Из первой группы эмиссаров, отправленных в Багдад, Шмария уехал последним. Незадолго до этого, прежде чем они были вынуждены распустить созданную ими организацию, эмиссары собрали членов движения со всего Ирака. На этой конференции была образована группа активистов, которые смогли бы работать самостоятельно, когда придет время. Автономная деятельность местной молодежной группы продолжалась месяцами. Несмотря на длительный промежуток времени до прибытия новой группы эмиссаров, движение активно действовало в городах и деревнях, и подпольная эмиграция в Палестину не прекращалась.

Одним из выдающихся достижений первой группы эмиссаров стало возрождение сионизма в провинциальных городах. Из Багдада новости тайно распространялись по бедным деревням в горах Курдистана и вселяли надежду в евреев этих удаленных регионов.

Редко какой-нибудь посланник из Палестины вступал в контакт с порабощенными еврейскими общинами. В 1936 году историк и географ Авраам Бравер опубликовал свои впечатления от поездки под названием «Пятидесятница у вод Вавилона».

«Я наслаждался мирным сорокадневным путешествием по Ирану. Но как только по пути в Палестину я прибыл в Ирак, то очутился в окружении немыслимых страданий и лишений. Это не случайное стечение обстоятельств, а скорее результаты методов иракской полиции, которая все еще следует примеру турецкого режима».

В меморандуме, адресованном Невиллу Ласки, президенту Совета представителей еврейской общины Лондона, Бравер подробно описал душещипательные и ужасающие впечатления, полученные им в этом уголке диаспоры. Совсем незадолго до его путешествия в изолированных деревнях горного Курдистана содержались рабы-евреи. Там их продавали целыми семьями, перепродавали другим хозяевам или дарили друзьям в качестве подарков на праздники. Часто детей и родителей безжалостно разлучали, и все это совершалось в рамках турецких законов.

Еще ранее доктор Артур Руппин, сионистский ученый и общественный деятель, один из основателей Тель-Авива, и И. Эттингер привлекли внимание ишувы к положению иракских евреев. В 1934 году Бен-Цион Исраэли, один из зачинателей в области сельского хозяйства и расселения в Эрец-Исраэль, из кибуца Кинерет, совершил свою первую поездку в Ирак, чтобы закупить саженцы финиковых пальм для долины реки Иордан[37]. Он отправился в самые отдаленные уголки Курдистанских гор, где наткнулся на крошечные еврейские общины, изолированные среди нееврейских жителей. Вернувшись домой, он написал:

«Только после того, как встретился с ними, я понял значение фразы „брошенные представители Израиля“. Их существование там совершенно невыносимо, и иммиграция в Палестину – единственное решение их проблем».

В своем послании официальным органам ишувы он решительно высказал мнение, которое позднее полностью подтвердилось:

«Эти евреи в настоящее время не только жестоко страдают в этой арабской диаспоре, но, скорее всего, они будут одними из первых, кто заплатит своей жизнью за нашу деятельность в Палестине».

И в самом деле, когда во время Второй мировой войны рабочие Солель-Боне прибыли в Киркук для работы на Англо-иранскую нефтяную компанию, их первое взаимодействие с местным еврейством выявило, насколько точным оказалось предсказание Исраэли. В письме одного из рабочих описывалось, как евреи Киркука неделями запирались в своем квартале, не смея выходить на улицу. В другом письме упоминались маленькие еврейские общины в окрестностях Киркука, в Сулеймание, которая в то время являлась неофициальной столицей Иракского Курдистана и местом жительства лидера иракских курдов. Небольшие еврейские поселения находились также в Эрбиле и Дахуке. Всего за несколько лет до этого маленькие еврейские общины можно было найти в курдских деревнях, но враждебность и репрессивные меры в итоге вытеснили их оттуда, превратив в нищих беженцев.

