Иерон вылез из Бена. Работа над Беном просто заставила чужеродный разум заволноваться и вылезти раньше срока. Перед глазами Ровальда мёртвое лицо девушки и товарищей. Рядом, неизменно, как и с самого начала путешествия, Гаст. Раненный, но упёртый. Жизнь, в которую Ровальд попал, давным-давно перестала напоминать археологию. Это была мясорубка.

На шее неизменно висит отцовский символ Z, переливающийся голубым. Слегка ёрзая под одеждой он успокаивал и придавал силы, так же незримо, как существовали иероны.

Гаста поддерживает грустно-молчаливый Окомир. На плечах руны уже потухли, как и руны на усовершенствованном доспехе Гаста. Назвать это боеспособностью будет ошибкой, но ничего лучше, чем это, они не имели. Все мосты позади сожжены. Впереди только жестокий неровный путь, дорога которого не ясна, но ориентиры известны.

Оставить Бена внутри повреждённого Эсхельмада было правильной затеей. Шлем Стража задвинут назад, уйдя в доспех до полного исчезновения, словно его никогда и не было. На лицо падают нежные хлопья снега. Они моментально таяли, стоило соприкоснуться с кожей. В серых арийских глазах отражался повреждённый Эсхельмад. Отцовский подарок наконец пал ниц. Крылья обломаны, двигатель повреждён, смят и местами висит на жалких кусочках. Соплы развалены и больше не могут сжиматься, чтобы усилить тягу – пластины разбросаны всюду и везде как игральные карты. Дым не идёт, но капитанская каюта не повреждена. И даже в таком состоянии в корабле что-то функционировало. Удалось запустить машинную невидимость второй версии. Бену лежать рядом с мёртвыми телами неизвестное количество времени. Но древний генератор тока, работа которого основана на неизвестных Ровальду принципах, будет выдавать нужную мощность, чтобы хватило и на тепло, и на пропитание, и даже на расщепление туалетных отходов. Жалость коснулась лица Ровальда. Краешек губы дрогнул в печали, но вернулся на прежнее место. Твёрдым взглядом он огляделся, и наконец смог рассмотреть место, в котором оказался, преодолев несколько передовых заградительных систем Периметр.

Сплошные хвойные леса плотной кучей окружали их, рядом, распоров снежный покров лежали поваленные деревья, которые падающий снег заботливо пытался скрыть.

Поверх брони стража на левой руке спроецировался интерфейс галлографа. Попытка уточнить своё местоположение выдаст с головой. Поняв это, Ровальд недовольно скривился и ввёл климатические условия на поиск подходящей карты. Мест на Земле с таким описанием не должно быть много. Хотя не сказать, чтобы он хорошо знал флору и фауну Земли. Лишь обрывочные обязательные знания со скудной школьной программы, у которой не было проверяющих инспекторов. Выживая пол землёй, каждый делал что мог. И даже наличие школы – сплошь на голом энтузиазме, было большим удовольствием. Хотя воспоминаний осталось не очень много.

Увидев предположительное местоположение брови полезли на лоб, и Ровальд закрыл глаза. Он переваривал данные. Ведь приблизительное местоположение условной машины времени он знал. И она была чертовски далеко от этих мест. Чертовски. Невероятно далеко. На границе Швейцарии и Франции. Но вопреки ожиданиям, они каким-то образом преодолели сумасшедшее расстояние. Столкновение о вторую систему Периметр повредило двигатель, и перед отказом он выдал сумасшедшую остаточную мощность, будто взорвавшись. С тихого океана их переместило в леса Сибири. Если это, конечно, были леса Сибири, а не какое-то иное место, лишь похожее, находящееся на той же широте.

Встроенный компас работает. Но без Эсхельмада пеший путь займёт месяцы. Осталось всего три недели до столкновения выживших арийских цивилизаций. Если верить Арлану, 39ую цивилизацию, заботливо спрятанную в недрах вселенной от иронов, просто расщепят на атомы. Точно так же, как и множество других арийских цивилизаций в родной вселенной, до переселения в кристаллизованную безжизненную.

В воздухе висит недосказанная печаль, грусть. Но все верят в лучшее. Каждый знал на что идет. Если они вернутся, если получится успеть, то катастрофу удастся ликвидировать. Орин, Белослав, Тим будут живы. Это понимал Гаст и Окомир.

