Через три недели после того, как они приехали в пустыню, кто‐то избил Сюзанну Вуд в номере отеля. На место сразу же прибыл пиар-менеджер проекта, после чего Харрисон Портер неожиданно устроил благотворительный вечер в помощь организации, поддерживающей больных кистозным фиброзом, – и инцидент быстро замяли. А когда Мэрайя спросила о случившемся Картера, он пожал плечами.

– Да плевать, – сказал он.

Сюзанна не сильно пострадала, но у нее были синяки на лице, из‐за которых она не могла сниматься. Картер решил снимать общие планы, пока ушиб немного не спадет и тогда его можно будет скрыть гримом, но к концу четвертой недели они отставали от графика съемок на десять дней.

– Харрисон побил ее?

– Уже неважно, с ней все нормально, забудь. – Картер стоял у окна и ждал, когда машина Бизи появится на горизонте. Он поехал в город, на встречу в студии. – Даже Сюзанна относится к этому проще, чем ты. Так что просто забей.

– А может, это ты сделал?

Картер повернулся к ней:

– Если ты серьезно, то можешь убираться отсюда прямо сейчас.

Мэрайя молча достала чемодан и принялась снимать одежду с вешалок. Картер так же молча наблюдал за ней. К тому времени, как Бизи зашел к ним в номер, Картер и Мэрайя молчали уже десять минут.

– Они недовольны, – сказал Бизи. Он бросил ключи на кровать и взял из холодильника лоток со льдом.

– А я думал, им понравилось.

– Ральфу нравится, а Крамер сказал, что материал очень любопытный.

– И что это значит?

– Он хочет, чтобы в каждой сцене был общий, средний и крупный планы.

– Если бы мы снимали так каждую сцену, мы бы закончили только через месяц.

– Ладно, как скажешь. Тогда он хочет, чтобы Ральф повесился на твоей веревке. – Бизи посмотрел на Мэрайю. – Что она делает?

– Ее спроси, – сказал Картер и вышел.

– Это Харрисон ее избил, – сказал Бизи. – В чем дело?

– Картер тоже был там, правда же?

– Там просто в какой‐то момент все вышло из‐под контроля.

Мэрайя села на кровать рядом с чемоданом.

– Картер был там.

Бизи долго смотрел на нее, а потом рассмеялся:

– Конечно. Он был там с Элен.

Мэрайя молчала.

– Хочешь сказать, что тебя волнует, кто, с кем, где и когда трахается? Сама себя не обманывай.

– Да, меня это волнует.

– Нет, – сказал Бизи. – Неправда.

Мэрайя уставилась в окно на пересохшее русло реки.

– Если бы тебе было не все равно, ты давно бы уже уехала, и ты прекрасно это понимаешь. А ты все еще здесь.

– Принеси мне чего‐нибудь выпить, – сказала она после затянувшейся паузы.

– Что случилось? – спросит Картер, когда застанет ее в три часа ночи у окна уставившейся на пересохшее русло. – Тебе что‐то нужно? Как мне помочь тебе, если ты не говоришь со мной?

– Мне ничего не нужно.

– Скажи.

– Сказала же, я ничего не хочу.

– Ну и хер с ним. Хер с ним и хер с тобой. Как же я устал от тебя! Надоело. Надоели твои круги под глазами, эти вены на руках, морщины на лице, депрессия из‐за климакса…

– Не произноси это слово.

– Климакс. Старость. Ты состаришься.

– Если ты продолжишь нести этот бред, я уйду.

– Уходи. Молю, уйди.

Все это время она смотрела в окно.

– Хорошо.

– Нет, – сказал он. – Не надо.

– Зачем ты говоришь со мной так? Зачем ругаешься?

Он сел на кровать и взялся руками за голову.

– Чтобы проверить, жива ли ты вообще.

Иногда она просыпалась по утрам с опухшими глазами и гадала, плакала ли во сне.