Шли недели, месяцы. Орин давно отказалась от прошлого образа жизни. В её жилах появился дикий, необузданный страх космоса и всего, что с им связана. Она решила завязать жизнь полную приключений и удивительных встреч. Она отказалась от всего, что знала. Лишь бы не возвращаться в этот ад, где тебя могут поймать и вопреки договорённостям забрать в рабство. Где с тобой могут сделать что угодно лишь по праву сильного, не взирая на законы, этику и просто моральные нормы. Она жила в этом мире мужской силы, но поняла это только сейчас. Оказывается, всё это время её берегло личное, внутреннее состояние мужчин, в котором было много правильного. Но стоило встретить хотя бы одного неправильного мужчину (а точнее, целую группу), как всё встало на свои места. Мир грубой силы как был сотни лет назад, во времена неандертальцев, так и остался. Ничего не изменилось. Просто люди стали подчиняться определенным правилам. Но это не означало, что мир грубости и силы исчез, пропал. Он до сих пор существует точно такой же, какой был изначально. Сильный всегда прав.
Поняв это, Орин так же поняла и то, что космос – мужской мир. Ей там не место. Можно было обитать в мирах поближе к Земле, где побезопаснее, но и это не давало ей полного покоя. Она знала, что пока она там, её как-то могут достать. Чувствовало девичье сердце. Скоро ей исполнится 24 года. Но из головы не выходила одна вещь. Ровальд, и то, чем она проведёт остаток жизни теперь. Всё нажитое хотела продать, и по некоторым причинам, пока не решалась это сделать. Но лицо Ровальда, единственного человека, который, по неизвестным ей причинам сунулся с головой в ад и забрал её, не выходило из головы. Это были не то чтобы романтические чувства, скорее, очень, очень тёплая память, навечно выжженная в её груди. Своеобразная татуировка на сердце. Более того, эту добрую память из чувств и ощущений подогревал ещё один факт. Его лицо периодически вспыхивало на экранах рекламных щитов Земли. Место, где собственно и проживали её обеспеченные родители, отец политик, а мать, как водится, держала определенный бизнес, которым так же руководил отец. Проверенная схема. Ничего нового. Родители были рады, что она вернулась. И решили пока не докучать дочери своими настойчивыми требованиями найти жениха, как мать, и осесть уже. Стать частью новой семьи. Тоже, ничего нового.
Орин вздохнула. Она сидела в баре средней элитности. Хотя на Земле элитным было всё и каждый человек. Находится здесь – сегодня не просто привилегия. Здесь находятся избранные поколения. Лишь немногим дозволено попасть хотя бы на экскурсию, которая требует длительного согласования и одобрения (бюрократического). Однако, проживание давным-давно здесь нельзя купить. Это невозможно. Орин принадлежала к одной из таких избранных семей. В её картхолдере, что мирно лежал в тоненько кармашке тоненьких обтягивающих брюк, находилась карточка Землянина. Редкая карта открывающая доступ во все колонии. Автоматическая виза на все посещения. Ускоренная миграция в любое место освоенного космоса. А в случае экстренной необходимости обязывала всех и каждого помочь. За отказ в помощи – тюремный срок.
Таковы были правила нового мира и Орин была ими довольна, потому что была их частью. Другие люди её не волновали. Но она знала и что-то такое, чего не знал никто из присутствующих. Правду о том, что Земля – не исход эволюции. А созданная и колонизированная планета древними людьми. Более того, не абы кем-то, а технологиями протославян. Не других рас. Другие расы – видимо, то ли гости. То ли как раз таки итог эволюции из славян, приспособленные, и несколько изменённые люди под влиянием разных сил. Орин могла только догадываться как на самом деле обстоят дела, но она знала, что Ровальду известно всё. Он знает многое, и всё равно не останавливается. Что-то его тянет в глубь в космос, бесстрашно. Совершенно без единого страха тянет туда, где у каждого нормального человека трясутся поджилки и тянет развернутся обратно. Странный человек. Но, он сын первооткрывателя терраформации, невинно убиённого неизвестно кем. Она это знала точно. Как-то спросила родителей про Синего, они ответили, что его убили. Так просто и незатейливо, как в обычном разговоре: Ты будешь есть рыбу? Да. Как-то так.
Орин вздохнула, и вот очередной раз лицо Ровальда промелькнуло на галлографчиеском телевизоре последней модели Процион-1.2+. Выверенный, чистейший женский голос твёрдо и уверенно, убеждённый в своей правоте, рассказывал о её добром друге (которого она едва ли могла назвать другом, но теперь в этом уверена) мерзкие вещи. Смотрела эту вставку не впервой.
-Сын именитого археолога Энро Б. Первооткрывателя терраформации и параллельных миров всё так же в бегах и психически опасен. Всем нашедшим его просьба сообщить в соответствующие органы, награда гарантирована.
Орин вздохнула. Сложила вещи в сумочку, перекинула тоненькую лямку через плечо и встала чтобы уйти. Она не могла выдержать эту гниль, и наверняка у неё это отражалось на лице.
Потому что краем глаза она заметила, что некто наблюдает за ней. Некто, кто увидев её лицо, едва заметно, тихонечко улыбнулся уголком рта. Настолько тихонько, что это могло показаться.
Она знала, что Ровальд не спроста всё ещё ищет что-то. Он не может сдаться и потерять ту единственную ниточку правды, до сих пор связывающую его с отцом.
Она тратила своё время так, как его тратила бы каждая студентка. И не сказать, чтобы она сильно отличалась в возрасте. Ей такой развязанный образ жизни был даже к лицу. Она хорошо выглядела, дорого одевалась (даже по земным меркам), к ней переоидчески подкатывали неудачники, которых она считала неудачниками лишь на том основании, что они решили к ней подкатить. Удачников с ней связывают ситуации, или они создают эти ситуации, чтобы подкат был незаметен и невидим. Да и то, мужчина, который бегает за женщиной, не достоин называться мужчиной и может быть интересен женщине только из меркантильных соображений.
