12 декабря 1943 года в Москве был заключен договор с Чехословакией о дружбе, союзе и послевоенном сотрудничестве. В этот день Советское правительство в Москве устроило прием в честь президента Чехословакии Эдуарда Бенеша. Прием как прием, но только в очень узком составе. Присутствовали члены Политбюро ЦК ВКП(б), несколько ответственных сотрудников Наркоминдела, зам. начальника Генерального штаба Антонов Алексей Иннокентьевич – милейший человек, вообще-то созданный для того, чтобы быть генштабистом. С чешской стороны – Бенеш и сопровождающие его лица. Происходит обмен речами. Бенеш подчеркивает, что между СССР и ЧСР уже с 1935 года установлены дружеские отношения. Отмечает, что дружба скрепляется общностью славянских народов, которые в Советском Союзе составляют большинство, и далее в том же духе: дружба, братство и т. д. Вообще, довольно сладкий сироп. Глава Советского Правительства отвечает также, но в более сдержанном тоне. Кстати, когда создавались польские военные части, как-то на одной из встреч И. В. Сталин сказал, что он хотел бы, чтобы извечные раздоры между славянами были сданы в архив и чтобы эти молодые динамичные нации шли вместе к единой цели; и если бы ему как государственному деятелю удалось сделать что-то в этом духе, но больше ничего, он считал бы, что жизнь прожил недаром. Знал об этом Бенеш или нет – неизвестно, но его речь в какой-то мере попала в эту струю.

За обедом, довольно скромным, в духе того времени, глава Правительства сказал:

– Дружба – это прекрасно, но право друга, как я понимаю, задавать и неприятные вопросы. Так вот, скажите по-дружески, имея с нами договор от 1935 года «о взаимопомощи в случае агрессии» вы не воспользовались этим. В 1938 году мы заверили вас, что даже если панская Польша и боярская Румыния откажутся пропустить наши войска, мы немедленно придем к вам на помощь, а вы безоговорочно капитулировали перед Гитлером.

– Господин Сталин, сейчас против вермахта ведет победоносные бои могучая коалиция – Советский Союз, США, Англия. А тогда они были бы зрителями на ринге. Аплодировали той и другой стороне, а, может быть, помогали бы, но не всем, разумеется.

– Но тогда мы с вами имели против себя только что оперявшийся вермахт, и у нас с вами было тройное превосходство.

Он, конечно, был прав. Много лет спустя в своих мемуарах Людвиг Свобода приводит следующие интересные цифры. В 1938 году Чехословакия имела 45 дивизий, отлично вооруженных вполне современным оружием, и 2 миллиона хорошо обученных резервистов – офицеров и солдат. Вермахт, который только что вылупился из яйца версальских оков, располагал 35-ю пехотными дивизиями, 5-ю танковыми дивизиями, 4-мя механизированными, 3-мя горнострелковыми дивизиями, не имеющими тяжелого вооружения, в которых было 2 млн 200 тыс. человек. Однако в связи с ограничениями Версальского договора обученного резерва у гитлеровцев почти не было.

Чехословакия же имела мощнейший военный потенциал. Известные еще по Первой мировой войне заводы «Шкода» и 9 других военных комплексов не только вполне обеспечивали нужды чехословацкой армии, но и в мировом экспорте оружия и боеприпасов по удельному весу занимали 40 %. У своих западных границ Советский Союз сосредоточил 130 стрелковых дивизий и более 5 тыс. самолетов, вполне современных по тому периоду.

Но вернемся к этому интересному и острому разговору.

Бенеш: «Не забывайте политическую ситуацию того периода. Англия и Франция – наши союзники, воевать они не хотели и прямо заявляли нам об этом».

Сталин: «Вот, вот, а вы на них молились. Раз хотите по-дружески, так по-дружески. Вы как чумы боялись, что мы на танках и штыках внесем коммунизм в вашу страну. А может быть, и дальше. Это главное».

Он немного помолчал, а затем, как-то растягивая слова, сказал: «От коммунистической идеологии уберечься нельзя ни вам, ни англичанам. На штыках революцию не приносят. А эта идеология придет и к вам, и к англичанам».

Все как-то притихли. Минуту подумав, Сталин тихо сказал: «Конечно, в свое время». И затем горячо, убежденно, подчеркивая слова жестом своей руки: «А в 1938 году мы бы с вами без любых союзников раздавили нацистов с гораздо меньшей кровью, чем наши люди проливают сейчас».

Бенеш: «Я не военный специалист».

Сталин: (пряча в усы улыбку) с присущим ему сарказмом сказал: «Сие очевидно».

Бенеш вспыхивает, сдерживается, но говорит уже довольно спокойно: «Все эти вопросы решит история».

Сталин отвечает: «Ну что же, и мы признаем ее юрисдикцию, хотя в ее приговоре никаких сомнений нет. И, видимо, для того, чтобы разрядить обстановку, добавил: «Пусть этим вопросом занимается история. Я предлагаю тост за свободную демократическую дружественную нам Чехословакию».

