Дождь неистово барабанил по корпусу корабля. Электроэнергия еще не закончилась, и на удивление, не собиралась. Немного света у нас было. Почти всё разбито, кроме одной единственной лампочки перед туалетом, чей свет добивал сюда и освещал нашу разруху.

Капли стали обрушиваться на пустотелый корпус тяжелее. Том, ровно дыша, и не желая шевелиться, лежал на кровати. Я его передвинул на кровать, и он, мне в этом помог. Покопавшись среди мусора, в разбитом и смятом в гармошку грузовом отсеке, я вытащил остатки НЗ, оружия, и дешевые латунные патроны. Даже нашел уцелевший ящик, который как металлический сундук, вместил в себя все вещи.

Мой рот погрузился в белую мякоть. Бекон в виде фарша из консерв, маринованные огурчики, которые так любила Надя, и вакуумный резанный хлеб. Прекрасный бутерброд человека, что не хочет умирать. Я смотрел на Томаса, и думал, будут ли у меня когда-нибудь дети, с таки образом жизни? Кинул взгляд на собранный заново из деталей дрон, которому не хватало всего лишь небольшого аккумулятора. К счастью, влага не проникла к нам на борт. При всём ужасе, мы в определенной мере остались герметичны.

Очередной удар грома, Томас поморщился, держась за бок. Не смотря на активную работу лекарств и минувшие сутки, выглядел он неплохо.

-Ну что, дружок, как ты?

-Боль усиливается. - Ответил Томас.

-Ты понимаешь, что осталась одна капсула?

-Одна?

-Да, я тебе впрыснул две. Уж больно тяжелое состояние было. Прут тебя проткнул насквозь и наискосок. Через желудок. Но, учитывая что ты недавно сходил в туалет, и крови не было, думаю, почки не задеты.

-От этого не легче.

-Ну, мне приятно слышать, что не смотря на мучения, твой организм работает исправно. Потому что кроме одной единственной капсулы у нас больше ничего нет. Если за время её действия ты не вылечишься до стабильного состояния, дальше будет только хуже.

-Знаешь что. Дай мне её.

-Нет. Хотя бы еще сутки надо подождать.

-Дай! Дай, мать твою! Энро!! - Неожиданно запричитал сквозь зубы Томас. Да так, что я аж опешил.

-Терпи. Пускай организм справится с теми лекарствами, что уже внутри.

-ЭНРО!!! Мать твою!!!!

Раздался гром, перекрывая тираду ругательств Томаса. Мой друг завопил от боли. Он то умолял, то крича истошно требовал. Смотреть на это было невозможно. Неожиданно корабль покачнулся. Что-то тяжелое водрузилось на него и зашатало. Вес этого нечто был невероятен, и Томас отвлекся от боли. Морщась, он прислушался. Даже когда стало совсем невыносимо, и он замычал от боли, продолжал прислушиваться.

Нечто топало по кораблю, не специально раскачивая. Не услышав новых криков от Томаса, оно еще немного лениво попереваливалось туда-сюда. Спрыгнуло на асфальт, и громко шлепая по лужам, слегка сотрясая землю, исчезло.

-Энро, дружище. Дай. - Взмолился Томас. Глаза его налиты кровью, лицо красновато-зеленое.

Я не выдержал и вколол туда, куда он указал. Вскоре он расслабился.

-Спасибо...

-Ну всё, дружище. Теперь от меня ничего не зависит. - Я похлопал его по плечу и вернулся к дрону, надеясь, что всё будет хорошо. Ибо кроме голой надежды — ничего.

-Чего тебе не хватает? - Поинтересовался друг.

-Аккумулятора размера трёх ААА.

-На. Забирай мои.

В мои руки прилетел галлограф Томаса. Совершенно рабочий.

-Ты уверен?

