Несмотря на то что жара еще не отступила, она теперь спала в доме, на белых простынях, в глубине души надеясь, что они магическим образом поспособствуют тому, что однажды утром она проснется и обнаружит на них пятна крови. Похожим суеверием была выброшенная месяц назад коробка тампонов: как тогда ей казалось, что отсутствие тампонов гарантирует начало месячных, так и сейчас белое постельное белье должно было гарантировать кровотечение. И чтобы дать суеверию все шансы, она каждое утро меняла идеально чистые простыни. Дома она носила белую пижаму, а на вечеринки ходила без белья. Она притворялась, что оставляет ребенка, чтобы навлечь на себя сглаз и как следствие – выкидыш.

– Я жду ребенка, – сказала она охраннику на стоянке у магазина “Сакс”, когда они вдвоем тщетно пытались запихнуть плетеную люльку в “корвет”. Когда стало ясно, что люлька не влезет и ей придется заказывать доставку, Мэрайя села на водительское сиденье и заплакала. Она слишком часто плакала. Плакала все время: за рулем, во время уборки в ванной; а когда притворялась, что сможет все‐таки родить ребенка – размышляла, где и когда это произойдет.

– Кто‐нибудь звонил? – спросила она у оператора.

– Звонил мистер Гудвин из Нью-Йорка, просил срочно перезвонить.

Она снова посмотрелась в зеркальце и снова увидела в нем маму.

– Скажите ему, что я не получала никаких сообщений. – Ей нечего было сказать всем им.