Общеизвестно, что 15 марта 1939 года после безоговорочной капитуляции Бенеша вермахт вступил на территорию Чехословакии. Из 40 великолепно вооруженных дивизий один лишь 3 батальон восьмого стрелкового полка оказал сопротивление захватчикам. Произошло непоправимое – действительно, редкий случай в истории военного искусства, когда вооруженная до зубов, первоклассная, одна из сильнейших армий Европы подарила свое оружие и свой военный потенциал Гитлеру. На нем как на дрожжах вспухла гитлеровская военная машина. Это позволило в ближайшие годы прорвать линии Мажино, раздавить армии довоенной Польши и ряда других европейских стран.

Как же начинался путь поруганной чехословацкой армии от Бузулука до Праги?

К чести многих офицеров и солдат Чехословакии, они не хотели до конца дней своих испытывать национальный позор. В середине 1939 года в районе Кракова в различных местечках этой прекрасной польской территории скопилось приблизительно 3 тыс. чехословацких военнослужащих различных степеней и рангов, не желающих надевать на шею гитлеровское ярмо. 5 июня 1939 года к ним присоединился нелегально перешедший границу тогдашнего протектората, как назвали его расчленившие Чехословакию гитлеровцы, подполковник Людвиг Свобода, командовавший тогда курсами переподготовки офицеров и унтер-офицеров в одном из военных округов Чехословакии. Об этом замечательном человеке я скажу несколько ниже. На территории Польши из чехословацких военнослужащих начали формировать легион, но только начали. Как известно, панская Польша всего за 17 дней была раздавлена гитлеровской военной машиной, та самая Польша, которая со шляхетским гонором отвергла накануне братскую помощь народов нашей страны. На советской территории оказалось до 3 тысяч различных беженцев, в том числе и бежавших из так называемого протектората чехословацких военнослужащих.

18 сентября 1939 года из состава легиона в Советский Союз прибыло около 1000 человек, которые разбрелись в различных направлениях. Ядро не смерившихся с гитлеровской оккупацией – всего лишь 92 человека, в основном офицеры – прибыло в старинный русский город Суздаль. Вот почему я эту часть своих воспоминаний назвал не «от Бузулука до Праги», а «от Суздаля до Праги». Казалось бы, что общего между старинным небольшим русским городом Суздалем, который, как и все города нашей необъятной страны, испытывал лишения и страдания во время Великой Отечественной войны, но не знал ужасов бомбежки, разрушения и оккупации, и Златой Прагой – столицей Чехословакии? Исторически они ровесники. О Суздале как о городе, входившем в состав Киевской Руси, впервые упоминается в летописи за 1020 год, а уже во времена Юрия Долгорукого, а точнее, с 1090 года он становится стольным градом.

Прага – первоначально Старе Място, Выжград, Градчане – формировалась тоже на рубеже X–XI веков. В Суздале пленяют уникальные произведения средневекового зодчества. Это прелестный женский монастырь, который звучит как застывшая каменная сказка. Это Рождественско-Богородицкий монастырь, где была насильственно пострижена в монахини за бездетность жена Великого князя Василия – отца Ивана Грозного. Впрочем, будучи монахиней, она родила ребенка. Хочется особенно выделить Спас-Евфимьевский монастырь постройки 1352 года, который является ровесником знаменитого Карлова университета в Праге, созданного в 1352 году.

Разные страны – разные масштабы. Из Карлова университета вышло много замечательных деятелей национально-освободительного движения. Происходило становление чехословацкой государственности, появились реформаторы католической церкви, среди которых сияет имя Яна Гуса. А Спас – Евфимьевский монастырь известен не только тем, что там находится могила Дмитрия Пожарского (мощи св. Ефимия не в счет, потому что при вскрытии захоронения там оказался просто скелет и почему-то три ноги). Он знаменит тем, что именно отсюда начинался победоносный путь от Бузулука до Карпат. Именно здесь, в старинном городе Суздале, в Спасо-Евфимьевском монастыре нашло приют основное ядро создававшегося позднее в Бузулуке первого отдельного чехословацкого батальона в СССР. Батальон волею судеб оказался тем архимедовым рычагом, который впоследствии поднял на свое плечо вооруженные силы социалистической Чехословакии…

18 июля 1941 года в Лондоне было заключено соглашение между Правительством СССР и эмигрантским правительством Бенеша о совместной борьбе против оккупантов. Впрочем, об этом соглашении мне стало известно значительно позже. Оно стало тем фундаментом, на котором впоследствии начали создаваться воинские формирования борющейся Чехословакии.

