Нельзя было представить, сколько ужаса придется пережить в стенах корабля ладогырь. Высокотехнологичном, ухоженном кусочке прошлого, который стойко держал оборону до сего дня, оставался невидимым, охраняя в той же тихой и невозбранной невидимости весь оставшийся тесионский мир, который не был готов к тому, с чем пришлось столкнуться.

По пробуждению Ровальду дали пару таблеток, и стакан, запить их водой.

-Это ослабит энергоны. – Сказала девушка в абсолютно белом комбинезоне и длинной до пола юбкой, которая так же являлась частью одежды. Видимо, мед-персонал. К слову, на этом корабле было множество отсеков и проходов в интересные места, где велась жизнедеятельность, обслуживание техники, отдельная навигационная, и небольшой завод по производству энергетических снарядов, для которых, по большей части, и требовалась дозаправка у звёзд, вечно источающих огромные запасы энергии, которую просто черпай не хочу. И между тем, этот способ извлечения энергии - которым ТКП не пользовалось, ибо был губителен для иронов. Он прожигал позитивной энергией их программы, аурическое влияние, и вообще, губил радиосигнал на корню. Нарушал цепь торсионных полей, и даже квантовый мир приходил в иное состояние, в котором выживание иронов подвергалась серьёзной проверке. Но это единственная их слабость, если говорить прямым языком. Звёздный огонь, чистый и ясный.

Был слух, что некоторые информационный подвиды иронов могли архивироваться и пребывать в глубочайшем сне, находясь в обжигающем магнитном поле звезды. При этом, они оставались неповреждёнными, дожидаясь момента, когда пролетит нужный техногенный объект вроде космического корабля. Но ладогырь – класс судна, как и Эсхельмад, которые выплавлялись в особых кузнях, по особым схемам, ныне неизвестным и безвозвратно утраченным, поэтому жуткий живой радиосигнал не мог присосаться.

Радиоволна просто в спящем режиме облетала звезду по самой дальней орбите, но тем не менее, существовала. Особая радиоволна с заархивированной сущностью, пребывающей в квантовом мире.

Неизученная форма жизни, и тем не менее, явная, и ясно как действующая.

Вся война, с которой пришлось столкнуться выжившим ариям в родной вселенной, в числе дарийцев, харийцев, рассенов и святорусов, это та же самая война против своих, от которой в итоге и бежали, как на Иксодусе бежали перуноградцы от зарождающихся неронов. Эту подробность Арлан упомянул вскользь, даже не договорив предложение... Но любознательный и острый, поднаторённый на недосказонностях ум Ровальда крепко уцепился, и потом удовлетворил свой интерес через стеклянный планшет. Но за ним пришли. Сразу множество людей: Члены его команды, зачатка новой археологической группы Синей Птицы, в сопровождении других членов экипажа ладогырь. Судна, реального названия которого Ровальд не знал, а потому, раз оно ни разу не всплывало, думал, что его просто не существует, или оно слишком незначительно. Наверняка всё привязано к личности капитана Арлана, поэтому и название судна ни разу не упоминали.

Препроводили в тюремный модуль, где в совершенно белых камерах, как для душевнобольных, хранились самые настоящие ироны – враги человечества. Законсервированные выродки, исчадия цивилизации Х, для ориентировки названной Вымершие Тени, создания которым не позволено распасться и тихонько самоуничтожиться, дезинтегрироваться, как они привыкли делать, чтобы оставаться незаметными. Здесь о них хорошо знали, даже ставили опыты, изучали буквально под микроскопом, хотя это вряд ли давалось легко. Ирон не то, кусочек чего можно взять и проанализировать. Пока что их научились грамотно захватывать, выявлять, и удерживать. Впрочем, ничего нового, это умели и прародители. Возможно, даже лучше, чем сейчас.

-Обычно, мы берём иеронов, напомню, господа-гости, новое поколение техноразума-паразита. Но этот вот… Последний старой версии которого удалось поймать. Уверен, других не будет. Экхемпляр редчайший. Как он оказался на передовой, ума не приложу.

-Сам оригинал, да? – Хмыкнул Ровальд, протягивая руку к стеклу, за которым значился тот самый экземпляр.