Она гуляла по кинотеатрам с редкими подругами, у которых были свои семьи. Которые с трудом находили выходной, хоть и были не прочь. Часто Орин проводила время в одиночестве, посещая рестораны, вкушая блюды, ведя свой блог, а на самом деле, просто убивая время. Потеряв космос, её сердце так же что-то потеряло. Эмоционально важное. Но с этим она могла только смириться, психолог ей был не нужен, она просто знала, что космос мужское место, и он опасен. Хотя правила и были, на самом деле, когда ты там, никаких правил не существует. Всё определяет только здесь и сейчас твое решение, которое может быть любым.
И она бы вела такой образ жизни и дальше, переодически вспоминая Ровальда, с которым она бы с радостью пошла бы в кино, или тот же ресторан. Как с другом, не как с мужчиной. Но как с важным человеком её жизни, которому она доверяет. Тем более, их сковывала вместе настоящая тайна, а что может объединять людей сильнее? Надо будет найти новый образ жизни, новое занятие, увлечение. Так долго продолжаться не может. Но продолжалось бы долго, если бы не один случай.
* * *
Бен работал на разведку ТКП – тайная космическая программа, которая ведёт своё начало ещё с 50 годов 20го века. В тот самый миг человечество откололось и ушло в подполье. Вернее, будет сказать, самая властная часть человечества решила создать второй мир, в котором будет жить правда. По крайней мере, так должно было быть, и между прочим, так не случилось.
Чтобы туда попасть, надо пройти множество проверок, о которых ты знаешь. Просто попадаешь под внимание людей, они тайно проверяют тебя, и тайно так же предлагают работу, а если отказываешься, стирают память. Хотя, есть и другие методы. В некоторых случаях людей заставляют. В других – вообще их крадут и просто делают рабами. Это был странный с ворохом странных ситуаций. Но, это было человечество то, что без прикрас. Всё это благополучие на Земле, снаружи, правила, этика. Всё это чушь собачья. Настоящее, то чем на самом деле жило человечество, было здесь, и он был частью всего этого. Раньше, узнавая информацию недоступную гражданскому лицу, он этим жил и дышал. Но чем дальше уходил, лучше выслуживался, тем страшнее становился мир. Вот он и не заметил, как в беготне за большей информацией, вошёл в массонский состав. Стал участвовать в обязательных жертвоприношениях и даже пить кровь людей, принесённых в жертву. Что-то в нём менялось и при этом что-то продолжало бороться. Он этого не хотел, но знал, что покинуть их невозможно. Хотя выбраться из этого пеклища хотелось.
Настоящие сатанинские ритуалы не выдумка, это занятие элит, которое их объединяет и позорно удерживает от предательства, ведь руки по локоть в крови у всех.
Но, если бы только это. Многие были замешаны в оргиях с детьми. То, что было в Содоме и Гаморе – только сказка. Тут творились вещи хуже. Было нечто такое, что знал Бен и это знание уже по факту обладания ввергало его в ужас. При том, что он был не молод. При том, что повидал многое.
Адренохром. Это такой гормон, который появлятся в детях, в их крови, когда их очень сильно пугают. Истязают. Мучают. Его можно получить, оказывается, двумя способами. Первый (и даже более гуманный) – просто брать и пугать ребёнка, и его страх, слёзы, плач, беззащитность, боль, станут жуткой отдушиной в том, кто это делает. Адренохром рождённый в ребёнке – через его дыхание насыщает воздух. И обратный адренохрому гормон, очень похожий на чистейшую выработку дофамина (гормона удовольствия, ради стимуляции которого придумали наркотики), вырабатывается в мучителе. Этот жуткий кайф, которым тайно проживает настоящая элита власти. Лучшие актёры, важнейшие генералы, и все прочие кто между ними.
Ввергнуть людей во власти в эту кабалу – важная задача. Ведь тогда они становятся послушными марионетками, хотят они это или нет. И не обязателен адренохром. Достаточно просто записать на камеру (под угрозой убийства ребёнка или тебя) как ты насилуешь невинное дитя. Вот чем промышляло массонство. Хотя ордены были разные, и многие конкретно этим не занимались, однако, суть у всех массонств была одна. Служение сатане. Этим пропитано всё от и до. Хотя люди, наивные гражданские, думают, что это сказки, это ложь и такого быть не может. Да, это действительно не укладывается в голове, но это не значит, что такого не может быть.
Главная задача Бена разведка ситуаций в постисследовательских планетах: после катастроф, лабораторных прорывов, и прочих неудавшихся экспериментов, посетить место, собрать информацию, и вернуться. По возвращению его омолаживали на 10-20 лет. И даже сейчас, благодаря этой технологии, не скажешь, но он прожил более 70. Хотя выглядит (после последнего омоложения) на добрые (и не старые), солидные 38-39. 40 точно не дашь. Бен улыбнулся в зеркало белоснежной улыбкой. Поправил бабочку на белом рубашке, которая выглядывала перевёрнутым треугольником из смокинга. На всякий случай попырскал плоским сосудом одеколона у горла и вышел на церемонию.
Как важного члена тайного общества, хотя и пребывающего на самом низу градуса, его, параллельно, и между заданиями, приглашали на разные мероприятия, что помогало отвлечься и отдохнуть. В этот раз это была церемония награждения Эмми. Та самая старая, что для актёров, и сохранившая свои традиции по сей день. Его место было за столиком вметсе с двумя шикарными, но неизвестными актриссами, точно так же как и он состоявшими в массонстве, с точно таким же градусом как у него. И эта компания была приятна. Признаться, самому себе, что он был подкаблуком, Бен не мог. Фемизинм и подкаблучничество тоже массонское изобретение с целью морального самоуничтожения мужчин. Через самоУнижение. Это сделано нормой очень давно. Ведь как только это стало нормой, эта технология стала воистину невидимой.
Отпив бокала шампанского, которое тут же подлил услужливый официант в красном, приставленный именно к этому столику, Бен улыбнулся. Всё же, в этой жизни есть приятные моменты. Если откинуть на секунду чудовищные жертвоприношения, моления дьяволу (соборные) и столь омерзительные, что кровь стынет в жилах. Более страшным было, наверно то, что это иногда получалось. Сказка становилась явью, и от того становилось не по себе.
