Потом спохватился, повернулся к югу, пора было идти ловить сигнал. Торопливо зашагал, всматриваясь в сумерки и стараясь не потерять путь.

Подойдя к палатке, Ирина почти нос к носу столкнулась с Павлом. Он откинул полог и вышел наружу, щурясь от резкого мороза. В руке он держал зажигалку и смятую сигарету. Увидев Ирину, Павел мягко улыбнулся:

– Ну как дела, метеооружие?

Ирина посмотрела на него, подняла глаза к небу и ответила:

– Давление держится на уровне, температура минус 48 градусов, ветер почти штиль. Всё слишком спокойно… надвигается буря..

Он тоже посмотрел вверх. Небо было ясное, усыпанное звёздами, Млечный Путь расстилался широкой серебристой лентой. Его мерцание текло, как светящийся ручей в бескрайней темноте. Каждая звезда горела слишком ярко, напоминая маленький огонёк.

Он был готов к этому. Он знал, что тундра так просто не сдастся, она не даст пройти без испытаний. И в этом было что-то правильное, даже справедливое.

Метель его не пугала. Не раз уже попадал в неё, и в Якутии, и под Воркутой. Там за десять минут сугроб вырастает до колена, а через час уже не видно собственных следов. Главное – не растеряться. Надо проверить буржуйки: топка должна быть сухая, бензин в примусах и газовые баллоны для горелок. Павел прикинул в уме: дров на трое суток есть. Баллонов газа четыре, хватит и на готовку, и на подогрев. Ежели буря затянется на неделю, придётся перейти в режим строгой экономии. Но и это не было чем-то новым. Всё просчитано. Всё пройдено раньше.

Если тундра решила испытать их метелью – он справится. Они все справятся. Надо только соблюдать порядок и не давать страху брать верх.

Павел снова вскинул взгляд к звёздному потоку, черпая в этом сиянии спокойствие и силы.

– Небо в тундре одно из самых впечатляющих в мире. Бескрайнее, глубокое и буквально усыпанное звёздами.

– Оно невероятное. – прошептала Ирина.– Никогда такого не видела.

– Да. Тут нет фонарей, городских огней и других источников искусственного света. В таких условиях даже слабые звёзды становятся хорошо различимыми невооружённым глазом.

– На него можно смотреть вечно, – тихо сказала Ирина, не отводя взгляда от звёзд. Голос её звучал чуть глуше, почти с оттенком восхищения.

– И забыть, где ты, – отозвался Павел, стряхивая пепел с сигареты.– Просто стоишь и проваливаешься в эту бездну. Удивительно… чем суровее место, тем оно чище, настоящей.

– Как будто ты в центре чего-то очень древнего, – откликнулась Ирина. – Здесь понимаешь, как мало ты значишь. Но почему-то это не унижает, а, наоборот… успокаивает.

В этот момент над горизонтом одна за другой скользнули звёзды. Маленькие, быстрые, будто кто-то сбрасывал их с неба иглой. За ними ещё две. Ирина застыла, всматриваясь в небосвод.

– Звездопад, – прошептала она.

– Да, – кивнул Павел. – Кажется, что они специально ждут, пока ты смотришь.

Они оба молчали завороженные. А потом, будто мир решил ответить, на фоне ночи вдруг появились тонкие вертикальные полосы света. Они поднимались вверх от земли, ровные, строго направленные, словно вытянутые нити, сплетённые с небом.

Столбы были прозрачными, едва осязаемыми, но точно существовали. Они дрожали, переливались, как свет в глубокой воде, и казались почти нереальными. Призраками, сотканными из холода и тишины. Иногда внутри этих сияющих колонн пробегала лёгкая рябь, они словно дышали.

Ирина сделала полшага вперёд и остановилась. Затаила дыхание.

– Это… – выдохнула она. – Это настоящее волшебство.

Её лицо озарилось. Не от исходящего света, а от выражения, которое трудно спутать. Настоящий, почти детский восторг. Она широко распахнула глаза и боялась моргнуть, чтобы не спугнуть чудо.

– Световые столбы, – пояснил Павел, следя взглядом за сияющими колоннами. – Это ледяные кристаллы в воздухе. Когда очень холодно, как сейчас, под минус сорок, они зависают в атмосфере, как невидимая пыль.

Он сделал паузу, наслаждаясь моментом.

– Когда свет проходит сквозь них, даже слабый, как от нашей лампы у палатки, он отражается от граней и выстраивается вверх в виде вот таких вертикальных полос. Оптический эффект. Красивый и редкий. В городе ты такого не увидишь, слишком много тепла, света, шума. А здесь чистый воздух, тишина и мороз. И природа показывает тебе, на что она способна.

– Как будто кто-то рисует светом в пустоте, – ответила она. – Или… смотрит на нас сверху.

– Свечи, поставленные самим морозом.

Ирина молчала несколько секунд, не сводя взгляда со столбов света. Потом медленно повернула голову к Павлу. Он стоял чуть в стороне, полупрофилем к ней, мягко освещенный серебристым светом. Ей казалось рядом с ним возможно всё.

