Аккумуляторы, подведенные к столбу были мощные, и можно было не боятся, что они выйдут из строя. Так что, в определенном смысле, с запасом провизии на пять дней, мы держались. Томас, не смотря на ночь, принялся работать над двигательной системой, прикручивая её к единственному куску управления, оставшегося от корабля. Джойстик из резервного управления кораблем, на случай, если штурвал выйдет из строя(или основной пилот отключится). Второму пилоту, в условиях крохотного космического корабля, полагался именно джойстик. Томас приделывал его к микродвигателю на проводах так, чтобы всё работало.

Я же завалился спать, запустив дрона на дежурство и задав ему программу тревоги, как только появятся помехи.

К утру я провел разведку к неудовольствию обнаружил, что роботы стали ближе всего на километр, вместо ожидаемых трех или более. Это успокаивало, но не решало проблемы — те гады двигались.

Удостоверившись что убили всех людей замерли, а теперь, увидев нас, вновь ожили. Западло.

Так, переходя из одного места в другое, в течение трех суток, мы добились разницы в 10 километров. Город, как некстати, закончился, его конец переходил в пустыню, покрытую песками. Эти желтые песчинки вывалились на асфальт и гуляли по нему, пытаясь поглотить как можно больше. Из под дюн торчали здания, а вдалеке и черные шпили. Кончался не город, пески захватывали свою территорию.

Древние дроиды замедлялись с каждым днем, и на седьмой день, они за ночь преодолели всего 50 метров. Дрон с высоты отслеживал их передвижение. Гады медленно пробуждались когда вставала луна, а ближе к утру, с первыми восходами солнца полностью останавливались. Их лезвия опасно меняли свое положение. Их странные прямые головы устремлены в нашу сторону. У них одна цель, и не нужно быть гением, чтобы её понимать.

Но теперь можно было расслабиться. Отныне, держа дрона на ночном дежурстве, мы получили новую проблему. Охотиться стало труднее. Мы ушли от пастбищ, а здесь... Оставалось жрать только крыс. Добыв последнего оленя, и пройдя ради этого очередные 20 километров, на что ушел целый день, я жутко устал, а вернувшись к Томасу пришел к выводу:

-Что думаешь на счет крысиного мяса? - Устало спросил я.

-Звучит изысканно. Но не думаю, что найдешь их. Здания пусты. Эти пискливые скотины тоже обитают только в центре. Недалеко от пастбищ.

-От наших пастбищ. Эх. Ну, я всё равно посмотрю.

-Только со мной. Одного я тебя в это дерьмо не отпущу.

Утром следующего дня Томас взял свой авто-костыль, прицепил к ноге, закрепил ремнями. Я помог ему подняться, и мы выдвинулись.

В одном из наполовину поглощенного песком супермаркете мы нашли огромные запасы прокусанных консерв, выпотрошеных пакетов этикетками, пустыми бутылками несколько странной формы. Куда длиннее горлышко, почти винные. Но хранилось в них явно не вино. Судя по этикетке, сохранившей лишь очертаниях содержимого продукта, какой-то сок.

Но самое главное, там были большие залежи пластиковых полок. Что, по его утверждениям, он мог как-то переплавить. Я не стал вдаваться в подробности, а лишь помог ему перетащить. Здесь и правда не было ни одной крысы. Даже за ними надо было идти вцентр оставшегося города. Даже не центр, а окраину, что осталась. Ибо настоящий центр города поглотили пески.

Всего за неделю дроиды перестали нас преследовать и замерли окончательно. Более чем в 9 километрах от нас. Томас же доделал наше средство воздушного передвижения, которое требовалось испытать. И Хотя он делал это по чертежам, составленными вместе с бортовым компьютером, вернуться и перерассчитать заново уже было невозможно, ибо там замерли дроиды. Непонятно как они приводились в движение, но им на глаза лучше не попадаться.