Ровальд перешёл в настройки стража. Возможно, даже в этой глуши, а может быть, именно потому что это глушь, можно будет обнаружить то, что ждёт своего часа.

Список обнаруженных родственных устройств обновился, радиус увеличился на десятки километров, и вот уже покрывал 200 километровую область, включая, возможно, несколько сотен метров под землёй. Согласно харийской разведке - Земля до сих пор не исследованная планета. В её глубинах до сих пор спят священные арийские технологии, которые могут быть пробуждены, и благодаря своему составу могут сжечь многих иеронов (которые будут рядом или попытаются проникнуть). Именно поэтому эти сооружения не стали уничтожать, а позволили им скрыться под землёй, и даже более того, как можно глубже их скрыли. Чтобы никто не нашёл. Что можно уничтожить, уничтожили. Но звёздный метал предшествующей, родной вселенной столь крепок, что зачастую нерушим и выглядит как новый, как его не повреждай.

Но даже зная это и веря в лучшее, Ровальд саркастически ухмыльнулся - найденных устройств не оказалось. Раскрыв приблизительную карту с галлографа в полный объём так, что перед ним оказалось метровое изображение, Ровальд пошёл к ближайшему городу, Челябинску. Мощная система маскировки, которая так же была предустановлена в стража, а не только в тесионские доспехи, работала везде безотказно. Раскрытия Ровальд не боялся. Более того, он теперь мог творить ещё одно чудо, которое могло сильно помочь.

Ступая в хрустящий снег, Ровальд пошёл мимо сосен. Ветер колыхнул верхушки, деревья лениво заволновались, большой снежный ком полетел вниз. Перед самым падением шлем стража автоматически закрылся, разрезав преграду так, будто её и не было. Ровальд не обратил внимания, он включил галлограф бена.

Всё не покидала мысль, что основной расчёт на успех миссии был именно в захороненных, но действующих технологиях, которыми планеты буквально покрыта как щитом. Но это, конечно, жалкие домыслы.

В галлографе Бена нашлось много разной информации – жертвоприношения, съезды на ритуалы, участие в массонских посвящениях одного из ордена, рабочие миссии, нападение войск ТКП на несообщаемый обществу фронт с собратьями, которых официально считали заражёнными то ли вирусом, то ли чем-то ещё, что повреждает мозг. Чем-то страшным и инопланетным, что нужно обезвредить. Что, разумеется, не соответствовало истине. Но факт, что заражённым преподносили здоровых – как заражённых, поражал.

Изредка из снега торчали высушенные остатки растительности, голые ветки кустов. Пробегали белки, прыгая по этим остаткам растительности.

Гаст схватился за бок и застонал, но идти не перестал. Он не мог предсатвить, что его путь прекратиться, что он перестанет следовать за Ровальдом. Он не мог остановиться даже ценой своей жизни, ведь именно ради этого он, сам того не понимания, рисковал много раз. И Ровальд, зная эту тяжбу, не собирался его останавливать. К сожалению, Гаст не принадлежал к лидерской ветви, не имел ни кусочка нужных изветвлевний в ДНК которая складывалась тысячелетиями. Ему не смогли подобрать свободные реплики стражей, хотя Арлан сделал для этого всё возможное.

Окомир заботливо усадил Гаста на пень, который прогнулся. Сырой, гнилой, очень старый. Но вес выдержал. Гаст тяжело дышал, но собравшись с силами, поднялся. Перед его глазами на экране мелькали данные, что лечение (удивительной встроенной аптечкой) займёт трое суток. И даже боль, кажется, уступала.

Над головой пролетело несколько чёрных силуэтов – сущих глыб, которые стремительно окружили Эсхельмад. Место его падения. Соколы-1 замерли, стали покачиваться, словно в забытьи, норовя упасть, отлетели подальше, и начали расстреливать из тяжелых плазменных орудий Эсхельмад. Над невидимым кораблём замерцал вполне видимый зелёный щит. Он отражал любые выстрелы.