Она подошла ближе. Почти вплотную.

– Знаешь… – её голос был чуть глуше, – когда ты рядом, всё кажется другим. Как будто… чудо возможно. И даже воздух вокруг другой, и дышится иначе.

Павел на мгновение застыл. Она посмотрела на него снизу вверх.

Лицо её было открыто и без защиты. Взгляд зацепился за её живые, яркие глаза.

Он не отступил. Но и не ответил.

«Не надо», «Ты не имеешь право давать надежду» – пронеслось в нём.

«Как же ты не заметил, старый дурак! Ведь всё было на виду. Ты не должен был этого допустить!»

Её глаза сияли так ярко, что на миг затмили даже россыпь звёздного света над ними.

«Молодая, глупая девчонка».– Он отвёл взгляд, стряхнул пепел с сигареты.

– Это от Тундры. Просто ты впервые в таких местах.Тут все чувства и ощущения обостряются – сказал он, глядя в сторону. Голос старался держать ровно, но говорил чуть тише.

– Возможно, —ответила она. – Но не только.

Она шагнула еще ближе, касаясь его плечом.

– Это от тебя. Ты смотришь и видишь. Чувствуешь. Словно ты часть всего этого. Замечаешь то, мимо чего все проходят. Рядом с тобой хочется видеть и верить тоже.

Она так давно ждала этого. Не признания, не прикосновения, даже не слов.

Просто его тишины рядом. И пусть он не ответит, пусть отвернется. Всё равно это было.

Она чувствовала, как внутри поднимается тёплая волна и старалась удержать её, не дать ей расплескаться в надежду.

Павел напряжённо выдохнул и едва заметно отстранился на полшага. Он очень старался сделать это не грубо, но ясно.

– Не стоит идеализировать, – коротко сказал он. – Я просто дольше здесь.

Ирина смотрела на него выжидающе.

Он снова отвёл взгляд. Сделал вид, что следит за сигаретой, за небом, за чем угодно. Он чувствовал, что нельзя встречаться с ее глазами.

– Ир.. Не нужно делать из этого больше, чем есть.– он отшагнул еще на пару сантиметров.

– Я не прошу ничего, – тихо добавила она. – Я знаю ты женат. Просто хочу быть рядом. Пока ты не скажешь иначе.

Они молчали долгих несколько секунд. Воздух был натянут, как трос.

Позади скрипнул вход палатки. Послышался тяжёлый шаг. Виталий вынырнул в темноту, кутаясь в куртку.

Он остановился, смотря на свет.

– Ох, Красота…– пробормотал, доставая из кармана мятую пачку сигарет. —хоть картину пиши.

Ирина пошатнулась, укрываясь воротником куртки.

– Ты совсем продрогла, скорее пойдем в палатку греться, – Почти командным тоном сказал Павел.

Ирина послушно последовала за ним.

Артем шел не спешно, часто оглядываясь в сторону палатки. Там мягко мерцал свет и было видно, как Ирина, не дойдя до входа, остановилась рядом с Павлом. Каждые несколько шагов он невольно оборачивался назад, словно пытаясь удержать их в поле зрения, ощущая жгучую обиду. «Замерзла, значит» – с досадой подумал он, крепко сжав челюсти.

Он так хотел ей понравиться, показать, что может быть рядом, что может поддержать. Но всё выходило глупо и неловко, будто он вечно играет не свою роль. «Ну конечно, —горько усмехнулся про себя, – рядом с таким, как Платов, кто вообще на меня посмотрит?»

Слова отца прочно засели в подкорке: «Ты из себя ничего не представляешь. Всё время топчешься на месте». Они всегда всплывали, когда было больнее всего.

Артём сжал зубы. Двадцать шесть лет, а толком и сказать нечего о себе: ни настоящего дела, ни отношений. Всё проходит мимо.

Все его промахи будто собрались в один ком, и самым болезненным среди них неизменно оставалась белокурая Кристина. Его первая, сильная любовь. Он столько раз пытался заглушить эти мысли, отодвинуть её лицо подальше, но оно упорно возвращалось.

Они учились вместе в институте. Она была староста, живая, веселая, всегда в центре внимания.

Артем неделями подбирал слова, чтобы наконец заговорить, репетировал разговоры у себя в голове.

Слова так и не нашлись. Каждый раз, рядом с ней он оказывался немым.

А потом всё решилось само. Через год Кристина вышла замуж за его друга. Тот оказался смелее. Даже позвал Артема быть дружкой на их свадьбе. Артем отказался, придумав сотни отговорок, и постепенно отошёл от них.

В институте видеть их вместе было мучительно. Он страдал молча, не делясь этим ни с кем.

Наверное, с тех пор любое чувство рождалось вместе со страхом снова остаться лишним.

Артем напряженно шагал вдоль гребня, стараясь заглушить движением тела тяжесть своих мыслей. Он шёл, не разбирая дороги, и лишь когда ноги начали наливаться свинцом, заметил, что поднимается в гору.

