Примагнитвшись к лайнеру, который вознёсся над Мурманском и направился в Киев, откуда можно перебраться во Францию, а то и сразу в Швейцарию, Ровальд старался не смотреть вниз, ибо высота, которую они набрали была просто невообразимой. Но от скуки, но всё же присмотрелся, и увидел, что в лесах, сделав землянки, прятались живые, незашестерённые люди. У них были старинные дровяные печки, и зачастую, это оказались православные люди. Их жилище было укрыто крестами, и сами они носили крестики. Мощная камера увеличения позволяла рассмотреть даже такие детали. Стражу дали и новую оптику.

И действительно, почему-то, наномашины обходили эти места подальше. Как и зашестерённые люди. И казалось, что система их даже не видит, или даже не хочет учитывать их существование. Неведомым образом, то ли за счет невероятной удачи, то ли за счет всеми позабытых, но до сих пор используемых технологий в виде креста, остатки человечества боролись за жизнь, и успешно. Нечто незримое их покрывало. И наблюдая один из поисковых отрядов, он всмотрелся. И словно по заказу, почуяв, что на него смотрят, человек поднял голову прямо на лайнер, и словно посмотрел на Ровальда, который находился в режиме машинной невидимости. Вздрогнув, Ровальд отвернулся, но затем вернул взгляд – человек уже опустил голову, потеряв интерес. Но Ровальд успел рассмотреть на его лбу всё те же горящие три шестерки с невероятной гримасой боли. Его лицо искажено странными страданиями. И словно с течением времени – эти страдания зашестерённых – увеличивались. По крайней мере, так показалось на первый взгляд.

Вот отряд подошёл к одной землянке, и прошёл мимо. Нелюди в отряде чувствовали живых людей, но не могли увидеть, а когда оказались совсем рядом, распались на отдельных личностей и разошлись куда подальше. Словно что-то нарушило сигнал между ними.

Ни один отряд не нашёл спрятавшихся в землянках. Даже в упор пройдя по их земляным крышам. Одна девушка была в лесу с вязкой дров. Пряталась за деревом. Но даже её не заметили. Прошли мимо. И Ровальд сделал вывод, что зашестерённые не могут видеть тех, кто носит крест. Крест – это какая-то часть технологии машинной невидимости. Но как это взаимосвязано, объяснить невозможно. Он мог только удивляться и шокироваться от того, что попадалось на глаза. И чем дальше летел, тем больше спрятавшихся в лесах, которых не видели. Лишь один раз схватили человека – на нём не было креста.

В режиме поиска иеронов кресты отмечались особым свечением. Благодаря этому, он смог понять, что прототип религии, машинной невидимости, крестов – что-то общее есть между ними всеми. И всё это спасало людей от совершенно невидимого, чужого разума, живущего за гранью понимания.

В аэропорту Киева они открепились, спрыгнули. Направились к выходу, точнее, к преграде, которую перепрыгнули, и оказались в городе, где все люди с искажёнными гримасами боли. Три шестерки, изначально не причиняющие вреда, вред приносили невероятный позже. И люди, видимо, ещё живые даже с этими модифицирующими технологиями, чувствовали. Они страдали, и не могли умереть, чтобы прекратить свои страдания. Проходя мимо великого города, полного удивительных старинных построек вошедших в наследие Юнеско, охраняемых государством, наблюдали всюду одну и ту же картину. С помощью галлографа Бена, удалось подключиться к сети и выяснить, что лайнеры в Швейцарию отправляются с другого аэропорта, который находился на другом конце города. В центре, на улице Крещятик, картина, которую увидели, поразила до глубин души. Люди пытались убить друга, рвали на части, пилили, сверлили, прыгали с крыш. И всё равно кусочки их тело собирались воедино. Медленно, но верно, они тянулись друг к друга, прекрасно отличая свои куски тел от других. Нано-машины тянулись друг к другу, и отличали друг друга.

