Поет морзянка за стеной веселым дискантом,

Кругом снега, хоть сотни верст исколеси.

Четвертый день пурга качается над Диксоном,

Но только ты об этом лучше песню расспроси.

Четвертый день пурга качается над Диксоном,

Но только ты об этом лучше песню расспроси.

Палатки звездами мохнатыми усеяны,

Их дальний свет в своем ты сердце не гаси.

Я тоже мог бы рассказать тебе о Севере,

Но только ты об этом лучше песню расспроси.

Я тоже мог бы рассказать тебе о Севере,

Но только ты об этом лучше песню расспроси.

Листок зеленый для меня возьми у тополя,

В конверте лето доброй почте отнеси.

В морозы так нужны нам ваши письма теплые,

Но только ты об этом лучше песню расспроси.

В морозы так нужны нам ваши письма теплые,

Но только ты об этом лучше песню расспроси.

Меня домчат к тебе, когда зимовка кончится,

Олени в нартах, самолеты и такси.

Поверь, мне так твои глаза увидеть хочется,

Но только ты об этом лучше песню расспроси.

Поверь, мне так твои глаза увидеть хочется,

Но только ты об этом лучше песню расспроси.

В гостинице на острове мы заняли одну из комнат. В Диксонском УГМС сдали все необходимые документы, взамен получили сберегательную книжку, на которую будут ежемесячно поступать заработанные нами деньги. Прибытие на Диксон мы решили отметить в ресторане, где просидели до вечера. На следующий день в аэропорту острова Диксон уточнили расписание движения самолетов и пошли к нашим старым друзьям в аэрологию.

Там мы встретились с инженером-аэрологом Геной Лазаревым, радио-локаторщиком Геной Драницыным и другими аэрологами, с которыми расстались полгода назад. С удовольствием попарились с ними в баньке, которая расположена у метеорологов в старом здании, откуда начинался поселок Диксон. Ребята угостили нас строганиной из омуля. Омуль здесь ловится превосходный. Его, мороженного, строгают, как полено, и едят в сыром виде. Строганина пользуется на Севере большой популярностью. Едят строганину с приправой из томатного соуса с луком, едят азартно, нахваливая и убеждая друг друга в ее полезности и высоких вкусовых качествах.

На следующий день Гена Драницын организовал экскурсию по поселку, чтобы еще раз напомнить нам основные его достопримечательности. Затем я пошел к начальнику Диксонского УГМС Г. П. Прибыловскому оговорить условия приезда моей жены. В разговоре выяснилось, что ни работы, ни отдельного жилья для молодых пар они предоставить не могут. Прибыловский сказал, что они предупреждали отдел кадров в Москве, чтобы женатых молодых специалистов к ним не присылали. Я ответил, что женился только три месяца назад и не собираюсь на несколько лет оставлять жену. Если здесь не могут обеспечить нас жильем и ее работой, то я могу уехать в любое другое арктическое управление, где такие условия нам сумеют предоставить. В конце беседы мы договорились, что на некоторое время я остаюсь работать на Диксоне, и к 1 апреля мне предоставят комнату в доме № 6, после чего я смогу вызвать жену. Я заключил и получил на руки договор, в котором у меня вписали и жену. На нее теперь тоже распространялась льгота с правом бесплатного проезда к месту работы мужа. За два месяца я должен буду научить ее специальности аэролога, и после сдачи экзамена комиссии, которую он создаст, нам можно будет ехать на «Мыс Челюскин».

Меня такое решение устроило, и я послал Вале телеграмму с просьбой ускорить приезд на Диксон и быть здесь к 1 апреля. В письме я попробовал объяснить причину такой спешки, и 2 апреля я уже встречал ее в аэропорту. Валя впервые летела на самолете, и почти всю дорогу ее мутило, поэтому она была очень бледна. Когда я привел жену в комнату, которую нам выделили для жилья, ее поразила убогость этого помещения. Стены в комнате было обиты картоном, лампочка висела без абажура, занавески на окнах отсутствовали, а сами окна забиты фанерой с наружной стороны, так как были полностью завалены снегом. Нам пришлось приложить немало труда, чтобы создать в комнате уют. Когда это удалось, наше жилище стало местом, где мы часто собирались с друзьями, которых становилось все больше и больше.

Дом № 6 находился напротив гостиницы и состоял из семи комнат, в которых жили семейные пары. Это здание следовало бы назвать бараком, потому что никаких удобств в нем не было. Как и в любой коммунальной квартире, каждая семья по очереди следила за порядком в доме и перед сдачей дежурства тщательно мыла везде полы, наводила порядок на общей кухне. Кухней поначалу мы пользовались крайне редко и только тогда, когда намечались какой-либо праздник или чаепитие с нашими друзьями. Мы ходили питаться в столовую в любую погоду, благо она была недалеко от нашего дома.