Была правда догадка у Бена, что даже так, зная гадкую правду, ему не то что многое недоговаривают, даже во всём это тоже была своеобразная ложь. Но он всячески отпугивал себя от этих мыслей. Они были ещё более пугающими, ведь обесценивали все его страдания, мучения и ту цену, что он уже заплатил.
-Сериал ГостБарден. Джессика Уоллес!
Под апплодисменты вышла худенькая женщина в белом. Вдоль её очаровательных скул свисали завьюченные золотистые локоны. Пышная классическая укладка подчёркивала шарм. Актёры они такие. Две соседи Бена завистливо смотрели на неё, хотя хлопали с тем же неистовством, что и другие. Впрочем, так смотрели многие. Конкуренция. Не так давно, после встречи с Ровальдом, Бен ушёл в философию, и при первом самокопании нашёл удивительный ответ. Конкуренция – сатанинское изобретение. На самом деле, создавать шедевры можно и без конкуренции. Вообще, они даже создаются без неё. Людьми, которые не обращают на конкуренцию никакого внимания, а только живут своими идеями, которые превыше всего. Они погружены в этот созидательный миг. Они им питаются и живут. А те, кто бежит вперёд подгоняемый конкуренцией, как правило, быстро выгорает. Потому что находится в тайном страхе. А от страха, даже тайного, выгораешь всегда.
Апплодисменты закончились. Новенькая актриса, молоденькая, привлекательная, худенькая. Всё в ней замечательно. Однако, она так же была массонкой. Чтобы выслужиться и получить хорошую роль, переспать с режиссёром и продюсерами – уже не тот уровень. Это для гражданских. Для высшего эшелона – надо совершить поступок богомерзкий. В православной церкви такое называется богоборчеством. И вот, Бен помнил её. Она вызвалась совершить детские жертвоприношения собственных детей. В прессе потом это списали на красивую и драматичную аварию, под слёзы женщины, которые, наверняка были полны и тайной грусти, и великой радости одновременно. Гнилой радости. Но тем не менее, это частая плата за успех среди звёзд. Не своих детей, так чужих. ЗА своих – дают больше всего в этом сатанинском мерзком сообществе. Бен грустно опустил взгляд, вспоминая фотографию двоих погибших, мальчика и девочку восьми лет. По его опыту, женщинам такой поступок даётся намного легче, чем мужчинам. Называть это женской прогрессивностью и большим совершенством, более устойчивой психикой он бы не стал.
Вновь подняв взгляд он видел, как Джессика Уоллес обнимается, и целуется с ведущим. А ведь не так давно, несколько месяцев назад, судя по прессе, пережила такое. Преображение.
Новое задание уже ждало его. До него было две недели. Встречу с Ровальдом, по непонятным для себя причинам, докладывать начальству он не стал. Сам не знал почему. В какой-то миг ему показалось, что в этой встрече он может спасти душу. И эту спасительную соломинку не отпускала собственная рука.
Фото-вспышка. Ещё одна. Репортёры самых известных журналов, так же, массоны, подошли совсем близко. Джессика Уоллес изгибалась, позировала. Победоносная замечательная музыка, смесь скрипки и фортепьяно. Бен отпил бокал. Поставил. Официант начал подливать ещё:
-Хватит, я сегодня не задержусь.
-Как прикажите.
Но следующая вспышка оказалась сильнее прочих. Она неудачно отразилась от посуды на соседнем столике и ударила в глаза Бена, от чего белый свет залил глаза.
* * *
Бен огляделся. Он среди массонов на служении. На нём точно такой же балахон с копюшоном, как у монахов. Коричневый, кажется, называется ряса. Верёвчатый пояс. Всё очень символично, как они любят.
Но как он здесь оказался? Бен огляделся. Головы каждого послушно склонены. Руки – вдеты в большие и широкие рукава. Они нашёптывают молитвы. И Бен знал, что это за молитвы, и очень не хотел бы этого знать. Он всегда избегал их произношения. Изображал, имитировал. Но не делал. К нему привыкли, никто не обращал на него внимания. Как и всегда. Может. Кто-то притворялся ещё, но никто себя не выдавал, и тем более не выдавал точно таких же, притворяющихся. По тем же самым причинам, по которым притворялись – было мерзко.
Бен поднял взгляд, и увидел завершённое жертвоприношения. Беременную женщину распортрошили. Голова белая, безжизненная, взгляд пустой, но смотрит прямо на него. Ему всегда казалось, что жертвы смотрят прямо на него. Словно молят о помощи, пока все остальные молятся нечистому.
Сделать с этим что-то Бен не мог. Но каждая жертва навеки отпечаталась в его памяти.
Он вспомнил. Точно. Это воспоминание. Это уже переживалось. Странно только, что происходит заново, и так реально.
Вот закончился общий призыв демона. Глаза Бена округлились. Это то, что он не хотел помнить. Почему оно всплыло в памяти сейчас и так ярко, что как реальность? Бен открыл рот. Из тела женщины, как из норы, стало вылезать нечто. Сначала показались большие чёрные рога с красными прожилками. Затем, чёрное, обугленное лицо, лишь отдалённо напоминающее человеческое. Точнее, человеческим было только расположение глаз, рта и отрезанного носа.
Мощный, мускулистый, покрытый наростами демон вылез из женщины, закричал, как раненый зверь, расправил крылья. И обвёл взглядом всех присутствующих.
-Молодцы, хорошо служите. Если не считать парочку. – Взгляд демона скользнул по Бену и ещё кому-то, кто стоял за ним.
-Да, владыка. – Сказал главный исполнитель. Ритуальный ведущий.
Никто не верит в демонов. Их не существует. Это сказка и ложь. Тем не менее, этот был настоящий. Прямо перед ним.
-Жертвоприношений недостаточно. Надо увеличить обороты до страстной пятницы.
-Да, владыка.
-В качестве награды, я дам вам своих слуг.
Из дыры, между ног демона вылезло два невысоких ссутуленных существа. Прислужники. Их ещё называли младшими слугами, или чертями. Они заискивающее пригнулись перед своим хозяином, но перешли к ведущему ритуалами.
-Эти двое будут забирать жертвы ко мне без круга. Приставляю их к тебе, мой верный слуга, Архиереус.
-Да, мой повелитель.
