черты характера наряду с проводимой им, несомненно, успешной внешней политикой проявились именно во внутриполитических преобразованиях.
При сильном ограничении деятельности политических партий и свободы слова происходил заметный рост влияния организации «Железный волк», название которой, хотя и было взято из литовского фольклора, явно указывало на близость данного движения к боевым объединениям фашистского толка в других странах. Причем возглавлял ее сам А. Вольдемарас, а почетным членом являлся президент А. Сметона.
Однако засилье во власти А. Вольдемараса стало все больше вызывать недовольство в литовских консервативно-церковных кругах, а 6 мая 1929 года трое студентов даже совершили на него покушение, в результате которого погиб его адъютант. Но такое только поспособствовало усилению диктаторских наклонностей А. Вольдемараса, который стал больше заниматься развитием «Железного волка», чем государственными делами, что привело, в свою очередь, к возникновению напряженности между ним и президентом.
В сентябре 1929 года А. Сметона потребовал, чтобы А. Вольдемарас ушел в отставку, а когда тот отказался, то последнего арестовали и сослали в провинцию, где он и находился под надзором полиции. На освободившееся же место министра-президента А. Сметона назначил своего свояка Юозаса Тубялиса, который находился на этом посту до своей смерти в 1939 году.
В результате с 1930 по 1938 год в Литве стали наблюдаться некоторая стабилизация внутриполитической ситуации и укрепление авторитарного президентского правления. В то же время отношения Союза литовских националистов с католической церковью оставались натянутыми, поскольку духовенство питало симпатии к Христианско-демократической партии. Причем имевшийся конфликт не смог прекратить даже заключенный в 1927 году конкордат. Более того, в 1931 году он достиг своего апогея из-за высылки из страны папского нунция Бартолини, и урегулировать его удалось только в 1937 году.
При этом Союз литовских националистов времени не терял и постоянно укреплял свой партийный аппарат. Все большее влияние приобретал и литовский Союз стрелков, который первоначально состоял из бывших участников войны, но с 30-х годов стал расширять состав своих членов за счет привлечения подросших участников Молодежного союза.
В результате данный Союз стрелков стал походить на итальянскую военизированную организацию фашистской милиции, которая в армии тем не менее популярности не снискала. Следует отметить и воспитание в духе оголтелого национализма членов молодежной организации Союза литовских националистов «Молодая Литва». Новый же избирательный закон, изданный вскоре после переизбрания в 1931 году А. Сметоны на пост президента страны, за счет перехода на избирательную систему непрямых выборов вообще практически передал судьбу будущих выборов в руки Союза литовских националистов.
Ситуация в Литве стала накаляться и в связи с новыми трудностями, какие принес ей 1932 год в связи с продолжавшимся мировым экономическим кризисом, вследствие которого положение трудящихся, особенно занятых в сельском хозяйстве, заметно ухудшилось. В таких условиях выходом из подобной ситуации могло стать установление нормальных экономических связей с Германией не только Мемельской области, но и всей Литвы. Однако позиция двух литовских правительств с 1933 года только продолжала ужесточаться. Так, 8 февраля 1934 года оно приняло так называемый «закон о защите государства и нации», установивший чрезвычайно строгие наказания за посягательства на существующий государственный строй.
Такие меры вызвали еще большее противодействие политических партий, находившихся в оппозиции по отношению к Союзу литовских националистов. В свою очередь сторонники Вольдемараса, в основном офицеры Ковенского гарнизона и члены «Железного волка», вдохновленные примером событий, развернувшихся в Эстонии и Латвии, а возможно, и в Германии в 1933 году, предприняли попытку государственного переворота с целью возврата власти в руки бывшего премьер-министра.
Эта попытка провалилась, а самого А. Вольдемараса на самолете доставили из города Зарасай, где он находился в принудительной ссылке, в Ковно, арестовали и приговорили к длительному сроку заключения. В 1938 году он был, правда, амнистирован с требованием покинуть страну, после чего поселился на юге Франции, что при всем признании его интеллекта, образованности и дипломатических способностей стало закономерным итогом проявления чрезмерного властолюбия, склонности А. Вольдемараса к субъективизму и преувеличению своей значимости, толкнувших его к соперничеству с А. Сметоной.
Хозяином положения осталось правительство, что не помешало тем не менее возникновению уже летом следующего года крестьянских волнений, потрясших юг и восток страны. При этом складывается впечатление, что подобные акции протеста были спровоцированы как правыми, так и левыми силами.