Трудовой договор, заключенный между мной и Диксонским РМЦ

Мы с Валей очень неумело расходовали зарплату. В день получки шли в магазин и накупали всего, чего нам хотелось попробовать. Мы приглашали наших друзей, в основном моих однокурсников или просто ребят, окончивших ЛАУ до меня и работавших вместе с нами. Они всячески хотели угодить Валентине и сами старались чистить картошку, мыть посуду и даже иногда драить полы, заботясь о ее здоровье как будущей мамы. За несколько дней до зарплаты наши деньги заканчивались, и мы могли себе позволить заказывать в столовой только самые дешевые блюда, такие как овощной суп без мяса и салат из квашеной капусты.

Пришла весна, и Валя греется на солнышке

Мы с Валей загораем у входа в наш дом

В сильный ветер вход в наш тамбур заносило снегом, и тогда надо было звонить в дежурку, и к нам приходили и откапывали вход. Окно нашей комнаты всю зиму было занесено снегом, который начал сходить только в конце апреля. Несмотря на то что Валя приехала уже в середине весны, она успела застать то время, когда наш дом заносило снегом по самую крышу. Можно было забраться на козырек нашего дома и съехать с него на санках. Мы этого, конечно, не делали по той простой причине, что когда горка с крыши заканчивалась, то начинались большие каменные валуны. Их почему-то снегом не заносило, а, наоборот, сильный ветер постоянно сдувал с них выпавший накануне снег. В мае мы в свободное от вахты время часто грелись на солнышке, когда ветра не было или он дул с другой стороны дома.

Рядом с общежитием на острове Диксон

Валю оформили ученицей аэролога с зарплатой 40 рублей, а меня – ее наставником с доплатой к окладу 30 рублей. Вечерами мы с Валей, как правило, ходили в кино в наш Дом культуры, а по субботам и воскресеньям, если были не на вахте, шли на танцы. На танцах часто случались драки между местными и пришлыми ребятами, и мне иногда приходилось в них участвовать на стороне пришлых. В праздники в клубе устраивали концерты местной самодеятельности, но приезжих артистов нам увидеть так и не удалось. Отказ от посещения кино я иногда использовал в качестве наказания для Валентины, если ее успехи в изучении аэрологической науки мне казались недостаточными. Оглядываясь назад и оценивая тот период становления нашей семьи, я бы сравнил его с медовым месяцем и назвал самым счастливым временем в нашей совместной жизни.

Вот одно из писем, отправленных нами моим родителям после приезда Валентины, в котором мы описываем наше пребывание на Диксоне и занятия учебой в этот период:

«Здравствуйте, наши дорогие!

Я встаю перед вами на колени и прошу прощения, никакого оправдания, почему до сих пор не написал письма, мне не придумать. До приезда Вали у меня было плохое настроение, а потом все стало наоборот. Мы с Валей много фотографировались и не отправляли вам письмо, пока не напечатаем для вас наши фотографии. Это тянулось долго, а когда стали проявлять пленку, то она оказалась засвеченной. После приезда Валюши я начал устраивать ее ученицей аэролога, и это оказалось нелегко. Сейчас Валя уже многому научилась, и ей предстоит сдавать экзамен главным специалистам нашей обсерватории. После этого должен решиться вопрос о ее зачислении на должность техника-аэролога и нашего направления на полярную станцию. Она оказалась очень толковой и способной.

Денег, которые мы здесь зарабатываем, нам хватает только на еду. Мы с Валей оказались очень общительными. У нас появилось много друзей, и наша семья у них пользуется большим уважением. Все праздники, дни рождения и т. д. отмечаются всегда у нас в комнате.

Вале здесь нравится, но она впервые уехала от матери и ей разлуку труднее переносить, чем мне. Иногда втихомолку даже плачет, особенно, когда получает письма из дома, но мне не жалуется. Живем мы отлично. Любим друг друга, как в первый день после свадьбы. Очень рады, что нашли друг друга в этой жизни и находимся на Диксоне, где можно увидеть много того, что мы не смогли бы увидеть на материке.

Мы живем в одноэтажном доме, наше окно до самого верха заносит снегом. Время от времени я беру лопату и иду откапывать хотя бы часть окна, чтобы лучше ориентироваться, какое в данный момент время суток, день или ночь. Наша комната всегда находится в приличном состоянии, уютная и не очень холодная. У нас есть письменный и кухонный столы, тумбочка для всяких безделушек. У нас большая кровать, которую мы покрываем теплым пледом, купленным уже здесь. Напротив кровати стоит маленький диванчик, на котором могут сесть четыре человека, когда у нас собираются гости. На окне приличные занавески. Одежду и наши вещи мы храним в шкафу, который встроен в угол нашей комнаты. В нашем доме живут семейные пары, которые по работе к нам не имеют никакого отношения. Один мужчина поругался с женой и отравился. Через два дня будем его хоронить.

