-Да. Ты прав. – Ровальд нагнулся к полицаю и стал ему шептать твердым голосом,после которого, обычного,следует незамедлительное убийство. Так казалось Рою,и он слушал замерев сердцем, словно ожидая погибель. - Знаешь что. Вообще-то, я соврал. На самом деле ты угадал с первого раза, я археолог. И не абы какой, а самый настоящий. Я прибыл из такого дерьма, и периодически меня в него закатывает. – Ровальд пересел к Рою, заставив его подвинуться. - Правда, со своими заморочками, но тебя это не касается, не так ли?

Передвигаюсь по поддельным документам. На самом деле, наш мир умирает. И я ни черта понятия не имею что делать. Ироны дожирают его. А вот такие как ты, разжевывают и переваривают нормальных людей. И кажется, это происходит быстрее, чем должно. Потому что я ни черта не успеваю,что за спешка у всех? Я тебе изначально всю правду выложил, а ты подумал что это ложь. Знаешь почему? В глубине души ты трус и не готов принять правду. Хотя ты и поумнее дружков, все же истину боишься. Как и все. Именно из-за этого страха реальной истины, вы все сгниете. Бесконечно принимая одну чудовищную реальность, которую вам подсовывают, за другой, а я, гнида неубиваемая,что у иронов, наверняка, уже поперек глотки, – Ровальд провел пальцем по горлу, – выживу. Даже если все сгинет, и все сдохнут, я выживу. А знаешь почему? Я не боюсь. И даже когда боюсь, все равно иду. С дрожащими руками, с пуганными глазами, которые ночью невозможно сомкнуть. Лица горящих людей, иронов, всех ненормальных что я встречал, я периодически вижу во снах. Но не из чувства вины, а от ужаса, с которым мирюсь, и который до конца пережить так и не могу.

А всё потому, что ироны нашей ассимиляции, встретились с иронами соседней ассимиляции. Ты порабощен, и порабощение это затрагивает всех. Ты и сам работаешь над этим, чтобы людей загнать в кабалу, и совесть тебя совсем не мучает, что меня пугает больше всего. Почему? Почему не мучает? Ладно. Заканчиваем. Большое спасибо за информацию. Надеюсь, ты не подумал, что я все тебе выложил, просто так?

Полицай вздрогнул и замер. Внутри него что-то происходило. Ровальд держал палец Роя в машинке электроклятвы.

-Ты ничего не помнишь. Этого разговора не было. Просто встретил старых знакомых, с которыми когда-то тусил. Придумаешь что-нибудь достоверное. Иначе твое сердце остановится.

-Программа установлена. Запись на нервных волокнах успешно завершена. – Раздался едва слышимый женский голосок с галлографа. Одежда скрывала наручное устройство, так что, даже если кто услышал, не страшно. В этом шуме-гаме тем более не разобрать.

Ровальд и Анастасия встали, и ушли из кафе. Но не успели они его покинуть, как ужасный приступ рвоты перехватил дыхание. Он подкатил к самому горлу у обоих одновременно. И оба кинулись по туалетам.

Ровальд припал к унитазу и его рвало. Рвало прямо этим кофе, которое он выпил. Этот жженый пластиковый привкус повторился. И что хуже всего, там плавали маленькие личинки и разве что не шевелились. Хотя нет, мать твою, вон одна... Жжёный пластик наполнил всё пространство. От запаха и вида Ровальда вырвало еще раз. Что за невероятная тяжесть в ногах?...

Происходящее было слишком омерзительно. Наверняка у Насти не хуже, даже завизжать привычным образом не может. Ровальда тошнило снова и снова, пока его желудок, и кажется, кишечник, полностью не опустели.

Изможденный, он поднялся, помыл руки, умылся. Мозолистые ладони больно царапнули по лицу. Но все же, стало по лучше. Чуть придя в себя, вышел и постучал в женскую кабинку.

-Насть, ты там?

Блюа....

-Всё в порядке?

Блюа....

-Если да, вырви еще раз.

Блюа.

