Освоение – неотъемлимая часть человеческой жизни. Не важно, в какой стороне галактики живешь. Не важно, с какого посева твой род. Важно лишь то, что жизнь не заканчивается. Иксодовцы, обрадовавшиеся новому дому, совершенно не знали свою обитель. Выбрав наилучший путь выживания, они стали осваивать ресурсы. И первый же вскоп лопатой дал ошеломляющий результат: пещера. За ней ещё одна. За следующей – ещё одна, больше, глубже, дальше, темнее. И вот там… Вместе с найденными ископаемыми, для которых, казалось бы, созданы все условия, чтобы их можно было удобно извлечь – странные заградительные врата. Точнее, брошенный, окаменевший блок-пост, покрытый символами, незнакомыми никому, и неизвестных даже самой базе данных первого экспедиционного корабля. Это были древние врата создателей планеты, которые, очевидно, использовали хоть и похожий на руны язык, но другой. Скорее, это был набор неизвестных формул. Язык, напоминающий химический, физический, и нечто большее, только состоящее не из знакомых латинских и греческих букв, а из своих, только арийским создателям известных начертаний. Это был генетический язык терракреации, на котором описаны ген-склады, последующие за этим каменными блок-постом, воедино слитым со стеной, но выделяющимся своими геометрически правильными линиями.

На этом никому неизвестном научном языке, скорее глубоко математическом, описывалось всё содержимое за вратами. Количество затраченных и имевшихся ресурсов. В каких секциях какие гены содержаться. Вход по успешному днк-сканированию на соответствие принадлежности челвоеческой расе. Оно и понятно. Пребывая в неизвестную плотность кристаллизованного мира, нужно быть готовым ко всему. И желательно, чтобы чужая разумная форма жизни не воспользовалась собственным достоянием – весьма ограниченным. Таким, как генетический банк данных, бесконечно долго хранящийся в самовоспроизводимой биологической жизни, способной к эволюции, но не теряющий своего запаса элементов, которые и призвана была хранить.

Хопс нажал кнопку, и на экране пошёл короткий фильм о том, к чему привело любопытство. Блок-пост был подключен к источнику питания, который был снят с корабля, и по совету квантовика, установленного в капитанской рубке, правильно подключен к совершенно окаменевшему естеству из заградительных панелей, являющихся частью единой системы решёток, ограждающих генетические склады друг от друга, да так, чтобы их нельзя было взламать действующим там формам жизни. Их жизнь, к слову, и обеспечивала вечную сохранность необходимых генов, из которых, компонуя, можно воспроизвести любую жизнь, и растительность, подходящую под нужды заселения, под разные планеты, учитывая силу притяжения, излучение ближайшей звезды, и прочих условий. Гениальное изобретение, однако, не зная, как управляться с этим, случилось то, что должно было произойти в руках зелёных дилетантов, ничего не знающих о том, куда попали, но понявших впоследствии, благодаря тугому, полного помех, контакту со старинным как мир Пегасом, и его квантовым разумом, находящегося в самом центре планеты, внутри искусственного ядра, воспроизводящего силу притяжения, и при этой, не нуждающегося в невероятной лавовой энергии расплавленного сердечника.

Первый ген-склад, оказался джунглями, полного безобидных насекомых, которые обеспечивали жизнедеятельность растительных видов, полных странных плодов фиолетового цвета. Да и сами насекомые, обладали тем же цветовым оттенком. Они ползали всюду. Чаще всего встречались длинные многоножки. Своим мознатым брюшком любили тереться о сапоги вторженцев. Это оказалась огромная шестигранная пещера. То, что все ген-склады относительно шестигранны, стало известно в последствии. Проходя один блок-пост за другим, совершенно не зная о технике безопаности, и о том, как это раньше делали создатели данных ген-складов, первая исследовательская группа шахтёров, продвигалась дальше, скорее в поиске ресурсов и из любопытства, чем с какой-то определённой целью. Чем глубже в соты, чем больше складов оказывалось позади, тем витиеватее, больше, и значительнее становились растения, а так же, и населяющая их фауна. На 10ом отсеке появились первые признаки агрессии, которые и агрессией назвать было нельзя. Так, легкий пинок, и каракатица, неспособная прокусить сапог, боязливо уползала.

