— Морло, эдакая ты свинячья голова! Где тебя носило?!

— Надя пришла в себя? О-о… Куда катится этот мир?

— Мы все умрём!!!

— Мы живы!

— Жизнь за Нерзула! — Морло огляделся по сторонам и от наступившей тишины засмущался. Несмотря на то, что процесс восстановления не закончился. Не хватает где-то ноги по колено, где-то руки по столько же. Но это всё тот же самый Морло. В своём репертуаре. Чем и вызвал улыбки присутствующих. — Что? Ну да, откопал старые земные игры и кучу фанатских медиа к ним, и что тут такого? Никто не знает этого прикола? Это же смешно! Это же очень смешно! Экие вы зелёные желторотики, вы просто не чувствуете! — Морло подковылял к Ровальду и двумя пальцами единственной руки стал искусственно растягивать ему рот, пытаясь создать улыбку. — Смешно же, я говорю! Ров, ну хоть ты?

И Ров улыбнулся. Обнял Морло ещё раз и пригласил усесться в капитанское кресло. Чем тот и воспользовался. И замолчал, погрузившись в созерцание.

Они находились на нескольких кораблях в космосе. Конкретно сейчас — на «Соросе». И враг успешно отдалился с помощью гипердвигателей.

Неясно, было ли это патрулирование связано с другими событиями, то есть давно запланированным, или по случаю сильной магнитной вспышки от тестирования врат. Но с этими ребятами лучше не сталкиваться. Тем более, это 12-ые. Псевдоарийцы, погрузившиеся в ересь самозабвения, подконтрольные иронам другой ассимиляции.

Если они даже здесь рыскают, то какова обстановка в космосе на самом деле — вообще ничего не ясно.

То ли всем хана, и враг на стороже, то ли всем хана, но не сейчас.

Ровальд сглотнул ком слюны. Стоит ли пользоваться коридором, связывающим мир протеромидов, или лучше отсидеться?

Нет. Слишком опасно. Можно потерять и то немногое, чем богаты. Ощутил тёплую дядину ладонь на своём плече, воспрянул духом и дал команду продолжать. Корабли тихонько поплыли за Ровальдом туда, где нет жизни — зияющая чернота. Все ожидали, что Ровальд знает какой-то секретный маршрут. Сейчас получат важные координаты, включат гиперы, но ничего не происходило.

Более того, Ров остановил «Сорос», и все остальные корабли остановились следом. Нервы на пределе. Они все находятся ровно на том месте, где были вражеские корабли.

Зубы стиснуты. Капли пота падают на одежду, на пол, одна за другой.

Прямо в космическом пространстве появился призрачный квадрат огромных размеров. Он мигнул несколько раз. Открылся такой же призрачный туннель в какое-то совершенно другое место.

Ровальд поплыл туда. Корабли неуверенно последовали за ним. Проход через преграду кристаллической границы мира открыт. Граница, которую никто толком не видел, но она была.

Главы гильдий, которых держали в тайном плену, ключевые инженеры — можно было бы сказать, что все самые важные люди выжили и здесь. Но каждый из них потерял своего самого важного человека. И тем не менее, даже в этот сложный, кровавый момент можно было сказать: у них получилось.

Они летели по древнему туннелю, таинственными силами соединяющему два кристаллизованных измерения.

Мир тишины и неведения. Лишь Ровальд знал, что все напряжены, они покидают свою родную обитель и даже тот космос, с которым были связаны их воспоминания, ради нового дома — дома протеромидов, последней базы человечества.

Туннель закончился. Недалеко пронеслась геометрически правильная глыба, на которой содержался склад. Было ощущение, что там пусто. Андроиды будто куда-то делись, потеряв свой интерес и задачи. Но нет, это только кажется. Подлетело два арийских истребителя, безумно похожих на эсхельмад, только более плоские, напичканные вооружением, которое спрятано от посторонних глаз. Но даже так разрушительная мощь теплилась внутри плоских носителей смерти.

Они повели новоприбывших в их новый дом — базу, очищенную от иронов и всех посторонних. Временный дом — восстановленная станция-трансмагистраль, искусственный спутник возле первой планеты, от которого тянулись тросы на поверхность планеты, держащие один орбитальный лифт.