Этот летающий аппарат был каля-маля из всего что оказалось под рукой. Достаточно большими крыльями из переплавленного пластика. Закрылками из пластика. Стабилизатором на хвостовом оперении, сварганенным из переплавленного пластика и закрепленного внутри железными трубками. Одна из которых, к слову, была та, что проткнула Томаса. Легких трубок для каркаса было мало, поэтому пришлось использовать и эту злополучную.

По задумке, мы вдвоем размещались в верхней части, даже более того, над «самолетом». У нас были свои места. Причем, у Томаса рулевое место — в задней части, между основными крыльями и хвостовым. Взабравшись на конструкцию, он уселся, обхватил фюзеляж ногами, спинка его кресла надежно подпёрла спину, а крестовидные ремни закрепили торс, чтобы не сдуло сильным ветром. В его распоряжении было три рычага, отвечающие за левые закрылки, правые, хвостовое. И джойстик, что регулировал работу маневрового двигателя, и даже мог менять направление его короткой огненной струи. Моё место было над широкими крыльями, в передней части. Я забрался на него. Ноги свесил вниз, поболтал ими, проверил ремни, застегиваются на груди легко. Всё в порядке.

В общем, по ощущениям, страшно уже на земле. Учитывая, как закреплен двигатель, всего лишь под левым крылом, а в правом противовес в виде топливного бака, некоторого багажа, основная часть которого (в основном пища, одежда, и наши орудия труда), в центре, внутри корпуса мини-самолёта.

Это была игра с огнем, ибо баланса у этого плана, на первый взгляд, никакого. Но собран по чертежам, рассчитан правильно, Томас перепроверил десятки раз. Надежда есть.

Конечно, проверять пригодность плана к взлёту на себе мы не рискнули. Сначала попытались его запустить без нас. Хотя бы чуть чуть. Томас попробовал, стоя на земле держал в руках джойстик. Тяга была, но чтобы взлететь? Для этого нужен был разгон, и уже наши туши. Песок позволял разгоняться скольжением. Чем мы и воспользовались. Конец города, впереди песчаные дюны. Еще три десятка проверок. Разгона с минимальным взлетом и отключением. Всё прошло успешно.

Наконец, настал день, когда Томас сказал, что пора. Он достаточно уверен в конструкции. Я окинул взглядом убитый город, населенный опасной мелочью, и кивнул. Мы собрали все свои вещи, коих было не так уж много. Крылья получились размашистые, целых 5 метров, 2.5 метра слева, и столько же справа. Оказывается, собрать мини-самолёт вручную не так уж и сложно.

Мы пожали руки, мысленно попрощавшись, кинули друг другу взгляд, полный надежды, и Томас запустил наш единственный двигатель, этот маневровый движок. Джойстик Томас закрепил у себя между ног.

Так мы относительно мирно взлетели. Ни одна крыса или паук не проводили. Не говоря уже о дроидах. В чем мы были особенно довольны. Лишь олень с его огромными рогами вышел и величественно проводил. Наконец его стадо будут жрать на две особи меньше.

Полтора месяца прошло с момента аварии, а мы уже летим над песками. И самое главное, неизвестно куда. Ажиотаж перед полетом перекрыл голос рассудка, и мы начали воздушный путь без ориентира и особой цели, но мы летели и поэтому были счастливы. Подальше от неведомого дерьма за спиной. Все кто мог нас сожрать остались позади. Как и все, кого могли сожрать мы. Нужно место с лучшими пастбищами, как минимум. Лучшая разведка. Поиск карты, которая вряд ли существует, ибо всё бумажное не сохранилось, если такое и существовало.

Спустя час полёта песчаные дюны стали странными. Они двигались, но между ними попеременно проскакивали крыши с черными шпилями. Мы поняли, что это крыши небоскребов. Песка тут намело на 150-160 этажей.

Может там и можно было много чем поживиться. Спуститься, влезть в здание, найти хороший сохран чего-то полезного. Но дюны двигались так быстро, что крыши зданий накрывались будто водой. То они есть, то их нет.

Благодаря тому, что топливо, которое у нас имелось, предназначалось для главных двигателей, а маневровый жрал его по капле, вот так летать мы могли долго. Не одну неделю, и может, не один месяц. Так как на маневровых движках передвигаться — никто и никогда не пробовал, реального расхода никто не знал.