Окомир кинул в ту сторону, чтобы сокрушить эти летающие посудины единолично, и он мог это сделать. Новый доспех обладал невероятной ударной мощью, которую Окомир многократно демонстрировал на тренировочной площадке с демо-роботами. Но Гаст, сгорбившийся, схватил его за локоть и включил систему искусственной гравитации, мгновенно превратившись в недвижимый столб. Окомир дёрнулся и обернулся.

-Пусти! ПУСТИ Я СКАЗАЛ!

-Миссия. Мы справимся. ТКП прилетит ещё. Им нет конца. Ты знаешь сколько у них войск. Они собирались с силами сотни лет. Надо уходить. Неизвестно, что припасено. – Гаст пытался сохранять спокойствие, хотя ему это давалось с трудом.

Ровальд подошёл к Окомиру и положил на плечо руку.

-Вернёмся. Они будут целы и невредимы. Белослав, Тим, Бен, Орин. Все будут жить. Вот увидишь.

-Бросаем своих! – Крикнул Окомир. Позабыв, что его могут услышать и тогда Соколы повернутся в их сторону. Пыль разрушения поднималась над Эсхельмадом, а зелёный щит неистощаемо мерцал. Над головой пролетело ещё несколько чёрных теней, к ним прибавились ещё. И вот целая армада, как по приказу, замерла.

-Эсхель. – Ровальд поднёс левую руку к шлему, который послушно откинулся.

-Слушаю, капитан.

-Как обстановка?

-Неблагополучная.

-Что будешь делать?

-Когда вы отойдёте подальше, сделаю вид, что щит иссякнет, и включу доминион.

-Слышал? – Ровальд обратился к Окомиру. – Не переживай. Не пропадут.

Напор Окомира пропал, плечи опустились, но взгляд твёрдо поднялся.

За невероятным зрелищем сотен выстрелов широких лучей, взрывов, сгоревшими соснами, поднятой пылью, исправно мерцал зеленоватый щит. Периодически поглядывая на него, они отошли на километр. Огромная зона поражения оплавила ближайшую территорию, что стёрло их следы. Включенная машинная невидимость второй версии позволяла наблюдать друг за другом так, будто для них ничего не изменилось. В углу интерфейса мерцал лишь значок пустого шлема.

Но когда они отошли ещё на пару километров, и армада стала покрывать всё небо, словно саранча, слетевшаяся на египетскую казнь, зеленоватый щит исчез и прозвучал мощный взрыв. Голубая ударная волна откинула их вперёд на сотню метров. Даже сквозь доспех опалило спину. Боль прошлась по всем нервам, Окомир и Гаст кричали и, упав навзничь, корчились от боли, будто их жарили на сковородке заживо.

Ровальд увидел, как голубая волна взорванного двигателя Эсхельмада вывела из строя Соколы. Чёрные истребители, то ли транспортники с вооружением, замолкли. И откинутые волной, с выключенными соплами, потерявшие управление, стали падать как каменные глыбы то тут, то там.

Один упал позади, и жар на спине исчез, от чего Гаст и Окомир так же перестали кричать. Земля, ошпаренная, покрытая влагой и углями от деревьев вздыбилась, и осыпалась. Поднималась и падала мелкой пылью, щебёнкой, кусочками грязи и засохших камней, сгоревших кореньев.

Этот ад продолжался всего минуту. Но в этот раз, его собственной тело, как жизненные показатели товарищей, держались в норме.

Губы Ровальда сжались от душевной боли. Мало того, что дорогой сердцу Эсхельмад повреждён, так теперь окончательно уничтожен. Эсхель не справился.

Ровальд ударил кулаком по размякшей в болото земле. Хлюпнула грязная лужа.

-ЭСХЕЛЬ!!! – Закричал Ровальд. – ЭСХЕЛЬ!!!!!

Если не удастся выполнить миссию, он теперь никогда не узнает координаты матери. Матери, которая знала всё, как есть на самом деле о его жизни. Память о которой была стёрта. Если вообще была.

Он никогда не увидит Орин, Бена и ребят. Не сомжет летать и бороздить космос как раньше. Эти мысли легли тяжелым грузом. Пути назад просто нет. У них нет права на ошибку.

-Вы как, целы? – Спросил Ровальд.

-Целы. – Ответил Гаст, поглядывая на Окомира. – Припекло немного, нормально.