В Москву прибыла чехословацкая военная миссия во главе с генералом Пика. Я с ним впоследствии встречался не раз. Это очень скрытный, неконтактный, необщительный человек. Могу сказать, что профессионально, как военный он имел хорошую подготовку. Скорее штабник, чем строевик. По отношению к нам он был лоялен, но не больше, а одним глазом все же косил через Ламанш. Методичный, собранный, но медлительный человек. По-моему, он своего мнения не имел. Он пытался выполнять то, что говорил Лондон. Однако если с нашей стороны (речь в данном случае идет о более позднем периоде) он встречал диаметрально противоположное решение, без боя соглашался с ним.

Партком Уфимского моторостроительного завода с переходящим знаменем Государственного комитета обороны. 1945 г.

Посол ЧСР Ферлингер по поручению своего правительства иногда соло, иногда дуэтом с Пика вел переговоры в Наркоминделе, главным образом с заместителем наркома Андреем Януаровичем Вышинским, блестяще и энциклопедически образованным человеком. (В свое время, тогда меньшевик, он сидел в Браиловской тюрьме Тифлиса вместе с И. В. Сталиным.) Чехи хотели формировать воинскую часть, но какую именно – они не знали. Им и нам было известно, что в Спас-Евфимьевском монастыре ждут своего часа 92 военнослужащих, преимущественно офицеры. Чехи заверяли, что смогут прислать в Советский Союз какое-то количество офицеров из Лондона, однако это «количество», как письмо Ваньки Жукова «на деревню дедушке», было, что называется, без адреса, то есть без обозначения числа и даты. Считалось, что можно будет, опираясь на письма, поступающие в посольство, привлечь какое-то количество чехословацких граждан, оказавшихся на территории СССР. Назывались разные цифры, не имеющие под собой никаких документальных оснований.

В начале августа Алексей Павлович Панфилов был вызван в Ставку. Точной даты я, к сожалению, не зафиксировал. Нам было предложено встретиться с генералом Пика, выяснить, что они хотят, проанализировать, что мы можем сделать, и дать свои предложения.

Такая встреча состоялась 20 августа 1941 года в кабинете начальника отдела внешних сношений наркомата обороны полковника Евстигнеева. Это было первое знакомство с генералом Пика. Выяснили мы то, что они хотят драться с немцами, а в остальном то, что я уже сказал выше.

Проанализировав эти данные, мы решили, что, опираясь на ядро в Суздале и в расчете на то, что в СССР найдется нужное количество чехов и словаков, можно сформировать отдельный батальон. Мы выяснили, что, по данным переписи, в СССР проживало около 10 тысяч лиц чешской и словацкой национальности, но в основном на Волыни. А в то время уже военная машина вермахта далеко оставила позади эти территории. Тем не менее, мы внесли предложение Советскому Правительству, согласовав его с послом ЧСР Ферлингером и генералом Пика, о формировании отдельного батальона, усиленного ротой бронебойщиков, ротой автоматчиков и артиллерией полкового масштаба.

Хочется здесь отметить, что Верховное Главнокомандование Красной Армии, ставя задачу формирования иностранных воинских частей на территории СССР, исходило из того, что они будут развертываться в армии освободившихся от оккупации стран. Поэтому Советское Правительство всегда шло на то, чтобы наряду с обычными стрелковыми (даже малочисленными) формированиями обязательно создавать части усиления, которые не входили в штат наших аналогичных частей и соединений.

На наше предложение долго не было никакого ответа. Да это и понятно. Сложилось тяжелое положение на фронте, которое требовало от Верховного Главнокомандования напряжения буквально всех духовных сил. 7 декабря 1941 года нас с Алексеем Павловичем вызвали к Верховному Главнокомандующему. И. В. Сталин был в отличном расположении духа – и к этому имелись серьезные основания. 6 ноября 1941 года, когда враг находился на подступах к столице, на ст. метро «Маяковская», которую я с тех пор по-особому люблю, на левой стороне платформы остановился поезд. Из него вышли руководители Партии и Правительства. В вестибюле метро состоялось беспримерное торжественное заседание, посвященное 24-й годовщине Великой Октябрьской социалистической революции. Тогда и прозвучали вещие слова: «Будет и на нашей улице праздник. Враг будет разбит, победа будет за нами!». 6 декабря началось наше контрнаступление под Москвой, и оно развивалось успешно. Но вернемся к вопросу о формировании чешской воинской части.

И. В. Сталин принял нас приветливо. Улыбнувшись, он сказал: «Замурыжили мы малость ваше предложение. Извините – войну большую ведем!». Затем он сказал, что с нашими предложениями о формировании отдельного чехословацкого батальона Правительство согласно, и закончил аудиенцию одним словом: «Действуйте!».

18 декабря 1941 года Алексей Павлович Панфилов, полковник Евстигнеев и я сообщили генералу Пика и Людвигу Свободе, что Советское Правительство согласно на формирование отдельного чехословацкого батальона. Поскольку тогда уже было известно, что штаб польской армии генерала Андерса из Бузулука вместе с его соединениями в Тоцкой и Татищево перебазируется в район Средней Азии, мы предложили местным формированиям избрать Бузулук. С конца января 1942 года наши чешские друзья по крупицам собирали свое будущее войско.