В этих заражённых, которые мучились сильнее всех, уже сидели иероны. Бегали от одного, попытавшегося убить себя, к другому. И вот другой уже пытался убить себя. Так иерон прыгал, незримый, мучая людей, высасывая из них остатки жизненных сил.

Находится здесь было не просто мерзко, страшно. Картина общего безумия касалась всех одинаково, и женщин, и мужчин, и детей, и стариков. Все сходили с ума от боли и пытались убить себя, а кто поумнее – организовывались в очередь, группами, помогая друга друга разделись посильнее, подальше, разнести кусочки распиленных по коробочкам, куда подальше раскидать. И вот, подходила их очередь, и уже следующие люди распиливали их, разбрасывали куда подальше, потому что заканчивались эти коробочки.

Гаст невольно отвернулся, а Окомир смотрел как завороженный.

-Большего ужаса в жизни не видел. – Сказал он.

-И я. – Согласился Ровальд.

Здесь некого и нечего спасать. А те, кого можно было спасти, не хотел расставаться с друзьями, родственниками, с представителями этого обезумевшего мира. Но те, у кого хватало храбрости отречься от всех, кто связывал его с обществом, кто убегал, не смотря ни на что, нёс на себе крестик, то золотой, то серебрянный – те укрывались, некий вариант машинной невидимости покрывал и их.

Об Ровальда стукнулся бежавший незашестерённый. Девушка, она ударилась об невидимую стену и упала. За ней бежала толпа. Она попыталась встать, но не успела, за её длинные волосы уже вцепился первый добежавший с безумными от радости глазами, что кого-то тоже заставит страдать так же, как страдает он. И эта гнилая мысль оказывалась немного спасительной. Так вот почему были поисковые отряды. Понимая, что зашестерят выживших, их это успокаивало. Что могут навредить, сделать так же больно, как им. Чувство мести уменьшало душевную боль от орудующих внутри организма наномашин иеронов, созданных под их руководством руками самих людей.

Ровальд пропустил Окомира. Тот, без слов понимая свою роль, взял одной рукой зашестерённого за шею, тот, не понимая, что с ним происходит, отпустил волосы девушки, чем та воспользовалась и кинулась бежать дальше. Зашестерённый продолжал двигаться, болтать конечностями, не смотря на то, что его шею сдавили до хруста. Окомир кинул в сторону бежавшей толпы, и та, как кегли в боулинге, повалились. Девушка бежала не оборачиваясь. Она не знала, что происходило за её спиной. Ей дали минуту передышки, и хорошо. Ничего другого её не волновало.

Ровальд видел, что на ней нет крестика. Впрочем, убегали изредка и те, на которых он был. Просто от них держались на некотором расстоянии, за ними меньше бежали, и неохотно. Их боялись.

Этот мир сошёл с ума, и в этом безумии зашестерённых людей необходимо отыскать того, кто поможет настроить машину времени, и ладно бы настроить. Надо же знать дату настройки, а то легко попадёшь туда, откуда нет возврата. Впрочем, момент возврата тоже нужно уточнить. Столько деталей, отсутствие времени, когда вокруг ад. Но кораблей ТКП и спец. Войск не было. Никто не мешал. Лишь изредка люди стукались о корпус доспеха и в непонимании шарахались.

* * *

Мистер Томас Андерсон был младшим научным сотрудником. Он недавно получил мировой паспорт и вполне был доволен обстоятельствами и открывшимися возможностями. Хотя Швейцария, не смотря на передовые технологии, и отставала в этом вопросе. Люди, принявшие печать, только-только заполняли улицы и светились от счастья. Низкие цены, многие вещи вовсе бесплатны. Кредиты – многие гасятся с принятием мирового гражданства. Жизнь, наконец, наладилась, и впервые Томас почувствовал, что может купить себе квартиру. Всю жизнь он, его семья и предыдущие поколения жили в арендованных, потому что квартиры крайне дороги как в покупке, выплате кредита сотнями лет, так ещё и в коммунальных услугах. Но с этим покончено, отныне, он новый человек яркого будущего и может жить как пожелает. Зайдя в банк он без проблем получил одобрение нового кредита. Стоило сотруднику увидеть на лбу три шестёрки и широчайшая, полная тепла и радости улыбка – отразилась на лице менеджера.