И тросы в сторону других планет, возле которых возились инженерные корабли под управлением арийских андроидов. Вот уже виднелись первые конструкции — прочие искусственные спутники трансмагистрали.

Ровальд прилип к иллюминатору и от удивления присвистнул. Впрочем, как и Морло, как и все остальные. Трудно было поверить, что это всё наше, своё. Без бумажных волокит, без лицензий и разрешений. Своё собственное маленькое государство восстанавливало инфраструктуру из семи планет.

Альфред наклонился и прошептал:

— Пастор, после этого будет прямая построенная дорога сразу до портала. В нужный момент люди со всех планет там соберутся и покинут это адское измерение с упрощённой и урезанной физикой.

Ровальд ошарашенно посмотрел на Альфреда, медленно вернулся к созерцанию космического строительства и вздохнул. Не будет спрашивать, откуда они всё это откопали. Не будет.

Сердце радостно билось. Получается, андроиды сразу посчитали потомков седьмой Колыбели. Получается, эти планеты и станции рассчитаны на то чудовищное, действительно чудовищное и незаражённое население. Ведь иначе этот ажиотаж со строительством просто не объяснить.

Если получится действительно их сюда перевезти, то да, в этом есть смысл. Вся эта система заработает с большой буквы, оживёт как следует. Лифты начнут бесперебойно курсировать. Вечно кому-то куда будет надо. Место обрастёт второй жизнью. Всё-таки не зря протеромиды старались оставить побольше после себя. Как знали.

— И куда нам? — нагнулся Морло и без зазрения совести начал ковыряться в носу.

— На транзитную орбитальную станцию, — ответил Ровальд. — Там разберёмся. Альфред, свяжись с нашими, узнай, где можно разместить нас.

Вскоре выяснилось, что все планеты ещё содержат дельта-генов. Они опасны. Но есть города, в которых нет ни живности (особой), ни дельта-генов.

— То есть придётся спускаться и работать, — заключил староста бывшего поселения археологов. — Разберёмся. Чего ждать?

— Не знаю. Справимся ли мы? — сказал Ровальд. — Хоть город и без дельта-генов, они на планете всё же есть. Гнаться за переселением седьмых будет плохой идеей.

— Седьмых? — удивился Андрей Витальевич. — Кого-кого?

— Есть ещё выжившие незаражённые, как мы. Там население миллиардное или многомиллиардное. Не помню. Большое, и всего много. Там мой сын с друзьями и матерью.

Дядя округлил глаза, положил руку на плечо племянника и сжал:

— Хочешь сказать, я не должен был об этом знать?

— Да вроде знал, не?

— Не помню. Вроде нет.

— Ну, значит, либо я что-то упустил, либо ты забыл.

Угрожающая рука с плеча убралась:

— Ну да, и такое тоже может быть. Но всё равно ситуация шокирует. Нас, здоровых, оказывается, немало.

— Это если мы ещё сможем до них добраться и тайно перевезти. Перед этим и место подготовить надо.

— М-да, дел невпроворот. Но оно и хорошо. Нечего будет унывать по погибшим. Помянем и за работу.

Тяжёлые слова, после которых нависла гнетущая тишина. Ведь присутствующие другие люди тоже слышали этот разговор. Но это правда. Унывать некогда.

Корабли археологов медленно приближались к станции. Но чем ближе они становились, тем больше вопросов вызывала её конструкция. Совершенно неясно, где находилась сама верфь и стыковочные шлюзы. Где хотя бы что-то, что их напоминало?

Но ответом стала крыша станции. Её верхняя часть разделилась на множество треугольников, которые синхронно отъехали в сторону. Объектив фотоаппарата раскрылся, открывая взору посадочную площадку. Хотя в космосе трудно было представить, как посадить корабль в невесомости на площадку, наверняка не всё так просто.