По реестру 5 февраля 1942 года к месту формирования прибыло 88 человек. Всего только 88 человек! Однако сам факт формирования чехословацкой национальной воинской части в СССР имел большое политическое значение. Сообщение по радио вдохнуло волну надежды в людей, чья родина была истерзана, поругана и распята.

Уже в марте 1942 года батальон насчитывал 600 человек, которые как маленькие животворные ручейки стекались со всех концов нашей страны в Бузулук. Шла напряженная боевая учеба. Люди осваивали наше оружие, они хотели бескомпромиссной борьбы с гитлеровскими захватчиками и как можно скорее. Моральный дух личного состава был очень и очень высок. Надо отметить огромную роль, которую в формировании политического сознания бойцов и командиров сыграла группа руководящих работников коммунистической партии Чехословакии во главе с замечательным сыном народа этой страны – первым секретарем ЦК Клементом Готвальдом. Он не раз посещал батальон и направлял политико-воспитательную работу.

2 декабря 1942 года было проведено заключительное учение с боевой стрельбой. Учение продемонстрировало высокий уровень подготовки личного состава, тактическую грамотность офицеров, слаженность подразделения и умение владеть современным советским оружием.

На следующий день я доложил Верховному Главнокомандующему просьбу чехов направить их на фронт и заключение об уровне боевой подготовки батальона. Верховный Главнокомандующий дал добро. При этом он поручил Генеральному Штабу направить батальон на сравнительно спокойный участок фронта, придать ему дополнительные артиллерийские средства усиления. И. В. Сталин подчеркнул, что, несмотря на очень небольшую величину в масштабе фронта, сам факт выступления чешской воинской части имеет колоссальное политическое значение.

Итак, под новый 1943 год – год блестящих побед Красной Армии, год, поставивший вермахт на грань катастрофы, 31 декабря 1942 года отдельный чехословацкий батальон погрузился в эшелоны и направился на фронт. Путь эшелонов лежал в район Харькова, в состав Воронежского фронта. 2 марта 1943 года командир батальона Людвиг Свобода получил боевую задачу от командующего дивизионом РС Мжа, причем узлом обороны являлось украинское село Соколово.

Советское командование значительно усилило огневую мощь батальона. Ему были приданы танковый батальон – 24 танка, дивизион гвардейских минометов (грозные «катюши») и два артиллерийских дивизиона. Немцы нанесли массированный танковый удар по позициям батальона на участке его первой роты надпоручика Отакара Яноша. Завязались тяжелые бои. Рота не дрогнула, чехословацкий батальон стоял насмерть. В первый же день одна только рота Отакара Яноша подбила 19 танков и уничтожила свыше 300 гитлеровцев.

Развернулось ожесточенное сражение, в котором чехословацкий батальон взаимодействовал с советскими 25 и 62 гвардейскими дивизиями прославленной 38 армии генерала Москаленко. С 8 марта командование армии дополнительно усилило чехословацкий батальон двумя артиллерийскими дивизионами, дивизионом РС и истребительно-противотанковым артиллерийским полком, вооруженным великолепными пушками ЗИС-5.

Несмотря на яростный натиск гитлеровцев, им не удалось ни раздавить, ни прогрызть оборону батальона – он с честь выполнил поставленную перед ним задачу. Когда-то Наполеон говорил: «Фактор моральный относится к материальному как 10:1». Много воды утекло с тех пор, техника далеко не та, однако моральный дух сражающихся войск по-прежнему остается решающим фактором. Бой под Соколово – лишь один из эпизодов, наглядно демонстрирующий это положение.

14 марта 1943 года по приказу командования батальон отошел на новый рубеж. 86 солдат и офицеров батальона указом Президиума Верховного Совета СССР были награждены орденами и медалями, а Отакару Яношу посмертно было присвоено звание Героя Советского Союза. Это был первый иностранный офицер, получивший столь высокую награду. Память о нем советские люди свято чтут.

Бой за Соколово продемонстрировал массовый героизм чехословацких воинов, их горячую любовь к своей родине, великолепную боевую выучку. Этот бой – день крещения новой чехословацкой армии, он имел далекоидущий политический резонанс, многократно превосходивший боевой успех части. Уже после войны чехословацкие друзья говорили мне, что по получении сведений об этом бое резко активизировалась деятельность чехословацкого подполья. Газеты США, Англии и других стран широко комментировали тогда боевой дебют не покорившейся Чехословакии.

17 марта 1943 года генерал армии Антонов Алексей Иннокентьевич и я доложили И. В. Сталину об этом бое. Известно, что некоторое время тому назад бытовала чудовищно неправдоподобная версия о том, что Сталин якобы вел войну по глобусу. У него действительно в маленькой комнате отдыха позади его огромного кабинета стоял рельефный глобус диаметром до 2 м, но он не имел никакого отношения к военным операциям, которые задумывались или утверждались в этом кабинете.