Каламбур. Ровальд немного улыбнулся своей шутке. Впрочем, последнее звучало как-то утвердительно. С ней всё в порядке. Единственный выживший(при корабле) житель 12ой/8й цивилизации, если её можно таковой назвать, в порядке.

Подойдя к кафейне, у которой продавцы были сплошь с горящими цифрами на лбу, он, глядя на маленькие флюоресцентные фонарики, попросил состав кофе. Те заулыбались, и предоставили пластиковую тоненькую бумажку, на которой блистательным черным шрифтом было написано много чего разного. Много органики.

-Что такое червивая органика? – С сомнением спросил Ровальд.

-О, это новая разработка для решения продовольственного вопроса. – Услужливо объяснила девушка. - Специальный сорт личинок (какое название, не расслышал, в голове помутнело уже от первой части предложения). Личинки высушиваются,(о Гспди, зачем она продолжает?) измельчаются, добавляется кофейный аромат, и различные вкусовые добавки на основе субпродукта личинок категории Б(она издевается, спасает лишь то, что желудок пустой), и в итоге, чистый белковый кофе!

Тошнота еще раз подкатила к горлу, и Ровальда понесло в туалет. Ну что за сучка? Зачем она так? Неужели потому что на лоб ее смотрел?

Дверь женского открылась, оттуда вышла еле стоящая на ногах Анастасия. Она с трудом опиралась на стенку и была очень бледна. Видя, что на неё несется Ровальд, повалилась назад с нарушением координации как последний алкаш, а кабан-Ров пронесся мимо. Девушка лениво проводила взглядом своего капитана, который даже не потрудился закрыть за собой дверь. Вот, его ноги торчат на полу, он на коленях. Они вздрогнули, и она услышала хорошо знакомые звуки. Немного улыбнувшись, едва собравшись с силами, она хотела крикнуть:

-Ха, лох! – Но у нее вырвалась лишь нечленораздельная хрипца.

Спустя какое-то время. Изможденные, будто сбежавшие из больницы не долечившиеся больные, они ехали в лифте, среди толпы обратно. В глазах усталость. Почему полицаи за ними не погнались, электроклятва все же работает? Рой не рассказал. Эти смутные мысли едва ли ютились в голове.

Ровальд помнил, как они по пути назад прошлись по городу, особо не обращая на окружающих внимания. Но всюду висели таблички, которые не проигнорировать. Надписи гласили о том, что обычным людям вход воспрещен. Если в двух словах. Ибо оплата для них недоступна. Чтож, предупреждение достойное. Жалко, там не написано еще, что и еда не переваривается.

А может, это теперь мода такая, на личиночное дерьмо с пластиком, а Ровальд, чертов гурман, не привык. Он-то, питаясь органикой со своего корабля, просто зажрался? Чтож, вполне может быть. Вот пример того, когда здоровая пища приводит ко злу. Откровенную бяку без последствий не проглотить. Такова была теория. Но...

Тоже самое повторилось на следующей планете. И на следующей. И в другой системе. Эта картина была везде. Причем мерзкие продукты продавались по самым низким ценам и имели до невероятности привлекательную упаковку. В то время, как в чудом сохранившихся обычных магазинах, были хорошо знакомые сардельки в вакуумных пакетиках, сыры, сосиски, фрукты, даже хлеб. Весь бакалейный набор, и все стандартные шоколадки, хорошо известные каждому как по рекламе, так и на вкус. Так там все было в порядке. Что на состав, что на вкус. Что на последствия – никаких. А цена таких продуктов кусалась. И продавец предупредил, что дальше будет цена еще выше.

Выводы напрашивались нешуточные. Обычные люди подвергались тихому экономически-продуктовому гноблению. Эдакая холодная война,которая только начинала набирать обороты. И это при том, что снуют федеральные полицаи убеждают протянуть руку для пропечатывания. Под видом какой-нибудь проверки то ли здоровья, то ли документов. Психологически давят. Тяжело.

Но при этом, на каждой самой задрипанной планетке строились торговые центры ненормальных размеров. Явно превышая потребность населения. Но намекая каждому непропечатонному — вон какое богатство, не голодай, не мучайся,только протяни руку.