За это время мы планировали придумать способ смыться с планеты. Для этого: найти какую-нибудь военную базу, хоть что-нибудь с хорошим сохраном транспорта, чтобы понять, на что мы можем рассчитывать на самом деле. Хотя, конечно, надежды особой не было. В любом случае придется строить что-то свое.

Но это было очень сложно. Песни сменились океаном, на дне которого виднелись черные шпили, а еще ниже, почти незаметно, геометрически выверенные улицы, на которых стояли крошечные транспортные средства, совсем незнакомые нам, но отдаленно напоминающие автомобили. Океан сменился песками. Спустя несколько десятков километров, мы пролетели новый город, покрытый джунглями, и населенный странными обезьянами, чье лицо было похоже скорее на спину ежа с глазами. Они смотрели на нас своими неморгающими жуткими глазами. Многие бежали за нами, ловко цепляясь за лианы, перепрыгивали крыши невысоких зданий, подтягивались через окна и проскакивали несколько этажей. Это были большие, мощные орангутаны, чье тело оказалось столь велико, что в несколько раз больше нас самих. Это мы поняли, соотнеся их размеры с окнами зданий, который они перелазали или пролетали. Некоторые залезли на самые высокие здания, на самую крышу, в надежде быть к нам поближе, но мы держались на уважительном расстоянии.

Лишь к вечеру мы поняли, что так и не долетим до чего-то безопасного. В какой стороне база, где нас встречали? Мы не знаем. Но явно в другой, а разворачиваться и лететь обратно, уже поздно. Впрочем, поздно ли? Но не суть.

Так прошел не один месяц. Топливо тратилось малыми каплями. И даже пол канистры не истратилось. Мы жили в поисках пропитания, всё больше теряя надежду на свое спасение. Ибо планеты поглощалась песками, которые, кажется, материализовались из ниоткуда. Была и водная гладь, и океан. И на дне океана было много зданий, покрытых кораллами и населенных уже большими рыбами, да осьминогами нереальных размеров.

Лишь к концу года топлива осталось действительно мало. Целый год мы изучали планету, куда приземлились. Пережили и снега, и лютые морозы, и жару. Все города что мы обнаружили были пусты. Наши латунные патроны давно закончились, а в руках остались лишь заточенные копья, да самодельные арбалеты с небольшим запасом коротких стрел - болтов.

У каждого длинная борода до груди, волосы отросли до плеч. Два неандертальца бороздили мертвую планету по воздуху, и не знали, куда приткнуться. Ту базу с посадочной площадкой мы так и не смогли найти. За весь год.

Наверняка в гильдии, Надя, Андрей, наши друзья, все считают нас погибшими. Мы были уверены в этом, но не оставалось ничего, кроме как продолжать бороздить эту треклятую планету вновь и вновь. Ибо таков наш нынешний образ жизни. Не планета, а испражнение катаклизма. Внутри неё хранилось наверняка много чего полезного. Знать бы где это внутри, чтоб можно было еще выжить и не быть заживо похороненным. Ведь дроиды, как выяснилось, были не только на улицах, но и внутри зданий, и некоторые из них оживали так быстро, что спасала только их медлительность. Из-за этих дроидов много благополучных мест было покинуто нами, ибо выяснилось, что оживают они от человеческого присутствия, и тем быстрее, чем к ним ближе. Стоит подержать руку на одном из таких роботов, и спустя минуту он уже начнет двигаться. Сложилось впечатление, что мы, люди, и есть их батарея, от которой они заряжаются. Я предпочел держать эту догадку при себе, ибо даже озвучивать её страшно. Думать о том, что может существовать столь чудовищное оружие против нас, людей, нестерпимо.

Планета, что должна была встречать гостей для адаптации, стала могильником. Если сюда кто-то и прилетел за все время, то он вряд ли... А хотя, нам сказали, что мы стали первыми гостями за хрен знает сколько лет. Видимо, никто так и не прилетел.

