-Мама, мама, смотри! Независимый!

-Ева. Эх, Ева. Наслушалась сказок от Михаила. Просто птица. Дурашка.

В ясных голубых глазах Евы отражалось то, что она видела:

С неба падала точка, за ней струился дымчатый хвост. Вокруг разорвалось кольцо белого тумана, которое быстро разрослось. За ним второе, третье. Кольца рассеялись, прогремел раскат грома.

Женщина в испуге оглянулась, но не увидев признаков грозы, а лишь засмотревшуюся дочь, пожала плечами и вернулась к полевой работе.

Точка полетела над лесами и горами. Там где она пролетала капельки росы тут же опадали на листья. Точка росла в размерах, и исчезла.

Девочка ахнула. Посмотрела испуганными глазами на маму. Затем туда, где свершилось чудо.

-Ты работаешь или нет?! – Рявкнула мать.

* * *

-А-а… Промычал Ровальд, вылезая наружу. Солнце. Небо яркое. Глаза режет. Он прикрылся тыльной стороной ладони. Но всё равно пришлось зажмуриться.

-Я жив. – Ровальд содрогнулся и схватился за живот. Как же мутит. Он и представить не мог, что удвоенная гравитация так сильно скажется на желудке, особенно в момент приземления.

Он выбрал самое безлюдное место для посадки, какое ему показалось. Очень надеялся, что всё удалось приземлиться максимально незаметно. Режим невидимости, к сожалению, работает только вблизи поверхности планет. Почему так он не знал, те пары в универе прогулял. Помнил лишь, что это как-то связано с преломлением лучей и планетарной гравитацией.

Стоило выползти наружу как калека на своих четырёх, как живот скрутило ещё сильнее, и он понял, что дело не в животе, лишь когда щека упёрлась в землю. Он обмяк, придавило к земле как червя. Даже дышать – и то не просто. Он чуть приподнялся на локте. Затем, хватаясь за ближайший поручень с трудом восстановил равновесие. И на этой планете ему что-то настояло искать? Эсхель рехнулся. Нет, он рехнулся с самого начала. Не спроста он скрывался в жопе корабля. Там ему самое место.

Ровальд почувствовал, что помимо тошноты у него сильно кружится голова. Мир поплыл перед глазами. Нет, лучше вернуться в исходное положение. Ещё лучше вообще ползком.

Впрочем, он остался на своих двоих. Вдохнув полной грудью Ровальд раскрыл глаза. В голове прояснилось. Воздух насыщен кислородом. Это не просто природа. Это девственные леса.

К сожалению, это всё, на что он был способен. Спустившись на четвереньки он полез обратно на корабль, добрался до постели, на которую завалился и упал на спину. Выбрав на галлографе опцию, подключился к кораблю, выправил гравитацию на снижение и уснул. Пускай его кромсают киборги. Посадка прошла слишком тяжко.

* * *

Просыпался в холодном поту много раз. Казалось, руки умерших тянутся, а уста неразмыкаясь говорят, ты следующий. Смотри, как дружно дрейфуем. Будешь так же. Мы будем молиться, чтобы попал к нам.

Ровальд открыл глаза. Шли вторые сутки как он спустился. Но решиться на выход пока не мог. Там, за безопасной кромкой корабля – мог скрываться ад. За каждым кустом.

Возможно, восьмая колыбель проиграла каким-то там дельта-генам. Так или иначе, агрессивные роботы вряд ли были готовы, что окажутся запертыми в подпространстве.

Но что определённо точно, так это планета. ЦК-8 начал создавать её прямо внутри кармана. Даже рядом с врагом, выжившим требовался дом. Небольшая звезда рядом каким-то образом проникала излучениями. Фотосинтез, все дела. Работа закипела.

Спустя годы, может, сотни лет, планета остыла, зёрна растений всплыли, жизнь организовалась. В один момент человечество начало выходить из гиберсна, начало возрождаться. По крайней мере, логично.

Но, по какой-то причине, выжившие с Восьмой Колыбели морально разложились. Наверно. Может и не они это. Ровальд пожал плечами. Всё на что он мог опираться, лишь догадки.

А ведь и Колыбель 3, и эта планета – явное доказательство того, что мы не знаем своей истории. Всё человечество дружно верит в официальную версию эволюции. Больше ничего не хочет знать. И кажется, даже не может. Догматы, которыми Ровальд руководствовался до сего дня разрушены. Фундаментально. Только лёжа на поверхности планеты, которой не должно быть, в месте, которого не должно существовать, понимаешь, что правда имеет особый вкус. Это наслаждение.