Склады тянулись, и какого их количество, было совершенно неизвестно, но они определённо опоясывали весь земной шар, и углублялись до самого конца, отделённые друг друга толстым слоем скалистых пород, внутри которых, как выяснилось много позже, находится нерушимая решётка из нано-кристаллов, которые утопали в чистом вольфраме. Таким образом, единственным проходом сквозь соты оставались блок-посты. Но, взломав одну преграду за другой, блок посты оставляли открытыми, и одна фауна вторгалась в другую, а исследователи, без задней мысли, продолжали углубляться внутрь.

Вскоре, достигли 16го ген-склада. Там появлялись первые признаки разумной жизни, социума. Это были небольшие обезьяны с большими, чёрными, глубокими как дно озеро глазами. Они любопытно смотрели, перешёптываясь друг с другом, но не шли на контакт, избегая любого внимания со стороны, и продолжая тайно наблюдать за посетителями. Отсюда и начались проблемы с волнами. Подойдя к 17 блок-посту, преграждающему вход иначе, чем все предыдущие. Он был испещрён строгими символами, которые своим видом кричали, что вход запрещён, что там что-то иное, опасное. Сначала это пытались прочесть, но потом махнули рукой. Наверно ещё и потому, что обычное любопытство рвало верх. Стены сотовидных пещер оказались полны золота, и иных ископаемых. Это были не просто ген склады, но склады со всей таблицей Менделеева, и намного больше. Одна пещера – один строгий набор элементов, который оберегал сам себя, закованный в форму жизни, а родственные элементы, хранились в чистом виде, видимо, как первооснова для синтеза. Как пример, на базе которого его можно начать воспроизводить.

17 сотовидная пещера явила собой первую волну живых существ – саблезубых львов. Которые, проживая в огромном замкнутом пространстве тысячи лет, развились не биологически, но интеллектуально.

Выбежал из открытых врат, они сжирали всё на своём пути, впрочем, скорее, чтобы устранить препятствие, нежели из кровожадности. Они прошли все врата, вышли наружу, и, так как новый город находился у подножия череды пещер – бежали через него. 17ые соты так и не удалось пройти. Они оказались в разы больше предыдущих. По правде говоря, никто даже не знает, где они заканчиваются.

Так говорил Хопс, а Ровальд, только удивлялся, сколь бесконечен мир со своими удивительными фактами. Выходило, чем глубже в неизвестность, тем разумнее, и крупнее формы жизни. Но, благодаря открытию 17ых врат, начали не только волны, появился тоненький контакт с Пегасом, который всё это время не спал, всеми брошенный и забытый. У него сохранялись звёздные контакты с другими вратами, другими планетами. В том числе, и без складского предназначения. Он мог провести куда пожелаешь, стоило только достичь этого чуда арийской техники. Но достичь – теперь непосильная задача. Разумные львы, то ли слишком быстро плодятся, то их в пещере неисчеслимые количества. Не говоря уже о порой, волнах насекомых. Безобидных, но лезущих наружу, вслед за львами. И на этом был не конец. Другие формы жизни из предыдущих 16 секций – все они потихоньку объединялись в одно большое скопление и лезли наружу, всякий раз, как по наводке, проходя через город. Опасности, кроме львов, ничто не представляло. Но такая волна могла пожрать стены города, могла унести за собой людей, утварь, и дальнейшая судьба становилась неизвестной, ибо волна шла быстро, удалялась в бескрайний горизонт, и никто не был к этому готов. Насекомые растворялись по планете, а унесённые жители, не обладали техникой, чтобы заявить о себе. И вот, бесчисленные поисковые отряды на новых машинах, гирролюсами, дежурила день и ночь, охраняя как периметр города, так и пытаясь отыскать унесённых.