Зайдя в эти многоэтажные центр, Ровальд присвистнул. Людей всего ничего, а ухоженная красота неописуемая. Мраморный пол как в дорогой гостинице, первоклассное освещение, балюстрады, соединяющие толстые перилла. Множество эскалаторов, автоматов самообслуживания, дроидов-продавцов последних моделей.

Выбор продуктов поражал. Как и сроки хранения. На упаковке каждого такого товара значилось минимум 5 лет,а где-то и все 8. Но абсолютно все красивые упаковки имели состав, и там были элементы из нового червивого рациона, в смеси с особым пищевым пластиком, который, почему-то, пропечатанным людям уже требовался.

Мука из сверчков, измельченных обожженных тараканов, червей категории Д,Е, личинок категории А, высушенных кузнечиков, сверчков, и прочей дребедени. Всё, что не мог съесть обычный человек, даже если пропечатанный угостит. Зато изотопный чип на руку для оплаты с бонусной суммой на кошельке можно получить сразу у кассы. Там так и написано. Вы еще не мировой гражданин? Просто протяните руку.

Если что-то стоило 1 кредит в ТЦ мировых граждан, то в обычном магазине аналогичный продукт стоил в 5-20 раз дороже. Те, кто экономически не справлялся, и хотел прокормить семью, нарушая свою же волю, пропечатывался. Затем, обнаружив, что обычную дешевую еду дети не усваивают, пропечатывал своих детей. Все шли на поклон этой страшной системе. Не сейчас, так чуть позже.

Но судя по всему, люди, помимо банального чипирования, преображались генетически, и во что именно, понять сложно. Однажды он решил посмотреть, будучи внутри стража, что с людьми этими творится. Еще одна рядовая планетная система на полуотшибе, миграционный контроль, реклама мирового гражданства, флюоресцентные любы,особенно хорошо видимые при мраке. Визор активирован.

Стоило это сделать, он увидел, что Эсхель прав. Программ внутри людей уже не было. Иронов так тем более. Но сами люди незаметно внутри преображались. Смарт-пыль, отображаемая в визоре ярко-синими светлячками, повторяла извилины мозга, облепливая его.

Структура днк людей так же менялась. Внутри их органы, облепленные пылью, становились несколько другой формы,более угловатыми,со странными наростами. Пища, пропитанная пылью, когда попадала в них, она распределялась по органам, и те продолжали менять свою форму, ив целом начинали святиться тоже, становясь как бы искусственными. При смене режимов визора, добиться лучшего результата не удалось. Ничего нового Ров не узнал, но Эсхель смог их просканировать, и сам компьютер, впервые за свое существование ужаснулся. Органы, кожа. В их составе есть пластик и силикон. Они больше не люди. Ибо собственный организм настроен воспроизводить этот силикон и этот пластик как неотъемлемую часть себя.

Ровальд вздрогнул и поежился. И он пищу для этого преображения жрал? Точнее, пил. Но сути это не меняет. От одной мысли живот скрутило.

В этой ассимиляции иронов, родной АЗК, смарт-пыль меняла людей вот так. Будучи активированной чипом, она преображала человеческий геном. Это отличалось от неронов Иксодуса. Те страдали дурью, преображая себя, но в днк не вмешивались, и кроме исключительно внешних приблуд, не менялись.

Здесь же менялось само тело,сохраняя внешние показатели, но еще более отдаляясь от человеческого.

Человек становится в какой-то мере пластиковым, хотя и не полностью. В какой-то степени полным смарт-пыли, активированной, и при этом, оставался человеком в мыслях,поведении,желаниях. По крайней мере, так кажется.

Но незримо человек уже другой. Нервная система давала меньше импульсов, становилась менее активной, а смарт-пыль недостающие сигналы активно заменяла. От чего Ровальд, вскоре стал замечать, что пропечатанные люди подвержены странным вспышкам гнева. Редким. Едва-заметным. Но находящим себя в мимике, во взгляде. Это едва ли продолжительно, краткий миг. Но именно эти сверх-короткие элементы гнева и давали о себе знать. Как у Роя. Наверно, вопрос времени, когда эти явления станут более частыми.