-А что с ним делать? Я уже посмотрел всё, что мог. Тут нет спутников, интернета, ничего не работает. Вообще ничего. Мы на мертвой планете. Надо думать о выживании. Учитывая, что твой галлограф вообще, нечто запретное и может, еще пригодится как-нибудь, а мой-то обычный, то пользуйся. - Он откинулся на подушку, и расслабленно засопел. Мгновенно провалился в сон. Будто выполнил всё, для чего был рожден. Рука его невольно перестала держаться за рану, и упала. Мягкий храп заполнил пространство, и я невольно улыбнулся. Ну, в чем-то он прав.

Собрав дрон, подключив к своему галографу, чтобы можно было управлять, я включил его, проверил системы и остался доволен. Дерьмо, конечно, из говна и палок, но пойдет. Теперь нужно выбраться на улицу и запустить его. Но... Учитывая реалии, с этим лучше не спешить. Пускай пройдет еще немного времени, и это нечто окажется где-нибудь подальше.

Спустя некоторое время, дождь еще не стих, но ослабился, и я выбрался за дверь, поднялся по наклонённой земле, вытащил руку с дроном наружу, оставил его, а сам скрылся в своей берлоге.

Мой галлограф работал исправно. Кажется, им даже можно защищаться, ибо и сделан он был не из просто облегченного металла.

Подключение

Связь налажена

Управление активировано

Я поднес правой руку, расположил пальцы на 4 кнопочках, и еще на одной — мизинец, чтобы регулировать высоту. Дрон завопил и тут же скрылся. Разрушенные межэтжажные перекрытия черных небоскребов промелькнули, и когда я оказался на высоте более 30 метров, стал рассматривать пространство. От моего R-Liner'a и правда ничего не осталось. Одно маневровое сопло перевалилось на торчащую спину корпуса корабля. Смятая жестянка, оставившая за собой след деталей.

По дрону били капли, но он устойчиво держал позицию. Я поднял взгляд и увидел наискосок пробитые 5 небоскребов. Каждый раз дыра была выше, чем у предыдущего.

Город в котором мы оказались был странный, это не сказать ничего. С одной стороны — на первом этаже бутики. Точнее разбитые высокие витрины. С другой пустые улицы. Над витринами таблички с названиями на руннице. Рунические рекламные вывески. Кто бы мог подумать, что такое бывает. Давно потухшие, когда-то неоновые, покрытые грязью и следами множества чужих лапок. И огромные корни, если это можно так назвать. Корни-лианы, вырывающиеся из асфальта (но мало где), обвивали некоторые небоскребы до середины, а затем проникали внутрь здания, и как-то росли уже там внутри.

Направил дрона вверх. Этажи небоскребов замелькали. Пустые каркасы зданий, внутри развалы и кривые шевелящиеся лапки, которые тут же замирали, стоило дрону пролететь этаж. Местами была деревянная мебель, но объедена. Следы укусов, обломанные щепки. Зеленые корни от проникшей лианы облепили пол, пытаясь нащупать что-то.

Ну чтож, можно рискнуть. Я включил автоматическую систему возврата — когда дрон, при малейшей опасности, начнет самостоятельно маневрировать до того момента, когда не окажется достаточно далеко в открытом пространстве.

Влетел в ближайший этаж с обкусанной мебелью.

Радовала одна мысль: передо мной остатки высокоразвитой цивилизации, значит, и высокоразвитое транспортное средство должно быть. Наверняка. Корабль какой-нибудь, или место, где его можно как-то собрать. На худой конец, у нас есть скафандры, и мы сможем в открытом космосе лететь даже если будет сплошной космческий вакуум. Лишь бы силы двигателей хватило добраться до той планеты, где мы оставили вещи, а там разберемся.

Дрон пролетел этаж небоскреба насквозь. Под ним промелькнули кучи обломков с проводами, и какой-то субстанции, похожей на опилки.

Постоянный шум бегающих лапок сопроводжал датчики напротяжении всего путешествия по этажу. Нечто убегало от дрона. Я выключил ночное виденье, и включил мощный прожектор, который мгновенно заполнил пространство светом так, будто кто-то включил лампочки по всему этажу. Небоскреб со стороны начал светиться так ярко, что это было видно на километры вокруг. Привлеку внимание кого-то нежеланного, или нет, а увижу всё как есть без прикрас. Если кто-то и придет, значит, тем более узнаю с кем придется иметь дело.