-Да, с родины. – Вздохнул главный сопроводитель. Молодой парень лет 23, имя которого так и осталось за семью печатями. – Конечно, надежды увидеть родину - нет. Однако, вот этот гад знает её, мы уверены. Разумеется, не расскажет, однако, побороться с ним твоя участь.

Ровальд смотрел на одиноко сидящего человека в центре комнаты, который обнимал свои колени. Совершенно голый, смотрит вниз, между согнутых ног, прямо на свои гениталии. То ли в грусти, то ли в глубочайших думах. Да о чём мог думать такой?..

Вздёрнул рукав своего синего комбинезона, освобождая частично галлограф, чтобы камеры смогла поймать кадр, сделал несколько снимков существа, и вдруг оно резко подняло голову. Почуяло, что, на него направили технику. Знало, что его сфотографировали. Улыбнулось. В этом выражении лица не было ничего человеческого, взгляд пустой, однако, виднелась некоторая кровожадная злость, холодная, как клинок охотничьего кинжала. И тем не менее, на Ровальда смотрел… Мужчина. Обычный небритый мужчина. Ирон в облике голого мужчины показал зубы, высунул язык, дотронулся языком до носа, снова опустив голову, ушёл в грусть.

-Не обманывайтесь. Этот носитель был захвачен давно, и более того, пожран нано-машинами аж целиком. – Сказал главный сотрудник тюремного корпуса по имени Агвид Берг, этот уже компетентный человек, знал своё дело, и находился здесь до прихода группы. – Сплошь корень зла из полуразумных частичек металла… - Он повернул круглый диммер, увеличивая напряжение неизвестных сил внутри белой комнаты. Человек в центре сам не в себя подпрыгнул, и завис в воздухе. Руки разверзлись в стороны, словно их пытались разорвать. Ноги вытянулись в стороны, человек закричал, на миг лицо исказилось знакомой чёрной смоляной гримасой, и затем разорвало на чёрные точки, которые находились на небольшом, равном расстоянии друг от друга, образовывая некий квадрат. Они висели, не падая. Теперь, вместо человека находился точечный куб.

-Эту гниль я должен впустить себя? – Ровальд ткнул пальцем в квадрат из точек. – Вы чокнулись.

-О нет, нет... Всё проще. Сначала извлечём сигнал…

Медленно повернул другой диммер. Точки, бездвижно висящие в воздухе, задрожали, затем сильнее, ещё сильнее, вот их уже мотало из стороны в сторону, они описывали зигзаги, норовя вырваться. Казалось, что их сейчас расщепит на ещё более мелкие частички. Но в этот момент они потеряли всякую волю к жизни и осыпались сплошным ковром на пол.

Агвид улыбнулся, нашёптывая свою мантру:

-Обманчиво, обмачниво…

Нажал кнопку, внутри аппаратуры раздался щелчок. Ковёр собрался в горку пепла, из которой стало вылезать нечто.

Агвид Берг нажал следующую кнопку, чёрная жижа полезла быстрее. Но она образовывалась не из этой кучки пепла, а материализовывалось как бы над ней.

-Отрицательная энергия обретает форму. Сейчас увидите истину. - Агвид хмыкнул. – Шокирующую.

Большая голова появлялась, свет в комнате заморгал. Смоляная, покрытая наростами и чёрными пузырями лицо вылезло, заревело. Но с каждой вспышкой света вылезало рывком всё больше. Свет моргнул. Вот сразу промелькнула шея. Свет моргнул. Вот грудь, из которой торчали длинные руки и упёрлись в пол, пытались вытащить остальное.

-Техника при материализации глючит. Но это ничего. – Заверил Агвид. – Так часто бывает, когда ироны лезут наружу. Обычно, - он поднял указательный палец в верх, - и как правило, дезинтегрируются, но есть ниточка, что у вас, на Мидгрд-Земле, творится неладное. Могут вылезти на самом деле, и даже принять весьма мерзкую форму. Даже более мерзкую, чем эта. – Агвид махнул рукой. – Короче, чертовщина всякая.