Мы единственные жители заброшенной планеты. Точнее, целого сектора заброшенных планет. Целой системы. Так могло продолжаться вечность, пока однажды мы, решим вновь избороздить океан (очень тяжелое путешествие, ибо приземляться некуда в течение двух, а то и трех суток), не наткнулись на один остров, на который решили приземлиться из любопытства. Но на подлете, мы увидели, что он полон высоких гор, а в центре этих гор, что образовали кольцо, находилась знакомая белая платформа. Столь желанная, большая, разделенная как пицца на 8 частей. Мы с Томасом переглянулись и стали снижаться. Может ли быть, что сие есть наше спасение? Там определенно что-то есть.

Люди, которые нам махали, как мне казалось, когда пролетали мимо, теперь отсутствовали. Не умерли же с голода? Может ли быть, что их никогда не было? Да и площадка оказалась не белой, а покрытой мхом, который с высоты совсем не виден.

Мелкие корни оплели это место вдоль и поперек. Об них легко споткнуться. И мы спотыкались. Но быстро удалось найти единственное здание. Сущая бетонная лачуга, по размерам, немногим больше нашего корабля, относительно широкая, метров шесть, семь. Там был десяток длинных ступеней вниз, и гермоврата с пыльным, грязным, покрытым мхом терминалом. Когда-то он был тёмно-желтым, а теперь, покрытый царапинами, ржавыми подтеками, и прочим атмосферным налётом. Том подошел и вставил пирамидку в специальное отверстие терминала. Даже при наличии мха и налёта, пирамидка считалась, терминал ожил. Мы увидели закрытый грязью экран, на котором замигал контур ладони. Томас приложил ладонь. Но вот здесь уже пришлось почистить от налёта. Ибо лишь когда сняли слой густой плотной грязи, и Том приложил ладонь, врата открылись.

Свет загорелся, открыв взору лестницу уходящую далеко вглубь. Свет всё включался и включался, а туннель вниз не кончался, будто бы бесконечный. Наконец, спустя две минуты свет закончил включаться, и мы увидели вдалеке маленький тупик, где наверняка скрывался какой-нибудь поворот. Надо было лишь спуститься. Мы вновь обрадованно переглянулись, и двинулись вниз.

Спустя 15 минут спуска, мы оказались у тупика, и увидели поворот направо. Там оказалась еще один такой спуск вниз, до еще одного тупика. Мы с опаской переглянулись, ибо были уже достаточно глубоко. Хрен его знает какие тут газы. Но, не желая подниматься к самолёту и переодеваться, пошли дальше. Где-то в глубине души мы готовы уже были сдохнуть, ибо моральных сил жить в этой кромешной пустоте не было. Один песок, чудовища, и громадные корни-лианы.

Мы шли и шли вниз, и преодолели третий поворот.

За год скитаний, мы успели помериться силой со множеством гнид и тварей. Часто выживая лишь чудом. Любое убежище, склад с вещами, да что угодно мгновенно покидали, стоило увидеть хоть одного дроида с лезвиями.

Как на зло, обычно возле такого железного ублюдка находилась куча окаменевших людей. Помимо окаменения они были порезанными, проткнутыми, но всегда окаменевшими. Однажды мы стали невольными свидетелями как происходит окаменение.

Один такой робот ожил прямо у нас на глазах. Своей тонкой вертикальной щелочкой вместо глаз повернулся к нам, оттуда вылетела фотовспышка, но в этот момент на нас прыгнула разъяренная голодом крыса, и загородила своим телом. Спустя мгновение, она, вопреки всем известным законам физики и биологии, окаменела, а робот замер, окончательно израсходовав остатки возбужденной энергии. Мы увидели это и убежали прочь. С тех пор очень осторожничали. Благо, еды и воды хватало и без геройства с дроидами. Не хватало только способа свалить с планеты.

Мы находили библиотеки, изъеденные червями книги на непонятном руническом языке, и полным нулем самоучителей. Никакого тебе английского, русского, китайского. Да хоть японского. Мы как два туземца, ничего не понимали, и с трудом доыбвали себе огонь, экономя топливо.