Подпись, и контракт у него. Въезжать может как только получит ключи бывших хозяев, которые в спешке съезжали, задёшево избавляясь от недвижимости. На их лицах хмурая тень, в глазах паника. Молчаливы, действия точны. Неразговорчивы. Они набирали с собой походную утварь, посуду, еду, пищу. Причем ту, которая вышла из срока годности, просроченную. Но, Томаса это не удивляло. Так он даже помог им собраться, и вскоре с чистой совестью заселился. Однако, смутное чувство беды. Нарастающее, не покидало его, а наоборот, стало постоянным спутником с тех пор, как он купил эту квартиру. А может, оно появилось ещё раньше, просто он этого не замечал. Впрочем, не важно. Он, как работник одной из крупнейших фирм (да что там, крупнейшая и есть) ЦЕРН – чувствовал себя полноценной, реализовавшейся личностью. Теперь о нём будет мечтать любая девушка, особенно, когда есть своя полноценная квартира, доступ к дешёвым услугам, хоть парикхмахерским, и прекрасному доходу, которого теперь хватало более чем, и можно было покупать почти что угодно, даже очень дорогую одежду, которая для зашестерённых давалась с огромной скидкой в 70%.

Однажды, когда он клеился к очередной девушке, к нему подсел странный парень. На лбу у него не горело трех шестерок, обычный. Поняв этот факт, Томас брезгливо отвернулся. Но успел заметить, как незнакомец косился на его бейджик, где гордо значилось что он младший научный сотрудник ЦЕРН, отдела адронного коллайдера, главного витка из всех колец. Высокомерно хмыкнув, Томас изрёк:

-Парни не в моём вкусе, отвянь. Словечко не замолвлю, это не такая контора. Да и я не стану этого делать.

-Да? Жаль. Я бы предложил хорошие деньги.

-Что мне твои деньги, у меня своих полно. – Но предложение его заинтересовало, и он повернулся, и удивился, насколько чистый взгляд был у незнакомца, который едва ли походил на тридцатилетнего. Почти ровесник. Что несколько сгладило высокомерие Томаса.

-Может быть, тогда я могу предложить что-то иное.

-Например?

-Знакомство с красивой девушкой. Которая, если я ей скажу, тебе не откажет.

-Проститутки меня не интересуют.

-Она не проститутка, просто, скажем так, должна мне. Ручаюсь, всё чисто. – Подмигнул сероглазый незнакомец.

Слово за слово, но выяснилось, что Этот Эндрю Гамильтон неплохой парень, и даже очень интересный собеседник, который весьма осведомлён в археологических изысканиях, особенно, в том самом, таинственном космосе, до которого у Томаса Андерсона никогда не хватало храбрости, но иногда, просматривая фантастические фильмы, он грезил, что мог бы заниматься чем-то подобным.

Девушка и правда оказалась красивой, правда, не разговорчивой. Она легко пошла с ним домой. Немая, подумал Томас, но так оно и лучше. Можно самому выговориться, в кои-то веки. Чем он и занимался, бесконечно рассказывая о себе накрашенной, невероятно шикарной блондинке. Вскоре они оказались у него дома. Но странное чувство не покидало его, что что-то здесь не так.

Усевшись с ней на кровать, он взял её за ледяной плечо, немного удивившись тому, что оно абсолютно безжизненное и твёрдое, а когда полез целоваться, она и вовсе встала, прошла к двери, открыла, и кто-то вошёл. Это оказался тот самый человек с чистым взглядом серых глаз.