Демон забрался обратно в дыру, в которую затянул изувеченную мертвую женщину. В итоге, осталась только кровь, больше ничего на сцене не было.
Бен всегда себя успокаивал, что это ему кажется, что это ерунда, ложь, и просто красивое представление. ОН не собирался верить во что-то такое, как какие-то там демоны. Однако, это всё было так реально. Учитывая век технологий, будущее, о котором всегда мечтали люди, наступил. В нём, в этом будущем, существовало эта гниль вне времени. Невероятная. Что бы могло противостоять этому? Но Бен знал, что этому можно противостоять. Не знал, как, но чувствовал, что Ровальд имеет к этому какое-то отношение.
* * *
Он на выходе из дворца мероприятий. Эмми закончилась. В руке бокал шампанского. Как он взял его с собой, как он встал и вышел, Бен не помнил. Но знал точно, что Орин, женщина молодая, что общалась с Ровальдом, что-то знала. Если он с ней встретится. Может быть. Свет будет пролит на что-то.
Подняв взгляд от бокала, он увидел, что из здания выходили и другие люди в смокингах, как он. Мероприятие закончилось, видимо, он досиделся до конца. То, что с ним произошло называется Приступ проклятого. Такое периодически случается с теми, кто предается подобным вещам. И не важно, по своей воле или не очень. Это совершенно не важно. К этому привыкли. Над телом что-то захватывает власть, пока ты живешь реалистичным сном. Ты не знаешь, что это, можешь только однажды проснуться в новых условиях и жить дальше.
Он спустился по широкой лестнице вместе с другими людьми, выкинул, полный бокал шампанского в замаскированную под куст мусорку, где он и разбился. Прислонился к зелёной ограде из настоящих ухоженных деревьев, которые переплелись между собой в удивительную стену – живую изгородь высотой в человеческий рост. Всунул руки в карманы. У него, как обычно, прекрасная, ухоженная, заплетённая как у викингов борода ниже груди. Мощный, мужественный взгляд. Он смотрел на выходящих из под лобья, и словно чего-то ждал. Но сам не знал, чего.
Однако это не заставило себя ждать. В тот момент, когда ухоженный солидный мужчина усаживал Джессику Уоллес в свой лимузин, садился следом, а за ним уже закрывал дверь шофёр, всего на мгновение, Бен увидел, как лицо человека покрылось бугорками. Которые ожили, как жуки под ковром, и тут же через секунду всё пропало. Бен открыл рот, из которой вывалилась сигарета, которую он не помнил, как засунул в рот и закурил. Его тело жило своей жизнью, из памяти вырезались многие моменты. Он к этому привык. Сам он не курил, но это порой происходило. Сигарета упала между ног. Подошёл учтивый молодой парень, поднял её, поклонился, и кинул в мусорку. Всего на мгновение на лице и этого парня прошли странные живые бугорки. Бен потрогал своё лицо, с ним всё было нормально. Если действительно так и было.
* * *
Вернувшись в свой номер он долго, неотрывно смотрел сам на себя. Пытаясь улучить момент, где по лицу пройдут эти невиданные жуки. Но на его лице ничего не происходило. Бен не знал, что это. Он знал много тайн, но с этим сталкивался впервые. Словно пошёл какой-то невидимый отсчёт перед разрушением иллюзии благополучия. Нет, он должен списать на то, что показалось, или собственный рассудок под угрозой, а он итак держит в сердце многое, что хотелось бы выкинуть.
Он знал, что человечество ведёт жестокую войну против инопланетных захватчиков, которые хотят из истребить. Знал, что ТКП освоило больше пространства в космосе, чем официально заявлено для гражданских. Знал, что теория эволюции Дарвина – единственное, во что стоит верить. И между тем, всё это вызвало тошноту, недосказанность. Он смотрел на отражение в зеркале и очень боялся, что с ним произойдет тоже самое, что и с другими. Словно невидимые пришельцы захватят тело, если уже давно не захватили.
Он вышел из уборной, открыл маленький гостиничный холодильник, достал Скотч, налил в широкие низкий стакан на донышке, и за один раз, запрокинув голову, как будто принимают таблетки, проглотил. Закрыл глаза, присел, медленно опустил стакан на маленький столик. Стекло стукнулось о деревянную поверхность, не смотря на плавность его действий. Но глаза закрыты. Ему хорошо. Бен предавался воспоминаниям безоблачного детства. Он любил вспоминать прошлое. Те хорошие воспоминания о маме, папе и сестре, то немногое, чем он жил. Женщины – с ними у него никогда ничего не получалось. Хотелось бы завести детей, но было страшно за их будущее, как и за будущее дамы, которая с ним свяжется. Ведь он под надзором. Все они под надзором. И членов семей часто постигает та же самая участь, или хуже того, они становятся объектом шантажа, чтобы заставить человека делать нечто более мерзкое, когда он, вместо того чтобы сделать это, лучше умрет. Но вот когда под заложниками твои близкие, не умрет, а сделает.
На мгновение, его осенило. Он знал, что Ровальда разыскивают. Он решился. Возможно, кое-что он сможет. Даже в таком соостоянии, поднадзорном. Сейчас, учитывая заслуженное прошлое, за ним присматривает система, не живой человек, который запросто сможет определить смысл его действий. Так что, шанс есть.
Он открыл свой ноутбук. Тонкий, всего несколько миллиметров, сделанный в ретро стиле. С сенсорными едва нажимаемыми кнопками. Тем не менее, это ТКП-ноутбук, по ещё нерассекреченным технологиям. Вошёл в базу данных населения Земли, ввёл свой пароль. Доступ открыт. Отыскал Орин де Рей Пьеро (ударение на последнюю букву О). Вопросительно поднял бровь. После освобождения из рабства у негодяев, а точнее, спланированному её исчезновению, она оказалась освобождена. Это он знал. Но то, что находится здесь, на Земле. Это стало для него открытием. Бен закрыл ноутбук и открыл шкаф, чтобы одеться так, как подобает месту, в котором она находится. Москва.
