Не уничтожишь иеронов, не найдешь способ прекратить подлую тихую войну за спиной собственного народа, в тайне от основной массы человечества, то раскрытые бутоны арийских цивилизаций ударят всей мощью до полного атомарного обнуления. Больше никто никого не будет жалеть, ждать, терпеть. Таковы были слова Арлана. Они эхом отдавались в голове. Свет выключен, Ровальд лежал на своей кровати, и смотрел в невидимый чёрный потолок. Он не мог опустить веки. А если бы он нашёл третью Колыбель? Если бы не встал на этот путь открытий? Что произошло бы тогда? Полное обнуление человечества, и его стёрли бы, вместе со всеми, до общей кучи.

В арийских технологиях сомневаться не приходилось, как и в том факте, что его родину, 39ых, просто терпели, надеясь на дипломатическое решение. И в какой-то момент, этим терпением воспользовались, уничтожив львиную долю зеленоглазых сродников.

Теперь был ответ, почему, с одной стороны, запрещённый трансгуманизм был на вооружении военных, хотя официально запрещён. Киборги, наверняка, имелись и другие нарушения прав человека, да и собственного законодательства. Альянс Земных Колоний, тайная космическая программа… Кто бы сомневался, что во всём есть ложка дёгтя. То-то всё слишком просто получалось.

Перевернувшись на другой бок Ровальд положил пятерню на лицо:

-Твою мать…

И тут же вспомнил, что от успеха этой миссии, взятой ни с руки, ни с запазухи, зависит его встреча с единственным родственником, матерью, которую никогда не знал и не помнил.

О том, что в наручном компьютере содержится настоящий древний ирон, повидавший развал не одной планеты, а даже целых миров – Ровальд благополучно забыл. А возможно, забыл не просто так. Его к этому подталкивали, просто такие вещи уже вышли за порог осознания человеком. Слишком глубоки психологические манипуляции, которые только начинались.

Ровальд потрогал ошейник, аккуратно обвивший шею, но тактильно не ощущавшийся, сжал зубы, и закрыл глаза окончательно. Расслабился. Сон тут же стал наваливаться тяжёлой горой. Но не простой, не как обычно. Он лез на глаза, как сама тьма, старался укутать, провалить в себя, невидимые пятерни вцепились и тянули на успокоительное, спасительное дно сновидений.

Но развитое подсознание, интуиция резервных возможностей организма невольно начали сопротивляться влиянию невидимого вторженца. Ровальд открыл глаза, и увидел перед собой чёрные дыры, из которых лезли чёрные длинные руки, а некоторые, уже вцепились, и крепко держали его за руки и ноги. Вот ещё одна чёрная рука, чудом отличимая от прочей темноты, пролезла, упёрла его в грудь, чтобы не смог брыкаться. Открылся новый портал, из которого вылезла ещё одна рука, она ладонью обрушилась на лоб, и прижала затылком к подушке.

Ровальд открыл рот закричать, но и туда легла чёрная рука. Но его зов был услышан. Пока одна за другой, всё новые пятерни притрагивались к телу, прижимая его, обездвиживая, в комнате загорелся свет. Краем глаза Ровальд увидел Гаста. Но тот лишь смотрел, не заметил ничего удивительного, и выключил свет. Последнее, что Ровальд услышал, было:

-Показалось…

И тем не менее, он чувствовал, напарник не ушел, а стоял за дверью. Его чутьё визжало, а он привык к нему прислушиваться. Гаст не уйдет, будет стоять на страже до утра. Но тем не менее, ещё одна рука упёрлась в горло, в ошейник, тут же мощный разряд неведомых сил прошёлся по телу, волна облегчения наполнила всё сущее, Ровальд даже вздохнул, а чёрные руки дрогнули, и та, что упёрлась в ошейник, резво отпрянула назад.

Выходил, только он видит их, эти чёрные руки, которые невозможно перепутать даже с самой темнотой. Ровальд напряг мышцы, всю мощь, которую поднял во много раз, по сравнению с обычных телом, и тем не менее, руки лишь слегка вздрогнули. Он напрягся ещё раз, стал подтаскивать ноги под себя, руками пытался пересилить, будто поднимал штангу. Но вот ещё две дыры, из них вылезли ещё две руки, прижавшие бицепсы к постели. И недюженная мощь, то небольшое расстояние, на которое он смог приподнять чёрные конечности из квантового мира, сократилось до нуля. Он вновь прикован, прочнее обычного. Словно сам танк наехал на выделенные участки тела, и не собирался съезжать.