Но теперь мы спускались вниз и были готовы ко всему. Хоть к дроидам. Ибо раз мы всё равно здесь умрем, то хотя бы попытаемся.

-Думаю, горгонов здесь нет. - Сказал Томас, осторожно ступая больной ногой, которая отчасти пришла в норму, и уже не нуждалась в костылях. Правда, чувствительность не вернулась.

-Согласен. - Ответил я. У меня не было чувства, что эти гниды добрались до сюда.

Мы спускались добрых полтора часа, преодолели семь поворотов, пока не достигли точки фрустрации.

Затопленный по щиколотку туннель, где свет уже не работал. Лишь через раз где-то что-то давало тусклый свет из под воды, а то и вообще, освещение было лишь в параллельном туннеле, откуда свет лишь добирался до нашего присутствия. Этот бункер - сущий лабиринт, но в какой-то момент под ногами появилась тусклая пунктирная линия, она повела нас, а мы ей доверились.

Стоило отклониться от маршрута, как пунктир под ногами начал гореть опасным красным. Так что, мы следовали этому ведущему неуклонно. Пока не дошли до спуска вниз по очередной лестнице, совершенно затопленной. Там какая-то муть, вода не прозрачная, но так или иначе, нужно было туда. Я, понятное дело, беспокоился о здоровье. Лекарств то не было. Поэтому, брезговал.

-Чтоо делать будем? - Спросил я, не имея желания погружаться за белым пунктиром вниз.

Но Томас будто бы нутром чуял что делать, и не ответил, а просто нырнул. Я увидел его удаляющее тело, которое быстро исчезло в мутной воде, а бело точечный пунктир начал исчезать следом за ним. Тут я понял, что система напрочь игнорирует меня. Я для неё ничто, важен только Томас. Обидно, но факт есть факт.

Я цокнул языком. Кудаж он так спешит? Сложилось впечатление, что он знает что делает, только я один какой-то левый, ненужный здесь человек. Я выругался, и нырнул следом. Оттолкнулся от лестницы как можно сильнее, чтобы быстрее нагнать Томаса. С громадным нежеланием разомкнул глаза, и с трудом увидел его ноги, освещаемые белым пунктиром. Раньше я бы посчитал этот холод промерзлым до костей. Но теперь я игнорировал его. Привыкший летать и постоянно что-то отмораживать, закалился.

Спустя минуту я почувствовал, что мой запас кислорода в легких закончился, и я стал терять сознание. Туннель так и не кончался. Ну, хоть помру не особо мучаясь. Тем более, белый пунктир и ноги Томаса давно исчезли из поля зрения. В этот момент вода начала откачиваться, а я, оказавшись ноздрями на свободе, жадно ухватил ртом воздух и не мог надышаться. Разлепив глаза, я смотрел на стоящего передо мной Томаса, который насмешливо смотрел на меня, и казалось, совсем не нуждался в кислороде. После контакта с той пирамидкой он изменился. Радует, что только физически.

-Ну что, пришел в себя? - Спросил он, уперев руки в бока.

-Еще пару минут.

-Ладно. Я пройдусь, надо еще много чего включить.

-Мы договаривались не разделяться. - На самом деле мне было уже всё равно. Я действительно только что не умер. Так что, сказал это из вредности.

-Этаж маленький, потому что технический. Тут нет особых мест чтобы заблудиться. Не беспокойся.

Я не хотел ему верить, откуда он мог это знать? Но он это знал, и я, не смотря на свою появившуюся капризность, ему верил.

-Сучий потрох. Когда он всё успевает? - Я задал себе риторический вопрос.

Но Томас услышал меня и ответил.

-Ну, одно время только за счет тебя мы держались, теперь моя очередь.

Я ухмыльнулся.

-Уговорил.

-А куда ты денешься. - Прошептал он.

Но теперь это услышал я, и понял, что не должен был.

Тут слишком хорошее эхо. Шепот слышен в любой части технического этажа. Звуковое устройство стен? Кто его знает. Мне всё равно. Ноги дрожали от холода. Из рта при дыхании идет пар. Тут невероятно холодно.