Хотя, это не та Москва, что была когда-то. Настоящая Москва провалилась в подземное море. После катастрофы, вытащив большую часть жителей, над Москвой была достроена конструкция с лифтами в подземную, подводную часть. Это стал настоящий подводный город. Утонувшие строения изолировали, воду откачали. Теперь это место приспособлено для жизни. Но дело не в нём, Орин де Рей находится в надземной части, вновь отстроенной. Своеобразная Венеция, только без причалов и воды. Широкий, на весь провал, мост.
* * *
Орин – видела новости о том, как начинает вводится новая карточка – мировой паспорт с последующей изотопной печатью между слоями кожи. Своеобразный штрихокод, по которому, сканируя, определяется личность. Совершенная биометрия, система будущего. Её откладывали на сотни лет, а теперь её начали реализовывать – давно пора. Она уничтожит пиратство и всё насилие. По крайней мере, так думала Орин. Её соседи по площадке многоквартирного дома (а каждая квартира, как маленький особняк, в два этажа внутри), уже сделали и получили карточку. Которая давала ещё больше преимуществ, чем карточка Землянина. Но происходить начинало что-то воистину странное. Это она поняла не сразу, а лишь посещая продуктовый магазин. Появились кассы, которые обслуживают только тех, с паспортом, у кого есть изотопная пропечатка между слоями кожи – которая и сканируется.
Странным было не то, что это начали вводить. Странным стало другое. Причем, её родители получили эти карточки одними из первых, в том числе и изотопную печать благополучия. Однако, в их взгляде что-то изменилось. Они смотрели иначе, там появилось что-то другое, зелёное, и немножечко недоброе. Она понять не могла в чем дело, и скидывала всё на свои собственные предчувствия, разыгранное воображение. Ей предлагали сделать так же, но по неведомым чувствам она отказывалась. Ей пока просто не хотелось, и объяснения к отказам она подбирала самые разные. Ей, в общем-то, на самом деле было всё равно. Просто не хотела заморачиваться.
Но шли дни, родители, и соседи, постоянно об этом напоминали, что было странным. Вскоре, на их лбах и руках проявились зелёные надписи 666. Сначала они были очень слабенькие, но постепенно, у всех, кто их взял, они проявлялись всё больше. А вскоре, и в магазинах, все кассы стали именно такими, пропускали только тех, кто пропечатан 666. И если изначально родители, соседи, и прочие люди, как-то это скрывали, то после этого случая перестали стесняться своих странных светящихся татуировок. Они стали разгуливать свободно, и даже гордясь, оголяя часть тела, как правило, руку или лоб, на которой светились эти странные три циферки. Орин, как и многие другие, кто не принял, сначала удивлялись этому. Удивлялись тому, как настойчиво их убеждают, что это хорошо и безопасно. Причем, собственные родители, друзья, и соседи. Разумеется, не все магазины приняли эти биометрические системы расплаты покупок. Однако, все центральные. Частники ещё оставались независимыми. Куда и пошла остальная часть землян. Странные вещи стали происходить на Земле. Но самым странным стало другое. Люди становились немножко злее, агрессивнее и настойчивее в своих просьбах поставить печать, а знакомый, добрый взгляд родителей совсем потерял свой блеск. Там осталось что-то чёрное, жуткое, будто бы чужое.
Орин не принимала эту карточку, обходясь доставкой продуктов из супермаркетов, которая пока биометрию так же не требовала. Но события приняли скверный оборот. Она успокаивала себя, что это временно, надо только переждать, всё вернётся на круги своя, будет как прежде – хорошим и знакомым. Однако, неделя шла за неделей. И вот она, решила вновь посетить тот бар. Там вновь сидел тот же самый человек, который слегка улыбался ей, когда она ушла в прошлый раз.
Видимо, завсегдатай. Она медленно кивнула, когда он посмотрел на неё. Они поздоровались взглядами, и он снова вернулся к просмотру видеосюжета. Некие новости экономические. В данном баре даже висела табличка:
Помеченным вход ЗАПРЕЩЁН
Орин спокойно выдохнула. В этом месте адекватные люди, не помешанные на новой моде. Значит, и с расплатой проблем не возникнет.
Она ждала подругу. Заказала себе скотч. Но в этот момент, когда она начала наслаждаться ожиданием, ей пришло короткое сообщение на космический галлограф, который она не сняла по старой памяти. Он её успокаивал. Даже при том, что относился к космосу. Ведь именно с его помощью она смогла отправить спасительные координаты, по которым её и спасли.
Больше никаких электроклятв, и программирований нервной системы. Ошейников, рабства, или чего-то в этом духе. Хоть подруга и не придет, но эта мысль убаюкивала по-своему.
-Ждёте кого-то? – Спросил кто-то.
Орин отрицательно мотнула головой.
-Уже нет.
-Тогда, вы не против, если компанию вам составлю я?
-Валяйте. Но если будете докучать, я уйду.
-Требовательно.
Орин пожала плечами.
-Какая есть. Не намерена с кем-то знакомится. У меня сложный период.
Сосед ухмыльнулся и уселся рядом. Орин не хотела знать, как выглядит этот человек. Простого голоса и такого общения, для начала, будет достаточно. Поэтому она не поворачивала головы, чем, возможно, могла показаться странной. Но ей было всё равно. Мир начал сходить с ума и без неё. Приятный мужской голос, бас. Легкий. С оттенками позднего возраста, что-то в нём было несоизмеримо глубокое. Но непонятно что.
-Меня зовут Дмитрий. Дмитрий Солунский.
-Польская фамилия. – Утвердительно сказала Орин.
-Так и есть. Но корни потеряны, кто был тот первый поляк, что обосновался в России, в своё время узнать не смог.
-Вы не из России?
-Может быть и нет.
Орин захотела обернуться, но удержалась.
-Приятно познакомиться, Дмитрий. Зовите меня Эллен.
Она не собиралась называть своё настоящее имя первому встречному. Не в Москве.
-Эллен… Чтож, пускай так.
Прозвучало, будто он понял, что она солгала.
-Так о чём бы вы хотели поговорить, Дмитрий?
По правде говоря, она тоже сомневалась, что он сказал ей настоящее имя.
-О том, что творится вокруг. Странно всё это. Вы знаете, я работаю в таком месте, откуда всё видно с высоты птичьего полёта. И тем не менее, не знал, что начнётся такая странная… Не знаю, как обрисовать. Пожалуй, назовём это вакханалией.