Судьба колонии с Веги неизвестна. Впрочем, как и всё остальное. Оставалось стойкое чувство что голограмма что-то недоговорила. И что-то очень важное.

* * *

Надев легкий белый экзоскелет, Ровальд пару раз рассек кулаками воздух и удовлетворённо кивнул. Это устройство позволяло нормально ходить. С ним он чувствовал себя и немного более защищенным. Хотя, разумеется, от мгновенного разреза киборга не спасет. Если вспомнить погибшую девушку, шансов стало ненамного больше.

-Раз-раз, как слышно? Раз-раз..

-Слышно на 102%, капитан Ровальд. – Сказал бортовой ИИ Архимеда, а древний и страшный Эсхель пускай горит в аду.

Если верить данным с Веги, приземлился на самой окраине колонии. Поселение изначально называлось Ноль-Два (видимо где-то было Ноль-Один). Фермерские поля.

У колонистов (можно ли их называть веганцами?) было построено три крупных города. Астро-В, Земни-А, столица, Косм-0(это ноль). Так было. В процессе, сформировалось маленькое государство – Оте Лен. Колонисты, назвались ленчане. Название Ноль-Два вышло их обихода.

Ровальд вновь открыл глаза. На экране изображение с внешних камер. Тени деревьев перемешались с солнечными лучами. По астрономическим данным светило далеко, но здесь необычайно ярко. Поистине, планета аномалия. Неужели праотцы могли регулировать интенсивность солнечных лучей с помощью атмосферы? Используя воздушную оболочку планеты как своеобразную линзу. Расскажи это земным физикам или астрономам, они покрутят пальцем у виска. Но, в случае Ровальда, покрутить должны были уже очень давно.

Ровальд, усиленный стержнями экзоскелета, вышел из корабля, и оказался под тенью кленового дерева. Оперевшись на ствол одной рукой обернулся и посмотрел на эсхельмад. Режим невидимости работал превосходно. Торчал лишь черный дверной проём во внутрь, который закроется сам.

С интересом рассматривая листья, он не заметил, как кто-то подкрался. Подул ветер, звук колыхающейся ткани. Он резко обернулся. Рядом стоит девочка. Обыкновенная, лет десяти. Платье оливкового цвета с пятнами грязи. Она с интересом смотрит без тени испуга.

Первый контакт есть.

-Привет, - сказал Ровальд и с удручением принял тот факт, что вся конспирация коту под хвост. Неужели она целых два дня караулила? Или просто проходила мимо?

- Ты прилетел оттуда. – Она указала пальцем в небо. – Оттуда давно никто не прилетал. Последний раз в Красную Войну. Значит, ты Независимый. – Лицо у девочки серьезное, звучало как обвинительный приговор.

Ровальд попал в ситуацию к которой был морально не готов. Все варианты действий, которыми он обладал не подходили. С другой стороны, если такая кроха спокойно подошла к нему, то это говорит, прежде всего о том, что здесь безопасно.

-Независимый? – Ровальд почесал нос. – Я? – Поднял к виску два пальца, опёрся щекой на подставленную ладонь и задумался. Валить или нет?

-Все, кто прилетают оттуда независимые. Мне мама книги вчера читала. Мы тоже когда-то были оттуда. Но почему-то решили жить здесь. Не поняла почему.

Ровальд присел на корточки. Девочка наивно смотрела прямо в глаза.

-Расскажи ещё.

-Независимые воевали против государства Нерон, которому мы сейчас служим. – Последнее прозвучало то ли с гордостью, то ли с оберченностью. - Вы вроде были за нас. Но развязали такую кровавую войну. Мне это не понятно. Вы опять собираетесь развязать войну?

-А ты как думаешь?

-Я считаю, что не собираетесь. Хотя в истории говорится много плохого про вас, мне мама рассказывала много хорошего. Вы умные. Большие ошибки дважды не повторяете.

-Да?

Девочка загорелась и кивнула.

-Да. Ещё вы защищали людей, перевозили отсюда туда, в небо, чтобы мы уцелели. Где-то там у нас был дом большой, с которого мы спустились. Вы многих перевезли, чтобы они уцелели. Ещё вы храбро сражались против тирании. Но вас было не очень много. А потом, мама рассказала что вы, не смотря на силу, почему-то проиграли там, в небе, и вас стало совсем немножко. И тех, кто остался не хватило для защиты. В итоге, вы просто как-то исчезли и пуф. Всё. – Девочка поджала губки. - Мы служим империи. Но это было очень давно.