Майские праздники встречали у нас, было много гостей, танцевать ходили в Дом культуры. Валя надела на танцы свой свадебный костюм и пользовалась большим успехом у ребят. За весь вечер она не пропустила ни одного танца.

Женина жена Люда вылетела с полярной станции мыс Желания на Диксон и собирается лететь в Ленинград сдавать экзамены в институте. Она должна будет зайти к вам передать от нас посылку и рассказать, как мы здесь живем. Она передаст вам мой диплом, заявление и производственную характеристику, а папе придется все это отнести в Гидрометеорологический институт, а когда, я сообщу позже. Начинаю готовиться к экзаменам в институт и стараюсь не тратить время зря.

Сейчас у вас весна, и папа, наверное, очень увлечен этюдами на природе. Вы, наверное, думаете, что последний сын покинул вас, женился и совсем забыл своих родителей. Это все не так. Я очень соскучился, и иногда очень хочется побыть вместе с вами, о чем-то поговорить, посоветоваться. Я очень рано стал самостоятельным и поэтому очень ценю родительскую теплоту. Я хочу вам сказать огромное спасибо за то, что вы, несмотря на мой мальчишеский возраст, не возражали против моей женитьбы. Все мы, ваши дети, очень вас любим и уважаем. То, что сейчас вы остались одни, – это явление временное. Мы с Валей совсем не собираемся пробыть здесь долго. О нас не беспокойтесь, теперь наша очередь беспокоиться о вас. Ходите чаще в кино, в театр, живите дружно. Напишите о себе подробнее, а папа пусть что-нибудь нарисует из нашего интерьера и пришлет нам. Где сейчас висит мой портрет, на выставке или уже дома?

Вы, конечно, обижены нашим молчанием, но этого больше не повторится. Просто мы с Валей долго входили в нормальную колею. У нас теперь совсем новая самостоятельная жизнь. Раньше Валя работала и училась, я учился, и даже перед моим вылетом на Диксон мы очень мало были вместе. А сейчас, мало того, что мы вместе, у нас нет даже 10 минут, чтобы мы были врозь. На работу Валя ходит вместе со мной, в магазин и кино тоже. С Валентиной мы живем очень дружно. Раньше все было проще, теперь намного сложнее. Самим надо готовить еду, в комнате надо поддерживать постоянно порядок, а я привык все разбрасывать. Мы уже стали привыкать ко всем этим заботам. Валюша – золотая жена. Она следит, чтобы я вовремя поел утром, сделал зарядку, чтобы на мне было все чистое. Со своей стороны я тоже стараюсь проявлять к ней максимум внимания. У нас много времени уходит на то, чтобы Валя быстрее научилась работать. Теперь мы ждем, когда ей разрешат сдавать экзамены, чтобы перейти к следующему этапу в нашем высшем образовании. Всем нашим большой привет. Всех целую и уступаю место Вале».

Далее письмо дописывала Валя:

«Когда я прилетела на Диксон, Володя взял меня в „ежовые рукавицы”, и мы все время пропадали на работе, он меня учил всем хитростям аэрологического мастерства. Скоро я буду сдавать экзамены по аэрологии, правда, без помощи Володи работать самостоятельно пока еще не смогу. Когда я буду на должности аэролога, с деньгами у нас будет лучше, а пока я получаю копейки.

Когда я впервые вошла в нашу комнату, у нее был очень жалкий вид, а сейчас мне очень нравится порядок, который мы смогли в ней навести. Вначале мы с Володей постоянно ходили в столовую, так как у нас не было кухонных принадлежностей, а теперь готовим сами, и получается неплохо. Я никак не могу привыкнуть к тому, что по утрам можно спать сколько угодно и не надо спешить в институт. Мы часто ходим в кино, и время здесь летит очень быстро.

Я не жалею, что приехала сюда и своими глазами увидела эту северную красоту. Иногда вижу такие прекрасные картины природы, что очень жалею о том, что вы не можете это отразить в своих картинах. Сейчас у нас весна и мы ходим в резиновых сапогах. Достаточно солнцу показаться на полчаса, как уже образуются огромные лужи. Многие из наших мужчин уехали на гусиную охоту. В это время гуси летят на север к своим старым местам, а наши охотники уехали на вездеходе дней на десять.

Володя и здесь сходит с ума по своим маркам и успел купить много новых. Из института мне книги прислали, но у меня не хватает времени сесть за учебники. Надеюсь, как только сдам экзамены по аэрологии, так и сяду за вторую учебу, так как до сентября мне нужно выслать массу контрольных работ. Нам сообщили, что прилетел самолет, и мы с Володей сбегаем на почту получить от вас письма, и после этого продолжим писать.