Ровальд доверился чутью и стал приземляться первым. Чем ближе он подлетал, тем сильнее ощущалась сила, которая влекла корабль к площадке. В какой-то момент пришлось подтормаживать нижними форсунками, чтобы «Сорос» не врезался со всей тяжестью о дно станции, которая оказалась куда больше, чем казалось изначально. Корабль плавно коснулся площадки. Рессоры согнулись, принимая на себя вес транспортника из прошлого планеты Земля.

Рядом, почти уверенно, приземлились корабли соратников.

— Мир, принимай новых людей, — улыбнулся Ровальд, вставая из-за штурвала. — Мы справились. Мы в безопасности.

— Разве? — спросил один из глав гильдий, которых держали взаперти, поддерживая миф, что они якобы умерли при первом переезде. — Мы подумали, что ты нашёл просто место, которое труднее отыскать.

— Всё куда сложнее, чем просто место. Наш кристализованный мир имеет границы. А это — второй кристаллизованный мир. Маленький и соединённый с нашим, большим, через особый туннель, который можно пройти, только зная, где он находится. Который откроется только тем, кто имеет доступ. Это не просто наш новый дом, господа. Это действительно наш новый дом. Здесь безопасно.

— Ну, — Ровальд стиснул зубы и поджал губы, отведя взгляд в сторону, — нет угрозы, что тайно сменят наше ДНК, сделают тайно киборгов, выгонят душу из тела и так далее. Здесь есть дельта-гены.

— Что?! Что ты сказал?! Дельта-гены?! Их же не видели давным-давно. Как они… — Говорящий осёкся. — Так вот что это за место. Древнее древних.

Ровальд кивнул:

— Да. Это место жизни самой первой Колыбели. Отец называл их протеромы. Место, которое оставили тем, кто его найдёт. Потомкам последующих Колыбелей.

— То есть, нас, — продолжил говорящий и вышел на свет. Это был глава медицинской гильдии. Немолодой, в белом комбинезоне. Высокий взгляд, благородное лицо. Вероятно, его усилиями исследования болезни Надежды были завершены, и она выздоровела окончательно. Кстати…

— Как вы смогли вылечить Надю?

К слову, девушка… Если женщину 50+ лет можно таковой назвать. Пусть и выглядит как девушка, всё же, она женщина. Ей вкололи успокоительное, её уложили в отдельную каюту и закрыли дверь на пароль. До сих пор трудно поверить, что ужас с облезшей кожей, сошедший с ума человек, и эта прекрасная девушка — одно и то же лицо.

Это приводит в смятение. Об этом пока лучше не думать. Но вопрос задан.

Глава медицинской гильдии вздохнул, положил руку на лицо, закрыл глаза и выдохнул:

— Длинная история. Каким-то чудом электромагнитная вспышка, которая вывела из строя оборудование, стёрла и болезнь Надежды. К слову, она была не единственной больной. У нас содержалось множество самых разных людей с разными заражениями, полученными в ходе археологических экспедиций. Все они выздоровели.

Ровальд ужаснулся. Вспышка при открытии врат, Большой Взрыв. Убивает врагов и исцеляет людей? Что за?.. Испуск высших энергий из мест, откуда арии пришли. Мест, где живут тысячелетиями, а может, и вообще вечно. Никогда не старея. Наверно, какая-то разгадка таится здесь. Но то лишь догадка.

— Дело было в мельчайших наномашинах, которые не вывести из организма. Они оказались отключены. Организм в итоге, лейкоциты и макрофаги, вывели эти частицы весьма быстро. Учитывая постоянную ускоренную регенерацию, которую мы поддерживали в Надежде. Так что, как-то так. Нет худа без добра.

— Осталось понять, что делать с её искалеченной психикой, — ответил дядя.

— Это вопрос уже следующий. Но уж лучше это, чем то, что было. Пусть человек отдыхает. Всё равно от неё толку никакого. Она мало чем может помочь, учитывая, сколько всего позади. Хорошо, что хоть не умерли те, кто её помнят. Это позволит пройти адаптацию в обществе.

Доктор, он же глава мед. гильдии, был прав во всём, но говорил слишком прямолинейно. Это ранило чувства дяди, но он держался стойко и лишь грустно вздохнул. Что правда, то правда. Пусть и не красивая, зато Надя жива, как раньше прекрасна, и, может быть, ещё сможет даже родить ребёнка и наладить свою жизнь.