Спи… Спи…

Услышал Ровальд тихое нашёптывание на ухо. Ему удалось чуть повернуть голову и увидел, как из одной дыры вылезла голова ирона, из мышц, с пустыми отверстиями вместо глаз, ртом, из которого доносился рёв в тюремном отсеке, а ныне, прямо в уме, вспыхивали слова, убаюкивающе. Под этот голос засыпать просто смешно, и всё же, он убаюкивал. Влиял прямо на мозговые волны. Ровальд резко провалиля в сон, тело моментально расслабилось, обмякло, а руки так и держали его, словно он даже во сне мог освободиться.

Но Ровальд уже летел по туннелю, неподвластному собственным силам. Это был чужой туннель. Он летел не в свой сон, а куда-то ещё.

Вот оказался в комнате, где красные кровяные тельца захватывались некоей чернотой, покрывались чёрными прожилками, как проклятые, и стало понтяно, что это то ли его кровяные тельца, то ли те самые энергоны, содержащиеся в крови. Они захватывались, и не по некоей причине не давали захватить себя до конца. Но один энергон захватить иерону удалось. Яростный красный шарик почернел.

Гаст, стоя за дверью, услышал движение, будто под сопротивлением, резко вошёл и увидел, что Ровальд лежит на том же самом месте. Зайди на секунду раньше, увидел бы, что тело командира вздрогнуло такой судорогой, что сами чёрные руки, невидимые обычному глазу, на мгновение отступили. Нехорошее, гнетущее чувство поразило грудь Гаста, но он ничего не мог поделать. Лишь догадываться, о том, что происходит. Вздохнув, он вышел за дверь, и встал на держурство, в котором, уже и сам понимал, нет необходимости. Но сердце не спит, и он ничего не может с собой поделать.

Первая связь с душой разорвана

Ровальд услышал это, хотя голоса, который сообщил данную весть, не звучал. Услышал всеми фибрами души беззвучный вой собственного тела, которое извещало хозяина о некоей тяжелой потере. Будто бы невосполнимой.

Где же Страж, когда он так нужен? Он Страж приведем мастерами в альфа-состояние полного обездвиживания. Этот своейвольный доспех, полный тайн и загадок, не придет. Впервые Ровальд почувствовал себя словно голым. Но тьма, проказа, перестала захватывать энергоны, и его понесло дальше, в другой туннель.

Теперь мы будем вместе. – Клацнули зубы у уха, но стоило обернуться, невидимый сосед испарился, а возможно, его никогда и не было. Но звук был реален.

Ровальд приземлился лицом в асфальт и, схватившись за нос, перекатился на спину. Крови нет, но боль реальна. Приходя в себя, Ровальд понял, что сон этот, не прост. Он обнаружил себя в центре мегаполиса и понял, что это Земля. Та самая Земля, с картинок, какие он запомнил. Один из обычных городов… Да что там говорить, это столица всех колоний, здесь космопорт в каждом городе. Корабли летают один за другим. Причем, все с соблюдением эко-норм. Безвыхлопные, почти невозмущающие магнитное поле планеты, и даже более того, те корабли, которые выпускают ядовитые испарения, спускаются на специально транс-орбитальном лифте прямо из космоса, в самый низ. Но такое удовольствие себе могут позволить лишь крупнейшие корпорации, ибо многие перезовчики сверхряжелых грузов, порой перевозят и то, что нельзя доверить ни одному курьеру. Оно должно храниться только в стенах самого корабля, даже старого, в специальных условиях, гарантирующих безопасность, или секретность. Орбитальные лифты виднелись даже отсюда, как мелкие ниточки, по которой текли точки верх-вниз. Где-то быстро, где-то точка покрупнее, и очень медленно.

-Земля… - Выдохнул Ровальд. Похлопал себя, и понял, что явственно ощущает себя воичию. Что иерон хочет от него? Испытание уже началось?