Реакцией же правительства стал запрет всех политических партий, за исключением Союза литовских националистов, и конфискация партийного имущества осенью 1935 года. В то же время оно было вынуждено пойти на уступку и объявить выборы в новый ландтаг. Однако, согласно новому закону о выборах от 13 мая 1936 года, право на составление списков кандидатов оказалось исключительно в руках правительства, что и предопределило низкую явку избирателей.
На рассмотрение нового ландтага, ставшего, по сути, совещательным органом, 11 февраля 1936 года был внесен очередной проект Основного закона. При этом новая, пятая по счету, конституция Литвы предусматривала дальнейшее расширение прав президента и усиление государственного управления экономикой при помощи профессиональных палат. Также было осуществлено окончательное отделение церкви от государства путем введения государственных органов ЗАГС, предлагавшихся М. Слежявичюсом еще в 1926 году. Зато введенные в 1920 году положения о защите прав национальных меньшинств в ней отсутствовали.
Следует также отметить и заметное укрепление позиций Союза литовских националистов в последние годы, предшествовавшие началу Второй мировой войны. В частности, в 1939 году состав его молодежного крыла «Молодая Литва» был расширен за счет молодежных организаций других партий. Кроме того, начиная с 1935 года путем введения ряда законов стала все более ущемляться и система получения образования представителями национальных меньшинств. В 1935 и 1936 годах была также ограничена свобода собраний и печати, а еще раньше законом о муниципалитетах от 1931 года под жесточайший контроль со стороны центральных органов власти поставлена система самоуправления.
Все это способствовало вступлению Литвы на путь создания в ней авторитарного однопартийного режима. Показательным же здесь явилось насаждение культа президента как «всенародного вождя» (Tuatos Vadas) и героизация исторического прошлого посредством проведения памятных мероприятий, которые были призваны привить литовцам осознание того, что Литва является наследницей великой державы XV века.
После упразднения в 1932 году конституционного директората Мемельской области во главе с Отто Беттхером ситуация там очень сильно накалилась. При этом решение Гаагского международного арбитражного суда от 11 августа 1932 года положение не исправило, и выборы в новый областной совет прошли в нервозной обстановке, поскольку акция по принятию гражданства несколькими тысячами литовцев показалась им попыткой повлиять на их голоса. Поэтому новый директорат во главе с доктором Оттомаром Шрайбером, опиравшийся на состоявшее из 24 человек большинство депутатов из числа мемельских немцев, которым противостояло только пять депутатов-литовцев, столкнулся с необходимостью решения очень сложных задач. Причем особенно остро эта проблема встала весной 1933 года, когда наряду с кружком рабочих христианско-социальной направленности пастора фон Засса в политическую борьбу включилась национал-социалистическая партия, против которой в «социалистической народной общности» во главе с Эрнстом Нойманом объединились все ранее действовавшие там политические партии. При этом обе эти организации находились по большому счету под влиянием кёнигсбергской и берлинской партийных инстанций, что не могло не спровоцировать вмешательство литовских властей.
Именно в таком ключе следует рассматривать уже упоминавшийся нами закон о защите государства и нации от 8 февраля 1934 года, появившийся в ответ на пакт Гитлера-Пилсудского от января того же года. На его основании в июне губернатор Мемельской области распорядился начать производить аресты, запретил обе партии и распустил директорат, а 3 апреля 1935 года по обвинению в государственной измене высший военный трибунал в Ковно приговорил 84 жителей этой области к тюремному заключению. Деятельность же ландтага была приостановлена.
Такое привело к резкому ухудшению германо-литовских отношений, замораживанию торговли с Германией и почти полному закрытию с ней границ. Однако на этом вмешательство литовского правительства в дела Мемельской области не прекратилось, и уже в сентябре 1935 года в ней состоялись выборы в новый ландтаг. Тем не менее соотношение в нем депутатов из числа немцев и литовцев практически не изменилось. При этом новый президент директории, немец из Мемеля Балдшус, поставил своей целью полностью восстановить автономию края.
В результате обстановка в Мемельской области еще больше накалилась, и временное спокойствие в ней наступило только благодаря переговорам между Берлином и Ковно, приведшим к заключению в 1936 году нового торгового договора, что заметно облегчило положение литовского сельского хозяйства.