Наши дорогие! К нам на днях заезжал Виктор Пиль. Он сейчас, наверное, уже в Ленинграде, у него большое несчастье – умерла мать. Он обещал заехать к вам и рассказать, как мы здесь живем. Александр Антонович, большое Вам спасибо за пригласительный билет на Вашу персональную выставку, но мы его использовать никак не можем и поэтому отдали Пилю, он захотел посмотреть на портрет Володи. Я буду самостоятельно работать аэрологом только после 1 июля, потому что раньше экзамены не могут принять, так как считают, что нельзя освоить эту специальность так быстро. После этого мы с Володей поедем на мыс Челюскина или на мыс Желания к Ивановым или на остров Хейса. В сентябре я, как и Люда Иванова, поеду сдавать экзамены за второй курс института и затем вернусь обратно к Володе. Крепко целуем наших дорогих и любимых родителей. Ваши дети».

В конце мая Вале предстояло сдавать экзамены. Мы с ней всегда стояли в одной смене, и ей было достаточно научиться принимать сигналы азбуки Морзе и ударять по клавишам специального устройства, соответствующим этим знакам. Азбука Морзе ей давалась непросто до тех пор, пока подготовить ее не взялся мой однокашник Валера Кривошеин, который работал в то время в радиоприемном центре острова Диксон. Валя несколько раз сходила с ним в его вахту, увидела, как там работают радисты на ключе в эфире, и поняла смысл этого искусства. Остальные знания нужны были чисто теоретически для сдачи экзамена, потому что они должны будут прийти с опытом работы, а главное, что я всегда рядом и все остальное сделаю сам. Большую помощь в подготовке Вали к самостоятельной работе ей оказывала ее новая подруга, старший техник-аэролог Нина Конуникова.

Валя сдала экзамены и получила свидетельство, согласно которому может работать техником-аэрологом. Комиссия состояла из ведущих специалистов управления, и возглавлял ее заместитель начальника управления по науке Кривошеев. После получения свидетельства Валя улетела в Ленинград сдавать экзамены за второй курс института, так как штат аэрологов на Диксоне был полный, а на полярную станцию мы могли попасть только после начала навигации и когда там освободятся места. Время до нашего отъезда Валя могла оставаться без зарплаты, и мы посчитали, что ей лучше будет готовиться к сессии, живя летом дома в Стрельне. После ее отъезда я стал готовиться сдавать вступительные экзамены выездной приемной комиссии в Ленинградский гидрометеорологический институт (ЛГМИ).

Протокол сдачи экзаменов на аттестацию должности техника-аэролога

Сдача экзаменов проходила в средней образовательной школе острова Диксон. В школе училось около 100 учеников. Все кабинеты, классы находились в хорошем состоянии. В школе было много комнатных цветов, даже зимний сад. Гордость школы – музей, где представлены материалы об истории края и острова Диксон. Отражены Великая Отечественная война и освоение Северного морского пути.

Во время Великой Отечественной войны 27 августа 1942 г. до Диксона дошел немецкий тяжелый крейсер «Адмирал Шеер». Его задачей было прервать сообщение по Северному морскому пути. В неравный бой с ним вступил ледокольный пароход «А. Сибиряков», мощность которого всего 2300 л. с., а предельная скорость 10 узлов (миля в час). Его боевое вооружение составляли 76-миллиметровые пушки и пулеметы. Он стал готовиться к сражению с тяжелым немецким крейсером, закованным в стальную толщу брони. Мощность крейсера – 57 тысяч л. с., скорость – 28 узлов. Он был вооружен так, что один только залп из его орудий главного калибра мог отправить пароход «А. Сибиряков» ко дну. Но выбирать не приходилось, уйти не позволяла огромная разница в скорости. Пароход был затоплен при поднятом флаге. Затем немецкий крейсер «Адмирал Шеер» был обстрелян береговой артиллерией, получил повреждение корпуса и ушел, так и не высадив морской десант. Это был, по-видимому, самый северный морской бой в Карском море. Через 50 лет после этого события в 1992 г. на острове Диксон был установлен памятник защитникам поселка.

Конверты, посвященные защитникам Диксона во время ВОВ

Мне надлежало в школе сдать только два экзамена – письменную и устную математику, при условии, что я по этим двум предметам получу пятерки. После отъезда Вали я много времени уделил подготовке, и мой труд не пропал даром. Мне оставалось ждать официального подтверждения о моем зачислении в институт и получения из института заданий по подготовке контрольных работ, а также методических указаний и другой необходимой литературы для студента-заочника первого курса.

После сдачи экзаменов в институт ничто меня не задерживало на Диксоне. Начальство хотело меня оставить еще на несколько месяцев, но я им напомнил о нашем соглашении. Договорившись с летчиками, первым самолетом я улетел на полярную станцию «Мыс Челюскин».