Но то, что я увидел, заставило меня замереть. Что за ересь?..

Стены были облуплены мелкими яйцами, белыми, с какой-то слизью, напоминающей плесень. Посреди этих яиц стены слегка шевелились. Нет, это были не стены. Это были насекомые больших размеров, как хамелеоны, скопировавших поверхность стены.

Они закрыли многочисленные глаза и старались не шевелиться. Яркий свет, кажется, их усыплял. Возможно, инстинкт ночных жителей. Вот она, причина не шастать ночью где попало, и не заходить слишком далеко в темные помещения.

Я пулей вылетел из небоскреба и поднялся еще выше. Пролетел мимо искореженного обугленного шпиля и весь облезлый город раскрылся перед моими глазами.

Город был выстроен по странной схеме. Словно бы напоминал несколько рун с вывесок — большие здания, эти вот небоскребы, складывали определенное слово. Здания поменьше служили серым фоном. Таким образом, если знать язык, можно прочесть, какое же слово сформировали черные небоскребы. Дрон полетел дальше, стал снижаться.

Улицы покрыты грязью, асфальт едва виден. Столбы перекошены, разломаны на двое, или вовсе упали, во многих кварталах целые улицы покрыты жирной паутиной, да так плотно, что вся улица оказалась завешанной целыми слюнявыми занавесками, под которыми тоже что-то шевелилось, стоило прожектору лизнуть это место.

Я направил дрон резко вниз, до самого асфальта. Жилые трех-,четырех этажные древние остатки. Облупившиеся, потрескавшиеся, но на смерть стоящие. На вид, кажется, этому заброшенному городу не более 100 лет.

Висящие лоскуты проводов, на конце которых длинные раскачивающиеся от сквозняка лампы. Вот показались степь со своими длинными колосьями, которую я видел издалека. Подземные переход прямо посреди высокой травы, и огромный корень-лиана, что рос рядом и уходил прямо внутрь этого туннеля, где наверняка таилась какая-то живность. Учитывая, что крысы боятся дождя, значит, там их водиться не должно. Но кто сказал, что там пусто? Влетать в столь закрытое пространство на дроне я отказался.

Раз здесь так всё относительно похоже на земное, столь родное, то и магазин с едой, какими-то консервами тоже должны быть. Хотя пытаться что-то сожрать, конечно, будет опасно. Но анализатор никто не отменял. Может, остались какие-то семена, чудом сохранившиеся. Одежда, одеяла, что-то для крепежа. Если в этой цивилизации, конечно, есть такое понятие, как крепеж.

Так, оперируя дроном, я нашел несколько магазинов в пару километров от нашей дислокации. В них были обрушенные стенды с полками. Следы множества мелких когтей, зубов, желтоватых разводов. Квадратные банки с непонятными этикетками, но на картинке которых вполне себе понятное: вот съедобное мясо, гарниры, пускай и не очень знакомые, аки зеленые гречка, но ясно, что это еда. Каждая банка была проткнута по принципу что не съем, то понадкусываю. И разумеется, я извернулся дроном, с трудом найдя удобный угол обзора чтобы увидеть, что там внутри прокусанных консерв — а там пусто. Чернота, осветив которую, увидел зияющую жестяную пустоту.

В целом, мое путешествие продлилось 4 часа, и я сделал неутешительный вывод. Это был паучий город, где крысы прятались от пауков, и жрали то, что не жрали они. В том числе лакомясь друг другом (один раз удалось увидеть). Они где-то доставали оленей, и прочую дичь, что паслась днем в степи. Вот кто был соперником в поимке свежего мяса. Эти же ребята представляли собой и наибольшую опасность.

Пауки же жрали незадачливых крыс, охотясь на них ночью, и регулируя их численность. Крысы жрали всё, и плодились, а пауки жрали крыс, и плодились так же. Но всё это было в некотором балансе. Наверное, существовало нечто, что жрало и пауков.

