Пробуждение национального сознания у народов Прибалтики во второй половине XIX века способствовало выдвижению на историческую авансцену новых движущих сил и стихийному прорыву их активности. Правда, развитие этих сил зависело от сложившихся к тому времени социальных и политических условий. Причем материальные предпосылки этого были ограничены необходимостью приспособления прибалтийцев к провинциальному положению их губерний в составе Российской империи. Тем не менее возможность опоры в своем социальном развитии на образованные слои более древней культурной среды Германии, России или Польши все еще оставалась привлекательной.
Однако все имевшиеся ограничения одним махом были сняты в 1918 году, и двадцать лет независимости прибалтийских народов стали временем стремительного подъема их образовательного и культурного уровня. Завершился и процесс их раскрепощения, в чем основную роль сыграло народное образование. Причем способствовало этому постоянное расширение и интенсификация взаимодействия органов государственной власти с представителями общественных инициатив.
В результате, например, в Эстонии срок получения обязательного школьного образования увеличился с трех до шести лет, а принцип единой школы, дававший возможность получить полное среднее образование, позволил вчерашним школьникам беспрепятственно продолжить свое обучение в университетах. Сократилось и число неграмотных, проживавших в основном возле восточных границ, – с 5,6 процента от общей численности населения в 1922 году до 3,9 процента в 1934 году.
В 1937 году в Эстонии насчитывалось 1224 начальные школы, дававшие образование 107 000 учащимся. Было основано или реорганизовано много новых гимназий и других средних школ не только в крупных, но и в небольших городах и некоторых сельских районах. В результате число старшеклассников в 1927 году составляло уже 18 400 человек.
Университет в Дорпате, основанный в 1632 году шведским королем Густавом II Адольфом как шведско-латинское высшее учебное заведение и после столетнего перерыва вновь открытый российским императором Александром I в 1802 году в качестве немецкой высшей школы, к концу XIX века был русифицирован. Во время же Первой мировой войны российские власти частично его эвакуировали вглубь империи в Воронеж. Однако 1 декабря 1919 года этот университет открыли заново уже как эстонское государственное учебное заведение.
В нем с самого начала преподавали многие известные немецкие и русские профессора, такие как теологи Август фон Бюльмеринг, Генрих Зееземан и Генрих Фрей, медики Эрнест Мазинг и Максимилиан Брезовский, химик Михаэль Виттлих, этнолингвист Вальтер Андерсон, а также русские юристы Игорь Матвеевич Тютрюмов и Михаил Анатольевич Курчинский. Затем их ряды пополнились за счет привлечения финских, шведских и даже венгерских, а также имперских германских ученых.
Со временем подросло поколение и отечественных молодых преподавателей. В результате в 1934 году 85 процентов всех лекций читалось уже на эстонском языке. При этом к числу наиболее известных эстонских преподавателей-ученых относились: нейрохирург Людвиг Пуусепп, дерматолог Александр Палдрок, химик Пауль Когерман, географы Эдгар Кант и Август Таммекан, фольклорист Маттиас Иоганн Эйзен, филологи Йоханнес Аавик, Андрус Саарестэ, Юлиус Марк, юристы Юри Улуотс, Николай Майм и Николай Каасик, богословы Петер Пылд и Йохан Кыпп. Методические же и организационные основы преподавания археологии и истории заложили два финских ученых – Анре Михаэль Тальгрен и Арно Рафаэль Цедерберг. Кроме того, из историков, помимо вышеназванных ученых и их многочисленных учеников, прежде всего следует назвать Ханса Крууса и Хендрика Сеппа, а из археологов – Харри Моору.
В целом университет в Дорпате, начавший свою деятельность в 1919 году с 347 студентов, достиг к 1926 году необычайно больших успехов, когда доля обучающихся в нем студентов от общей численности населения составляла уже размер 1:280 (в Германии – 1:610, Швеции и Финляндии – 1:645). В общей же сложности за двадцать лет, то есть с 1919 по 1939 год, его окончили 5689 студентов.