-Звучит забавно. – Орин рассмеялась. – Наверно, вы подобрали правильное слово.
-Наверно, да не столь понятно. Что вы думаете?
Орин фыркнула, но по её щеке скатилась слеза, которая выдала всё, что она думала. Она не узнавала своих родителей, соседей, друзей. Люди становятся странными, оставаясь самим собой. Но не сразу. И говорить об этом первому встречному она не собиралась. Мало того, что её сочтут за ненормальную, она сама себя сочтёт за ненормальную. Она открыла было рот, но Дмитрий опередил её:
-Люди сошли с ума. Они меняются. Я не узнаю тех, кого знал. Это чужой взгляд.
Орин чуть приоткрыла рот и больше не могла сдерживаться. Она повернулась к учтивому незнакомцу. Перед её взглядом предстал человек плотного телосложения. Сильный. Хорошо одетый, но не излишне. По-простому, улично, но со вкусом. В глазах мудрый взгляд, в которых можно утонуть. Какой вопрос не задай, он будто знает ответ.
-Дмитрий?
-Что, думаете точно так же?
Единственный кто не был удивлён, когда они встретились взглядом – был Дмитрий. Он ждал.
-Да. – Орин медленно кивнула. – Я думала, мне кажется. Что я больная. У вас так же?
-У меня точно так же. И боюсь, это ещё не худшая стадия.
-Что может быть хуже?
-Когда по лицу начнёт ползать жуки. Но не прям снаружи, а под кожей. – Видя страх Орин в глаза, Дмитрий смягчился. – Не думаю, что эффект необратимый. Всё можно вернуть обратно. – Девушка чуть успокоилась, и он продолжил в том же ритме. – Мне кажется. Мир к чему-то катится. К чему-то, к чему никто из нас не готов.
Его хотелось слушать, Орин поглотилась его лицом. Она смотрела на его губы, в глаза. Слушала голос. Всё, что он говорил – было близко и знакомо ей. Он в точно такой же ситуации.
-Да весь мир рехнулся!
Подошёл бармен.
-Я даже вывеску повесил, чтобы эти уроды не совались в мой бар! С ума сойти можно. Я даже потерял сдержанность. Весь на нервах.
Дмитрий серьезно кивнул. Но он явно не ожидал вовлечение третьего собеседника. Словно что-то пошло не по плану.
-Совершенно согласен. Более того, эти три цифры на лбу. Как в филмье ужасов. Словно иноплянатене захватили нас и пометили.
-Вот-вот. – Участливо кивнул бармен, и его чёрная борода тряслась в такт эмоциональным кивкам. – А я говорю, что-то грядет. Хрен его пойми, что! Предлагают такие бешеные деньги. Даже не в валюте, не в реблях или евро, а сразу в кредитах. Космических суммах! Вы представляете? Но я нет. Мне дорога адекватность. К черту всё это.
-Именно туда. – Подтвердил Дмитрий и повернулся к Орин, давая бармену понять, что разговор закончен, и тот, всё понял, удалился. – Так что, Эллен. Что вы думаете?
-Мне страшно. Не знаю, что делать. И в космос возвращаться не хочу, но и здесь оставаться не хочется.
-Знаете, нам тут мешают. Я бы хотел поговорить с вами об этом в более приватной обстановке?
-Приватной? – Орин подняла бровь. В его взгляде проскользнула искра злобы.
Дмитрий проигнорировал это.
-Приватной. Отойдем к дальнему столику, вы не против?
-А, это… Да, давайте. – Мигом успокоилась Орин. Она подумала, что ею хотят воспользоваться в постельных целях.
Усевшись подальше от бармена, Дмитрий продолжил.
-Дело в том, что я думаю, на Земле становится небезопасно.
-Абсолютно согласна. – Орин кивнула.
-Я бы сказал, странно. Везде вводится биометрия. Принудительная изотопная печать, мировая карточка, в которой ты становишься гражданином сразу всех стран. Что странно. Ведь во все времена было уважение к чужой культуре, и граница была отделением культуры от чужой культуры, что позволяло развиваться и становится лучшем всем нам, а так же путешествовать ради ощущений, что ты попал в другое место, а не в тоже самое захолустье из которого прибыл.
Орин согласно кивнула. Оказывается, она противник этих карточек, и только сейчас это поняла.
-Более того. – Продолжил Дмитрий. – Я получил очень интересную информацию от знакомых. Что карточка станет не просто обязательной.
-То есть?
-Печатать начнут всех и везде. На каждом углу. Принудительно. Будут специальные группы быстрого реагирования. Они будут забегать даже в бар, вроде этого. И никто не выйдет, пока не пропечатают всех. Под дулом какого-нибудь автомата.
Орин сглотнула.
-У нас осталось, может быть, неделя, пока всё это начнёт реализовываться. Пока ещё можно убежать. Надо собраться, таким как мы, и валить отсюда подальше.
Орин уставилась на опустевший стакан с выпивкой и вспомнила милых родителей, которые всегда к ней хорошо относились. Даже в таком состоянии, она хотела их забрать с собой. Только на этих условиях, она бы ещё согласилась покинуть это место. Но ведь они не согласятся.
Рядом распалагалось окно. Орин невольно взглянула в него. Человека переходил дорогу, на лбу горят заветные 666. Но он переходил на красный, и его сбил летающий автомобиль на перевёрнутых колёсах, параллельно земле. Человек разлетелся на части, но крови не было. Автомобиль умчался дальше, оставшись безнаказанным, хотя и водителю и всем было янсо, что по камерам его легко найдут. Мир будто и правда сошёл с ума. Дмитрий перестал говорить, он ошарашенно тоже наблюдал за происходящим за стеклом. Смотрел на разорванные человеческие останки.
-Что за чёрт?.. – Выдохнул он, и привстал из-за стола, прислонился к стеклу. –ЧТО ЗА?..
К стеклу подошёл бармен, и все остальные посетители. У всех глаза круглые от испуганного. Какая-то женщина закричала и отшатнулась, резко взяв телефон, начав набирать скорую.
Но бармен, медленно опустил руку на её телефон.