Хотя версия о ведении войны по глобусу давно опровергнута в воспоминаниях таких выдающихся военачальников, как маршалы Жуков, Василевский, Рокоссовский, генерал армии Штеменко и ряд других, мне хочется тоже сказать свое слово. Каждый раз, когда в бой вводилось то или иное иностранное формирование, Сталину докладывалось о ходе боя или операции по картам различных масштабов. Сначала – общая обстановка на фронте, затем – на интересовавшем его участке. Масштаб карт менялся, доходя до «сотки» как это было в данном случае. В тот день на докладе у Верховного Главнокомандующего генерал армии Антонов А. И. доложил сначала обстановку в масштабе 1:1000000. Затем на участке 38-й армии уже по картам другого масштаба и, наконец, о действиях батальона мы докладывали ему по «сотке». Надо сказать, что он отлично читал карту и местность, рельеф ее хорошо видел. Хочется здесь привести еще один пример, прямо не относящийся к бою под Соколово.

Когда мы только начинали формировать польскую армию генерала Андерса, Алексей Павлович Панфилов сказал мне: «Знаешь, дружище, я тебе советую: освежи в памяти, подзубри тактико-технические данные разных артиллерийских систем наших и противника. Верховный хорошо знает, понимает, что такое стрельба на рикошетах, контрбатарейная стрельба и с чем едят подвижный и неподвижный заградогонь». Он любил повторять: «Артиллерия – бог войны» и ненароком устраивать экзамен тем военным, с кем имеет дело. «Смотри, не расквась нос». Я, разумеется, внял этому доброму и полезному совету. Правда, я в прямом смысле такому экзамену не подвергался, но, когда мы создавали ту или иную часть или соединение иностранных войск, он обязательно спрашивал, каковы огневые возможности, каково их соотношение с аналогичной частью или соединением противника и довоенными национальными формированиями. Вот тут-то мне и пригодился добрый совет Алексея Павловича. Вообще, Верховный, будучи сам очень точным, немногословным и собранным, того же требовал от людей, с которыми он общался. На первых порах, отвечая на вопросы, я иногда пытался комментировать – он тут же прерывал: «Без суесловия, только дело, только суть дела». Или: «Зачем лозунги – я их все знаю лучше Вас, многие сам придумываю». Он требовал лаконичного, четкого, сжатого до пределов математической формулы ответов. Этот стиль я усвоил и сохранил на всю жизнь. Хотелось бы отметить одну черту. Французы говорят: «точность – вежливость королей». Не знаю, или мне очень повезло, или Верховный Главнокомандующий был предельно вежлив – мне ни одного раза не приходилось ожидать ни минуты в приемной.

Но вернемся к бою под Соколово. И. В. Сталин дал указание Александру Сергеевичу Щербакову поместить об этом сообщение в Совинформбюро, а ко мне послать писателя Александра Фадеева с тем, чтобы он написал очерк о бое 1-го чехословацкого батальона. Такая встреча состоялась на следующий день. Я разложил карты, приготовился детально рассказывать ход боя. Фадеев на карты не взглянул, выслушал общую информацию о характере местности. Когда через пару дней я прочитал его великолепный очерк, то поразился таланту этого замечательного писателя. Читая очерк, можно было подумать, что Александр Фадеев находился в самой гуще боя. Так закончился первый этап становления новых вооруженных сил Чехословакии.

После победоносного сражения на огненной Орловско-Курской дуге войска Красной Армии неуклонно продвигались на запад. Появились новые возможности комплектования и развертывания чехословацких воинских частей. Во-первых, эхо боя под Соколово докатилось до самых отдаленных уголков страны, и приток чехословацких добровольцев значительно усилился; во-вторых, в лагерях для военнопленных оказались чехи и словаки, работающие в организациях ТОДТ; наконец, источником пополнения стали партизанские отряды. Создав марионеточную профашистскую Словакию, гитлеровцы начали формировать из словаков воинские части, которые предназначались для полицейской службы в тыловых гарнизонах. Словаки бежали из этих гарнизонов и вливались в наши партизанские отряды. Подсчитав ресурсы, мы пришли к выводу, что в состоянии развернуть батальон, бригаду, так как к тому времени у нас находилось на учете около 4 тыс. чехов и словаков.

Героическая битва на Курской дуге.

Худ. П. А. Кривоногов

29 апреля 1943 года состоялось решение Государственного Комитета Обороны. Привожу наиболее важные пункты этого решения.

Государственный Комитет Обороны постановляет:

1. Удовлетворить ходатайство чехословацкого командования о формировании на территории СССР I-ой чехословацкой пехотной бригады.

