– Чтобы ты знала: я думал о тебе, – сказал Фредди Чайкин по телефону. – Честно сказать, не ожидал услышать, что ты снова хочешь работать. После того инцидента с Марком Россом я думал…

– Я всегда хотела работать. – Мэрайя старалась говорить спокойно.

Фредди Чайкин сидел в своем кабинете на дизайнерском стуле “Барселона”, там же стояла скульптура Джакометти. Когда он хотел что‐то сказать, Мэрайя обязана была выслушать.

– Так вот. Я думал, что, если актриса уходит прямо со съемочной площадки, она, вероятно, не хочет работать.

– Прошел почти год. Мне тогда было плохо. Я была расстроена из‐за Кейт. Больше я не уходила со съемок, и ты это знаешь.

– У тебя больше и не было съемок, чтобы с них уходить.

Мэрайя закрыла глаза.

– Что ты сейчас делаешь? – спросила она после паузы. – Сидишь там и любуешься пасхальными яйцами Фаберже? А?

– Успокойся. Я говорил о тебе с Морти Ландау сегодня за обедом. Спросил, слышал ли он о Мэрайе Уайет, и он сказал, что слышал.

– Еще бы. У меня были главные роли в двух фильмах.

– Конечно были, Мэрайя. Ты о них знаешь. Я о них знаю. И это очень даже миленькие фильмы. Картер превратил оба этих миленьких фильма, один из которых, кстати, так и не вышел в широкой прокат, в конфетку. Картер сейчас в завидном положении: у него есть идея для фильма, осталось только разобраться с финансированием. И я горжусь тем, что я представляю его интересы. Горжусь, что представляю интересы вас обоих. И, если ты дашь мне слово, что ты готова работать, я покажу Морти Ландау твои пробы.

– Мои пробы?

– А что в этом такого? Это обычное дело. Я покажу твои пробы человеку, который приносит прибыль в два, два с половиной миллиона за фильм.

– Морти Ландау снимает телешоу, Фредди.

– Мэрайя, ближе к делу: если ты хочешь работать – я покажу ему твои пробы. Будь Картер сейчас с тобой, он сказал бы тебе то же самое.

– Картер со мной.

Повисло молчание. Когда Фредди Чайкин наконец заговорил, тон его стал мягче.

– Я имел в виду, что Картер сейчас на съемках. Только и всего.