Поднявшись, Ровальд поплёся дальше, утопая по колено в грязи, которую начинал покрывать снег. Которая разгорячена, но постепенно становилась более вязкой – замерзала. Не смотря на взрыв и упавшие соколы, холод брал своё.

Обернувшись, он увидел десятки упавших кораблей, многие из которых разломило как ломти хлеба. Словно они были не из металла.

Взрыв редчайшего корабля, сохранившегося вопреки действию времени унёс с собой огромное множество вражеской техники. Никогда не думал, что будет называть свою родину «вражеской». Но война с древним врагом есть война.

Их путь шёл дальше, по бескрайним лесам тайги.

* * *

Спустя шесть часов кости Гаста хрустнули. Он избавился от поддержки Окомира, выпрямился.

-Чувствую себя лучше.

Ровальд, идя первее всех обернулся:

-Готов?

Гаст кивнул.

Ускорение включено

Стабилизация равновесия

Ровальд не обратил внимание на эти строчки кода. Доспех буквально читал его мысли. Сонастройка, синхронность, достигнутые с помощью древних тренировок пилотов стражей, помогло достигнуть такого уровня, что выбирать команды больше не надо.

Из под подошвы вылетел большой ком земли, расплескав крошки по белому покрывалу. Следы стали глубже, вместо белых углублений – чёрные, вытянутые, смазанные будто под кисточкой художника. Расстояние между Ровальдом и напарниками резко увеличивалось. Следом рванул Гаст. Окомир задержался, выбирая режимы, не готовый к столь резкому повороту событий, отставая последним, он рванул. Скорость усиленных доспехов поражала. Их с трудом можно было отследить взглядом. Десятки километров в час по пересечённой местности. Прыжки через поваленные деревья на такой скорости растягивались в многометровые. Приземляясь, вспарывали снежный покров до небольшой перьевого взрыва, как от разорвавшейся подушки.

Час за часом, они бежали. Ровальд сверялся с картой, следил за компасом. Вот, за перевалом Челябинск. Он должен быть здесь. Добравшись до вершины Ровальд затормозил и с трудом остановился, чуть не сорвавшись в пропасть. Под ним был водопад, а перед глазами открылся вид голых сопок. Скалистых, покрытых лишайниками, мхом, мелкими, редкими кустами. Безжизненная поверхность и никакого Челябинска. Ровальд посмотрел на карту, и понял, что галлограф неверно идентифицировал местонахождение. Это была не Сибирь. Введя новые данные, карта на галлографе сменилась и глаза Ровальда расширились. Они находились на Кольском Полуострове. Вдалеке от цивилизаций. И с юга бежали в противоположную сторону – прямо на север, в тундру. Здесь ничего нет.

Редкие поселения. За четыреста лет их больше не стало. Погода ухудшилась. За доспехом числилось минус тридцать два. Ровальд смотрел на огромное полуплато, покрытое невысокими холмами, полных тяжелых булыжников.

Ни дорог, ни трасс. Лишь одинокий сокол-1 пролетел над головой в сторону катастрофы. Обернувшись вслед за ним, Ровальд увидел кратер со множеством сгоревших и поваленных деревьев. Мест откуда они пришли напоминало взрыв водородной бомбы.

-Йопт мою мать. – Присвистнул Гаст, вглядываясь в ту же сторону. Помимо деревьев там всё так же лежали разваленные корабли ТКП. Место напоминало кладбище военной техники. Оторванные оружейные расчёты, лазерные, плазменные установки, разорвавшиеся и нет какие-то ракеты.

-Так это и есть Земля? – Спосил Окомир.

-Самая безжизненная, заповедная часть Земли. И к сожалению, нам в другую сторону. Ближайший город – Мурманск, двести километров.

-Это сколько по времени?

Но Ровальд уже летел вниз со скалы. Провалившись в воду и достигнув дна. Он с оттолкнулся. Древние механизмы Седьмого поколения стража слегка взвизгнули, и пулей вылетел вперёд, и помчался по каменистой дороге, вспарывая лишайники. Хотя они пришли на север, здесь снега было меньше, но температура ещё ниже.

Гаст скользнул по водопаду следом. Ему это напоминало те самые времена, когда его старые напарники-разведчики были живы. Точно так же, однажды, убегая от скелетоподобных механизмов, они преодолевали невероятные расстояния. С той лишь разницей, что теперь он был в команде Независимого, который навеки стал для него легендарным героем, кинувшего вызов невероятной империи зла.