В южной части города наткнулся на странные помехи. Дрон начал терять связь, и даже отключился на пару мгновений. Пришлось повернуть назад. Южная часть города — предстояла к изучению на своих двоих. Если, конечно, в этом будет надобность. А то, может статься так, что здесь так опасно, что шаг влево, шаг вправо, расстрел. Так что, за пределы своей зоны кормления, может быть, лучше вообще не выходить.

Так, я вернул дрон домой, вновь вылез наружу. Дождь уже совсем прекратился. И забрал его.

Была и еще одна причина, по которой на корабле не было иного оружия, кроме огнестрельного. Оно было самым дешевым. И даже при всей этой дешевизне, пуль было в обрез.

Так, выходя наружу днем, я начал свою звериную охоту. И в первый же день, с трудом мне удалось подстрелить одного оленя. Которому одной пули в заднее место оказалось недостаточно, и даже опираясь всего на три конечности, он умудрился не потерять в скорости. Я изрешетил его, промахнувшись тоже много раз. В итоге, олень упал. Когда я подошел к нему, огляделся: вокруг ни души. Вдалеке крысы злобно смотрят из глубин своих укрытий. Их красные глазки впились в меня. Но что-то им мешает вот так в наглую напасть. Пауки спят. Под ногами трава, примятая чужими копытами, а местами надкусанная оленями.

Туша весом 200 кг, не меньше. И как я это потащу? Отрезав ноги, связав их, и взвалив себе на плечо, я крякнул, понимая, что позвоночник с трудом выдержит такое, но жратва есть жравта, и велика вероятность, что по моему возвращению её не будет. Я поплелся к кораблю, шатаясь как пьяница.

Завалив оленьи ноги к нам на корабль, я вернулся. От оленя оставалась одна башка с рогами. Крысы, почуяв меня издалека, скрылись так быстро, что я даже не заметил их присутствия. Они точно меня опасались. Знать бы, почему.

Я с грустью посмотрел в стеклянные глаза оленя. Взял его за рога и кинул как можно дальше в степь. Голова криво закатилась в тень корня-лианы, нырнула в подземный переход, звонко отстукивая каждую ступеньку, упала в какую-то лужу. Что-то звонко клацнуло пастью, и начало пережевывать рога. Они ломались, и по звуку было понятно, что это именно рога, затем зазвучали кости. Если рога ломались со звуком лопающегося дерева, то череп уже не спутать ни с чем.

Я сглотнул, поняв, что подземный мир тоже табу, и пошел обратно. Надо развести какой-то костер, и пока стоит день, зажарить мясо как следует. Ибо НЗ не вечный, его в лучшем случае осталось еще на пару дней.

На третьи сутки действие лекарств прошло, но Томас уже мог вытерпеть боль самостоятельно, и немного передвигаться.

Он был слаб, бледен, но смертельная опасность прошла. Остатков лекарств хватило чтобы спасти его жизнь из лап смерти. Он понемногу питался мясом, что я приносил, и в мое отсутствие разбирался в бортовом компьютере корабля, который продолжал работать (точнее в его удачно сохранившихся остатках). Энергии в нем хватало на автономную работу, ибо аккумуляторы, точнее их треть, остались целы. А так как ничего кроме компьютера не работало(и слабого освещения), то энергия почти не тратилась.

Пауки мирно жили своей жизнью, так и не проявив к нам любопытства. Крысы тоже вжились в наше существование. Разрушенный город стал моим объектом моих исследований. Он был основательно пожран местными жителями. Скелеты и лохмотья это высший пик того, что сохранилось.