-Анна! – В лесу послышались голоса. – Анна!!

-Мама. – Девочка поджала губы и тут же убежала. – Я вернусь!

Если она расскажет о нём, то сюда придут люди. Может, и не только люди. Какова вероятность? Но, может, ей никто не поверит? Детям часто не верят. Впрочем, Ровальд не в той ситуации чтобы доверять догадкам.

* * *

Ровальд осторожно двинулся за ушедшей девочкой. Озираясь и оглядываясь, чтобы никто не заметил, он тщательно прислушивался, и принюхивался. Запахи полны органики, в космосе большая редкость и удача, а здесь мир только из них и состоял. Что не вдох, то новый аромат, либо запах свежепечёных булочек, жаренных овощей. Всего, что можно ощутить лишь в дорогих ресторанах.

Деревья сменялись одно за другим, появился просвет. Подойдя к краю лесного массива Ровальд увидал обширные поля с рабочими. Гектары грядок с первыми ростками, люди выдёргивали сорняки. Расстояние между рабочими измерялись сотней метров, а сами поля уходили далеко за горизонт и вряд ли заканчивались.

Из расположенного сзади плечевого кармана выехал плащ с капюшоном, Ровальд укутался, застегнул, и активировал режим преломления лучей. Невидимость. Использовать её на станциях запрещено. Но теперь нет камер способных отследить.

Ровальд сделал первый шаг, посмотрел под ноги и увидел сквозь себя отчетливый след подошвы.

Идя по полю, не обращая внимание, что оставляет нетипичные следы преодолел несколько сотен метров. Изредка перескакивая с ноги на ногу добрался до одноэтажных сельских домиков с соломенной крышей и мутными стёклами. Не задерживаясь, пошёл дальше. Выяснилось, что на каждое поле приходится по два дома, потом шли ещё такие же поля с обслуживающими их домами, и ещё. Пройдя не один километр пути, он думал, что если вот так просто полетит на корабле в режиме невидимости, наверняка может встретить сюрприз. Ведь если на этой планете есть орбитальное оружие, наверняка, найдется и что-то способное увидеть.

Подойдя к окну одного из домиков, Ровальд присмотрелся в мутное стекло. Внутри ничего не видно. Прислонил ухо. Тоже тишина. Вытянув руку из плаща взглянул на таймер, осталось пять минут. Выбор не велик, невидимость иссякает. Гражданский камуфляж требует перезарядки. Быстрым шагом двинулся. И когда он увидел свои же собственные следы выругался. Не туда.

Тем не менее. По пути не встретилось никаких систем автоматического орошения, дроидов, и даже банальных инструментов для возделывания. То, чем рабочие трудились – в лучшем случае деревянная мотыга. Всё это не идет ни в какое сравнение с тем, что ожидалось. У проигравших землян отобрали игрушки и стругать вручную. Не говоря уже о домиках. Крыша соломенная. Вряд ли экопоселение. Какие-то независимые? Герои, то ли смутьяны? Но однозначно, Колыбелью тут и не пахнет. Его исследования затянутся. И осторожность – единственный помощник.

Решив не искать укрытие в домиках, он с трудом (и относительно тихо) добежал до кучки деревьев с кустами, где и затаился. Сущий островок между бескрайних полей, но спасительный. Через несколько секунд магия невидимости пропала, Ровальд взглянул на галлограф. До перезарядки целых пол часа. Плечо с мелкими аккумуляторами – не сильно нагрелось. Людей вокруг нет, по крайней мере, ближайшие сто метров. Ровальд выдохнул и облокотился спиной на ствол дерева.

Надо подкрепиться. Открыв небольшой ящик на бедре костлявого экзоскелета, он разложил набор походного приготовления.

Реплецированная пища. После тех запахов, которыми он дышал целый час – стало понятно, что месяц за месяцем (и на самом деле) питался бумагой разной степени прожарки.

Может быть, в процессе Войны, ленчане, поняв, что проигрывают, решили уничтожить всё самое важное, что могло использовать враждебное государство? Космолёты, связь с Вегой, фабрики и многое другое. Всё, что могло позволить Нерону (предположительно, колонистам Восьмой Колыбели) добраться до Веги. Чтож, учитывая эвакуацию, о которой сообщила девочка, скорей всего, так и было. Возможно, причина мотыг именно в этом. Хотя Ровальд не был до конца уверен в своём предположении.