Позади громыхал Окомир. Его расширенный доспех, широкий, как и он сам, мог пробивать плечом космические корпуса кораблей, перегородки, стены. Словно пуля замедленного действия, снаряд, он нёсся, оставляя после себя тяжелые следы, будто рукою скульптора выдолбленные в скалистой поверхности.

Воздушное сообщение было пустым. Но вот среди сопок показался странная каменистая дорога. Ровная и прямая, она буквально тянулась к Мурманску. Ни одного автомобиля по ней давно не ездило. Заброшенная и никому не нужная. То что надо. Ровальд добрался до неё и помчался по удобной прямой.

Скорости росли, всё выше и выше. Шаги превратились в прыжки. Ускорение шло полным ходом, и вскоре он достиг скорости чуть ли не парения над зёмлёй, большую часть времени находясь в воздухе, и лишь как пёрышко, едва отталкиваясь, едва касаясь каменистой брусчатой дороги из аккуратно уложенных булыжников.

-Ров! Не поспеваю! Ров! Ров!!

Кричал позади Гаст.

Но он не слышал. Перед глазами взрыв его родного дома, подарка, единственного наследства и капельки любви, что досталась от родителей, которых почти не знал. Лица мёртвых товарищей. Но хуже всего, он хорошо мог представить, что останется от этой планеты, если не успеет.

Даже если оторвётся далеко от Гаста, тот его нагонит. Встроенная система взаимного местоопределения помогала не потерять друг друга, даже если будут на разных концах планеты.

Окомир краем глаза заметил, как от крика Гаста на верху одной из сопок шевельнулся крупный булыжник, и начал скатываться. Набирая обороты, ударяясь и подскакивая, он нёсся наперез. Руна на спину Окомира загорелась ярко голубым, со слегка зеленоватым оттенком. Он чуть нагнулся, и булыжник разбился о его плечо на сотни осколков, как игрушечный. Камни разнесло по разным местам взрывом встречных сил, скорость бега замедлилась лишь немного. Новый углубленный отпечаток, вдавленные камни брусчатки от поступи Окомира, и он начал нагонять ушедших вперёд товарищей.

* * *

Мурманск. Город герой. В прошлом, здесь проплывало множество кораблей, крейсеров, морской флот, одна из военных основ России. Ныне это город памятник со множеством законсервированной старой техники. Которая выглядела всё так же впечатляюще. Не говоря уже о старинных, но проверенных пушках, выглядывающих торпедах. Этот город был полон людей и туристов. Но что Ровальда смущало, это то, что у всех на лбу, или на руке, чуть выше пальцев, тыльной стороне ладони, красовались зелёненькие три шестёрки. Всюду и везде. Эти люди сидели в кафе, ресторанах, весело выпрыгивали из таки в объятья друзей. Мир жил, но какой-то странной жизнью. Чего-то здесь не хватало. Что-то должно было произойти ещё. На этом не должно всё заканчиваться. Ровальд это чувствовал.

Находясь в режиме невидимости, он изучающе смотрел на город, поглядывая на карту, когда друзья нагонят. Но те, подойдя к городу, как и ожидалось, перестали спешить. Зрелище их завораживало. Но вот попался перед взором человек без шестёрок. Он прикоывал взгляды. Он белая ворона. Идя среди таких – атмосфера наполнилась злобой, ненавистью. И всё на этого человека. Его, будто волки, все и каждый хотели разорвать. Даже малые дети, у которых на лбу так же красовались шестёрки, и за руку их вела мать, с улыбкой от ушей. Стоило этому человеку пойти мимо них, как её улыбка превратиилсь в жуткий кровожадный оскал. И точно такое изменение произошло с лицом ребёнка. Вот она недосказанность. Невероятная злоба, скрытая за ширмой ложного, кажущегося благополучия. Всё пропитано ею. Зайдя в магазин, Ровальд увидел, что кассы все автоматические, и это не былосекретом. Но для расплаты нужно было подставить руку. Рядом находились аппараты, которые пропечатывали три шестёрки, а так же, игла, которая делала укол непонятного содержимого.