2. На укомплектование бригады обратить личный состав 1-го чехословацкого пехотного батальона, находящегося в резерве командующего войсками Воронежского фронта, и запасного чехословацкого пехотного полка, формируемого в г. Бузулук Чкаловской области.

3. Местом формирования чехословацкой пехотной бригады определить Новохоперск (ПриВО).

4. Для пополнения бригады сформировать запасную роту в г. Бузулук (ЮжУрВО).

5. НКО СССР дать указание о передислокации в Новохоперск 1-го чехословацкого батальона к 15.05.1943 и чехословацкого запасного полка к 15.05.1943 г.

6. Личный состав чехословацкой пехотной бригады довольствовать по нормам пайка № 1, а запасные роты по нормам тылового пайка № 3 по списочному составу частей.

7. Возложить на НКО СССР материальное и финансовое обеспечение формируемых на территории СССР чехословацких воинских частей наравне с частями Красной Армии.

8. Отпуск артиллерийского, бронетанкового, инженерного, химического, автомобильного имущества связи производить по заявкам чехословацкого командования, утвержденным Уполномоченным СНК СССР по формированиям чехословацких частей.

9. Командующему ПриВо (т. Калинину) выделить необходимое количество квалифицированных командиров для помощи командованию I-ой чехословацкой пехотной бригады в подготовке специалистов (минометчики, артиллеристы, автоматчики).

Председатель Государственного Комитета Обороны

И. Сталин

Надо сказать, что формирование бригады проходило не совсем гладко. Командир 1-го чехословацкого батальона полковник Людвиг Свобода сразу после боя под Соколово начал ставить вопрос о формировании отдельной бригады. Его ходатайство поддерживали командующий Воронежским фронтом генерал Ватутин и я как уполномоченный СНК СССР.

В 3-ей декаде апреля 1943 года Людвиг Свобода прибыл в Москву для получения ордена Ленина, который и был ему вручен 26 апреля 1943 года Михаилом Ивановичем Калининым. Мы обсуждали с ним вопрос о том, как должна будет выглядеть бригада. Правительство Бенеша через начальника военной миссии Пика предложило сформировать легкую бригаду без средств усиления. Мы же считали, что бригада должна стать ядром для развертывания будущих общевойсковых бронетанковых и артиллерийских соединений, с чем было согласно и командование чехословацкого батальона. В Лондоне на должность командира бригады наметили генерала Кратохвила, который впоследствии во время боев за Карпаты был снят советским командованием с должности командира чехословацкого корпуса за неумение управлять боем.

Когда я доложил об этом И. В. Сталину, он сказал: «Передайте военной миссии, что Советское Главнокомандование настаивает на том, чтобы бригадой командовал боевой офицер, в данном случае – полковник Людвиг Свобода. О нем хорошо отзывается командование Воронежского фронта. А от себя – подчеркиваю, только от себя, можете добавить, что, если у Президента не запасены генеральские погоны для Свободы, мы можем помочь в этом деле, но это только от вашего личного имени», – говоря, он почему-то погрозил мне пальцем. – «Что касается структуры бригады, Вы совершенно правы – эти люди хотят воевать, а не болтаться в почетном карауле, а для того, чтобы воевать, надо уметь еще что-то. Так вот им об этом и заявите».

Я в решительной форме довел от имени Верховного Главнокомандующего мнение о структуре бригады, о кандидатуре ее командира. И с удовольствием добавил от себя лично насчет генеральских погон. Бригада получила 28 пушек и гаубиц, 10 танков Т-34, 10 танков Т-70, 10 бронеавтомобилей, 99 станковых пулеметов и достаточное количество автоматов, ручных пулеметов и противотанковых ружей.

Общая численность бригады была определена в 3500 человек. Особо хочется отметить два элемента в важном решении Государственного Комитета Обороны о создании чехословацкой бригады, которые ярко демонстрируют, как Советское Правительство неуклонно исполняло свой интернациональный долг. Наряду с оружием, боеприпасами, имуществом, оно дало чехам самое ценное, что имело, – кадры опытных боевых офицеров, инструкторов различных родов войск. И второе. Что скажут непосвященному человеку слова «довольствовать личный состав по нормам пайка № 1»? А ведь паек № 1 получали только части, находящиеся на фронте. Советский резервные и формирующиеся части и соединения получали довольствие по тыловым, значительно более скромным нормам пайка № 3. Итак, Новохоперск, старинный русский город, стал бы второй кузницей, где выковывалось воинское мастерство наших чехословацких братьев.

Днем и ночью не прекращались напряженные занятия. Бесконечные тревоги, учения, сколачивание взводов, рот, частей. Политическая работа, которую вели в бригаде чехословацкие коммунисты, обеспечивала высокий боевой дух бойцов и командиров бригады. Единым желанием всех воинов было как можно скорее отправиться на фронт.