-Что… Что ты здесь делаешь? Я вызову полицию.

И Томас вызвал полицию. У него всегда была при себе тайная кнопка на такой случай. Так как он был труслив по жизни, тайно, всегда носил с собой нечто подобное, замаскированное под обычные классические наручные часы. Разумеется, вторженцы не знали об этом, и всё, что ему оставалось, это просто тянуть разговор.

-Не стоит, уважаемый мистер Андерсон. Видите ли, мы к вам с просьбой.

-Убирайтесь! Не буду выполнять! Мошенники! Ненавижу вас! В кои-то веки моя жизнь начала налаживаться! Предатели! Ты меня обманул!

-Ну, может немного. Но главное другое. Нам нужно, чтобы вы настроили машину времени.

-Машину?.. Что?.. Откуда вы знаете? Вы не просто мошенники. Вы шпионы!

-О нет, мой дорогой. – Мистер Гамильтон нагнулся к Томасу, оказавшись с ним нос к носу. Он поднял бровь и твёрдо сказал. – Мы куда хуже. Мы путешественники. И нам позарез как надо по ту сторону.

Томас замер. Впервые в его жизни происходит что-то как в фильмах. Да и вроде вреда ему причинять не собирались. Он немного пьян, рассудок не совсем адекватен, и всё же, насладиться моментом ему хотелось. Он чувствовал свою значимость и для него это было очень важно.

-Путешественники?

-Именно. Но, нас волнуют нюансы. И мы хорошо заплатим.

-С… Сколько?

-Двести тысяч долларов. Как тебе?

-Триста пятьдесят!

Томас не знал, почему торгуется, ведь сумма его устраивала. Впрочем, если согласятся на эту, будет ещё лучше.

Мистер Гамильтон немного подумал, и затем кивнул.

-Хорошо.

* * *

Ровальд выяснил у этого работника ЦЕРН, что у путешественников во времени есть браслеты возврата, благодаря которым, можно вернутся обратно, нужно только подойти в соответствующее место. Хотя время пребывания ограничено, ряд правил – очень важно соблюдать, да и само посещение во времени прошлого, в общем то, не такая уж дикая тайна. Это известно всем богатеям мира сего, и они просто этим развлекаются, переодически отправляясь куда-то очень далеко, чтобы самолично понаблюдать исторические события. Например, убийство Кеннедели, или как ведётся первая мировая война. Или просто посмотреть лично на то, как выглядел Наполеон.

-Сказали бы сразу, что просто хотите прокатиться. Я бы взял вас и так. Зачем такие секретности? Обман? – Отпивая чашку чая, но в изрядно более вежливой форме говорил Томас, совершенно позабыв, что вызвал полицейских.

Ровальд же, понимая, что никаким образом не может выяснить почему паровой век исчез, и в какую именно дату ему лучше прицелиться, выбрал 17й век. Многие куклы на механической, шестерёночной основе (хотя их сохранилось в мире всего три) были от этой даты. Одна даже с 16го века. И это лишь догадки, но ничего лучшего он найти не смог. Томас согласился. И в этот момент вломилась полиция. Бокал с чаем выпал из руки Томаса и разбился. Не зная, что делать, от страха, он кивнул в сторону Ровальда и девушки. Хотя действительно собирался их провести, но перечить полиции боялся ещё больше. Он же вызвал, не может теперь их подвести.

В этот момент, произошло то, что никак не умещалось в его маленьком мирском сознании. Вломившийся отряд полиции накинулся на девушку и мистера Гамильтона, которые внешне не имели трёх шестёрок, и уже поэтому были в невыгодой позиции. Но ни девушка, ни мистер Гамильтон, не оказались в наручниках. Полиция просто не могла найти достаточно сил, чтобы свести их руки вместе. И вот один полицейский, не выдержав, решил дать пощёчину Ровальду, решив, что тот издевается на ним. Но был скорее звонкий удар в колокол. Полицейский схватился за руку, фуражка упала, оголив лоб с тремя шестёрками. Согнувшийся по полам, он мычал от боли.