-Смотри. – Он кивнул на происходящее за стеклом.
Останки разорванного человека начали собираться. Ползли друг к дружке, как гусеницы, соединялись, и вот, голова приставилась к туловищу и заморгала. Ни крови. Однако, на всех останках, на обрубках и повреждённых частях горели странные 666. Стоило соединиться, они исчезали.
Человек, под общий шокированный вздох, поднялся, приставил себе приползшую руку, затем ноги. Соединился, встал, перешёл дорогу окончательно и пошёл вдоль улицы дальше.
Женщина, что пыталась вызвать скорую, опустила телефон окончательно. Она не могла оторвать взгляд. Окаменела. Как и все присутствующие.
-Как думаешь. – Начал бармен. – Кто приедет на скорой? Работающих в медицинских организациях пропечатывают в первую очередь, иначе они лишаются работы.
Женщина кивнула, и нажала кнопку на телефоне, который представлял собой маленький, со спичечный коробок безликий металлический прямоугольник, больше похожий на игральную карту по размерам и толщине. Сенсорные кнопки с экраном на нём исчезли.
* * *
Возвращаясь к нашему разговору. – Усаживаясь за стол сказал Дмитрий. Понимаю, вы хотите уйти, я вас задерживаю. Всем мы хотим уйти. Но что вы думаете?
-Надо валить нахрен.
Многие постояльцы бара уже покинули его. К тому же выводу пришёл и сам бармен.
-Я закрываюсь, вы долго ещё?
-Сейчас же день.
-Видела, что за окном творится? Не? Я сваливаю, хочешь, оставайся.
Но дверь открылась и его выбило внутрь. Бармен упал, и поднявшись на локтях, впился взглядом в нахала. Это были люди в чёрной спец-одежде. Напоминающие военных. Но какая-то спец группа. На руке мигала надпись 666. Зелёная. Электронные цифры, лишь имитирующие то, что было на лбу у людей.
-Загоняйте сюда остальных.
В бар заволокли всех, кто вышел из него и принудительно посадили за столы.
Поставили фотокамеру, которая фотографировала и пропечатал на лбу изотопно 666. Дмитрий посерьезнел.
-Никто отсюда не выйдет. Новый указ мирового правителя.
-Мировой правитель? – Вопросительно поднял бровь Дмитрий. Он решительно направился к ним, на него подняли оружие. Он достал синенький документ, развернул его. – Я спецагент Бен Доусен. Та женщина со мной.
Оружие опустили.
Дмитрий протянул руку к Орин.
-Идём, Эллен.
Орин опешила. Но оставаться здесь явно было ещё худшей затеей. Она подошла, взяла его за руку, и их выпустили. Идя по улице, было заметно, как теперь те, кто не имел 666 на лбу, были прокаженными. Не наоборот, как раньше. Быть обычным было стыдно. Хотелось спрятаться и закрыть чем-то лоб, или нарисовать цифры самолично. Взгляд каждого человека был чем-то злым, брови сдвинуты. Словно каждый из них хотел сделать им зло, непонятно почему и зачем.
-Думаю, вы не против сесть в мой автомобиль? – Невинно спросил Дмитрий, сохраняя прежнее хладнокровие.
-Не против. – Участливо ответила Орин.
Уже в машине Дмитрия, представившегося спецагентом Беном Доусеном.
Сердце бешено колотилось. Приступ страха сковал логику Орин. Но следовать за Беном хотелось, даже если он и соврал на счёт своего имени, точно так же как она.
-Миру наступает конец. И мы должны хотя бы спасти свои шкуры. – Сказал Бен. – Согласны?
-Да. Но почему я?
Бен ухмыльнулся и остановил автомобиль. Он повернулся к Орин, долго смотрел ей в глаза, думая, говорить или нет.
-Потому что вы знаете правду. Ту, которая неизвестна мне. Потому что вы работали с Ровальдом.
-Ровальд? – Получается. Он и здесь был замешан. – Вас отправил Ровальд?
-Нет. Я не от него, я по своим мотивам. Но, скажем, благодаря встрече с ним, я сейчас поступаю вопреки всему, что мне приказано. Сейчас, по правде говоря, я должен был быть на задании.
-Так вами движат личные мотивы?
-Да, мои собственные эгоистичные желания.
-Но чем вам могу помочь я? Я ничего не могу рассказать.
Так как она давала электроклятву.
-Может и так. Но, это сейчас не столь важно.
Он привёз её прямо домой, он знал где она живет.
-Проводить?
-Нет, я сама.
-Только быстро. Особо на родителей не рассчитывай, они все уже в системе. Никто не захочет из неё выйти, да и не сможет.
-Ок.
Она зашла, поздаровалась с сидящим за ресепшн человеком, у которого на лбу пока не горели 666. Его лицо было невинным и простым. Немолодой мужчина лет 55. Однако. Он не знал, что его ждёт, но сообщить об опасности Орин ему не могла. Не знала, как, не поверит же. Не тратя на это время, вызвала лифт, поднялась к себе на этаж.
Там её встретила соседка.
-О, девочка моя. – Тётушка Гортензия. Представительница богатой семьи политиков. - Мы ждали.
-Мы?
-Да, твои родители уже внутри. Уже всё готово.
-Что готово?
-Давай, заходи, не задерживай! – На последнем слове тётушка рявкнула и толкнула её вперёд, прямо перед ней открывшуюся дверь родительского дома, где её ждали родители с горящими зелёными глазами.
-Девочка, наконец, заходи, заждались. Гортензия, вы позволяете себе лишнего?
Тётушка потупила взгляд.
-Да, простите. Сорвалась…
-Ничего, но больше не смейте так обращаться с моей дочерью, понятно?
-Да, понятно, господин де Рей.
Отец был уважаем во все времена и везде. Он был губернатором, причем, очень добрым, и позволявшим своей дочери свободный выбор. Правда, с условием, что если она вернётся, то всё будет так, как он скажет. Про что Орин давным-давно забыла.
-Давай, дочка. – Отец закрыл дверь. – Люди ждут.
-Какие люди? – Испуганно спросила Орин. – Я за вещами.