В Ревеле (Таллине) в 1937 году инженерная школа была преобразована в технический университет. При этом в столице Эстонии находились также высшее военное училище и консерватория, тогда как в Дорпате располагалась высшая художественная школа и, наряду с университетскими факультетами и научными институтами, штаб-квартиры основанных при Дорпатском университете еще в XIX веке Эстонского ученого общества, а также Эстонского литературного общества. Кроме того, в ранее принадлежавшей семье остзейских дворян фон Липхартов усадьбе Ратсхоф под Дорпатом был открыт Эстонский национальный музей, а в самом городе в 1938 году основана Эстонская академия наук.
Тогда же Ревель и Дорпат превратились в места сосредоточения искусства и литературной жизни, где наряду с писателями старшего поколения Эдуардом Вильде и Аугустом Кицбергом начали творить и молодые мастера слова Антон Хансен Таммсааре, Эдуард Губель, публиковавшийся под псевдонимом Майт Метсанурк, а также Хуго Раудсепп, Оскар Лутс, Густав Суйте, Марие Ундер, Фридеберт Туглас, Хенрик Виснапуу, Август Гайлит, чей вышедший в 1928 году роман «Тоомас Ниппернаат» был переведен на многие языки, Аугуст Иалк и Бетти Альвер.
Появились также новые талантливые художники и музыканты, среди которых выделялись: художник-график Эдуард Вийральт, художник Николай Трийк, скульптор Яан Коотр, композиторы Эдуард Тубин, Мийна Харма, Март Саар, Михкель Людиг, Хейно Эллер, оперная певица Милица Корьюс и танцовщица Элла Илбак.
Каждые пять лет стали проводиться чрезвычайно важные для пробуждения национального самосознания всенародные фестивали эстонской песни, в которых часто принимало участие более 10 000 певцов. В 1932 году с большим размахом был отмечен трехсотлетний юбилей Дорпатского университета, а в 1935 году – четырехсотлетний юбилей эстонской книги. И результаты подобных устремлений к развитию народного образования не заставили себя долго ждать. Так, число врачей увеличилось с 370 в 1921 году до 1000 в 1932 году, трудившихся в более чем 200 больницах, санаториях и медицинских консультативных центрах.
Однако, какими бы ни были впечатляющими эти результаты в вопросе снижения смертности, в других областях стали наблюдаться симптомы определенного перепроизводства образованных людей, что требовало реструктуризации системы народного образования. Эта реструктуризация нашла свое воплощение в школьной реформе 1934 года.
За счет основания новых средних и специальных учебных заведений, введения вступительных экзаменов, а также продления срока обучения в высших учебных заведениях с пяти до шести лет в Эстонии в итоге все же удалось добиться большей дифференциации образовательных потоков. При этом снижение в 1937 году числа старшеклассников до 12 808 в 86 школах и доведение численности студентов университета до 3241 человек в 1934 году и 2689 человек в 1939 году было оценено как оздоровление и приведение возможностей образовательной системы в соответствие с реальными потребностями народного хозяйства технического века. Одновременно в высших учебных заведениях преподавание немецкого языка в качестве первого иностранного заменили на английский.
В независимой Латвии количество восьмилетних народных школ увеличилось с 864 (в 1920 г.) до 2057 (в 1933 г.), а число высших учебных заведений соответственно с 36 до 96. При этом в народных школах насчитывалось в общей сложности 224 700 учащихся, обучением которых занималось около 9000 учителей. В высших же учебных заведениях в преподавании различных дисциплин 24 928 студентам был занят 2371 преподаватель. И это не считая техникумов и других училищ. Не случайно на нужды народного образования здесь направлялось 15 процентов государственного бюджета, тогда как в среднем по Европе на это выделялось 12 процентов.
Здесь следует отметить, что до 1919 года на территории Латвии никаких университетов не было, так как высшее учебное заведение в Дорпате считалось провинциальным университетом всех прибалтийских губерний, где могли учиться и латышские студенты, объединенные в студенческой корпорации (братстве) «Леттония», созданной в 1870 году. Причем эстонский аналог такой студенческой организации под названием «Вирония» (от латинского названия древнего эстонского уезда Вирумаа) возник в Риге в Политехническом институте в 1900 году и только потом перебазировался в Дорпат.