Еврейское сельскохозяйственное поселение в деревне Сандур представляло собой уникальное явление того времени. Визит, который нанесли им 25 еврейских юношей в британской форме, говоривших на языке Торы и проявивших большой интерес к судьбе своих братьев, произвел на жителей деревни сильное впечатление. Молодые люди осмотрели виноградники и участки жителей деревни, приняли участие в вечерней службе в синагоге и провели ночь в деревне. Во время восстания Рашида Али за одну ночь были убиты 10 деревенских евреев, но никаких расследований проведено не было, и никто не был наказан. Молодые люди после своей поездки в деревню написали следующее:

«Евреи Сандура – настоящие фермеры и прекрасный людской потенциал для рабочего поселения в Палестине. Вся деревня очень хочет покинуть эту диаспору. Они даже готовы отказаться от своих земель, не продавая их, поскольку понимают, что в сложившихся обстоятельствах эти земли никто не купит. В этой деревне у них нет будущего. Они постоянно находятся в опасности, и нет никакой надежды, что для них что-то изменится к лучшему».

Эмиссары бюро предприняли шаги по включению Сандура в свою программу. Каждую неделю Исраэль Сапир приезжал в Мосул из Басры и проводил пару дней в деревне, переходя от дома к дому и давая уроки иврита. Рабочие Солель-Боне также протянули руку помощи – когда в деревню прибыла рота палестинских солдат инженерного корпуса, они тоже вызвались помогать эмиссарам. Возникло движение юношей и девушек, которые окрепли настолько, что могли действовать самостоятельно.

Вскоре после отъезда первой группы эмиссаров из Багдада прибыла новая группа, включавшая в себя Лейбеля Абрамова. Первое, что они сделали, – это восстановили эмиграционные базы вдоль границы. Они наладили связь с сирийским пограничным городом Камешли и начали пересматривать возможности маршрута через опасный треугольник Сирия – Ирак – Иордания. Этот маршрут, помимо прохождения через три страны, тянулся по всей длине трубопровода Ирак – Хайфа. Одному из местных жителей поручили выяснить, имеются ли в британском консульстве какие-либо иммиграционные свидетельства для иракских евреев и до какого времени они действительны. Ему также надлежало выяснить, существуют ли какие-либо потоки туристов из страны, и установить связи с местными и иностранными транспортными компаниями. Другого, свободно говорившего по-арабски и не похожего на еврея парня, отправили в места, где собирались вожди племен, бедуинские шейхи и жители пустыни, выяснить, кто из них мог бы согласиться тайно вывезти евреев из страны. Третий взял на себя задачу встретиться с высокопоставленными офицерами полиции и сотрудниками министерства внутренних дел в надежде организовать полулегальную эмиграцию больших многодетных семей.

Все эти мероприятия проводились с помощью горстки молодых членов организации защиты иракских евреев. Эмиссары из Палестины хорошо подготовили их к выполнению сложных и опасных заданий, которые им поручались.

После недель блужданий во всех направлениях стало ясно, что в британском консульстве действительно имеется ряд иммиграционных сертификатов, владельцы которых не собирались ими воспользоваться. Молодые люди решили обзавестись иракскими паспортами, привести их в соответствие с данными, указанными в сертификатах, и подготовить их к использованию в чрезвычайных ситуациях или незадолго до истечения срока их действия. Среди бедуинов нашлось несколько опытных контрабандистов. После долгих проверок они наконец решили использовать контрабандистов как проводников для переправки первой группы пионеров в Палестину.

Они наметили следующий маршрут: Мосул – Камеш—Дейр-эз-Зор – Дамаск. Прежде чем тронуться в путь, все эмиссары в Ираке собрались на совещание и разработали окончательный вариант плана. Лунной ночью на берегу реки Тигр Лейбель встретился с бедуинами и, к удовлетворению обеих сторон, добился заключения подробного соглашения. Одним из условий соглашения было то, что проводник не получит аванс. Вместо этого ему выдадут некий жетон; после прибытия группы на сирийскую базу, при условии, что с беженцами все будет в порядке и они не будут жаловаться на него по пути, он получит еще один жетон в обмен на первый. По возвращении он предъявит свой жетон эмиссарам и получит оплату плюс премию. Если он и дальше проявит надежность, то тогда ему могут платить аванс. Второй жетон, без ведома остальных, передавался одному из иммигрантов. Он должен был прикрепить его на себя таким образом, чтобы его не было видно даже в том случае, если его одежда порвется, и не потерять в воде, если придется идти вброд. Он не должен создавать впечатление, что он один из активистов группы, а ограничиться ролью наблюдателя и по прибытии в Палестину представить отчет о поведении проводника.