Так прошел месяц. Весь город (кроме юга) изучен, и ничего ценного в нем не найдено. Все что я хотел встретить, растаскано крысами, а Томас, встал на ноги окончательно(если можно так выразиться). Благодаря лекарствами и гелю, основательно впрыснутому внутрь, его выздоровление шло ударными темпами. Левая нога, в данный момент, просто плохо держала вес, но он уже мог опираться. Нога с трудом сгибалась, её чувствительность почти пропала, и вместо обычных прикосновений Томас чувствовал на ноге только покалывание. Ему было тяжело ощущать себя бесполезным. Поэтому он мастерил и изучал, с помощью бортового базу данных выживания и инженерии. У него были свои идеи, и скоро он начал их воплощать. Вскоре он смог восстановить работу маневрового двигателя, что торчал сзади как зря на пару проводков и одной топливной трубки. Благодаря этому мы смогли жарить нашу дичь. Затем я напилил толстых прутьев с деревьев, и он соорудил мне арбалет.

Поездка, что должна была вылиться в пару дней, уже длилась месяц и не собиралась заканчиваться. Но наше положение внушало надежду. Мы могли себя обеспечить. Правда, дичь кончалась, и ради хорошей охоты приходилось уходить в дальние части города.

Всё же нечто странное творилось по южную часть города. У меня даже пробуждался внутренний страх каждый раз, как поднимался вопрос о том, чтобы изучить город в той стороне, ибо со страхом надо бороться. И мне до дрожи в коленях хотелось набить ему рожу. Всё же, благодаря дрону, днем мною было замечено, что в южной стоят человеческие силуэты. Замершие. Причем многие — в странных позах с раскинутыми руками.

Идти было далеко, поэтому вышли утром. И одному идти туда было опасно. Там слишком много подземных переходов в которых обитает нечто. Так мы впервые пошли вдвоем.

Примотав к ноге Томаса несколько палок, и скрепив их шарниром с замыкающим механизмом, чтобы нога Томаса выдержала вес, и не сгибалась, даже когда отказывает, мы выдвинулись.

Спустя три часа медленного шага мы пришли. Перед нами разобщенный строй замерших странных роботов с лезвиями вместо рук. Длинные, метра на полтора каждое. Вместо головы прямая плоская, немного конусовидная хреновина с прямым вертикальным визором. У кого-то на конце лезвий висели окаменевшие люди, в руках которых странные пистолеты с двумя иглами на конце.

Мы озадаченно ходили между этих ребят. Тыкали роботов пальцами, и удивлялись себе. Что за хрень приключилась? Уж не по этой ли причине здесь творится хаос и хозяев нет?

Мы попали в странное место, но оно было человеческим. Это место появилось явно задолго до становления нашей космической программы, когда земляне только вылетели в космос. Это место точно не тайная военная программа наших военных. Эта планета — вообще что-то новое, и не относящееся, почему-то, к нашей цивилизации. Хотя и имела с ней много общего.

У нас не было слов, чтобы описать весь ужас и восхищение. Мы даже радовались, что прибыли сюда, когда всё закончилось, и теперь можем быть свидетелями того, что произошло, находясь в полной безопасности.

Создатели этого всего свалили через свои порталы куда-то. А то, что осталось здесь, дело рук самих утопающих. Может, жители бежали в спешке, а может, расправились тут со всеми, но оставили как есть. Может, вообще кто-то отказался улететь, и потом случилось то, что случилось. Вариантов масса.

Но ясно одно. Мы за границей дозволенного. И по возвращению, когда мы выберемся, если верить слухам, и если о нашем путешествии прознают, нас посадят или устранят свои же.

Оказывается, помимо нашего земного человечества, были другие человеческие цивилизации. И в это поверить было сложнее всего. Потому что напрочь не уживалось ни с одной истиной, что так старательно вдалбливали с первых лет жизни. Судя по догадкам, которых у меня пока кот наплакал, прибыли все люди из одного места, только потом уже как-то разделись, заселив разные сектора галактики по-своему успешно.

Как всегда, мы шли не проникая внутрь зданий. Налюбовавшись тайными остатками старинной войны, мы покинули зону бедствия. Здесь было жутковато. Но главное, чем дольше мы здесь находились, тем больше казалось, что за нами кто-то наблюдает. Не эти животные, что хотят мяса. Что-то чужое и очень злое. Спина даже мурашками покрылась.

-Пошли отсюда. - Сказал Томас, переживая те же ощущения. - Что-то мне тут не нравится.