Выйдя из магазина, полного людей, он схватил шоколадку. Ни какая тревога не сработала. Отойдя за угол, шлем приподнялся, освобождая рот, откусил кусочек и выплюнул. Она ненастоящая. На вкус пластиковая. Эта еда, которую невозможно есть. Проделав тоже самое с фруктами, И даже консервами, убедился, что вся пища на вкус одинакова – это пластик. Пластик, который жуётся, разламывается, который на первый взгляд ведёт себя как то, чем кажется, однако вкус определяет истину. Это не пища. Это имитация пищи. Однако людей на улицах ели это, плохо им не становилось. Даже различали вкусы. Что за дикий мир, что с ним стало?

Это же его родная цивилизация. Что стало с людьми? Что это за уровень заражения иронами? Он не хотел этого делать. Его научили смотреть и выявлять иронов. Но сейчас он боялся увидеть правду. Однако, Ровальд обязан знать правду. Переведя режим наблюдения в выявляющий иронов, он зажмурился. Перед глазами что-то происходило, на экране была активность. Что-то показывалось, но знать этого не хотелось. Открыв глаза до маленьких щёлочек, затем открыв окончательно, замер. Дыхание перехватило. Люди были полны нано машин. Эти нано машины были частью их организма, воспроизводились их организмом. А пища, служила набором молекулярных ресурсов для этих нано машин. Это уже не люди. ГМО – человек, преобразованный в нечто полукибернитическое, нечеловеческое, прямо перед его глазами. ОН видел, как люди поглощали пищу, лизали леденцы, и нано машины даже будучи в их слюне, набрасывались на полученные пищевые волокна и расщепляли их. Процесс выглядел мерзко и противно. Будто кучка мух внутри человека, или очень мелких, быстро меняющих траекторию муравьев, двигалась внутри людей своей жизнью. Они плодились, самовоспроизводились. Не очень быстро, но их становилось заметно больше. Скапливались в кишечнике и мочевом пузыре, готовясь к выбросу. Усилив фильтр, он увидел, что и трубопровод, канализация, полна этих наномашин. Воду тоже употреблять нельзя, не то, что пищу. В этом мире обычному человеку больше нет места. И вот, в подтверждение, того единственного, не запечатанного тремя шестёрками, вели за руки полицейские, на центральной площади, под одобрение толпы, его окружили, поднесли иглу, которую воткнули прямо в живот и выплюснули содержимое. Кучка наномашин погрузилась в его организм, присосалась к белкам, нервным окончаниям, кровяным тельцам. Стала пересобирать организм, приспосабливать под себя. Обучать органы, чтобы они воспроизводили и строили только эти наномашины, им подобные структуры вместо привычных.

Ровальду захотелось вырвать. Ему скрутило живот. Невидимый, он упал на колени, опёрся на одну руку, другой держался за металлическую броню на уровне живота. Эта мерзость – среда обитания иеронов, росла и множилась. Она развивалась сама, самостоятельно. И самих иеронов здесь не было, но все люди были заражены. Словно люди стали частью некоей сети, постоянно поддерживая и воспроизводя её, чтобы иероны могли жить и развиваться. Хотя самих хозяев пока не было. Не хватало ещё чего-то, какого-то последнего акта, который послужит вершиной происходящего.

Но ему некогда ждать окончания генетических изменений людей. 39 цивилизацию, его родину, больше не спасти. Здесь нечего спасать. Хотелось, чтобы всё взорвали и ликвидировали, как намеревались. Эту мерзость нельзя распространять.

Решив отвлечься, он забрался в закоулок, где никого не было, и включил галлограф Бена. С трудом отыскал то, о чем он говорил. Старые заброшенные данные в забытой папке, которую последний раз посещали много месяцев назад. Внутри оказались фотографии странного и огромного сложного устройства, лаборатории, обустроенной по последнему слову техники. Сатанинские ритуалы перед входом внутрь этого кольца, созданного, чем-то напоминающе содержимое брони стража. Кадры, видео, и наконец, подробное описание.

Адронный Коллайдер. Изначально планировался – как лаборатория для подбора энергий, чтобы открыть портал антиматерии, из которой смогут прийти иероны в облике демонов. Материализоваться в этом мире. Массоны сошил с ума. Им всегда мало, того что делается. Иероны их используют по полной.