Люди превращались. И никто не знал об этом, а если знал,то делал вид,что не знает. Ибо страшно,а назад пути нет.

К Ровальду каждый раз, когда он высаживался и прогуливался по таким планеткам, пытались подойти федералы, и хотя бы тайно, но пропечатать его. Просто пройдя мимо, касаясь плечом, а порой и совсем откровенно в лоб. Без всякого сокрытия.

Но Ровальд был резок, быстр, и слишком силен для этих, что не жили на Иксодусе. Последний случай вообще стал вопиющим, после которого Ровальд решил больше не играть в прогулки.

Его окружили в проулке. Десять человек в форме, взгляд странный, лицо подергивается вспышками злобы, которые тут же куда-то пропадают. В руках шокеры, у некоторых пистолет, но в кобуре. Больше напоминали шайку разбойников, чем представителей порядка.

-Руку протягивай и не умничай. Мы наслышаны о тебе, гражданин R212/7888-1.

-О, и что же такие красавцы как вы,слышали? - С любопытством поднял одну бровь Ровальд.

Полицейский не хотел отвечать, стоя в паре метров,готовый накинуться и скрутить, он буквально разжевывал свой ответ, играя желваками. Наконец, решившись, сказал:

-Есть сводка, что документы, по которым ты летаешь поддельные. По техпаспорту, ни твой корабль, ни твое лицо не совпадают.

И тут Ровальд понял на чем прокололся. Забыл включить кольцо-голограмму. Сцедив зубы и от досады сплюнув (полицейский порадовался, подумал, что раскрыли преступника, теперь не будет артачится).

-Так что, – продолжил федеральный представитель властей, – протягивай руку, сейчас будем делать тебе документы.

-Да ладно, я вам лучше настоящие покажу, чего уж.

Это не то, ради чего полицаи собрались. Они хотели денег за пропечать.

-Ну, давай, показывай, ухмыльнулся полицай, подойдя еще на шаг ближе, аза ним толпа дружков. Все они приготовились схватить руку, которую Ровальд протянет, показывая свои документы.

Ровальд закатал рукав, нажал пару клавиш в галлографе, протянул стражу порядку. Тот, облизнувшись как шакал, рванулся. Взял руку, зажал ее подмышкой и закричал:

-Держу, держу! Ставьте УРД!

Толпа кинулась, и то, что он не сопротивлялся, никого не волновало. Они все были поглощены волной ажиотажа. Видимо, за Ровальда цену уже назначили кратно больше.

Толпа схватила его, облепилась всех сторон, зажала в тиски, из которых не вырваться. Ровальд начал дергаться.

-Нет, нет! Только не печать! Нет!

-Поздно, птичка. Песенка спета. Давай уже, ставь.

-Э... А что это? У него протез? Давай следующую руку. А, что, и здесь нельзя? Блин, да как так? Что за калич нам попался?

-На лоб давай!

Прибор под названием УРД приложили ко лбу, и он издал отрицательный сигнал в третий раз.

Сломан, йопт твою мать. Стив, давай твой.

-На.

-Опять отказ. Да что за...

-Да в участок его, нашей стандартной пометим. – Прозвучало предложение со стороны.

-Ну нет. – Заартачился первый полицай, что держал руку подмышкой. – Давай третью хотя бы! Зачем терять жирный кусок пирога? Надо пробовать.

Когда к руке поднесли третий УРД, Ровальд сжал ее в кулак, и прижал к полицаю, что держит. Тот аж ухнул от натуги.

-Да откуда столько силищи?!

-Это наш Джон размяк, стареет.

-Да не размяк я!! Разжимайте руку.

Полицаи схватились за кулак, потащили к себе, и в какой-то момент поняли, что смотрят на фигу. Это их разозлило, и один из них решил ударить Ровальда по лицу, но остановил свой кулак в 10 сантиметрах от него. Лицо было покрыто черной броней. Нет, это шлем. Странный шлем. Полицай ошарашено отошел, словно под гипнозом, и увидел перед собой совершенно бронированного солдата, которого безуспешно пытались удержать и просканировать полицаи, а он просто игрался с ними.