Первая группа отправилась в путь. Путешествие было трудным, пришлось столкнуться со многими препятствиями. По его завершении проводник вернулся без жетона, тем не менее ему заплатили обещанное после того, как он подробно рассказал о путешествии. Вторая группа отправилась в путь и благополучно прибыла на место. Однако третью группу схватили. Некоторые из ее членов сразу же вернулись в Багдад и рассказали о случившемся. У них отобрали все, включая нательную одежду. Некоторых отправили в тюрьму, но благодаря связям эмиссаров в Мосуле их удалось быстро освободить. Проводник тоже был пойман и в обмен на обещание смягчить наказание раскрыл своих нанимателей. С этого момента организаторы проявляли большую осторожность.

Примерно в то же время был открыт удобный и безопасный маршрут для семей с детьми. С помощью местных туристических агентств эмиссар установил связи с сотрудниками полиции и смог приобрести у них саквояжи с иракскими паспортами и иммиграционными сертификатами. Передача денег и паспортов происходила в одной из синагог за пределами гетто. Иракский офицер приходил со своим «товаром» и садился на одной стороне улицы, а эмиссары усаживались на другой. Посредником служил член местной группировки «Хаганы», тихий, застенчивый молодой человек. Он отдавал паспорта Лейбелю, а затем передавал деньги офицеру полиции.

«Хехалуц» расширялся, и с каждым месяцем число иммигрантов в Палестину увеличивалось. К эмиссарам в Багдаде присоединился Эзра Кадур, член первой миссии, отправленной в этот город. Работая вместе, они планировали возможность переправки всего иракского еврейства и его материальных ценностей в Палестину. Однако их ждало глубокое разочарование. В бензовозе была обнаружена пачка писем, которую отправили прямо в Центральную разведку в Багдаде. Письма, написанные еврейскими багдадскими юношами и девушками своим друзьям, уже нелегально эмигрировавшим в Палестину, раскрыли секреты подпольного движения и вызвали гнев властей.

Первым шагом, предпринятым полицией, стало привлечение членов Совета еврейских общин, начиная с раввина, к борьбе с подпольной организацией. Эмиссары сделали все возможное, чтобы предотвратить арест членов движения; они решили тайно увести из дома тех, кто писал письма, и спрятать их, не сообщая семьям, где они находятся, и отправить в Палестину при первой же возможности. Этот план было особенно трудно осуществить, поскольку большинство пострадавших являлись девушками. Родители полагали, что взятка обеспечит их дочерям полную защиту, когда они вернутся домой. Однако эмиссары опасались, что девушки не выдержат допросов с пристрастием иракской полиции и все расскажут. Лейбель встретился со всеми родителями и попытался заручиться их поддержкой. Он убедил их, что не стоит доносить на эмиссаров, а лучше терпеливо подождать, пока шумиха уляжется, и тем временем сообщить полиции, что девушки сбежали сами и что родители тоже их ищут.

У родителей не оставалось выбора, кроме как согласиться на сотрудничество. Эмиссары использовали иммиграционные сертификаты, полученные от британского консульства, чтобы отправить три «пары», которые в первую очередь разыскивались британцами, прямо в Палестину на самолете.

Однако Совет британского сообщества развил бурные действия. Он распространял панику, утверждая, что деятельность сионистского подполья приведет к возобновлению вспышек насилия против еврейского населения и что лучше всего будет передать виновных властям. Не оставалось ничего другого, как встретиться с президентом Совета лицом к лицу.