В первых числах августа 1943 года я вместе с группой старших офицеров наркомата обороны, которую возглавлял генерал Баринов, провел инструктирование бригады и боевое учение по наступлению со стрельбой. Тогда в Красной Армии широко применялся огневой вал, под щитом которого, прижимаясь к нему, наступали боевые порядки пехоты. В Новохоперске мы познакомили чехов с этим методом наступления.

14 августа 1943 года я доложил Ставке заключение об уровне боевой подготовки отдельной чехословацкой бригады и ходатайство ее командования о направлении бригады на фронт.

В середине сентября 1943 года бригада была выдвинута в район Киева, где она вливалась в состав хорошо знакомой чехам 38-й армии генерал-полковника Москаленко.

23 октября 1943 года бригада переправилась через Днепр на предмостное укрепление, созданное 38-й армией на его правом берегу в 20 км к северу от украинской столицы, на рубеж речки Ирпень. Бригада была усилена истребительным противотанковым артиллерийским полком. Она вошла в состав 51-го стрелкового корпуса. Соседом справа была 136-я, а соседом слева – 240-я наши дивизии. 3 ноября началось победоносное наступление Красной Армии, завершившееся к 7 ноября – годовщине Великой Октябрьской социалистической революции – разгромом Киевской группировки противника.

В уличных боях за освобождение Киева участвовала бригада Людвига Свободы, покрыв себя бессмертной славой. За боевые успехи при взятии Киева бригада и ее командир были награждены орденами Суворова.

После киевской операции бригада участвовала в ряде других боев, неизменно выполняя с честью задачи, поставленные советским командованием. Причем наиболее крупной ее операцией был успешный бой за Белую церковь.

16-го декабря 1943 года, в день ратификации советско-чехословацкого договора, на прием в посольство ЧСР прибыла делегация бригады во главе с ее командиром Людвигом Свободой. Много лет спустя в своих воспоминаниях он будет с горечью отмечать, что Бенеш наградил бригаду самым низшим воинским знаком ЧСР – медалью за доблесть, в то время как Советское Верховное Главнокомандование высоко оценило боевой путь бригады, наградив ее орденами Суворова и Богдана Хмельницкого. С болью отмечал также Людвиг Свобода и в разговоре со мной в тот период, затем позднее в своих мемуарах, что бойцы так и не дождались своего президента: Бенеш бригаду не посетил.

Вопрос о развертывании соединений чехословацкой армии обсуждался чехами с нами неоднократно. Где-то выше я упоминал о том, что, по переписи, на Волыни проживало до 10 000 советских граждан чешской национальности. А теперь мы уже вышли на Волынь как хозяева нашей издревле Волынской земли. Командир чехословацкой бригады, теперь уже генерал (коль скоро намек на погоны был все же понят), обратился с просьбой к Верховному Главнокомандованию Красной Армии разрешить добровольцам из лиц чешской национальности вступить в воинские национальные соединения и даже, может быть, разрешить провести частичную мобилизацию. Эта просьба с пониманием была принята, как и любая просьба борющихся иностранных военных формирований на территории СССР. И вот такая интересная статистика: если на 18.03.1944 года в прошедшей боевой путь первой чехословацкой бригаде было 1839 чел., то уже 27.03.1944 г. в бригаде при ее штатной численности в 3500 чел. было 5325 человек. Латинская пословица гласит: Per aspera ad аstra («через тернии к звездам»).

Так и путь развертывания чехословацкого корпуса был нелегкий и извилистый. Начать с того, что, вопреки желанию наших чешских братьев, которые дрались бескомпромиссно на нашем фронте, Лондон делал какие-то мелкие подлости: то пытался формировать парадную часть, то выказывал недоверие к Людвигу Свободе и назначал на должность будущего командира корпуса опять того же Кротохвилла, которого Верховный Главнокомандующий не хотел видеть даже в качестве командира бригады. Мы понимали, конечно, что, имея людской материал, который хочет бескомпромиссной борьбы с общим врагом, надо развертывать более крупные соединения.

Центральные газеты сообщают о награждении Маршала Советского

Союза Сталина орденом «Победа». 5 ноября 1944 г.

И. В. Сталин, выслушав наши расчеты, дал соответствующее указание Генеральному штабу. Ввиду исторической важности этих указаний я приведу полностью письмо Генерального штаба в мой адрес.

«Уполномоченному СНК СССР по формированию чехословацких частей на территории СССР т. Жукову.

Народный комиссар Обороны приказал провести следующие организационные мероприятия по усилению чехословацких воинских частей на территории СССР.

1. Сформировать к 5 мая 1944 г. Управление 1-го армейского Чехословацкого корпуса по штату № 04/70 численностью 99 чел. с дислокацией в г. Ровно (полевая почта № 53230).

2. 1-ю пехотную чехословацкую ордена Суворова и ордена Богдана Хмельницкого бригаду к 10 мая 1944 г. усилить до 5582 чел. и содержать по штатам и в составе согласно прилагаемому перечню.