Он так погрузился в себя, что не заметил, как ушел слишком далеко. Когда обернулся, лагерь уже скрывался за изгибом рельефа, и на мгновение страх сжал грудь.

Артём схватил GPS и быстро сверил координаты. Оказалось, что он удалился более чем на километр. Второпях отправив сигнал на базу, чтобы отметили положение лагеря, он собрал волю в кулак и начал возвращаться, стараясь идти уверенно, не спеша и осторожно следуя тропинке обратно.

Вид открывался широкий: белое море тундры, курумники, холмы и невероятное звездное небо.

Было даже приятно оказаться одному, без давления старших. Он чувствовал себя настоящим, самостоятельным участником экспедиции.

Когда Артем вернулся почти через час, Павел нахмурился:

– Где тебя носило?

– Да недалеко. Забрался на холм. Пробил, всё отправил, координаты ушли.

– Откуда отправил?

– Да почти рядом… – замялся Артём. Он действительно не предавал этому большое значение.

Группа быстро поужинала, разогрели консервы на маленькой горелке, разлили горячий чай из термоса.

Холод снаружи заставлял ценить каждый тёплый глоток.

Ирина молча сидела рядом с Павлом, чуть ближе, чем обычно. Она склонилась над своей миской, но ела рассеянно, едва прикасаясь к еде. Время от времени её глаза скользили вбок, туда, где сидел Павел. Его лицо было спокойное и сосредоточенное. Он будто не замечал её. Ирина смотрела украдкой, как он держит ложку, как двигается его рука, как тихо говорит с Дмитрием. Она ощущала его плечо совсем рядом. Чуть-чуть повернись и коснёшься. Но он не поворачивался. Иногда их взоры пересекались на долю секунды, и Павел встречал её взгляд спокойно, но почти сразу отворачивался.

И всё же… он не ушёл.

Он не сказал «не подходи», «не смотри», «не чувствуй». Он просто остался рядом, немного в стороне. И этого было достаточно.

Артём сидел на раскладном стуле у стены палатки, чуть поодаль от остальных. Рядом расположился Виталий, тихо рассказывая ему о технике и местной суровой погоде.

Артём сам того не замечая, бросал взгляды в сторону Ирины и Павла. Она сидела рядом с ним, а Павел казался погружён в свои мысли. Их тихое общение и близость вызвали у Артёма смятение и неприятное ощущение, что он не вовлечён в этот почти магический момент. Виталий заметил взгляд и, улыбнувшись, сказал:

– Не переживай. Павел ведь женат. Не только на женщине, но и на работе.

Артём легко махнул рукой, стараясь скрыть лёгкое смущение:

– Я не переживаю, всё нормально. Тебе показалось.

Виталий лишь улыбнулся и снова вернулся к разговору.

Глава 9

Аркадий уехал, так и не позавтракав. Ему все утро названивали с работы, по началу он пытался решить все дела по телефону, но в итоге сдался и поехал в офис. Он взял с Марины обещание, что она обязательно плотно покушает и больше не будет плакать.

Марина слабо улыбнулась, но глаза её оставались красными. Она машинально пригладила волосы, хотя и так сидела идеально аккуратная. Аркадий наклонился чуть ближе:

– Ты ведь вчера не ела ничего?

Она пожала плечами.

– Не могу. Горло всё время перехватывает.

Они сидели рядом на краю кровати, он всё еще сжимал в руке тест.

– Мы с ним расстались перед самым его уездом. Я тогда еще сама не знала.

Аркадий нахмурился, крепче сжал в пальцах белый пластик, так что он неприятно хрустнул. Он опустил глаза, давая ей пространство.

– А чего ты хочешь?

Марина молчала, только губы дрогнули.

– Я просто устала, Аркаш… Устала от одиночества. От вечного ожидания. Он опять уехал. Просто исчез. – Она всхлипнула и смахнула слёзы. – А теперь я сама не знаю, чего хочу.

Марина сказала вслух то, о чём боялась признаться самой себе. Павел всегда был для неё как северный ветер. Холодный, резкий, но такой необходимый. А рядом с Аркадием было тепло и спокойно, но стоило ей представить будущее с ним, как сердце болезненно сжималось. Вина разрасталась внутри: она словно предавала обоих и себя тоже.

Марина прижала руки к коленям, пытаясь удержать себя от дрожи. Комната вокруг расплывалась, знакомые вещи вдруг казались чужими и ненужными. Она на миг закрыла лицо ладонями, но тут же убрала их, стыдясь собственной слабости.

Аркадий осторожно коснулся её запястья, она не отстранилась и сразу почувствовала, как сильно стучит его пульс.

Он смотрел на неё не мигая, пытаясь уловить в её лице хоть малейший ответ.

– Мы можем справиться. Вместе…– Он слегка замялся, подбирая слова.– Если ты захочешь. Я не исчезну. Я здесь.

Марина вскинула на него взгляд. В ее глазах было столько усталости и растерянности, что Аркадий впервые опустил голову. Он вдруг ощутил, как сильно сжимает её пальцы, и поспешно ослабил хватку, оставив лёгкое тепло на коже.