Лейбель сообщил президенту, что он представляет тысячи организованных, вооруженных молодых евреев, что он не боится антиеврейских выступлений и что он знает, что должен делать, и будет продолжать это делать.

Встреча достигла своей цели. Ни один из участников движения не был схвачен. Полиция не узнала ничего, кроме того, что было раскрыто в письмах.

Однако вскоре эмиссары обнаружили, что они ничего не могут сделать, поскольку вынуждены скрываться. Тогда во второй раз вся работа была приостановлена, и эмиссаров снова пришлось тайно вывезти из страны обратно в Палестину.

Несмотря на вынужденную приостановку, вызванную неудачами и активностью осведомителей, работа продолжалась, и каждая новая группа эмиссаров извлекала пользу из опыта своих предшественников. Бюро привлекло лучших людей и задействовало все свои ресурсы, дабы подготовить эмиссаров для «иракского фронта». Как только одна группа уезжала, ее место тут же занимала другая. Со временем был создан специальный штаб для координации всей подпольной деятельности на Ближнем Востоке и иммиграции в Палестину. Эту задачу поручили члену «Хаганы» Муне Мардору, сложившему с себя все другие обязанности в «Хагане» и занявшемуся разведкой пустынных дорог. Сотни писем, меморандумов и отчетов, поступавших в бюро, теперь подписывались новыми псевдонимами, но проблемы, общий подход и цели оставались прежними.

Пионерское движение в Ираке постепенно укреплялось и набирало успех. Подобно пионерским движениям в Польше, Германии, Австрии и других европейских странах, оно также выросло из угнетенного существования евреев в диаспоре.

Одно из писем, найденных в бензовозе, содержало следующее:

«До того, как было основано наше движение, мы блуждали в темноте, не зная, куда идем. Когда прибыли первые эмиссары, они осветили путь некоторым из нас, и с того дня мы начали менять свой образ жизни и готовиться к будущему. Этот маленький огонек продолжал светиться, и пустые, мертвые дома превратились в потайные пристанища, наполненные жизнью, где пионеры встречались и готовились к новой жизни на родной земле…»

В информационном бюллетене под названием «Неватим» («Ростки») Тиква Шохет, первая девушка, эмигрировавшая в Палестину из Ирака, писала:

«Нас несколько человек из Ирака, проживающих в кибуце Бет-Хашитт и намеревающихся создать ядро нового кибуца. Мы сталкиваемся с обычными трудностями, с которыми сталкиваются пионеры, но мы упрямы и продолжаем бороться. Мы первые. В Багдаде мы крайне мало знали о сионизме. Наша физическая и психологическая подготовка оказалась далеко не достаточной. В Эрец-Исраэле мы взяли на себя множество задач: объединиться, чтобы сплотиться и преодолеть трудности повседневной работы, – в Багдаде мы не знали, что такое физический труд. Мы также взяли на себя обязательство совместно принимать новых иммигрантов, и под этим мы подразумеваем умение понять нового иммигранта, оказать ему помощь, прощать его ошибки и быть готовыми смотреть на многое сквозь пальцы.

Каждый из нас несет ответственность за всех иммигрантов, приезжающих из Ирака. Мы должны создать для них теплую домашнюю атмосферу, быть рядом с ними, когда они делают первые шаги, и разделять их беды и радости.

Мы должны строить Эрец-Исраэль с той же самоотдачей, что и первые пионеры. Да, мы опоздали. Нам не нужно осушать болота или мостить дороги. Но сделать предстоит еще очень многое…»

2 декабря 1942 года, через полтора года после первой конференции «Хехалуца» в Багдаде, состоялась вторая конференция. В ней приняли участие члены не только из столицы, но и из Басры и Мосула, которые обладали практически автономными отделениями. Выступления и рабочие заседания показали, что первый этап развития движения «Хехалуца» пройден и что движение больше не зависит исключительно от энтузиазма его членов, оно надежно организовано и имеет большой опыт работы. Девушка по имени Ализа приветствовала делегатов и с гордостью отметила, как выросла их организация с первой конференции:

«Мы работали в трудных условиях, но у нас есть результаты, которые можно показать как здесь, так и в Палестине… Однако наша главная задача все еще лежит перед нами. Мы не можем быть удовлетворены малым числом людей, которых охватывает наше движение. Мы несем ответственность за всех евреев. Пока есть евреи в диаспоре, мы должны заботиться о них и образовывать их. Мы не можем отвернуться от них. Эта конференция должна подвести итоги прошлой деятельности, указать на наши достижения, но в первую очередь – заботиться о будущем… Это правда, что нас немного, но мы не одиноки. Мы являемся частью лагеря „Хехалуц“, который распространен по всему миру, даже если мы представляем собой подпольное движение…»

Не случайно двое из последних эмиссаров, работавших в Ираке, Шломо Гил ель и Йерахмиэль Асса, и Авраам Аббас, один из первых эмиссаров в Сирии, в период создания государства Израиль были очень благодарны молодым мужчинам и женщинам, чьи самоотверженные усилия внесли столь весомый вклад в создание еврейского государства.

Йерахмиэль Асса, член кибуца Хулата, прибыл в Багдад в начале 1947 года, спрятавшись в грузовике, перевозившем мешки с товарами из Палестины. Иммиграция в Палестину на некоторое время была прекращена, и члены движения с беспокойством ожидали прибытия эмиссаров и возобновления иммиграционной деятельности.

Младшее поколение юношей и девушек умоляло, чтобы их отправили в Палестину. Девушки настаивали на отправке хотя бы одной из них, дабы другие девочки не теряли надежды. Эмиссары сделали все возможное, чтобы удовлетворить их просьбы, но столкнулись с серьезной неудачей в марте 1947 года. Под совместным руководством шейха Абдуллы из окрестностей Рутбы и эмира Шаалана из Сирии, контролировавшего территорию, граничащую с Ираком, была отправлена большая группа. Однако оба шейха оказались ненадежными. Пионеры провели восемь дней в лагере в пустыне, практически без еды и воды, и в конце концов вернулись в Ирак в крайнем потрясении. На обратном пути грузовик перевернулся, многие получили травмы, а двое погибли. Их похоронили прямо в пустыне.

Однако несчастный случай не привел к прекращению программы, и накануне принятия декларации ООН в отношении Израиля в штаб-квартиру в Палестине пришло письмо от эмиссара в Ираке, касающееся одной из крупнейших групп иммигрантов, когда-либо отправлявшихся из этой страны:

«Наступают времена, когда приходится брать на себя большую ответственность, даже если осознаешь, что это сопряжено со многими опасностями. Так было, когда я отправил этих молодых людей – некоторые из них были совсем детьми – с настоящими контрабандистами. Нужно ли мне рассказывать, как я проводил бессонные ночи в ожидании весточки от них? Или как меня терзали сомнения, имел ли я право отправлять их в первую очередь? Или как я был вне себя от радости, когда получил телеграмму, что они благополучно прибыли?»

На обратном пути из Палестины, куда эмиссар отправился для обсуждения некоторых пунктов программы, он миновал колонну из 20 грузовиков, украшенных флагами и прокламациями, в которых находились возвращавшиеся на родину армяне. «Они стояли гордо во весь рост, когда проезжали мимо. А мы, лишенные посторонней помощи, пытаемся вернуться на родину, как воры…»

