Частную собственность большевики объявили своим главным врагом. «Экспроприация экспроприаторов» стала государственной политикой. Бандитский лозунг «Грабь награбленное!», выдвинутый Лениным, был с восторгом подхвачен всяким сбродом, для которого именно в этом и была суть революции.

Правительство большевиков обещало построить общество справедливости, где все станут свободны и равны, все – кроме «буржуев». Они подлежали уничтожению как класс. К «буржуям» были причислены не только богачи и аристократы, но и учителя, врачи, студенты, лавочники. По подсчетам новых городских властей, «буржуазия и ее прямые прихвостни» составляли около ста тысяч петроградцев. Все они стали «лишенцами», то есть людьми, лишенными гражданских прав – права на образование, жилье, достойную работу, права на защиту в суде и, шире, – права на свободу и жизнь. Из них набирали заложников, которых чекисты расстреливали десятками и сотнями, если где-то возникала угроза сопротивления действиям советской власти. Большевики проводили жесткую политику «военного коммунизма». Никто не мог распоряжаться ни собой, ни своей собственностью. Деньги ничего не стоили – на них все равно нечего было купить. Продукты питания распределялись в виде пайков.

В марте 1918 года правительство Ленина переехало в Москву. Петроград перестал быть столицей. Это сразу отразилось на всем его облике. Жизнь города замерла, остановились почти все фабрики и заводы, на все легла печать разрухи и запустения. Город обезлюдел. В начале 1917 года в Петрограде было 2,4 миллиона жителей, к концу 1920 года осталось всего 722 тысячи. Одни умерли, другие, спасаясь от голода, уехали в провинцию, многие эмигрировали. Тысячи петроградцев стали жертвами «красного террора».

Советский плакат 1919 года

Самым катастрофическим стал для Петрограда год 1919-й. Летом в городе свирепствовали дизентерия, холера, сыпной тиф, убежать от них было некуда – вокруг были фронты Гражданской войны. Зима пришла рано, уже в ноябре начались сильные морозы, и в квартирах стоял лютый холод. Хуже всего приходилось тем, кто жил в домах с центральным отоплением. По свидетельству писателя Виктора Шкловского, «вымерзали квартирами».

Выручали кустарные печки: «буржуйки» складывали из кирпичей, а «пролетарки» были жестяными. Дрова стоили баснословно дорого, поэтому в печках жгли мебель, паркет, книги. На дрова разбирали пустующие деревянные дома, растаскивали деревянные торцы мостовых, и центральные улицы города превратились в изрытые ямами дороги. Лопнули водопроводы, не работала канализация. Электричества не было, то и дело отключалась телефонная связь.

Изменились даже городские названия – 45 улиц и пять мостов были переименованы. Невский проспект стал проспектом 25-го Октября, Дворцовая площадь стала площадью Урицкого, Исаакиевская – площадью Воровского, Знаменская – площадью Восстания, старейшая площадь города Троицкая – площадью Революции и т. д. Изменилось и время – часы большевистским декретом были переведены на три часа вперед. Утро начиналось с восходом солнца, а ночь наступала в 9 часов вечера.

Но именно в эту пору город стал необыкновенно прекрасен. «Исчез привычный грохот от проезжающих телег, извозчиков, автомобилей, – записал историк-краевед Николай Анциферов осенью 1919 года. – Прохожие идут прямо по мостовой… Воздух стал удивительно чист и прозрачен. Нет над городом обычной мрачной пелены от гари и копоти. Петербург словно омылся. В тихие, ясные вечера резко выступают на бледно-сиреневом небе контуры строений. Четче стали линии берегов Невы, голубая поверхность которой еще никогда не казалась так чиста. И в эти минуты город кажется таким прекрасным, как никогда».

Это кажется невероятным, но именно в годы Гражданской войны в Петрограде шла необыкновенно насыщенная культурная жизнь. Доклады, лекции, диспуты, вечера прозы и стихов вызывали огромное стечение публики. Английский писатель Герберт Уэллс, посетивший Петроград в эти годы, заметил в пустом и нищем городе театральные афиши: «Оказалось, что в Петрограде каждый день дается свыше сорока представлений», – с изумлением записал он. Культурная жизнь Петрограда сосредоточилась вокруг трех центров – Дома ученых на бывшей Дворцовой набережной, Дома литераторов на Бассейной улице и Дома искусств на Невском проспекте.