Сам же Рижский политехнический институт был основан в 1862 году сначала как чисто высшее техническое учебное заведение, но еще до полного завершения военных столкновений правительство Латвии приняло решение преобразовать его в полноценный университет, для чего воспользовалось предложением конференции латышских учителей, прошедшей в Дорпате в июле 1917 года.
В результате 28 сентября 1919 года министром образования Латвии К. Каспарсонсом это учебное заведение было открыто как Латвийский государственный университет, начавший свою деятельность, имея 940 студентов и ПО преподавателей. Затем число студентов начало быстро расти, ив 1921 году в данный университет поступило уже более 4000 абитуриентов. В итоге в 1933 году 8509 студентов обучало 383 преподавателя. Причем соотношение между студентами и преподавателями к 1939 году заметно улучшилось и на 7247 студентов стало приходиться уже 446 преподавателей.
В Риге среди преподавателей первоначально тоже преобладали немцы, русские и евреи, и лишь позднее места на кафедрах были замещены необходимым количеством профессоров из числа латышей. Среди них следует назвать таких наиболее известных ученых, как химики М. Приманис и У. Фишерс, юрист Я. Карклинып, инженеры П. Депнерс и Г. Таубе, литературовед Я. Лаутенбах, лингвист Я. Эндзелинс, археолог Ф. Балодис, историки А. Швабе, А. Тентелис и А. Спекке, а также историк церкви Л. Адамович.
В июле 1939 года по настоятельной просьбе К. Улманиса сельскохозяйственный факультет был отделен от университета и преобразован в самостоятельную сельскохозяйственную академию с размещением ее в Митаве в бывшем замке курляндского герцога. Кроме того, с 1938 года в университете появился католический богословский факультет. Всего же за период с 1919 по 1939 год университет окончил 6841 студент. В 1936 году был также создан Институт истории, которому правительство поручило исследовать историю с учетом национальных интересов латвийского народа.
Помимо вышеназванных учебных заведений в Риге действовали консерватория и Академия изящных искусств. При этом среди наиболее известных латвийских музыкантов следует назвать Я. Витолса и пользовавшегося мировой славой хорового дирижера Т. Рейтерса, а среди самых популярных художников-пейзажистов В. Пурвитиса. Причем музыкальная жизнь Риги была полностью интегрирована в международную, а опера и балет находились на значительно высоком уровне.
Общее же число людей, получивших академическое образование в Латвии на конец рассматриваемого периода, превысило 8000 человек, из которых около 1800 являлись инженерами, 1600 – врачами и 1400 – судьями. При этом по объему выпускаемой книжной продукции Латвия вышла на второе место в Европе после Дании. Саму же латышскую литературу представляли лирические поэты Янис Плиекшанс, творивший под псевдонимом Ян Райнис, и его жена Йоханна Эмилия Лизете Розенберга, носившая литературный псевдоним Аспазия, а также писатели Анна Бригадере, Карлис Круза, Эдвартс Бирза и Вероника Стрелерте.
Что же касается развития литовского народного образования, то без учета показателей Мемельской области об этом свидетельствуют следующие цифры: в 1913 году в Литве действовало 875 народных школ, где 1022 учителя обучали 31 212 учеников, в 1919 году – 1036 таких школ с 1232 учителями и 45 540 учениками, а в 1931–1932 годах – 2292 школы с 4120 учителями и 222 594 учениками. Кроме того, в 1931–1932 годах в стране насчитывалось 224 высших учебных заведения, в которых 2307 преподавателей обучали 29 104 студента. И это не считая 113 техникумов.
В результате после приобретения независимости неграмотность, которая в 1923 году составляла еще 32,6 процента населения, была полностью ликвидирована, чему в большой степени способствовало введение 1 ноября 1931 года обязательного школьного образования. Поэтому если в 1913 году в пересчете на общее количество населения число учащихся составляло пропорцию 15:1000, то в 1931/32 учебном году она равнялась 116:1000, что превышало даже показатели Латвии (111:1000) и Эстонии (105:1000).