Планета оказалась благоприятной, но человеческая глупость, неспособность запереть врата, оставили свой отпечаток, а может, и жирную точку. Конечно, для харийцев, которые должны были прилететь на планету, это не представляло опасности, да им и не собирались об этом рассказывать, потому что стоило сказать А, узнали бы и о том, что есть Пегас, и взяли бы под контроль всё, а так, есть некоторый шанс, что до врат удастся добраться самостоятельно, через панель управления складами, расположенными в центре планеты, то есть, у самого Пегаса, можно было бы запереть блок-посты. Об этом, рассказал сам Пегас, постоянно сменяясь помехами. Надо пройти ещё десятки складов, и где- тоам, в самом конце, будет он. Благодаря вратам, все жители смогут покинуть зону чужой власти, которой угрожал военный конфликт. А так же, покинуть все просторы, испещрённые, испорченные, выпущенными ген-образцами, которые вошли в эволюционное соитие, беспорядочно смешиваясь в неизвестном направлении. Из центра можно открыть древний лифт, через который получится переправить жителей. Но опять же, это всё просто надежды Хопса и жителей, которые, и в радость, и в необходимость, поднимали острова со своими домами, чтобы их не зацепили волны. Да, в прочем, и лифт был не нужен. Достаточно разместить точку телепортации возле врат, и через неё смогли бы пройти все желающие.

Но проблема в том, что новые, уже основательно вооруженные, откровенно боевые исследовательские отряды, дальше 17го пройти так и не смогли. Через открытые блок-посты с машиной въехать не получается, слишком высока техника. Пройти до 18ой секции так же возможности нет. Ибо до конца 17го не удается исследовать. Каждый раз нападают львы, и каждый раз отгоняют группы. Их сплочённость и реакция, приправленные инстинктом и разумом, отбивали всё и вся. Вскоре, львов возненавидели до ужаса, а волны, переодически, продолжались. Незивестные механизмы внутри складов, завидев нехватку форму жизни, обеспечивающей сохранность ресурсов, плодила их вновь и вновь. Так что, и волны, появлялись вновь и вновь, выпуская в мир бесчисленные количества странных, удивительных, как правило, не агрессивных существ. Но, это потому что открыты только те секции, в которых нет ярковыраженной агрессии, а что сказать, на счёт последующих? Как быть? И разумеется, тесионские отряды рыцарей шли, неделями проводя в 17ой секции, и не находя в ней способа выйти. Даже умудряясь отбиваться от львов, конца этой секции не найти. Там блуждали, теряли ориентир, и многие просто пропадали. А радио сигналы – данных не дают, ибо толщи пещер со своими решётками скрывают всё. Вот такая странная ситуация. К переселению, очередному, тесионцев толкало только два факта. Первый – планету загадили волны насекомых и львов. Второй – власть должна была смениться на полностью харийскую. Даже при том, что Ровальду лично обещали, что этого не будет.

Кто-то должен был найти врата Пегаса, и связать их с поверхностью. Но трёх дней – явно не хватит на подобные изыски.

-К сожалению, я вам помочь не могу. – Ответил Ровальд, кладя потяжелевшую руку на подлокотник кресла, в котором уже успел изрядно устать сидеть. – У меня всего три дня. Их я собирался провести здесь.

-Что же, мы тоже, уже слишком много на тебя полагались, забывая, что ты всего лишь человек, один человек, а мы, со своими непомерными ношами, нагружаем и нагружаем. – Вздохнул Хопс, с явным неудовольствием проводя ладонью по лицу. Он-то надеялся, но имел ли право он просить? Очередная проблема должна решаться как-то иначе. Как он будет отчитываться перед жителями? Неужели его нации придётся терпеть засилье новой власти, насекомых, волны, львов, и даже чужую войну, которая и без того, ещё со времён царства неронов, осточертела?