-Мне тоже. Пошли.

Когда мы ушли достаточно далеко, мне показалось, что нам смотрят прямо в спину. Причем, самым наглым образом. Я обернулся, и на секунду, кажется, увидел, что один из оплавленных роботов, дернулся, будто бы повернув голову обратно.

Я пожал плечами, мало ли. Мы благополучно вернулись домой, где нас ждало много заготовленного мяса и жаренных листьев растений, которые одобрил анализатор. На вкус как редиска, правда, более горьковато, но тоже ничего. Питательно и почти вкусно.

Но на следующий день случилось невероятное. Дрон, взлетев, как обычно, в поисках дичи, сразу схватил жуткие помехи и начал отключаться. Теже самые проблемы, что были на южной стороне, только уже здесь.

Мягко говоря, мы были удивлены.

Но новое стадо, вопреки проблемам, было обнаружено. Как на западло там, куда мы не хотели идти - в южной стороне. Пойдя туда, то, что я обнаружил, заставило замереть от страха. Эти роботы. Они стояли здесь. Не в 5 километрах от нашего дома, как было, а теперь всего в двух. Смотрели в нашу сторону. Находились в других позах. Каменных людей больше нет, а эти ужасающие орудия мертвой войны есть. И снова чувство, чем дольше я стою, тем явственнее кажется, что на меня кто-то смотрит. Я что было сил кинулся обратно к Томасу, и рассказал ему об увиденном, и даже показал видеозапись с галлографа, что я сделал. Брови его полезли на лоб как у меня. Он боялся верить мне, и поэтому попросил дрон, который запустил, и набрав большую высоту, благодаря большому увеличению камеры, смог разглядеть роботов самостоятельно.

-Судьбу лучше не испытывать. - Прошептал он.

Очевидно.

Чтобы не убило жителей в городе, оно еще было здесь, и хотело своё дело доделать.

-Есть у меня идея.

-М? - Я повернулся к Томасу.

-Мы можем сделать дельтаплан. Я давно его планировал, но теперь прямо-таки, нас припекло. На основе нашего маневрового двигателя. Надо всего сколько вещей. Каркас, собственно, сама двигательная установка с топливом, крылья и хвостовые. Закрылки там... Сделаю из пластика сам, нужен только пластик. Магазинные полки, кажется, подойдут.

-Эти гниды могут придти к нам уже завтра. Они преодолели почти три километра!

-Просто берем все, что можем унести, и перетаскиваем это в другую сторону. А там, дальше, будем разбираться на месте.

И мы занялись той самой тяжелой работой. Сначала перетащили вещи, и еду в противоположную от роботов сторону — на север. На это ушел весь день. Мы смогли осилить всего 4 километра. Последние два часа до темноты потратили на то, чтобы снять маневровый двигатель, необходимые шланги, провода, остатки топливной системы, и само топливо перелить в пластиковую канистру. Я занимался всем этим грязным делом в гордом одиночестве, потому что Томас был на месте переезда, охраняя от крыс еду, и настраивая исправный не сломанный столб для ночного освещения, чтобы на нас не напали пауки.

Взвалив на себя тяжелую механическую ношу, что уже, благодаря оленям, стало для меня привычным делом, я потащился к нашей новой базе. Я то и дело оглядывался в сторону роботов. Не выдержав, я достал бинокль, который Томас нашел среди обломков нашего корабля, и посмотрел вдаль. Роботы медленно выходили на нашу улицу. Слишком медленно. Их действия напоминали пантомиму. Слишком слабыми были эти движения. Лезвия взмахивались медленно, но мне хватило. Я что было мочи схватил пожитки, и унес ноги, надеясь, что расстояния до нашего нового дома хватит.

Когда я прибыл, увидел, что Томас уже подключил один из уличный фонарей. Когда вечер наступил, и стало совсем темно, столб включили, и яркий свет разогнал полумрак. Вокруг неистово заверещало и зашипело, раздались множественные звуки убегающих лапок. Пауки, приготовившиеся для атаки, убегали.