Положение иракских евреев стало еще хуже в приближении принятия решения ООН[38] по Палестине. Этот год выдался засушливым, люди голодали, и правительство использовало палестинский вопрос и сионизм как козла отпущения. Евреев без всякой причины увольняли с их постов в правительстве и в управлении железной дорогой. Разгневанная иракская молодежь призывала к джихаду, священной войне против Палестины. Раввины Багдада объявили день поста и молитвы в связи с засухой, но каждый еврей знал, что это служило лишь предлогом, чтобы собраться и помолиться за судьбу Эрец-Исраэля в преддверии решения ООН. Молодые евреи в столице и провинциях слушали радио, передававшие неутешительные новости из Палестины. В ночь голосования в Генеральной Ассамблее они не спали до рассвета, а на следующий день тысячи людей молча произносили благодарственные молитвы. Напуганные руководители еврейской общины велели учителям еврейской школы пересекать любые спонтанные выходки детей, и даже призывали их участвовать в массовых демонстрациях протеста против решения ООН[39]. Однако многие отказались подчиниться. Глава Совета еврейской общины написал подобострастную декларацию властям. Однако просветительские усилия молодых людей подполья возымели свое действие. Несмотря на то что некоторые представители еврейской общины выступили против декларации и покинули заседание Совета в знак протеста, а ряд руководителей общины возглавили список вкладчиков в фонд волонтеров для ведения священной войны в Палестине, многие члены движения, привлеченные из числа молодых членов общины, объявили о создании фонда для защиты еврейского государства и, не считаясь с опасностью для себя, жертвовали собственные деньги и собирали пожертвования с других.

Накануне провозглашения государственности Израиля евреи заперлись в своих домах и не выходили на улицу. Члены движения и силы самообороны были готовы откликнуться на любые призывы о помощи.

С наступлением ночи 15 мая 1948 года молодые люди разошлись по своим постам. Эмиссар писал:

«На улице не было видно ни души, кроме наших патрулей и полицейских. Парни были готовы и ждали. Я видел, как обеспокоенные еврейские матери с опаской выглядывали из-за оконных ставен, и слышал вздохи облегчения при виде молодых еврейских защитников».

Шломо Хиллель трижды посещал Ирак ради служения делу иммиграции. Впервые он приехал туда летом 1946 года, в период, когда предпринималось много изощренных попыток тайно переправить евреев в Палестину с помощью арабских контрабандистов. Шломо счел необходимым вступать во многие переговоры и быстро принимать взвешенные решения. Случались серьезные и удручающие неудачи. Однажды шестеро молодых людей, в течение месяца шедшие пешком, босые и полураздетые, прибыли в кибуц Бейт-ха-Арава, что на северном берегу Мертвого моря. Незадолго до того, как они добрались до границы, контрабандисты ограбили их, отобрав все, что у них имелось при себе. Затем случился инцидент с двумя молодыми людьми, покинувшими Ирак и бесследно пропавшими. Были и те, кто погиб, – таких было немного, но этого оказалось достаточно, чтобы деморализовать все движение.

Молодому эмиссару было нелегко выдержать такие суровые испытания, хотя годы борьбы с британцами значительно закалили его. Чтобы попасть в страну, Шломо выдал себя за иракца. В течение многих лет он пользовался всевозможными поддельными документами. У него не имелось постоянного места жительства, и время от времени он менял свое имя. Снова и снова он сталкивался со сложными и неприятными проблемами, но в конце концов его труды были вознаграждены. К концу его первой миссии количество эмигрантов достигло относительно высокого уровня. Он гордился тем, что сумел организовать отъезд 73 человек на трех грузовиках, что стало немалым достижением для того периода и укрепило моральный дух движения.

Во время своей второй миссии он принял участие в операции «Микельберг» – переброске нелегальных иммигрантов по воздуху. Все началось в сентябре 1947 года, перед самым принятием ООН решения о создании Государства Израиль. Незадолго до этого Хиллель вернулся из Багдада в кибуц Ха-цофим-Алеф в Реховоте очень расстроенный положением дел в иракском подполье и рассерженный нежеланием официальных органов ишувы и Иммиграционного бюро приложить больше усилий. Однажды утром к нему неожиданно подошел Моше Кармель, который сообщил ему, что им удалось заполучить двух пилотов. На следующий день Шломо вылетел в Багдад на большом двухмоторном американском самолете и через две недели вернулся на том же самом самолете в компании 50 иммигрантов. Недалеко от деревни Явнеэль в Галилее подготовили посадочную полосу. Все камни были убраны, а для посадки самолета разожгли костры. Кроме того, в этом районе разместили вооруженные отряды Пальмаха. Тем же самолетом в Палестину прибыли еще две группы – одна из Италии, другая из Ирака.