После поражения, государство Отелен вошло в состав империи с ограничением в правах.

Проигравшие попали жуткое рабство. Ну, это лучше, чем полное истребление.

Замкнутый круг, по которому, ленчане, тихонько вымирают.

Нерон же, подняв древнее оружие, уничтожил орбитальный дом-корабль Вега. Точнее, сделал его непригодным для жизни. Заодно всех эвакуированных, видимо, высосало в открытый космос.

Ровальд задумался над положением в котором оказался. Отелен под пятой и неудивительно.

* * *

Стоя между деревьев, Ровальд наблюдал как вдалеке работают люди. Надо добыть другую обувь, и желательно, одежду. Ведь пребывать в невидимости всё время он не сможет в любом случае.

Включив режим невидимости Ровальд вернулся к дому от которого убежал. Прислушавшись ещё раз, убедился, что внутри вроде никого нет. Попытался открыть дверь, и на счастье, она оказалась не запертой, хотя какое-то подобие колхозного замка имелось.

Войдя внутрь, увидел обилие паутины, старых брошенных инструментов, и пыли. Больше похоже на сарай, однако, имелся и шкаф, и кровать, и уголок с кухней, с брошенными тарелками и черными пятнами на них. Наверно, когда-то там была еда. Совершенно покинутый дом, и почему-то неиспользуемый. Ровальд увидел фотографию мужчины с женой и дочкой, а под ней записку.

«Дорогой, знаю, ты решил бежать. Ты обещал вернуться. И если тебя не поймали, может быть, ты вернешься и прочтешь. Может быть, если ты действительно… Мне позволили взять немного вещей. И пока они ждут снаружи, я пишу эту строки. Нас с дочкой забирают. Куда, не говорят. Они пришли за нами. Наверно, это как-то связано с тобой. Может нет. Ты же знаешь их. Ничего не понятно. Когда мы вернемся, не знаем. Знай одно, мы тебя любим. У тебя обязательно всё получится. Когда-нибудь, вновь будем вместе»

Рядом лежала ещё одна записка. От старосты. Некий Левашов (инициалы не разборчивы, может ли быть, потомок капитана?) написал, что если в течение года никто не вернется, дом и его содержимое раздадут нуждающимся. Или, на худой конец, просто продадут.

Судя по всему, срок не подошёл к концу. А может быть, давно вышел за любые границы. Ожидать, что кто-то вернется, не стоит. Найдя среди барахла одежду наподобие той, что у рабочих в поле, Ровальд приоделся, и обулся. Теперь его экзоскелет скрыт от посторонних глаз, а его следы невыделяются.

И последний вопрос. Мотыги, и при этом, фотография? Возможно, у старосты сохранился фотоаппарат? Возможно… Слабый огонек надежды промелькнул в глазах Ровальда.

* * *

Имея у себя лишь старинную карту 150 летней давности (которую заботливо подарил капитан-голограмма), Ровальд решил, что исследований хватит. Для начала.

Находясь у себя в каюте, изучал свою крестьянскую одежду. Сносно, похоже на местных, и пахнет землёй. С оттенками лёгкого гниения. Прохладная, прочная, джутовая как мешок. В целом, наверно, это удобно.

Вложил короткие бластеры в рукава. Продвигаться без оружия – грех на душу. Чуть более тяжелый плазменный огнестрел на бедре. И на всякий случай классический армейский нож на втором бедре. Выходя из корабля, Ровальд метнул взгляд на датчики и убедился, что рядом никого. Подошел к кленовому дереву, представил, что это противник. Выхватил бластеры и выстрелил. Чуть улыбнулся, глядя на... Что? Выстрелил? Но на дереве нет отметин.

Ещё раз. Беспорядочное нажатие на курки не дало результата. Заряд обоймы тратился, но выстрелы не появлялись.

Плазменный с бедра тоже не сработал. Всё гаснет ещё в зачатке.

-Где мои законы физики?! Где… Мои… Законы… Физики!

Он что, остался без оружия? С чокнутыми киборгами?

Опустошив весь боезапас, убедился, что он остался без оружия. Чёртова планета.

Надо пересмотреть арсенал. Рытьё на складе дало неутешительные результаты. Точнее, их отсутствие. Все инструменты самообороны, так или иначе, были дальнобойными. И они-то, как раз, оказались бесполезны. Вытащил нож, уставился на него, понимая, что то, что брал на всякий случай, оказалось единственным, что вообще можно взять.