Хоть Ровальд и забыл включить голограмму изменения внешности, он попеременно активировал броню в местах, где его пытались просканировать. Но теперь он покрылся ею полностью.

Полицейский, завороженно глядя на древние технологии прошлого, очарованный их опасной изящностью, очнулся лишь тогда, когда коллега по имени Джон взмыл в воздух, ударился спиной и стену третьего этажа, и с воплем понесся вниз на собратьев. Никто не стал его ловить. За мгновение до столкновения, полицаи разошлись в стороны, и Джон разбился об асфальт. Хрипя что-то нечленораздельное, он уже не мог пошевелиться. Поняв, что делать тут нечего, нужна подмога, замерший было полицай прижал что-то в ухе и попытался вызвать диспетчера, но в его рту оказались собственный зубы. Он схватился за разбитую челюсть и упал на колени. Ровальд вытянул руку, и убегавший полицай притянулся. В нем самом было много смарт-пыли, так что, неважно, есть металлические предметы или нет. Схватив его за горло Ровальд шлепнул по лбу, по горящим цифрам, и тот отключился. Откинув эту безвольную куклу, Ровальд увидел, как из отверстия в броне на уровня локтя появилось отверстие и выплюнуло истраченную энерго-гильзу.

Полицейские, будучи храбрыми, когда шли толпой, вопили как испуганные собаки.

Все были притянуты и обездвижены, ли вырублены. Но 11го не хватало. Увидев спину в форме, которая удалялась и намеревалась скрыться за углом, где, ходят гражданские. Ровальд активировал оружие, которое впервые будет испытано сейчас. Пуля выстрелила из бронированного рукава Ровальда, отстрелила ногу полицаю по колено. Тот, крича, упал на оживленную улицу, и под женские крики его, оставляя кровавый след, что-то потащило обратно. Полицейский и сам орал от боли, и от страха смерти.

Когда его шея оказалась в цепкой хватке Ровальда, полицай получил щелбан по цифрам на лбу и обмяк, а затем, был уложен в общую кучу. Из его обрубка хлестала кровь... Нет, уже запеклась. Ничего не хлещет. Удивительно.

Ровальд кинул взгляд на свое дальнобойное оружие, подобрал гильзы. Одна от пули, остальные от применения «крюка», как Ров окрестил для себя притягивание.

Достав машинку электроклятвы, он каждому полицаю стер память, а затем ушел, предварительно выключив доспех, который свернулся в подпространство. И тут же включив маскировочное кольцо.

Между домами, посреди обычного города, на непопулярной планете, самой средней системы, высилась небольшая гора полицейских. Никто из них ничего не помнил. Один был без ноги, остальные с травмами. Придя в себя, они с отрешенными взглядами встали. Джон поднялся, отряхнулся, расправил плечи, что-то хрустнуло. Он помассировал шею, хрустнуло еще несколько раз. Кости на месте. Увидев кровавый след, он проследил по нему взглядом, увидел ногу товарища. Отрешенно подошел, подобрал ее. Отнес товарищу, который только очнулся. Такой же отрешенный от реальности как и Джон. Принял ногу. На лице ноль эмоций. Приставил к обрубку. Нога срослась. Он встал, проверил ее, все хорошо держит. Полицейские пришли в себя. К ним подбежали медики и еще один наряд полиции, теперь уже местной, не федеральной. Многие еще не были пропечатаны. Цифры на лбу не горели.

-Ребят, что с вами? Все в порядке?!

Посыпались на них вопросы. Медики осмотрели всех, увидели разорванную штанину на одном, но там здоровая нога. Так откуда же след крови тогда?? Прохожие расхрабрились и тоже подошли посмотреть. Любопытство, разжигаемое новыми силами полиции, давало себе знать. Половина пропечатаны, половина гражданских – нет.

Джон отрешенно смотрел на тех, кто задавал им вопросы и пространно отвечал:

-Да нет, все в порядке. – Он медленно осмотрел своих ребят, и вновь повернулся к вопрошающим, среди которых появился и журналист. – Просто повздорили.

На Соросе:

-Здесь делать нечего. Мой мир сгнил. - Сделал вывод Ровальд, после посещения пятой системы. – Хорошо, что ты не пошла. Здесь становится опасно.