-Ты мне руку сломал.

-Тебе больно? Недавно запечатался?

-Неделю назад. – Промычал полийцейский, в то время, как трое его товарищей, с непониманием на лицах, медленно потянулись к пистолетам, но неуверенно остановились. Нерешительность отражалсь на их лице. Вроде никто не нападал, но ситуация патовая. – У тебя лицо железное что ли?

В этот момент мистер Гамильтон на глазах Ровальда превратился в железного монстра. Глограмма тут же спала, стоило первому разряду шокера скользнуть по нему. Всё же, один из полицейских не выдержал и выстрелил.

В итоге, выстрелили шокером даже в душку, которая точно так же превратилась в железный доспех, на плечах которого горели неизвестные символы. Полицейских вырубили с одного удара по щеке. Точно такому же удару, который получил Ровальд. Только эффект был обратный, и наверняка.

Мистер Гамильтон подошёл к дрожащему Томасу, без остановки жмущего на кнопку вызова отряда полиции, но кнопка уже горела, и потому не работала. Отряд полиции уже был на месте. Доспех с крестом на лице вновь приблизился, изображение дрогнуло, и вот перед Томасом вновь мистер Гамильтон.

-Думаю, у тебя нет выбора.

Томас кивнул.

-Этой ночью ты проведёшь нас, и сделаешь всё, как я скажу. Понял?

Послушный кивок. Томас перестал жать на кнопку вызова полиции на часах. Только-только он заметил, что от каждого нажатия у полицейского пищит наручный компьютер. И тот, кто должен был прийти к нему на помощь, уже лежал без чувств на полу.

* * *

Вход в корпорацию ЦЕРН был перекрыт слоями блок-постов. Ровальд, Гаст и Окомир, шли невидимыми рядом с Томасом. И тяжелая рука, держащая Томаса за локоть, уверенна напоминала, что рядом с ним есть тот, чью волю он должен исполнить, или с ним может случится что похуже, чем с полицейскими. На лбу охранников три шестёрки. Все с улыбкой встречали его, но не понимали, почему он пришел ночью и поддатый. На что Томас отвечал, что кое-что забыл. И сжатая рука, которая сжалась ещё чуть сильнее, побудило его врать куда искреннее. Первый блок пост пройден, второй тоже. Но третий… Этот охранник не любил Томаса. Так бывает, лицо не нравилось или что-то ещё. Он пытался докопаться, и пот, которым покрылся Томас, вызывал ещё больше подозрений. Но вот подошёл напарник, кивнул, мол, отпусти его уже, поговорить надо, и повезло. Их пропустили.

Перед входом в адронный коллайдер стояла большая статуя индийского божества разрушения Шивы. Само здание – огромный шар, который уходил на четверть в землю. Это просто проход в бесконечные лабиринты и переходы между лифтами, откуда и попадаешь непосредственно в лабораторию. Пользоваться коллайдером в своих целях запрещено. Но Томас не сомневался, что этим боевым террористам лучше не перечить, потом всё объяснит начальству, его простят. Как никак, работает много лет, на хорошем счету, да и монго поколений его предков отработали здесь всю жизнь. От него не смогут избавится так просто, всего лишь за один захват. Внутри коллайдера до сих пор было много ученых и охраны, но ему удавалось пройти сквозь них. И всё время складывалось ощущение, что за ним следуют не двое, а куда больше людей. Он слышал по шагам, которые в общем шуме от аппаратуры и вентиляции, подозрения не вызывали.

* * *

Ровальд был шокирован. В самом низу, за стеклом, под входом в туннель адронного коллайдера, находились не просто роботы. Не просто андроиды с оружием, а те самые роботы, которых он встретил на Третьей Колыбели, и наверняка оружие, то же самое, которое засосало гнома-старика Зилса вместе с его кораблём. Если они смогут увидеть их сквозь машинную невидимость второй версии, то им конец. Не спасут даже звёздные технологии.