Потолок закрылся. «Эсхель-7» известил, что снаружи есть кислород. Воздух пригоден к дыханию, хотя скафандр снимать не рекомендует.

Трап «Сороса» опустился. На ярком белом свету множество силуэтов людей. Первый силуэт отделился, за ним пошли остальные. Ровальд вышел на площадку и увидел андроида. Одного из тех, что он собирал лично. Девушку, одетую в форму со строгой юбкой ниже колен, погонами на плечах, с нежной улыбкой и глубокими глазами. И не скажешь, что андроид.

— Пастор, — она слегка поклонилась, блаженно закрыв глаза. Выпрямилась, демонстрируя невероятную стройность, под которой скрывается смертельно опасная машина, хотя и доброжелательный защитник людей. — Лифт готов к отправке вас и ваших людей в первый город, который очищен от всего, что может навредить возрождению человечества. Я вас проведу и покажу, как им пользоваться. Идёмте.

— Пастор? — наклонился дядя. — Что за Пастор?

— Можно сказать, моё звание в системе. Что-то типа управляющего. Этим званием обладал отец. Когда я впервые включил подлинный эсхельмад, он постоянно называл отца пастором. Теперь же, когда… Ты не читал его дневник?

— Когда?! Он по рукам бегает, а мне и некогда. Вон, ты, считалось, умер. И прочие. Тяжело было. Дел много. Перед людьми держаться надо.

— Глава. Пастор — это авторизованный управленец.

— Всё так, — обернулась девушка, показав очаровательную улыбку с идеально белыми зубами, так что дядя невольно засмотрелся. Тяжело вздохнул и прошептал:

— Эх, где моя молодость…

Добравшись до лифта, девушка подождала, пока все войдут.

— Если забыли свои вещи, не беспокойтесь, мы их спустим. Или вы можете вернуться сами, когда захотите. Пока людей немного, система отзывается и работает быстро.

Двери лифта закрылись. Орбитальный лифт взвыл, лёгкий вой тросов возрастал, пока не достиг определённой высоты. Лифт медленно спускался. Атмосфера планеты снизу приближалась. Звёзды блеснули в последний раз. Лифт покрылся огненными искрами, которые вызвали лёгкий испуг у многих людей (в лифте поместились все, целая тысяча человек). Но тут же погасли. Слой облаков пролетел почти мгновенно, и все увидели планету, поверхность которой покрыта пустыней, посреди которой много озёр.

— Чистая пресная вода. Флора и фауна восстановлены на 8%. Фотосинтез растений станет самостоятельным и войдёт в полную силу… То есть, хотела сказать, природа будет полностью восстановлена через три месяца. Пока вас не было, пастор, прошло более 6 месяцев. Мы проделали очень много работы. Все подготовительные работы завершены.

Лифт стал затормаживаться, показались чёрные шпили небоскрёбов, состоящих из голого каркаса, но уже соединённых толстыми кабелями, на которых трудились андроиды, налаживая какие-то системы.

— Перед вами первый, почти полностью отреставрированный город. Пегас.

Ровальд широко раскрыл глаза и вновь прилип к прозрачной стене. Взгляд устремлён на восстановленные окна небоскрёбов. Через них были видны гидропонные фермы, одна интереснее другой. Там росли овощи, и, судя по всему, это уже далеко не первый урожай. Огурцы, тыквы, фруктовый этаж…

Откуда столько андроидов? Ровальд же помнил, что их было меньше. Андроидов было слишком много. Они трудились буквально на каждом этаже — по десять-двадцать человек. На один небоскрёб — более 300 обслуживающих. Не считая строителей на верху. Город не нуждался в жителях, он будто бы уже был населён.

Лифт замедлился окончательно и шумно выдохнул. Двери открылись, и девушка, продолжавшая всё это время рассказывать про первый замечательный город для новых поселенцев, сказала:

— Добро пожаловать на Пегас, дорогие потомки ариев. Ваш новый дом.