Восьмого сентября 1774 года знаменитый капитан Джеймс Кук стоял на палубе своего корабля «Резолюшн» и взирал на зеленые береговые очертания нового, только что открытого им во славу Британской империи, острова, расположенного восточнее Австралии. Кук решил назвать остров Новой Каледонией. Погода была отличная, в бухте царил почти полный штиль, и Кук приказал спустить шлюпки для обследования новой территории. В одной из шлюпок к берегу вместе с матросами отправились натуралисты – отец и сын Форестеры, которые уже истосковались по настоящей исследовательской работе во время многонедельного плавания по водам Тихого океана.
Вскоре они вернулись на борт с богатой добычей: кусками кораллов, необычными раковинами донных моллюсков, с несколькими медузами в объемистых банках и странного вида рыбой. Будучи вытащенной из заброшенной сети, она быстро начала раздуваться и очень скоро превратилась в почти шар. Ее тело было покрыто шипами, которые встали при этом дыбом. Форестерам было ясно, что это необычная защитная реакция в ответ на опасность. Такой рыбы они раньше не видели.
Капитан Кук любил экспериментировать и поэтому отдал приказ судовому коку приготовить из невиданной экзотической рыбы какое-либо блюдо на ужин. Однако натуралисты запротестовали и забрали диковинного представителя ихтиофауны к себе в рабочую каюту, где занялись его описаниями и зарисовками. Коку после вскрытия рыбы достались только ее печень и молоки (рыба оказалась самцом). Из них-то он и приготовил жаркое, которое было подано на стол капитану и присоединившимся к нему натуралистам.
К жаркому из странной рыбы джентльмены едва притронулись, и это, вероятно, спасло им жизнь. Капитан Кук так описал в своем дневнике последствия ужина, едва не ставшего для него роковым: «Около трех или четырех часов утра мы почувствовали небывалую слабость во всех членах, сопровождаемую таким ощущением, будто окоченевшие на морозе руки и ноги сразу попали в огонь. Я уже почти ничего не чувствовал и даже утратил способность соизмерять тяжесть тел: кружка воды емкостью в одну кварту и перо казались в моей руке одинаково тяжелыми… Одна из свиней, съевшая внутренности, околела».
По-видимому, это было первое в европейской истории описание действия на человеческий организм сильнейшего яда тетродоксина, который содержится в печени, кишечнике, а также в коже, икре и молоках скалозубых рыб. За прочные зубы, расположенные на вытянутой морде двумя подковками, зоологи называют их тетродонтидами (греч. tetra – «четыре», лат. dont, dens – «зуб»). Ими скалозубые рыбы отламывают кусочки прочных кораллов, переваривая затем их мягкотелых создателей у себя в желудках.
На свете известно около 90 видов этих странных рыб, способных в минуту опасности набирать в кишечник воду и раздуваться прямо на глазах. Японцы называют тетродонтид рыбами-собаками, или фугу. У японцев интерес к ним не только научный, но и гастрономический. Это впечатляет, поскольку яд фугу в 10 раз сильнее знаменитого яда кураре, в 400 раз опаснее стрихнина, которым в Северной Америке ковбои травили в XIX веке койотов и крыс. Одна стотысячная доля грамма тетродоксина на килограмм веса уже считается смертельной для человека дозой. Более половины людей, отравившихся тетродоксином, содержащимся в пище, умирают в течение суток.
Фугу, или рыба-собака
В 1963 году была установлена трехмерная структура этого яда, а в 1972 году химики синтезировали тетродоксин в лаборатории. Изучение его строения позволило понять, почему этот яд столь быстро и порой смертельно действует на организм человека и животных. Оказалось, что он связывается с нервными клетками и блокирует прохождение по ним слабых электрических сигналов, благодаря которым сокращаются гладкие и поперечно-полосатые мышцы. Блокировка нервно-мышечной передачи ведет к остановке дыхания и сердцебиения, отчего при отравлении тетродоксином обычно и наступает смерть.