3. Отдельный запасной пехотный чехословацкий полк по штату № 04/299 численностью 3000 чел., передислоцировав его вместе с отдельным танковым чехословацким батальоном в период с 25 апреля по 1 мая с. г. из МВО в г. Ровно.

4. 2-ю отдельную воздушно-десантную чехословацкую бригаду оставить в существующем штатном составе и передислоцировать в период с 25 апреля по 1 мая с. г. в район г. Проскуров.

5. Командующего 1-м Украинским фронтом прошу обеспечить размещение формируемых и передислоцируемых чехословацких воинских частей в г. Ровно.

6. Начальнику Главного управления кадров Красной Армии выделить к 25 апреля 1944 г. 250 офицеров Красной Армии в качестве инструкторов в чехословацкие воинские части и направить их в распоряжение командира 1-го армейского чехословацкого корпуса в г. Ровно. Штат инструкторского состава будет выслан дополнительно.

7. Укомплектование формируемых чехословацких частей произвести за счет:

a) призыва военнообязанных чешской и словацкой национальностей в освобожденных областях Западной Украины;

b) тщательно проверенных военнопленных чешской и словацкой национальностей;

c) переменного состава запасного пехотного чехословацкого батальона.

8. Начальникам Главных управлений НКО обеспечить проводимые мероприятия вооружением, материальной частью, транспортом и имуществом согласно штатам и табелям.

9. Исполнение донести.

Заместитель Начальника Генерального штаба

генерал армии Антонов

Начальник главного оргуправления

Генерал-лейтенант Карпоносов».

Еще и еще раз хочется обратить внимание на то, что мы с нашими чешскими и словацкими братьями делились самым драгоценным из того, что имели: людьми, кадрами. Ядром корпуса являлась все же бригада, которой командовал Людвиг Свобода.

Я не собираюсь писать историю чехословацкого армейского корпуса. Она, впрочем, общеизвестна. Корпус в составе 1-го Украинского фронта под командованием ныне маршала Советского Союза И. С. Конева, принял участие в боях за Дукленский перевал, о чем скажу ниже. Перевал был взят, как известно, 6.09.1944 г. И восторжествовала все-таки, как и всегда, справедливость. Ставленник Бенеша Кратохвилл был снят с командования корпусом. Приведу выдержку из приказа маршала Советского Союза И. С. Конева:

«1. Командира I ЧАК бригадного генерала Кратохвилла как не справившегося с командованием корпусом, не умеющего организовать бой и твердо руководить войсками освободить от занимаемой должности и отправить в распоряжение Ставки Верховного Главнокомандования.

В командование корпусом с 6.00 10.9.1944 г. вступить командиру I бригады – бригадному генералу Свобода.

2. Командиру корпуса генералу Свобода приказываю навести порядок в корпусе, взять твердо управление войсками корпуса в руки и решительно выполнить боевую задачу.

3. Исполнение донести».

8 сентября 1944 года тишину разорвал рев 1500 артиллерийских стволов. Началась Карпатско-Дуклинская операция, когда в составе 38-й армии генерала Москаленко I-й армейский чехословацкий корпус вступил на родную землю.

Он продолжал трудное и в то же время победоносное шествие по священной земле своей родины от Карпат до Праги. Всегда дружеские руки могучего союзника – Красной Армии поддерживали Чехословацкий армейский корпус мощным огневым валом своей артиллерии.

В журналах «Коммунист» в №№ 6–7 за 1975 год приводятся данные о финансовой и материальной помощи, которую, верный своему интернациональному долгу, оказывал Советский Союз.

Чехословацкие военные формирования в СССР, согласно этим данным, получили 1622 автомашины различных типов, 142 танка, 124 самолета, 37062 винтовки, 7823 пистолета, 14455 автоматов, 2568 ручных и 951 станковых пулеметов, 1427 противотанковых ружей, 968 минометов разных калибров и 626 артиллерийских стволов.

Денежное довольствие превысило 23 млн рублей. Говоря о боевом снабжении и вещевом довольствии, хотелось бы привести один любопытный факт. Помню я его отчетливо, и Людвиг Свобода отмечает его в своих мемуарах. В один из последних дней июня 1944 года ко мне обратился представитель командования чехословацкой воинской части и от имени генерала Свободы сообщил, что правительство Бенеша хочет, чтобы чехословацкие войска вступили на родину в английской военной форме. Генерал Свобода просит снабдить их советским обмундированием. Я предложил изготовить для них национальное обмундирование чехословацкой армии к осени 1944 года, времени боев на земле чехов и словаков. Мы поставили им первую крупную партию национального военного обмундирования. Деталь? Конечно, деталь! Однако деталь многозначительная. В ней, как в фокусе, сконцентрированы мелкие интриги обанкротившихся буржуазных политиков и братское уважение политиков СССР к суверенитету Чехословакии.

Окончание материала – в следующем выпуске альманаха