-Что за ирония.

-Что за ирония, сэр?

-Риторика.

-То есть?

-Заткнись. – Ровальд мотнул головой. Принимая тот факт, что его жизнь висит на волоске, на волоске из ножа и конспирации. Робинзон Крузо, а не исследователь.

На ум приходил ещё Страж с его непонятной системой управления и чудовищной древностью. Возле которого откровенно пахло смертью. Разумеется, не вариант.

Его предупреждали, что здесь аномалии. Но, чтобы такие? Это выше его понимания. Не аномалии. Катастрофа.

Оставался галлограф, дающий связь с кораблём, экзоскелет, нож, палатка, переносной репликатор и старая карта до переделки мира с владениями ленчан, примерными границами Нерон и странным местечком по имени Тесио, ака третьей цивилизацией. Осталось научиться разжигать костёр голыми руками.

Теперь, самый сложный выбор. Учитывая, что уйти в разведку придется надолго. Какой компьютер оставить за главного? Эсхеля, с его непредсказуемой независимостью, или послушный, но явно менее умелый Архимед? Архимед был желателен, прост и понятен. Его Ровальд хотел оставить. Но в критической ситуации от кого пользы будет больше? К сожалению, этот выбор, не смотря на тяжесть, очевиден.

Оставив Эсхель-7 за главного, Ровальд покинул свою обитель. Эсхель сказал, что дополнительно погасил все исходящие радиоизлучения (чего тоже не умел Архимед), и вошёл в режим глубокой маскировки, отлетел в сторону на несколько сотен метров. Что отобразилось на карте галлографа. Но слишком далеко, чтобы Ровальд мог теперь вернуться. Эсхельмад замолчал. И исчез даже с карты галлографа. Ровальд вздохнул, понимая, что этот выбор был наилучшим, однако, и самым неприятным.

Стоило ли проверить, как среагируют местные в его одежду? Вряд ли. Очевидно, что распознают чужака. Единственный смысл в этой одежде – использовать её в каком-нибудь городе (если таковые ещё имелись). В толпе на него не обратят внимания. Какие-то привычки в ходьбе будут не так бросаться в глаза. И то, в случае, когда использовать невидимость будет невозможно. То есть, на самый крайний. И такой случай вскоре представился. Пройдя не один километр пути, он оказался на поле посреди рабочих. Зная, что когда появится, люди будут думать, что просто не заметили как он пришел, не боялся, что так просто разоблачат.

-Мест нет! Иди отсюда. Ещё нас подставишь, что тебя укрываем. Вон! Вон!! – Но женщину тут же одёрнула более молодая и шепнула.

-Мужчин мало, этот молод и пригодится, ты чего? Какая разница, что бежавший? Нероны общаются только со старейшиной. У нас есть дом пустой. Хотя бы год да протянет. А там и мы с ним... Старейшина даст добро. Ему рук тоже не хватает. Потом сдадим.

Та изменилась в лице, мечтательно заулыбалась.

– Если ищешь старейшину, иди дальше. Ещё дальше. Так же прямо. Четверть часа. Его жилище выделяется. Не пропустишь.

Ровальд слышавший каждое слово, скривился, по спине прошёл холодок. Но, пока невидимость на перезарядке, ничего. Беглец – хорошее альтер-эго для начала. Хоть какой-то, определенный статус, и теперь немного понятно, как люди будут реагировать. Уже что-то.

Жалко, что невидимости не хватило дойти до следующего лесного массива. Общаться с этими людьми не хотелось. Даже просто пересекаться взглядом не хочется. Предательством несёт за версту. Кто бы знал, что у таких людей может родиться такая замечательная девочка?

Даже пройдя шесть километров гектары вспаханной земли продолжали тянуться за горизонт.

Вон, маленькая девочка, рядом с угрюмой мамой, весело что-то говорит. Та самая, голубоглазая. Мама, встала, перевести силы, и посмотрев на дочку перестала быть угрюмой.

Вскоре показался дом старейшины. Стены покрашены свежей краской синего цвета. Действительно, не пропустить. Окна не мутные, а прозрачные, с занавесками, которые преграждали взор любопытствующим. За домом невысокий заборчик, символически преграждающий путь к другим фермам. Он же, наверно, обозначал своеобразную границу колхоза. Можно ли называть это колхозом? Вполне вероятно.