Но голос зазвучал из ниоткуда. Абсолютно ничего не выражающий, пустой, древний, глубокий, необъятный. Отовсюду сразу.

-Родина 39ых… Знал бы настоящую историю своей родины, сам бы захотел её уничтожения.

Он плевался грязными фактами, оставляющими недосказанность, словно язвы. От каждого слова по телу расходилась боль, словно эти чёрные прожилки покрывали его тем больше, чем дольше слушал голос. Ирон продолжал.

-Я знаю почему мне дали контакт с тобой, о чудом выжевшее дитя ответственных. Вынужденное отечать за все грехи рода, за грехи неизвестных людей, живших сотни лет до тебя. А ведь ты не причем, во всём виноваты мы… Только мы, а точнее, человеческая слабость до наживы, выгода, личные пороки, слабость, которая перед нами, как щель, просто становится больше. Не будь этих слабостей, нам бы просто некуда было проникнуть.

-Ты лукавишь, мохнатый чёрт.

Ирон засмеялся. Его поймали, но он этого не скажет. Недосказанно, игра на чувствах, возможно, и есть его самое главное оружие.

-О, мой дорогой Ровальд. Бедное, несчастное, всеми брошенное дитя. Никому не нужный, оставленный родителями. Где же мама? Почему она осталась в стороне? Где же папа? А где друзья папы? Где другие родственники, почему ты один?

Ровальд схватился за сердце. В груди кольнули, ноги подкосились. Он не обращал внимание на эти слова, но что-то другое внутри него обращало. Гад бил по самым болезненным местам, и при этом, казалось, давно забытым, отчуждённым, вылеченными временем. Но он находил щели, и лез в них, всё как и говорил.

-Но я не буду тебя мучить, мой дорогой мальчик. – Милоситво сказал пустой голос. –Если бы ты мне доверился, твоя жизнь упростилась, ты бы обрёл покой и расслебленность, но ещё не время. Я буду молиться за тебя…

-Кому ты будешь молиться за меня, червь юродивый?! – Ровальд крикнул, держась за грудь обеими руками, стоя на коленях, лишённый дыхание. Потративший последнее дыхание на эту фразу. Но даже так, умирая от невидимых ран, которые расширялись, он чувствовал, что внутри него есть сила необыкновенная. Сила, которую не смять, не растоптать, которая будет сверкать даже через сломанное зеркало, окно, ломоть стекла, кристальную крошку, от капелец серебристого напыления…

Это почувствовал и ирон. Его невысказнное недовольство пронеслось по миру, наполняя саму атмосферу гнетущей грустью, которая пыталась высосать чувства, но не могла высосать больше определенного количества. На данный момент, это был предел ирона. Он хотел выругаться, Ровальд это чувствовал, но не мог. Ирон не мог выругаться. Он должен быть идеальным, казаться правильным, иначе не убедить.

-Есть кое-что, что ты должен узнать, мой мальчик. – Вновь начал ирон умиляющим пустым голосом.

Из зданий, которые окружали площадь. Этих высоких осколков современной архитектуры, стали выходить пачки людей. На лбу каждого еле виднеющиеся зелёные цифры 666. По мере приближения к Ровальду, становилось заметно, что цифры светились ярче, чем казалось издалека.

Они шли мимо Ровальда, словно просто ради того, чтобы он посмотрел на них. Они не замечали его. Жизнь потекла своим чередом. Все люди, зашестерённые, шли по своим делам.

Вот едет автомобиль, сбивает на скорости множество людей, их разрывает на части, конечности в разные стороны. На культях снова загораются цифры 666. На отрезанных руках, в местах пореза, резко всё покрывается кожей, и там же зеленоватые цифры 666.

-Что ты мне показываешь? Зачем это?

-Это будущее Земли. Будущее, которое неотвратимо. Оно исполнится в любом случае. Но чем болььше ты будешь пытаться всё изменить, тем быстрее это произойдет.

-Я не понимаю, что произойдёт?

-Нано-революция. Через вакцину, мельчайшие наномашины изменят людей на генетическом уровне. Уберут искру Божью, превратят в часть нас самих. Они станут нашей плотью и кровью, нам подконтрольной, постепенно, не замечая этого. Все люди станут покрыты тремя цифрами шесть шесть шесть…

Ирон говорил, но Ровальд этого не слышал. Он как завороженный, стоял посреди толпы, и всматривался в блестящие, довольные глаза людей, с горящими на лбу шестёрками.