Если же брать в расчет другие показатели, то народное образование Эстонии и Латвии развивалось гораздо более динамично. При этом общий его уровень в 30-х годах XX века во всех Прибалтийских государствах был значительно выше, чем, например, в Польше, и, несмотря на успехи советской образовательной политики по ликвидации безграмотности, превосходил показатели Советского Союза, где в 1926 году доля неграмотных все еще составляла 49 процентов, тогда как в Латвии – 14,3 процента (в 1930 г. – 14 процентов), а в Эстонии – 5 процентов (в 1934 г. – 3,9 процента).
Что же касалось основанного в 1579 году литовского старого государственного университета в Вильно, то в результате польского нападения в 1920 году он оказался в положении, зависимом от иностранцев. Поэтому 16 февраля 1922 года правительство Литвы решило основать в Ковно новый государственный университет с семью факультетами, которому в 1930 году в ознаменование 500-летней годовщины смерти великого князя Литовского Витовта (14 октября 1430 г.) было присвоено его имя.
В 1927 году преподавательский состав этого университета насчитывал 134, а в 1931/32 учебном году – уже 330 доцентов. Соответственно число студентов в 1927 году составляло 3064, а в 1931/32 учебном году – 4721 человек. Кроме того, в 1924 году была основана Литовская сельскохозяйственная академия. Всего же из числа студентов в 1927 году 68,5 процента составляли литовцы, 27 процентов – евреи, 2,1 процента – поляки, 1 процент – русские и 1,4 процента – представители других национальностей.
При этом среди наиболее выдающихся ученых страны следует назвать богослова П. Бучиса, языковедов А. Салиса, П. Скарджюса, П. Йоникаса и К. Бугу, философов П. Довидайтиса и С. Шалкаускиса, историков литературы М. Биржишку и В. Миколайтис-Путинаса, историков А. Сапоку и 3. Ивинскиса, математика 3. Жямайтиса, физика В. Чепинскиса, специалиста по государственному праву М. Ремера, историка права А. Янулайтиса, социолога и писателя В. Креве-Мицкявичуса, а также технологов Й. Шимкуса и М. Томашаускаса.
Среди литовских писателей старшего поколения наиболее заметными являлись А. Венуолис (настоящая фамилия Жукаускас, 1882–1957), Ю. Тумас (литературный псевдоним Юозас Вайжгантас, 1869–1933) и Л. Гира (1884–1946), а среди молодого поколения – Б. Сруога, П. Цвирка, П. Вайчюнас и Ю. Савицкие. При этом после 1920 года Ковно превратился в национальный центр театральной и музыкальной жизни, когда благодаря усилиям дирижера С. Шимкуса полностью раскрылся талант композитора М.К. Чюрляниса (1875–1911). Литва не случайно завоевала в 1935 году первое место на международном фестивале народных танцев в Лондоне.
В развитие духовной и культурной жизни стран Прибалтики свой вклад внесли также и представители различных национальных меньшинств. И хотя их творчество в известной степени ограничивалось языковыми рамками своих сообществ, оно оказывало влияние и за их пределами. Причем в первую очередь это проявлялось в Риге, которая стала выступать как своеобразный центр космополитизма всего Прибалтийского региона. При этом на данный процесс очень сильное влияние оказали выдающиеся достижения в театральной и музыкальной жизни русского актерского состава. Продолжая традиции бывшей российской метрополии, эти актеры ставили на сцене произведения многих авторов русского и еврейского происхождения, а также выходцев из числа прибалтийских немцев.
Рига являлась также местом сосредоточения русских курсов по подготовке поступающих в высшие учебные заведения, где преподавал целый ряд выдающихся ученых из числа эмигрантов из России. И это не считая частного немецкого Рижского института Гердера, о котором будет сказано отдельно. Кроме того, в Риге размещались редакции известного немецкого ежедневника «Ригаше рундшау» («Рижское обозрение») и довольно распространенной русской газеты «Сегодня».
Кроме Риги немецкие театры располагались также в Ревеле и Дорпате. При этом их художественные постановки не только уходили корнями в глубокую древность, но и подпитывались от театрального сообщества Германии. Имелись там и русские, а также еврейские театральные труппы, а в Дорпате одно время существовала даже еврейская музыкальная школа под руководством Ефрема Ильича Шкляра, которая позднее переехала в Ригу. Однако, в отличие от Риги, их воздействие на горожан было ограниченным.