-Йопт твою мать… - Промямлил Гаст, завороженно гляда на вылезающее нечто. Элайла прислонилась лбом к стеклу, глаза открыты от ужаса, но прислонённый лоб говорил и о неподдельном интересе. С каждой вспышкой света дружно вздрагивали даже Окомир с Белославом. Чего уж говорить об Элайле, она как котёнок перед зеркалом, убирала голову, и вновь прислонялась.

-Чего только в жизни не увидишь. Теперь кошмары сниться будут. – Заключила Элайла. – Наконец. Устала от мирной жизни.

Но Ровальд смотрел иначе. Смотрел, его выворачивало наизнанку от того, что там, за броне стеклом, или что это, лезло наружу. Вскоре мерцания света закончились. Посреди комнаты, над кучкой пепла, стояло вытянутое до потолка ревущее нечто. Длинными руками начало биться в стены, пытаясь сотрясти монолитную арийскую конструкцию. Оно орало и ревело, затем остановилось, и посмотрело туда, прямо на Ровальда, словно сквозь стену. Наклонило голову на бок, изучающе, как собака. Точный удар рукой в его сторону, и в стекло упёрлась огромная длинная чёрная пятерня, больше головы Ровальда. Ирон старой версии знал, он чуял, лучше всякого охотника, читал и понимал вихри информации, которые были доступны только такому искусственному существу, созданному в другой вселенной, возрастом со вселенную, в форме невероятной чёрной жижи из отрицательной энергии – отрицательных человеческих эмоций, и чего-то там ещё.

Ирон заревел, стал бить руками в сторону Ровальда, всё сильнее и сильнее, ещё сильнее. Гулкие удары стали сотрясать корабль, раскатывались эхом по коридору, а Агвид ухмылялся, зло скалился, приблизился к стеклу поближе, прямо под удары ирона, и легонько, беззаботно, даже нежно, прислонил свою пятерню к прозрачной стене для наблюдений.

-О да, ты моя сучка. Однажды мы со всеми вами поквитаемся… - Агвид повернулся. – Если честно, Ровальд. У меня… У всех нас очень большие надежды на то, что у вас, 39ых, пускай и сотни лет назад, но было, пускай и предположительно, найдено средство от этой мерзости, живущей в сжатом пространстве, в аппаратуре, внутри наших собратьев. – Агвид опустил взгляд, вспоминая давно ушедшее былое, которое так и не смогло его оставить. Воспоминания, которыми он жил, которые питали, тяжелые, как чугунные гири. Он поднял взгляд. – Я верю в тебя.

Ровальд смотрел на него, и понимал, что всё не так просто в арийской цивилизации, мнение не едино, каждый, хоть и послушен, организован, но личность со своим независимым взглядом на жизнь. Хотя изначально эта свора послушных солдат казалась просто куклами. Оказывается, они умеют говорить, способны на чувства, как самые обычные люди.

Удары за Агвидом продолжались, но все члены экипажа ладогырь спокойны. Все, кроме зачатка Синей Птицы, смотрящих на этот бьющийся в агонии ужас, которому некуда деться. Ирона высунули наружу против воли, он хотел умереть, чтобы сохранить секрет улья, но не мог. Его касание смертельно, разъедает, даже нет, расщепляет на атомы. Наверно так же, как расщепили на пепел наномашины, из которых состоял сожранный человек. Трудно представить, что такую опасную гниль придется перебороть лично, освоить своим разумом. Напряженная атмосфера давала понять, что просто не будет. Шанс неблагоприятного исхода так же высок, как и ставки, которые делались Агвидом.

-Не представляю, как эту мразь можно перебороть. – Сказал Ровальд.

Агвид подмигнул:

-Не надо представлять. Надо подпустить поближе, понять. Знаешь, друзей пусти близко, а враги пусть будут ещё ближе. Познай врага чувственно. А там, если что, мы подключимся. Ты будешь под наблюдением. На, вот, кстати, ослабляющий энергоны ошейник. Он заблокирует дельта-волны от энергонов, которые не дают ирону влиять ментально на потомков лидерской ветви. Теперь, самое интересное. Снимай галлограф. Не заморачивайся, так надо. Обещаю, с ним всё будет в порядке.