Томас получил пропуск вниз, и попрощавшись, зашёл в лифт. Группа невидимых воинов проследовала за ним. Спустившись на первый этаж, к роботам – дельта-генам, у Ровальда перехватило дыхание. Чем ближе, тем сердцебиение выше. В конце концов, сердце так забилось, что казалось, его слышат все и всюду.

Роботы с подозрением уставились на Томаса, который показал им пропуск, и кивнули. Это момент самый опасный. Ровальд дал понять своим, что нужно быть как можно тише, и очень аккуратно обошёл их, постоянно вглядываясь в их безжизненные ничего не выражающие лица.

Тоже самое проделал Гаст. И Окомир проходил мимо, когда случайно черканул подошвой о пол. Роботы обернулись и прицелились. Они хотели выстрелить, но не знали в кого. Ситуацию исправил Томас:

-Это я. Железная подошва на новых ботинках, новый писк моды.

Древние роботы дельта-генов отвернулись. Ровальд выдохнул, сердцебиение унялось, и они прошли к ступеням, на вершине которых их ждал проход в коллайдер.

-Разгон займет время. Точно 1650й год?

-Точно. Сколько времени тебе нужно?

-Если меня не прервут за несанкционированное включение системы, минуты четыре.

-Не прервут. Но чтобы не случилось, продолжай.

Томас нехотя кивнул.

И стоило ему начать, где-то наверху крикнули люди.

-Томас! Какого хера?! Сегодня техническая проверка. Что ты делаешь?! Тебе нельзя!..

Томас обернулся на хруст, и увидел, как двух киборгов разорвали на части двое в доспехах. Причем один, крайне необъятных размеров, прямо титан. И тут же исчезли. Он сглотнул, понимая, что террористов действительно оказалось куда больше.

Коллайдер включался, системы загорались, датчики выдавали значения. Электрические потоки, включение торсионных полей встречного направления. Замыкание контуров. Он помнил, как всё это делается. Сзади приближались другие охранники, роботы, и всех их встречала одна и та же судьба. Завизжала тревога. Но Томас не останаваливался. Он слишком боялся того, что увидел. Он знал, его не пожалеют. Спустя несколько минут отчаянных боёв за своей спиной и вздрагиваний от каждого крика, и ломающейся стали, он сказал:

-Готово!

-Гаст! Ок! Сюда!

И в этот момент Томас увидел. Три странных экзоскелета закрытого типа. При том, что от этих технологий давным-давно отказались. Но вот они совершенно новые, никем невиданные военные образцы поднимались по железной лестнице вверх к колайдеру, чтобы войти во временной туннель. На запястьях их браслеты возврата. Сзади прибежала новая партия охранников и уже других роботов. Томас обернулся, и увидел, как люди целились в них и не могли стрелять, пока кто-то не крикнул:

-Разрешено!

И пули градом посыпались на них, перемешанные с частыми выстрелами капельками голубой плазмы. Не смотря на повреждения, которые могут нанести коллайдеру, их пускать не собирались. И под ногами охранников лежали десятки точно таких же трупов, как они, которые уже собирались воедино и оживали. Томас прижался к панели управления коллайдера и спрятался за неё. Аппаратура заискрила, гудение стало максимальным, свидетельствующим о том, что временной проход открылся. Он посмотрел на террористов, и тем не причинялось никакого вреда. Все выстрелы лишь слегка нарушали равновесие, но не мешали им забираться по лестнице.

Да кто они такие?! Думал Томас, пока один из пуль не попала ему в висок. Он упал, не в силах пошевелиться, но отчётливо наблюдая, как неуязвимые террористы вошли в адронный коллайдер, и выстрелы прекратились. Чужаки исчезли.