Здесь можно сделать небольшое отступление по материалам школьных уроков биологии. Электрические импульсы проходят по нашим нервным клеткам не совсем так, как по проводам. Вернее, совсем не так. На поверхности длинных отростков этих клеток находятся специальные белки, которые работают как ионные насосы. В центре каждого такого белка может открываться отверстие, через которое в клетку на время проникают ионы натрия или калия. В результате в данном месте возникает разность потенциалов. Затем начинают работать соседние белки-каналы, потом – их дальние соседи. В результате по отростку нервной клетки как бы «пробегает» своеобразная волна.
Скалозубые рыбы питаются кораллами
Так вот, часть молекулы тетродоксина в точности подходит по размеру к открывающимся отверстиям белков-каналов. Нетрудно догадаться, что происходит дальше. Тетродоксин закупоривает канал, как пробка горлышко винной бутылки! Сигнал не проходит, иннервация нарушается. Теперь понятно, почему Джеймс Кук испытывал онемение конечностей и нарушение чувствительности.
В истории зафиксированы случаи, когда люди, испытавшие на себе действие тетродоксина, полностью теряли подвижность. При этом они впадали в состояние, похожее на кому. Изредка, порой через несколько суток, подвижность к ним возвращалась. Один потерявший подвижность американец пролежал несколько суток в морге, а потом, буквально за несколько часов до погребения, «восстал из мертвых», словно зомби! С ужасом он признался позднее, что слышал все разговоры опечаленных родственников, обсуждавших детали похорон, но не мог пошевелить и пальцем.
Как это часто бывает в токсикологии, сверхмалые дозы тетродоксина используют в качестве лекарственного средства. Например, он замечательно снимает боль. То есть является анальгетиком нового поколения. Пишут также, что с помощью тетродоксина можно нормализовать повышенное давление. Понятно, почему так происходит. Давление повышается, в частности, благодаря сокращению гладких мышц стенок кровеносных сосудов. Тетродоксин уменьшает их иннервацию, мышцы расслабляются, просвет сосудов увеличивается, давление падает. Все просто.
Самое любопытное состоит в том, что японцы рассматривают рыбу фугу как своеобразный деликатес. Для того чтобы приготовить из нее блюдо, повар должен обладать особой квалификацией, которая подтверждается специальным дипломом. Кулинару надо разбираться в тонкостях систематики и знать все виды скалозубых рыб не только на родном языке, но и на латыни. Поскольку в разных частях рыбы яд содержится в разной концентрации, он обязан быть специалистом в их анатомии, да к тому же обладать твердой рукой практикующего хирурга. Помимо этого, повар, готовящий блюда из рыбы фугу, обязан уметь оказывать первую помощь пострадавшим.
Впрочем, эта помощь не отличатся тонкостью и разнообразием приемов. Единственное, что можно сделать – вовремя вызвать рвоту. Противоядия от тетродоксина нет. За два десятилетия в конце XIX и в начале XX веков от таких деликатесов в Японии погибло более трех тысяч человек. В конце XX века каждые десять лет погибало около сотни.
Что же влечет японцев пробовать столь изысканное и в прямом смысле смертельно опасное блюдо? Необычное состояние эйфории, которые испытывает человек, попробовавший приготовленные кусочки рыбы-собаки! По телу разливается тепло, наступает легкое расслабление, граничащее с онемением, в языке и губах возникает покалывание, как после глотка холодного лимонада. Ради таких ощущений гурманы готовы рисковать жизнью. Недаром в Японии существует пословица: «Хочешь съесть фугу – прежде напиши завещание»! Теперь в крупных городах России стали появляться японские и китайские рестораны, где посетителей потчуют всяческой кулинарной экзотикой. Если во время визита в такое заведение увидите в меню блюдо из рыбы фугу, как минимум попросите повара показать соответствующий диплом фуговеда.