Подойдя к двери, до Ровальда донеслись голоса. На двери висела табличка: Левашов. Выходит, он и есть староста. Он же автор записки. И к тому же, может быть, потомок капитана. Значит, судьба?

Голоса усиливались. Их владельцы приближались к выходу. В тот момент, когда Ровальд захотел постучать, дверь распахнулась, и он оказался нос к носу с немолодым, но крепким мужчиной, взглядом, очень похожим на капитанский. Если переодеть и помыть, сошёл бы за.

-Э… Левашов?

-Я. – Голос старика был столь же твёрд, как и у голограммы. Точно родственник. – Чем-то обязан? Ты вроде не из наших соседей. Беглец ли?

-Я бы не назвал себя беглецом. По одному делу. Возможно, поможете. Возможно, больше не увидите.

- Ещё и на «вы» обращаешься. Точно не из наших. С запада? Далеко бежал, далеко. Тяжко пришлось. Вон какой бледный.

Взгляд старика загорелся и тут же погас. Он безразлично посмотрел Ровальду прямо в глаза, а затем резко схватил за воротник, затащил внутрь, кинул на пол и закрыл за собой дверь. Щёлкнул замок.

-Ты какой-то легкий. Давно голодаешь?

Дружелюбие в голосе не сочеталось с грубостью действий. Определить, какую позицию к Ровальду занимает старик, враг он или друг, невозможно. По крайней мере прямо сейчас. Это можно списать как на повышенную гравитацию и сильную крестьянскую руку, так и на враждебные действия.

-Хорошо вы гостей принимаете.

Ровальд решил не спешить раскрывать свои карты. По крайней мере, говорить, что он прямо из космоса, передумал.

-Я же не хочу, чтобы тебя увидел тот, кто может сдать. Мои не сдадут, а соседские могут. – Левашов кивнул в сторону. – Ну так, по какому делу ты, беглец? Ты в курсе, что нам бы твои руки пригодились?

-Надеюсь, не отдельно от меня. – Ровальд провел рукой по шее. Старик чуть не убил его. Если бы захотел, наверняка свернул бы шею. Причем, играючи. Уровень угрозы вырос в несколько раз. Нельзя позволять притрагиваться к себе. Здешние люди слишком сильны, а он необычайно хрупок.

-Выкладывай, откуда бежал? – Резко спросил старик и сплюнул Ровальду под ноги. – Кто тебя отправил? Ты наживочный, да?

Ровальд, поднимаясь огляделся. Увидел старый жидкокристаллический экран пожелтевшего компьютера, деревянный стол, такой же стул, кучу посудного хлама, раскиданного по комнате. Порядок потомок капитана не любил.

-С гостями надо помягче. – Поправляя воротник сказал Ровальд. – Я передумал говорить, кто я. Обойдусь без твоей помощи.

-Значит наживочный, да? У меня договоренности с вашими. Думал, не узнаю? Ваши металлические штуки вот тут уже! – Он показал пальцем у горла. – Вот тут! У тебя на локтях что торчит? Низкоранговый. Нас крышует серебро. Так что, могу тебя хоть по стенке размазать, он меня покроет. – Левашов стал разминать кулаки. – Давно хочется чью-нибудь рожу начистить.

-Ну, понятно.

Ровальд вздохнул. На кону его жизнь. Так скоро, так скоро она встала на кон. Медленно, чтобы не волновать старика, снял куртку.

Левашов увидел экзоскелет, который держался на креплениях вдоль здорового тела. Он заботливо шёл вдоль рук, спины, ног.

-Не-не-не. Хватит раздеваться. – Махнул рукой старик. – Не будет махача. Ты уж прости меня, сынок, поневоле с ума схожу. Я думал ты из этих. Они разные бывают.

Смена тона не порадовала. Старик явно не в себе. Дела с ним иметь не стоит. Зря Ровальд пришел сюда. Следует избегать вообще всех и каждого. Люди тут просто звери.

-Ещё раз, сынок. Ты кто?

-О нет, мистер Левашов. Не важно кто я. Я с вами дел иметь не буду.

Ровальд направился к выходу.

Старик встал и загородил проход. Его лицо снова стало хмурым.

-Ты отсюда никуда не денешься. По-хорошему, или по-плохому. Ты остаешься здесь пока не придёт надзиратель. Понял? Он и разберется, откуда ты достал эту штуку. Решил на неронов косить, чтобы к ним попасть? Ну тогда ты шел верной дорогой. Отсюда до империи рукой подать.