-Может, лучше я? – Вызвался Гаст. В его глазах яркая уверенность. Но нет, не его битва.

-Нет, дружище. – Ровальд качнул головой и положил руку на плечо бравого воина, простого и храброго, как всегда. – Этот чёрт мой.

Гаст Хильмштейн вздохнул, оглянулся на молчавших членов своей команды, мол, предложите и вы тоже, но те откровенно боялись. Каждый член команды кроме Гаста боялся увиденного. Бывший разведчик не мог их за это винить. Как-никак, зеленоглазые харийцы никогда не предпринимали рискованных поступков хорошенько не обдумавши. Как вот в такой случай. На подобные импульсивные первые шаги в неизвестное способны только дарийцы.

Тем временем, удары продолжались. Свет моргнул уже на этой стороне. В динамиках раздалось недовольство Арлана:

-Какого ражна творите! Бездари! Сворачивайтесь!

-Так точно. – Спокойно ответил Агвид. Провёл некоторую манипуляцию над панелью управления тюремной камерой:

Ирон схватился за голову, свернулся калачиком, стал верещать, ползать на четвереньках, как младенец, протягивая руки в поисках чего-то. Словно потерявшийся в пустыне искал воду. Он тянулся хоть к чему-нибудь, но не мог найти это что-то. Ирон полз по периметру комнаты, бессильно лазил вдоль стен, но уже не ревел, стонал от нестерпимой боли.

-Если что, они умнее, чем кажутся. – Сказал Агвид, рассматривая галлограф. Из стены выдвинулась ёмкость, положил наручный компьютер Ровальда в неё, и вот, ёмкость исчезла, а через стену было видно, как в центре комнаты, раздвинув кучки пепла, поднялся куб, из которого поднялся галлограф. Ирон, как собака, замер. Стал принюхиваться, повернулся к устройству, вновь принюхался, и пополз туда, продолжая рыкать руками, как слепой. Добрался до куба, дотянулся до галлографа, прикоснулся, и тут же вся эта чёрная масса втянулась в наручное устройство. Комната опустела, только галлограф на кубе, кучки пепла по краям, а самого ирона будто никогда не существовало.

Но нет, безмятежным всё только казалось. Галлограф стал включаться и выключаться. Начал издавать незнакомые звуки, писки, вот рыпящий рык из динамиков. Вырывались объёмные голограммы, которые тут же тухли, подгружались новые. Экран глючило, по нему рябели помехи разной частоты. Любимое устройство, на которое по жизни опирался Ровальд, сломано. Но вот, своевольность техники прекратилась, и галлограф снова стал тем, чем и был - на маленьком экране знакомый интерфейс без каких-либо искажений.

-Освоился. – Заключил Агвид, и окинул взглядом присутствующих. – Какой молодец, а?

Ровальд смотрел на свою технику, внутри всё сжалось. Очень не хотелось, чтобы главный помощник действительно сломался.

-Что теперь? – Спросил Ровальд, понимая, что ответ, который может услышать, только один.

-Одеть. – Пожал плечами Агвид.

Тюремщик нажал кнопку, дверь в комнату открылась. Он спокойно вошёл, окинул взглядом пепел наномашин, с отвращением поморщился, будто увидел навоз, одел перчатку, потянулся к галлографу, но в последний момент остановился.

-Хотя, лучше нет. Такое мне лучше не трогать. – Признался Агвид. – Господин Седьмое аки Тридцать девятое наследие. Ваш выход.

Ровальд закрыл глаза, собираясь с чувствами, вздохнул, пошёл в неизвестность. Ещё не так давно, здесь кучеряжилось мерзкое чудовище, истерически моргал свет, совершались удары о стену, а теперь… Вот, его любимое устройство безмятежно лежит и ждёт. Подошёл к пъедесталу с галлографом, посмотрел на Агвида. Тот кивнул, дружелюбно положил руку на плечо, но тут же убрал её, стоило Ровальду потянуться к заражённому устройству.

-Стой!

Ровальд вздрогнул.

-Что не так?