Но освещение, откачанная вода дополнились теплым воздухом. Над головой начал работать вентилятор, и теплота стала наполнять помещение. Пар от дыхания пропал, а я удивленно приподнял брови. Тело согревалось. Что творит, а? Каков же молодец.

-Энро! Я нашел кое-что!

-Иду.

Он нашел древний компьютер, который не был похож ни на что нам известное, и между тем, это был компьютер. Клавиатура отображалась на поверхности огромного каменного блока, каждая кнопочка покрыта руническими символами. Томас начал неуверенно тыкать по некоторым из них, и компьютер ему отвечал. Экран, к слову, тоже находился на другом плоском каменном блоке, аки проекция. Открывались программные окна, заполнялись проценты, что-то запускалась. Главное, оно работает. Мы нашли что-то, что работает.

-Что ты делаешь? - Поинтересовался я.

-Не знаю, но мне кажется, мои пальцы знают, что делают.

-У пальцев своя воля?

-Типа того. Сам с трудом понимаю, но где-то глубоко внутри уверенность, что надо именно так.

-Смотри сам. Если взорвешь планету я не против.

-Что, совсем устал?

-Есть такое.

Он общался с компьютером, всматривался в экран, и кажется, что-то понимал. По крайней мере, его пальцы понимали точно. Он долго набирал что-то, а затем от экрана отделилась голограмма планеты, и тут же покрылась точками. Началась какая-то проверка. Каждая точка заполнялась руническими цифрами, аки процентами. Вдруг все точки стали серыми, и лишь несколько оказались зелеными, но одна желтая. Томас задумался, и прикоснулся к желтой.

Она увеличилась, и мы увидели конструкцию космического корабля, что вертикально стоял носом верх, соплами упирался в землю. Мои глаза вылезли из орбит. Мы можем улететь, и только что нам показали как. Но меня смутил желтый цвет, в то время, как были и зеленые точки.

-Может, пускай покажет зеленые точки? Я бы хотел лететь на исправном ракетоносителе. Если что. Хотя надежды, что они действительно исправны, не было. Но уже лучше, чем ничего. Это надежда. Большего мне и не требовалось. В руках и ногах появилась сила, готовая бороздить по планете еще целый год.

-Да... Как тебе сказать. Не думаю что у нашего крейсера хватит топлива, чтобы долететь до зеленой.

-Совсем мало осталось?

-Да, на донышке.

-А желтый?

-Ну. Он рядом. Недалеко от берега.

-Но отчасти он неисправен?

-Да, он доступен, мы можем в него залезть и самостоятельно ознакомиться, что-то подсоединить, где-то потыкать, поизголяться. Компьютер сказал, что высока вероятность, что корабль исправен, просто накренился, и поэтому не совсем всё правильно диагностируется.

-Он уверен что мы взлетим или высока вероятность? Куча лет ракетному топливу. Мы не бомбанем?

-Он сказал, используется твердое топливо. Показал мне химическую формулу, но я её не понял. В общем, это что-то, что нашей цивилизации пока незнакомо. Высока вероятность. У нас теперь есть ключи доступа. Они вот в этой пирамидке, что я ношу с собой. И этот корабль ближе всех. Просто накренен. А так вроде всё в норме. Стоит попробовать.

-Пожалуй.

Я огляделся, и продолжил:

-Хотя, и тут неплохое место для жизни. Паразитов нет и тепло.

-Разве что жрать на острове нечего. Одними пролетающими птицами не нажрешься.

-Ну, может тут НЗ пайки есть?

-Которым тысячи лет? Больше того, более 650 тысяч лет, если верить компьютеру. Удивительно, что здания вообще какие-то целы. Умели строить, ничего не скажешь. О нет, мой друг. - Томас откинул руку в сторону, и театрально закатил глаза. - Сэр, это будут пайки баскервилей.

Я усмехнулся.

-Так хочется, чтобы это было не правдой.

Я поднял брови и кивнул. Ладно, делать нечего. К желтому, так к желтому.