– Может, я чего‐то не понимаю? – Картер звонил из Нью-Йорка. – Дом за полторы тысячи баксов в месяц пустует в Беверли-Хиллз, а ты снимаешь квартиру на Фаунтин-авеню. Ты хочешь жить поближе к “Швабу” или что?

Мэрайя лежала в кровати и смотрела по телевизору репортаж о доме, который вот-вот должен был смыть канал Тахунга-Уош.

– Я не собираюсь здесь жить, это временно.

– Все еще не понимаю, какой в этом смысл.

Она не отрывала глаз от телевизора.

– Ну и не понимай, – сказала она, и в этот самый момент дом рассыпался на куски и обрушился.

Когда Картер положил трубку, она плотнее закуталась в халат, выкурила половину косяка и посмотрела интервью с хозяйкой дома. “Отличная операторская работа, парни”, – сказала женщина. Мэрайя докурила и вслух повторила комплимент. Сразу после новостей об оползнях и наводнениях сообщили о небольшом землетрясении с эпицентром неподалеку от Джошуа-Три магнитудой в четыре целых и две десятых по шкале Рихтера. А вслед за ним показали интервью с пятидесятником, который предсказал, что в марте, в пятницу днем, от землетрясения погибнут восемь миллионов человек.

Мысль о всеобщей разрухе успокаивала Мэрайю (гремучая змея в манеже – совсем другое дело: это частность, наказание). Значит, наступит момент, когда все страхи внезапно рассеются. Благодаря предсказанию о землетрясении, марихуане и жизнерадостному безразличию женщины, чей дом смыло рекой, Мэрайя почувствовала смиренное спокойствие. В этих четырех арендованных стенах она была в безопасности.

Она была не просто в безопасности – все было в полном порядке: перед тем как сесть смотреть телевизор, она ехала по автостраде и чувствовала себя отлично. Согретая, довольная и полная робкой решимости, Мэрайя уснула еще до того, как закончились новости.

Но когда наутро вода в душевой стала сливаться медленней обычного, ее вырвало над унитазом, и, как только утихла дрожь, она собрала все вещи, что были с ней, и под проливным дождем поехала обратно в дом на Беверли-Хиллз. Засоры будут повсюду, куда бы она ни поехала.