-Ошейник. Не активирован. Секундочку. А то ничего не получится.

Агвид прикоснулся к шее Ровальда, на которой уже виднелся замкнутый чёрный корешок. Набрал некоторую комбинацию сенсорных клавиш, выставляя неизвестные настройки.

-Всё. Готово. – И уверенно сделал шаг в сторону, подальше от того, что будет происходить.

Ровальд обернулся на белую стену, за которой стояли его ребята, чувствовал, как они болеют всей душой за. Вздохнул ещё раз, перевёл взгляд на галлограф, и взялся. На первый взгляд ничего не случилось. Повертел устройство в руках. Кроме интуитивных чувств того, что это какой-то чужеродный объект, хотя и имеющий родной облик.

Осторожно застегнул на левой руке. Экран галлографа моргнул, на секунду внутри головы раздался зловещий смех, который тут же пропал, оставшись в туманном прошлом. Ровальд огляделся на Агвида. Тот явно ничего не слышал. Может, не подал виду.

-Теперь, нужно время. Думаю, трёх дней хватит. Хотя Арлан другого мнения. – С сомнением сказал Агвид.

-Какого? – Выжидательно спросил Ровальд.

-Он считает, что тебе лучше с ним срастись. Стать единым целом. Чтобы по нему, вроде как, понимать своего врага всегда, 24 часа в сутки.

-Он точно чокнулся.

-Таков наш капитан. – Пожал плечами Агвид. - Однако, он уверен в своих методах, и по его логике, признаться, мы до сих пор, побеждали и живы. Жалко, что поздно начали воевать, не было бы таких потерь. Но, ладно. Не будем о грустном. Дам только подсказку. Ирон начнет пробуждаться в те моменты, когда ты будешь наиболее беззащитен, наиболее уставшим.

-Например, когда засну?

-Очень да. Очень да… - Странно ответил Агвид. – В любом случае, только когда обретёшь опыт ментальной борьбы с ироном, Арлан позволит познакомиться с арийским оружием противостояния. Древним и крутым. – Подмигнул Агвид. - Оно сыграло двоякую, кстати, службу. С одной стороны, мы были готовы отбиться от иронов, с другой, совершенно не были готовы к их предыдущей версии – дельта-генам. Простым, отточенным механизмам, извлекающим энергию для движения из изменений магнитного поля. Даже из вот такусеньких мелочей, - Агвид показал двумя пальцами маленькую невидимую пылинку. – Им достаточно, чтобы двигаться.

Ровальд вспомнил как начали оживать древние роботы с руками-лезвиями, и вертикальной полоской на сверх-узкой голове. Но, откинул ожившие картинки обратно в прошлое. Сейчас главное это галлограф.

На первый взгляд, ничего не изменилось, всё, как всегда. Кроме гнетущего ощущения, которое потихоньку нарастало. Незаметно, но оно росло. Некая тревога, реальных причин которой не существовало, но интуиция уже вопила. Возможно, ментальная борьба против иронов, что захватывает чужие умы, это борьба интуиции против невидимого врага. Если борьба уже началась, то раскроется ближе к ночи, когда заснет.

В этот день стеклянный планшет давал как-то скудно мало информации. В основном, о незначительных мелочах, которые не представляли интереса. Но глаза Ровальда выхватывали совсем не те слова, которые читал. Внимание само выделяло другие слова, которые складывались в иные понятия, и вот, уже из общего простого текста, Ровальд видел другой смысл, другие вещи. Впрочем, это всё мелочи. Банальная моральная усталость, такое бывает.

Позвав Гаста, который с великой опаской посматривал на галлограф Ровальда, вдвоём нашли остальных членов команды в столовой. Элайла вовсю общалась с солдатами, а Окомир и Белослав нашли приятое время в компании очаровательных зеленоглазых девушек мед-персонала.

-Арлан подослал. – Ровальд озвучил первую зловредную мысль. – Кажется он хочет нас как-то обмануть.

Гаст подозрительно посмотрел на Ровальда, но ничего не сказал. Он итак понял, что началось. Подозрительность, которой раньше не было, лишь первый шаг в глубины тьмы.