-Впрочем. Ознакомиться с ситуацией, и подумать, подумаю. Может, что из меня выйдет дельное. Пройдусь к первому блок-посту, как-нибудь.

Хопс явно оживился. Он выдвинул письменный ящик, достал оттуда пластиковую карточку жёлтого цвета и метнул. Карточка протёрлась по поверхности стола и остановилась, ударившись о руку Ровальда.

-Пропуск. Если будут спрашивать. – Хопс ещё раз посмотрел с надеждой на Ровальда. – Надеюсь, ты хотя бы укажешь в какую сторону копать.

Ровальд улыбнулся уголком губ.

-О да, я-то вас надоумлю. – Непонятно, то ли с сарказмом, то ли с критикой к себе, но археолог взял карточку, встал и вышел из кабинета.

-Кстати, Гея. – Крикнул в спину Хопс. – Она ждёт тебя. Если будет время, навести её.

-Как раз это то, что я собирался сделать. Навестить всех и вся. – Отмахнулся Ровальд, прощаясь, и исчез в дверном проёме. То, что ему предстоит полёт, скорей всего, в один конец, он Хопсу так и не сказал. Да и не его это дела. Ровальд так же запретил об этом говорить членам своей команды.

* * *

Выйдя из здания администрации, Ровальд огляделся. В десятке метров перед ним обрыв. Парящий островок, на котором он находился, был выше прочих, и находился почти у неба. Кажется, до него можно достать рукой, но это обманчивое ощущение.

Подойдя к перилам, ограждающим пропасть от земли под ногами, он наклонился, посмотрел вниз. Лететь добрую сотню метров. Там, внизу, уже заделывали яму, на дне которой сверкало некое устройство, благодаря которому остров и парил, удерживаясь на одной высоте.

Огляделся на скалу, которая вспарывала столь близкое небо. Обвёл взглядом другие острова, короткие, содержащие не больше 2-3 зданий, часто, жилых. В центре каждого острова стояла будка с дверью. Стоило войти, и ты мгновенно телепортируешься. Технология телепортаций была неизвестна тесионцам, они пользовались только оставшимися в запасе вратами. Но вот это, прям что-то новенькое. Так использовать то, что раньше применяли только в военных целях – поражало. Оглядываясь, можно было заметить, как на других островках, входили и выходили из будок мелкие точки. Вот вышла целая семья, отец поднял дочку, играясь, под смех матери, готовящейся принять ребёнка как пас.

Все острова и телепортационные будки имели свои обозначения, но Ровальд не обращал на них внимания. Город под ногами всё рос, площадь становилась всё более пустой, обширной, а ямы заделывались мощёной дорогой, скрывая устройства от набегов волн.

Стоило навестить несколько удивительных личностей. Первым в его списке значилась Гея, девушка героиня, выжившая последней в кровопролитном набеге, потерявшая всех и вся, и вновь обрётшая. Вряд ли она вернётся к своему старому ремеслу охотницы.

Первая встреча состоялась, когда он был внутри доспеха. Конечно, его статую высекли, и теперь она знала его облик. Это будет первая их встреча, начиная с тех пор, как он обрёл своё тело. Уже зная, где она может быть, и частично начиная ориентироваться между улицами, он вошёл в будку административного островка Хопса, где располагалась и канцелярия, и ещё одно здание, назначение которого непонятно, Ровальд вышел внизу, уже внутри города, тридцать процентов которого парила в небе.

Люди вновь наполонили улицы. Повозки на гравитационных двигателях, которые таскали даже дети, нагруженные продовольствием и одеждой.

Гея находилась в одной из больниц, где до сих пор лечились её земляки. Её так и назвали, больница искажённых – из-за того, что лица многих, спаенные наспех лазерным резаком, остались кривыми, перекошенными, с несросшимися нервными окончаниями, и от этого, частично онемевшими, неспособными двигать лицевыми мышцами.