В мае она пришла на какую‐то вечеринку с хореографом, а ушла оттуда с актером, которого видела впервые.

Они потанцевали вместе, выкурили косяк в саду, и он предложил ей поехать к нему. Дома у него отдыхали друзья. Мэрайя была в серебристом виниловом платье, которое купила в попытке поднять себе настроение, волосы ее были распущены, а ноги босые, и, пока они ехали вдоль каньона на его “феррари”, она впервые за долгое время почувствовала себя счастливой. По пути снова и снова проигрывалась записанная на кассету песня Уилсона Пикетта “В полночный час”, а дома он представил ее друзьям в гостиной как Майру.

– Это Майра, – сказал он. – Я только что с ней познакомился.

Люди в гостиной передавали друг другу косяки, она выкурила один, а потом пошла искать кока-колу. На кухне она танцевала одна, голова слегка кружилась, но ей все равно было хорошо.

В нем ей нравилось то, что он ее не знает. Сам по себе он ее не привлекал, ее привлекало лишь то, что они не знакомы.

– Давай перепихнемся, – сказал актер с порога.

– Прямо тут, что ли?

– Не здесь, в спальне. – Он казался раздраженным.

Она покачала головой.

– Ну давай здесь, – сказал он. – С бутылкой колы.

Когда они наконец занялись сексом, то все‐таки были в постели, и перед тем, как кончить, он потянулся под подушку, достал ампулу “попперса”, вскрыл ее под носом, быстро вдохнул и закрыл глаза.

– Не двигайся, – сказал он. – Не двигайся, говорю!

Мэрайя замерла.

– Потрясающе, – произнес он. Его глаза все еще были закрыты.

Мэрайя промолчала.

– Разбуди меня через три часа, – скомандовал он. – Своим языком.

Как только он уснул, она очень тихо оделась и вышла из дома. Уже на улице она вспомнила, что осталась без машины. Он оставил ключ от “феррари” в замке зажигания, и она решила поехать на ней. Выехав на главную дорогу, она немного поколебалась, а затем повернула не в сторону Беверли-Хиллз, а в сторону долины и автострады. До Вегаса она добралась на рассвете, остановилась там купить сигареты, а в восемь утра уже была в Тонопе. Она сама не знала, зачем туда приехала.

Ей хотелось взглянуть на могилы родителей, но они были похоронены не в Тонопе, а в Силвер-Уэллсе – по крайней мере, в том месте, где раньше находился Силвер-Уэллс. Как бы то ни было, в окрестностях Тонопы ее остановили за превышение скорости, а когда патрульный увидел серебристое платье, босые ноги и “феррари”, зарегистрированную на другого человека, он связался с управлением Калифорнии, чтобы узнать, числится ли машина в угоне. Так оно и оказалось.