Мэрайе доставили букет роз от актера, а вернее, от его менеджера – его имя стояло на квитанции.

– Привет, малышка, – сказал актер, дозвонившись до нее. – Не обязательно было выпускать на меня ядерное оружие.

– Понятия не имею, о чем ты.

– Я про Фредди Чайкина. Он нагрянул в десять утра и заявил, что больше не видать мне работы ни в одном проекте его клиентов. Приехал прямо на съемки!

– Меня чуть не посадили.

– Идиотка! Я же не знал, кто ты такая, – повысил он голос.

– Слышала, у тебя было необычное утро после жаркой ночи, – сказала Элен.

Элен в последнее время часто заглядывала к ней. Иногда Мэрайя делала вид, что ее нет дома, но сегодня Элен вошла без стука и сразу поднялась в спальню. Она присела на край кровати и закурила.

– От кого ты узнала? – спросила Мэрайя. Она столько раз приняла душ за последние пару часов, что простыни впитали влагу с ее кожи, но из‐за запаха сигарет и духов Элен она снова чувствовала себя грязной. – Что конкретно тебе сказали?

– Толком ничего. Картер звонил Бизи из Нью-Йорка, он ему и рассказал.

– Я не разговаривала с Картером.

– Зато Фредди разговаривал. – Эллен взяла помаду Мэрайи и мазнула ею по тыльной стороне ладони, чтобы рассмотреть цвет. – Фредди очень обеспокоен твоим состоянием, и я тоже беспокоюсь, и Бизи, и Картер…

– Со мной все нормально.

– Ну да, с тобой все просто замечательно. И ничего такого нет в том, чтобы дрожать и прятаться под одеялом в три часа дня. Нет ничего необычного в том, чтобы уйти с вечеринки с Джонни Уотерсом, а на следующее утро оказаться в невадской тюрьме. Все это ни капельки не странно.

– У меня болит голова. Поэтому я прилегла.

– У меня есть обезболивающее.

Мэрайя натянула одеяло до подбородка.

– Я хочу помочь, Мэрайя.

– Со мной все будет нормально. – Она приподнялась и коснулась руки Элен. – Честно.

– Ладно, забей, я ухожу. – Элен встала и расправила простыню в том месте, где сидела, а затем долго смотрела на себя в зеркало на двери гардеробной.

– Что за мудак этот Джонни Уотерс? – спросила Элен наконец.

Всю следующую неделю Фредди Чайкин обзванивал продюсеров, предлагая им в качестве “личного одолжения Картеру” взять Мэрайю на любую, даже самую небольшую, роль.

– Что угодно, лишь бы она отвлеклась, – говорил он каждому. – У нас тут слегка суицидальная ситуация.

Мэрайя знала об этих звонках, Элен ей рассказала.

– Видела сегодня твою фотку, – сказала Элен.

– Где?

Казалось, каждый раз, когда Мэрайя спускалась на первый этаж, Элен была там.

– Знаешь агентство по трудоустройству в Беверли? То, в котором ты нашла гватемальца, который спер у тебя влагалищную диафрагму.

– Не знаю. – Мэрайя не хотела думать о гватемальце, укравшем ее диафрагму.

– Все ты знаешь. У них на стене висят снимки. “Довольные клиенты” или что‐то такое. Так вот, там теперь красуется твое фото с подписью “Удачи, Мэрайя Уайет”.

– Ну и ладно, – сказала Мэрайя. – Не знала, что ты сегодня будешь в городе.

Элен посмотрела на нее и хихикнула.

– Меня Бизи прислал, – сказала она. – Он хочет, чтобы мы съездили на пару недель отдохнуть на пляж.

Мэрайя промолчала.

– Должна сказать, ты на том фото выглядишь намного моложе. – Эллен опять рассмеялась. – “Удачи, Мэрайя Уайет”.

“Дорогая Мэрайя! – так начиналось письмо. – Не знаю, когда в следующий раз буду в Лос-Анджелесе, но вот мой номер телефона: можешь позвонить, если вдруг окажешься в Неваде или если тебе понадобится моя помощь. У меня есть кое‐какие вещи твоего отца, которые я хотел бы отдать тебе, а еще, поскольку ты мне как родная дочь, от меня тебе тоже кое‐что достанется – надеюсь, не слишком скоро. У меня тут все документы твоего отца, разрешение на добычу полезных ископаемых – сейчас от них толку мало, но кто знает, был один мужик, который считал, что на его земле ничего нет, а оказалось, что из‐за залежей урана вышли из строя металлодетекторы. Позвонишь по номеру, который я оставлю ниже, и попросишь позвать Бенни. Это номер моей соседки, она еще время от времени для меня готовит. Конечно, не так вкусно, как твоя мама. Ха-ха.

Твой друг,

Бенни К. Остин”.

Мэрайя слушала чужие рассказы, время от времени вставляя уместные, по ее мнению, реплики, но в целом она просто слегка покачивалась в такт музыке и искала глазами свой бокал, как вдруг Фелиция Гудвин схватила ее за руку.

– Мы уходим, Мэрайя. Подбросим тебя.

– Я на машине, спасибо. Доеду сама.

– Лес! – Фелиция обернулась. – Мне нужна твоя помощь.

Мэрайя взяла чужой напиток и улыбнулась Лесу, стоящему за Фелицией.

– Массовая сцена, – пробормотала она. – Появляются главные герои.

– Ты поедешь с нами, Мэрайя. Твою машину заберем завтра.

– Пришла я сюда не с вами, – сказала она очень четко. – И слава богу!

А потом расплакалась, и Элен держала ее за руку, пока Бизи искал ее пальто.

– Я подумала, что об этом все‐таки нужно рассказать, – прошептала Фелиция.

– Забудь, – сказала Элен.

Мэрайя с благодарностью положила ей голову на плечо и позволила вывести себя на улицу. По дороге домой ее вырвало на колени Элен, и она сказала Бизи, что он дегенерат.

Она проснулась в комнате Элен до рассвета. Кто‐то раздел ее, искупал и намазал кремом. Сначала ей показалось, что она одна в комнате, но потом она увидела Элен и Бизи, растянувшихся вместе на кушетке. У нее осталось лишь смутное мерзкое воспоминание о том, как они там оказались, и чтобы стереть его из памяти, она представила себе, что прямо сейчас ей вкалывают пентатол натрия, и принялась считать в обратном порядке от ста. Когда эта затея не сработала, она представила себя за рулем машины, совершающей дерзкие маневры, бьющей по газам – от Голливуда до Сан-Бернандино и дальше, мимо Барстоу, мимо Бейкера, прямо в твердую белую пустую сердцевину мира. Она провалилась в сон без сновидений.