И действительно, на одном из ритуалов с жертвоприношением видно, как из открывшегося портала выглядывало мерзкое лицо со светящимися глазами и рогами. Знали бы они, кого на самом деле вызывают и пытаются привлечь в реальность. Но разве зараженному человеку можно объяснить? Нет, он просто выполняет приказы паразитов, их волю, считая, что всё делает по своему разумению и потому что хочет. Это ложно, всё ложно, но никому ничего не объяснить ни доказать. Заражённые никогда в это не поверят, никогда не отнесутся к этому серьезно. Иначе они не были бы заражёнными.

В процессе массонских доработок, которые преподносились обществу как нечто доброе и хорошее, простой поиск истины – искали нечто другое, и далеко не доброе. И в итоге нашли. Открыть портал полностью в квантовый мир жизни иеронов не удалось. Однако, удалось создать машину времени. Согласно исследованиям этого парня, знакомого Бена, именно адронный коллайдер находился на границе Швейцарии и Франции.

Даже были указаны точные координаты. Пройти туда обычному смертному невозможно. Но Ровальд, отныне, как и его верные товарищи, не простые смертные. Они открыли истину, знают секрет и пользуются высшими технологиями, что когда-либо изобретало человечество. Технологиями, что спрятаны, потому что сами по себе убивают иеронов, мучают их, не дают им действовать, замедляют. Освящённый крестом звёздный металл. Древней наукой квантового программирования пространства. Многоуровнего, давным-давно недоступного в этой реальности. Невоспроизводимого. Нечто гораздо более сложного явления, которое слегка приоткрыло завесу тайну перед Ровальдом. Изучая архивные данные на ладогырь, он знал. Что религия – не простой звук. Это не способ порабощения человечества. Наоборот, массонами и заражёнными религия обесценивается, потому что являет собой очень сложной психоэмоциональный продукт с использоанием высших арийских технологий, основанных, как раз, на многоуровневом квантовом программировании реальности. И крест, является высшей формой этих технологий, дарованных человечеству самим Создателем, Богом, чтобы оно никогда не потеряло душу, не забыло, что правильно, что неправильно. Чтобы всегда могло очищаться, прояснять свой ум, и побороть любого недруга. Но это такой сложный вопрос, что думать об этом – не время. Встряхнув голову, Ровальд вглядывался в фотографии адронного коллайдера, и узнал, что он был построен ещё в двадцать первом веке. Многократно усилен своими копиями, больших размеров, более сложных и совершенных. И одно кольцо превратилось в сеть туннелей, по которым запускают разные частицы для столкновений, для воссоздания антиматерии, а с помощью антиматерии, получается открывать дыры в пространстве и путешествовать во времени. Не найдя портал к иеронам, заражённые открыли портал во времени. Это было именно то, что нужно. Единственной проблемой оставалось – попасть туда и настроить нужную дату, которую Ровальд так же не знал.

Из всех головоломок, оставалось лишь это. В этот момент к Ровальду подошёл Гаст и устало уселся возле него. Пищевые стимуляторы подключились к его коже, наполняя организм питательными веществами, и как хорошо, что они были. Потому потреблять эту пищу невозможно, А воду, так вообще нельзя. Тем более, брать что-то у людей в барах, ресторанах, Кафе. Всё отравлено, наполнено нано-машинами для жизнидеятельности отсутствующих хозяев.

В этот момент в закуток между домами мать с бабушкой завели ребёнка, который не понимал, что с ним делают. За ними шёл отец, который не встревал. У всех на лбу горели три шестёрки, кроме ребёнка. У отца – тускло, будто он стал зашестерённым только-только.

-Мам, а зачем мы сюда пришли?

Но мама не отвечала. Остановившись аккурат возле Ровальда с Гастом, она кивнула бабушке, которая деловито кивнула в ответ, достала из сумочки шприц, воткнула его в склянку, набрала содержимое. И Ровальд, находясь в режиме поиска иеронов, уже видел эти движущиеся, голодные, оживающие нано-машины, которые хотят впиться хоть в чей-нибудь организм.

-Мама? Бабушка? Папа?

Ответом было молчание, ребёнок нервничал. Он захныкал, чувствуя, что его ожидает нечто плохое.