-Какими вещами? – Не понял отец. – Мать, за какими вещами пришла дочка? Ты знаешь что-нибудь?
Из-за угла выглянула мать.
-Нет, я не в курсе, а что такое?
Орин увидела, за спиной матери стоят люди в чёрной спецодежде. Военные, группы быстрого реагирования. Для запечатывания. То, о чём говорил Дмитрий. Но почему здесь, с её родителями?
Орин, отрицательно мотая головой, отшатнулась и упёрлась спиной в отца. Он обнял её за плечи, ободряюще похлопал.
-Ну, не бойся, дочка. Ты ничего даже не почувствуешь.
-Пап. – Орин умоляюще обернулась. Её глаза, как два бездонных щенячьих колодца. – Пап. Я не хочу. Люди потом не умирают. Они как роботы. Потом собираются воедино, снова встают.
-О чём ты, дочка? – Невинно вопросительно спросил отец.
-Пап. Ты изменился.
-А ну пошла вперёд, мерзкая чертовка! Всю жизнь тебя обеспечиваю, хоть бы раз спасибо сказала! Тварь!
И мать, одобрительно, кивнула. Она была согласна со всем, что сказал отец. Её добрые родители совсем перестали быть её родителями.
Мать взяла Орин за локоть, отец за другой, и брыкающуюся девушку повели насильно к людям в чёрном. Голова в шлеме, и почему-то, в противогазе последней модели, больше напоминающим просто стеклянную маску. Но эти вопросы уже волновали в последнюю очередь. Орин кричала, сопротивлялась. Звала Бена. Но никто не приходил на помощь. Её насильно усадили перед фотокамерой, которая сразу, после печати изотопов, печатала и мировой паспорт с её фотографией и личным номером-кодом, который начинался на 666.
Люди в чёрном настроили фотокамеру, присмотрелись к ней, всё ли установлено правильно. Но в этот момент, дверь сзади вылетела. В кварту кто-то вбежал. Мощно топая, он пробрался в одну комнату, затем в другую. Родители вопросительно уставились друг на друга, отец вышел:
-Эй, ты что себе!..
На этом голос отца оборвался. Орин вздрогнула, когда услышала как он упал. Но в комнату вошёл человек с длинной бородой, намотанной, как у викинга. Человек, выстрелил в мать, и в двух людей в чёрном. Мать упала сразу же, как отец, онемевшая. Но те двое нет, они достали свои точно такие же авто-шокеры, выстрелили в «викинга». Тот шагнул в сторону, уклоняясь от выстрелов, умудрялся нагнуться, взять Орин за локоть и потащить за собой. Орин завизжала от боли, которая пронзила её руку.
-Я это! – Крикнул голос Бена из рта викинга.
-Бен?.. Рука.
-А, точно. – Он отпустил руку, выглянул из-за угла, произвел пару выстрелов и спрятался. – Так далеко я не планировал. Придётся прорываться. Закрой уши?
-Зачем?
Бен достал гранату старинного образца, выдернул чеку и бросил в комнату. Любимую комнату Орин, где она провела бесконечные часы детства играя в куклы.
Произошёл взрыв, голова наполнилась писком. Орин зажала уши от звона, но было поздно. Это не спасает. Надо было послушаться. Она почувствовала, как её тащат. Но была спокойна, так как это был Бен.
Уже в машине, когда писк в ушах прошёл. Она посмотрела на него.
-Куда ты везёшь меня?
-Валить с этой планетки нахрен!
* * *
Будучи на космодроме, они прошли по техническому туннелю, и каждый раз, документ Бена Доусена открывал все двери, и отсекал все вопросы сотрудников. Лишь у некоторых не горело 666 на лбу. Злые взгляды пилили им спины, но никто не кидался следом. Однако, у последней двери, отсекающей его от выхода непосредственно на посадочную площадку, где скрывался его корабль, доступ был запрещён. Появилась надпись: пройти регистратуру.
-Мать вашу! – Выругался Бен и пошёл обратно.
-Куда ты, Бен?! Не бросай меня.
-В регистратуру.
Стоя в общей очереди, топая от нетерпения каблуком дорогих туфель, Бен стоял скрестив руки. То, о чем он думал, было написано на его лице: нельзя ли побыстрее?
К сожалению, преодолеть очередь тем же документом он не мог, лишнее внимание убьёт напрочь весь оставшийся тет-а-тет.
Орин стояла рядом с ним. Из всех вещей, только сумка, которую она перед встречей с родителями оставила в машине Бена.
-Скоро не пожрать не купить, ничего. – Недовольно ворчал Бен, как старик. – Мать вашу. В моё время всё было куда спокойнее.
Наконец, дошла их очередь. Орин увидела, как очередная партия людей перед ними (2 человека), без цифр на лбу, счастливо улыбаясь, прошли к туннелю, который вёл к местам ожидания, на посадку.
А затем, она услышала недовольные крики и увидела, как толпа людей в чёрном с касками и в противогазах вошли в космопорт в центральном входе. Хоть он был далеко, они брали всех, у кого на лбу не было 666.
-Бен… У нас проблемы.
Бен обернулся, выругался ещё сильне, и подал документ.
-Давай свой.
-У мен я только карточка землянина.
-То, что надо.
Бен вырвал карточку из её рук и подал девушке за стойкой.
-Два, вылет в ближайший час. Частный рейс. Сектор А-2.
-Да, конечно. – Мило улыбнулась девушка. На лбу её горели зелёным 666. Она посмотрела на лоб Бена, затем её взгляд скользнул по его спутнице. И улыбка превратилась в гримасу злобы, но не подчиниться она не могла. С неприязнью на лице, она пробила им документа, вставила их в устройство, на котором произвела нужные манипуляции по регистрации, - Вам печатать? – Увидев кивок Бена, ещё более сморщилась от злобы и выдала билеты на проход с магнитной лентой на конце. – Счастливого пути! – Пожелала она, будто прокляла.
-Совсем не узнаю людей. Что с ними? – Сказал Орин, едва поспевая за Беном.
-Если бы я знал. Нам ещё очередь на вылет с Солнечной системы отстоять.
-Боже мой. – Цокнула языком Орин. Она совсем забыла про этот нюанс. Расслабляться ещё рано.