Он, скрипя сердцем, принял решение относительно порталов. Это тоже очень, и очень опасно. Но хотя бы попробовать... Надо. Сделать шаг назад он всегда успеет.

Настя сочувственно посмотрела на него, понимая, что никогда не увидит мир Рова таким, каким знал его он. Да ей было и жалко его. Это мир ужасов. И то, Ров многого не рассказывал.

Зараженные люди 12ой цивилизации все думали одинаково. Заражение же иронами здесь, теперь вообще на другом уровне. Там это хотя бы скрывали. От этого было не так страшно.

Ровальд же понял, что вскоре настанет день, когда передвигаться без невидимости вообще будет невозможно. Сплошь пропечатывальщики и выслеживающие.

Однажды Ровальд, после очередной постели с Настей, положил руку тыльной стороной ладони на лоб, и глядя в потолок, испещренный прямыми стыковочными линиями сороса, сказал:

-Насть. Теперь хвоста точно нет, отвезу тебя в твой новый дом.

-Что? - Спросила она, пальчиками поглаживая его по относительно волосатой груди.

-Завтра полетим. Я решил. Туда, куда обещал. Там не будет погони, и опасностей.

-После того, как вылезла из своего кокона, в котором спала в виртуальной реальности, мне всё казалось сказкой. Просто неприятной сказкой. Но мне нравится быть с тобой. Я не хочу куда-то еще.

На это Ровальд ничего ответил. По правде говоря, ему тоже нравилось, что она рядом, и является настоящим, живым человеком. Не пластиковым полуподобием, ни зараженной программами, а просто живой.

-Ты серьезно? – Приятно удивился Ровальд.

-Абсолютно. - Провела она пальчиком по его губам, и прильнула. - Ни одна женщина ни за что не уйдет от своего собственного героя галактики. Ни одна. И я — не исключение. И пусть весь мир горит, пускай где-то безопаснее. Мое место, мой дом, это ты.

Красивые слова. Но женщины мастера красивых слов. На самом деле они ничего не значат.

Ровальд при обнял её. Анастасия положила голову на плечо, покрыв его руку своими волосами.

Да, есть в этой жизни что-то прекрасное.

Дальше будет слишком опасно. Он лучше справится один.

Но в тот самый день, когда Ровальд вёз спасенную в новый дом, он увидел на радаре странное, и сам Эсхель его предостерег:

-Замечен противник. Сотни кораблей. Две сотни. Четыре сотни. Тысяча– говорил Эсхель по мере продвижения. Ровальд остановил Сорос.

-Что? Но там же кротовая нора из гипер-карманов. – Они были почти на месте, а противник базировался ровно там, куда надо.

-Не думаю. Похоже на то, что у них лагерь.

-Для похода на 12ых?

-Вероятно.

-Фальшивая война нефальшивыми силами.

-По крайней мере, след показывает, что так и есть. Это перевалочный пункт.

-Как назло. – Ровальд процедил сквозь зубы.

Вместе с тем, их заметили. Часть кораблей откололась от общей массы и направилась к Ровальду, а он, недолго думая, развернулся, благодаря Эсхелю быстро провел навигационные расчеты, разбудил G-двигатели и использовал двойное гиперпространство, что вызвало перегруз Эсхеля и сбой всех систем, а заодно и их отключение. Но одновременно с этим, враги ушли по хвосту первого гипер-туннеля, а Ровальд, включившись, пошел по второму. Часть корабля работает, хоть и без Эсха, этого достаточно. Два гипер-следа прекрасно замаскировали сорос.

Что сказать? Убегая от лже-арийских войск 12ых, учишься нестандартным решениям.

-Что случилось? - Обеспокоено спросила Настя, когда они оказались в гипер-пространстве.

-Никуда я тебя не повезу. Вход перекрыт со всех сторон.

-Ура! - Обрадовалась Настя и, отстегнувшись, обняла Ровальда. Освещение начало восстанавливаться. Аварийный свет ушел. Эсхель вновь за работой корабля. Впрочем, теперь это и не нужно.