После начала войны за освобождение в 1948 году Шломо вернулся в Ирак. Стало очевидно, что группы потенциальных иммигрантов больше не могли переправляться через пустыню, поскольку в Трансиордании стояла большая армия; в результате Ирак оказался изолированным. Во время первого перемирия Шломо отправился в Ирак через Париж, имея при себе поддельный иракский паспорт. Во Франции он встретил священника по фамилии Гласберг, который принял близко к сердцу бедственное положение еврейских беженцев после того, как в 1947 году евреи потоком хлынули из Европы. У священника имелся план, в который никто не верил. Он задумал переправлять евреев из Ирака в Иран и держать их там в лагере до тех пор, пока их не отправят в Палестину. Хотя ближе к концу Второй мировой войны аналогичная программа осуществлялась в Европе, большинству людей план священника казался неосуществимым, поскольку Ирак был окружен горами, и никто не знал, что скрывается за ними. Шломо был единственным, кто разделял энтузиазм священника. Они вместе проработали его план более детально и решили отправиться в Иран, чтобы встретиться там с хорошо знающими Ближний Восток людьми и организовать это рискованное дело.

Во время пребывания во Франции Шломо удалось обменять свои документы на документы француза из Марокко. Две недели спустя он прибыл в Иран, и вскоре к нему присоединился священник. Вдвоем они жили в монастыре и встречались с последователями халдейской веры и католиками, которые подвергались преследованиям при исламском правлении, но вскоре отчаялись получить от них какую-либо помощь. Затем Шломо встретился с влиятельными евреями и попытался заручиться их поддержкой.

В конце концов он решил, что у него нет причин возвращаться в Багдад и что для него будет лучше всего остаться в Иране и создать там подпольную эмиграционную сеть. Проект был очень опасным; любому, кто был бы пойман на контрабанде людей через границу, грозила смерть.

Эмиссары, находившиеся в то время во Франции, не пришли в восторг от подобной идеи. Было достаточно сложно поддерживать связь со штаб-квартирой в Палестине, а связь между Ираном и Багдадом могла осуществляться только через Францию и Израиль. Шломо запросил радиопередатчик, который позволил бы ему напрямую связываться со своими коллегами в Багдаде, но прошло много времени, прежде чем он его получил. К тому же у него не было средств, и каждое сообщение доходило до него с искажениями и после многочисленных задержек.

В результате проект все же увенчался успехом. В течение полутора лет таким способом в Палестину переправили около 10 ООО человек. Вскоре была осуществлена операция «На орлиных крыльях», обеспечившая переброску иммигрантов в Палестину по воздуху. Сначала иракское правительство упорно отказывалось разрешить евреям покинуть страну. Однако, несмотря на стрельбу и аресты, около 2000 человек ежемесячно нелегально вывозились из страны.

Эмиссар столкнулся с большими проблемами. Иракские евреи не привыкли к холодному климату, и первой группе иммигрантов пришлось ждать в Иране в течение четырех холодных зимних месяцев дальнейшей переправки. Сначала их разместили на кладбище в помещении, где обмывали трупы. Позже там построили здание, в котором в определенные сезоны размещалось до 2000 человек. Когда наконец был открыт маршрут в Багдад и установлена связь на границах, один из двух радиопередатчиков, имевшихся в иракской столице, был отправлен в Иран, что значительно облегчило связь. Деньги также больше не представляли проблему, поскольку обеспеченные иммигранты из Багдада вносили щедрые пожертвования в общий фонд иммиграции в Палестину.

Со временем правительство изменило свою политику. Власти, видя, что евреи все равно покидают страну, решили конфисковать их имущество.