-Зашестерённые…

-Удивительно, что ты знаешь это слово. ТЫ мог бы стать одним из них, но, конечно, не станешь. Теперь, я это понимаю. Ты наверно, думаешь, зачем я тебе это показываю, зачем рассказываю о планах. Это мир будущего, мир успеха, мир совершенства.

Голос исказился…

-Мир лжи, разврата, обмана.

Голос вернулся в обычное состояние. Он дрогнул и прекратил говорить. Люди остановились. Словно роботы получили команду стоп.

Ровальд почувствовал, что ирон сам не понимает, зачем он это рассказывает. Словно его самого поработила невидимая сила, которую он не предусмотрел. Люди с горящими шестрками на лбах и руках исчезли. Но даже так, удалось увидеть, что те, кого разорвала на части авария – собирались обратно. К ним тянулись руки и ноги, как гусеницы, и стягивались с кожей.

Бессмертие

Вспыхнуло очередное слово, которое Ровальд знал, оно пришло из ниоткуда. Словно древняя генетическя память просыпалась. Это уже говорил не ирон, это из глубин собственных, неизведанных. Возможно, это и есть кусочек той силы, которую ирон назвал Божьей искрой, а может, что –то иное.

Но стало понятно, что это было их планом, и это ирон показал, будучи сам не в себе. Город пропал, люди пропали, Ровальд оказался в темноте. И вдруг он понял, что лежит на своей кровати. Свет в комнате включился, рук нет. В проходе Гаст с красными, не сомкнутыми за ночь глазами.

-Командир? Капитан? – Участливо поинтересовался бывший разведчик.

-Я здесь. – Выдохнул не своим голом Ровальд, словно ему всё это время сжимали голосовые связки. – Всё хорошо. – последнюю фразу он сказал своим голосом, и тогда Гаст расслабленно выдохнул.

-Хрен его знает что было, но я чувствовал, что с тобой, капитан, творится неладное. Будто ещё немного и тебя разорвёт.

-Чувствовал?

Гаст кивнул.

Но Ровальд видел то, что с ним происходило, эти чёрные невидимые руки, возникшие из порталов, мини чёрных дыр. Ясно было одно, в нём есть некая сила, и ясно другое, эта сила заставила ирона… Поработила его на некоторое время, заставила поведать о своих планах. Ровальд вспомнил фразу капитана Арлана: породнись с ним.

Возможно, теперь в этом был смысл. Если сродниться с ироном, а потом снять ограничения на энергоны, навеянные таблетками и ошейником, то может произойти нечто, что откроет их планы. Тогда станет ясно куда бить, куда идти, что делать, и как.

Ровальд встал с кровати, но с глубочайшим чувством странной усталости. Слвоно всю ночь таскал вагоны, хотя душа, относительно, морально отдохнула. Но теперь он чувствовал ирона. Немножко, но явственно его ощущал. Электронный разум забился в комок страха, сидел молча и неподвижно в галлографе, и боялся, боялся выйти, как загнанный в угол зверь.

Это пучок квантовых искажений, аномалия, ИИ другой вселенной, боялся того, что все секреты раскрывает сам, хотя до этого, всю свою жизнь вёл тайно, в дичайшем секрете от всего мира, а тут, как заведённый, начал раскрываться. Он боялся рассказать лишнего, боялся уничтожить свой собственный улей, его единственный смыслы жизни.

Обедая вместе со всеми, Ровальд обнаружил, что ирон влияет слабо. Подозрительности нет, странных предположений и догадок нет. Первый раунд остался за ариями.

И в следующую ночь, и в последующую, ничего не случалось. Арлан мочлал, а тихая борьба, этот эксперимент, так же тихо продолжался. Все члены экипажа ладогырь ждали чего-то от него, поглядывали с некоторой опаской, и стали ходить с оружием. Даже медработники, которые приходили проведать его, стали носить оружие.

Это вызывало беспокойство у команды, у наблюдательных беженцев с Иксодуса, одной из самых страшных и опасных планет освоенного мира.