Ах, Прага!

Именно в этом старинном богемском городе Альберт Эйнштейн стал профессором. Не просто старшим преподавателем, как в Цюрихе, а настоящим университетским профессором, под стать известным учёным.

Там же он заметил ещё много чего. Например то, что они с Милевой уже не так хорошо ладят, как раньше. А может, у них никогда и не было хороших отношений? Он видел это, но не мог понять, в чём причина. Может быть, дело в том, что, выйдя за него замуж, Милева забросила физику? Или в том, что их второй ребёнок, Эдуард, требовал слишком много внимания?

Альберт ничего не понимал. Сначала Милева была недовольна тем, что у них постоянно не хватало денег. А теперь, когда денег достаточно, она недовольна им. Какие же всё-таки люди нелогичные!

В Праге от учёного не ускользнуло и непонятное положение евреев. Тут было что-то чуднóе: пражские евреи жили отдельно от остальных горожан, занимая несколько кварталов, называемых гетто. В этом лабиринте переулков маленькие дома так тесно жались друг к другу, словно искали утешения.

Он родился в Германии, отказался от немецкого гражданства и получил швейцарский паспорт, но всё равно к нему относились странно. И не потому, что был профессором. Не потому, что вечно ходил с растрёпанной шевелюрой…

Как-то Эйнштейн прогуливался по улицам, погрузившись в свои мысли: обдумывал, как завершить теорию относительности, которая ещё не дала объяснение таким явлениям, как ускорение и сила гравитации. Он остановился возле еврейского кладбища, основанного в пятнадцатом веке, одного из старейших в Европе. Эти надгробные камни стояли здесь по пятьсот лет!

На могилах семейства Фишер Альберт разглядел изображение рыбы. Надгробия семьи Хирш украшали резные фигуры оленя. На некоторых могильных памятниках барельефы были едва различимы. И вдруг прямо перед собой он заметил изъеденный временем, полуразрушенный надгробный камень на могиле раввина Иегуды Лёва, друга величайшего астронома шестнадцатого века Тихо Браге.

Альберт наклонился, счищая мох со старого камня. Вздохнул и еле слышно произнёс:

– Любовь, дружба и политика принадлежат настоящему. А хорошее уравнение принадлежит вечности.

И с этими словами направился домой, осенённый новой идеей.