-Мне страшно, почему мы здесь? Почему вы молчите?

-Потерпи, что ты как маленький. Будь настоящим мужчиной. Вон, как твой папа. Бери с него пример.

Зубы скрипнули у Ровальда. Он схватил бабушку за руку, которая держала шприц и сломал её. На что бабушка лишь удивлённо приподняла бровь. Сломанная обвисшая рука, постепенно выпрямилась и встала на место. Никто не обратил на это внимание. Возможно потому, что с этими людьми порой происходило что-то подобное.

Игла вновь потянулась к ребёнку, который обернулся и в ужасе закричал. Гаст не выдержал, и появился. Толчком отбросил мать к отцу, и загородил ребёнка спиной. Присел к нему на корточки, шлем отовдинулся, он ласково улыбнулся. Что делать дальше, куда вести ребёнка, он не знал.

Ровальд, нахмурился, резким движением отломал руку бабки со шприцом, и кинул на крышу одного из пятиэтажных старинных многоквартирных домов. Где рука и скрылась. Бабушка приподняла бровь, удивлённо разглядывая культю, на которой уже загорелись три шестёрки, как и на её лбу.

Перевела спокойный взгляд на спину Гаста.

-Ты кто такой?! А ну брысь от моего сына! – Истерично крикнула мать. Его лицо исказила гримаса боли и злобы. И выражение этой боли на лице было столь же странным, как и взгляд этой женщины. В её глазах читалась чужая, отречённая от реальности воля, в которой было много отрицательного. И тем не менее, иерона внутри, пока не было. Это был просто заражённый человек, превращённый, очевидно, в сверхпроводник, по которому будут передвигаться эти сущности иного мира, прибывшие вообще неизвестно откуда. Созданные, лишь по предположению, тёмной цивилизацией давно погибших разумных существ.

Но Гаст гладил парнишку по щеке, и всё так же ласково улыбался.

-Нарушаешь устав, Гаст. Нельзя выходить из невидимости.

-Кто здесь? Ты кто ещё?! – Рявкнула бабка. Она оказалась в разы истеричнее матери. Всё её спокойствие тоже оказалось лишь напускным, будто бы временным помрачнением, пока совершала нужный ей ритуал.

Ровальд проявился и включил режим уничтожения иронов. Крест на лице горел жёлтым. Люди загородились руками, задрожали. Женщины обоссались, отец отшатнулся, упал, и последовал их примеру.

-Убери! УБЕРИ!! УБЕРИ СВЯТОЙ КРЕСТ! – Верещали они как один организм.

Древняя арийская технология работала. На странность, всё это напоминало страшную сказку. И тем не менее, работало, всё было именно так. Если убрать нежелание верить в происходящее.

-УБЕРИ-и-и!

Бабка упала на каменный пол, перевернулась на живот, и стала пытаться уплыть, как жаба. Но она не в воде.

Мать стала царапать себе лицо до крови, но царапины тут же заживали, сшиваясь наномашинами. Да сама кожа, уже отчасти из них состояла. Люди стали не только злыми, потерявшими себя, но и, кажется, бессмертными.

Гаст всё так же загораживал паренька от всего этого зрелища, полностью доверив Ровальду разобраться с этой ситуацией. Он знал, что капитан не сможет стоять в стороне.

Ровальд сделал шаг вперёд. Люди отпрыгнули от него, и разбежались. Ребёнок выглянул из-за плеча Гаста.

-Мама, бабушка! Папа! ПАПА! – Вырвался из-за щита в виде Гаста, и, оглядываясь в страхе с толикой неосознанной благодарности, побежал за ними.

-Этот мир, наверно, уже не спасти. Видел?

-Да, это ужасно. Микро-роботы везде. Сплошь нелюди, которые не поняли, что с ними стало. А может быть, они все давно мертвы, и ими просто управляют, будто живыми.

-Может быть. Единственное, что можно сделать, это найти то, за чем пришли. Есть хорошая новость.

-Какая?

-Я знаю, где это.

Подошёл запыхавшийся Окомир, он тяжело приложился спиной к стене, по которой скатился на пол. Отодвинулся шлем, и его красное крепкое лицо с мощными скулами вернуло чувство реальности к остальным членам команды. Всё-таки, остались ещё живые люди. Хотя бы три человека.