Невидимое напряжение появилось на безопасном, опытном военном арийском судне, а сам Арлан отказывался разговаривать. Подошёл Агвид, тюремщик. Странно, что он, но на лице общительного парня озабоченность:

-Ровальд, капитан корабля Эсхельмад Седьмого поколения. –Странно-официально начал он. – С завтрашнего дня, вам запрещено разговаривать со своими подопечными.

Ровальд вопросительно приподнял бровь.

Агвид отвёл взгляд в сторону:

-Мне тоже не следует больше с вами разговаривать. Как заражённый опасной формой жизни, ваше состояние неотслижваемо, а согласно протокал, вы теперь являетесь одним из самых опасных… Существ. Завтра вы будете в своей комнате на самоизоляции. Без разговоров с кем-либо.

-Почему завтра? Я что, как-то неадекватно себя веду?

-Боюсь, сегодня последний инкубационный день.

Ровальд округлил глаза:

-Что?

-Последний…

-Да я понял. Что это значит?

-Ирон выходит на полную силу взаимосвязи.

-То есть?..

-До этого он лишь пробовал, искал слабые места, теперь, всё зависит от вас. Кстати, ошейник можете так же снять завтра. Больше он вам не потребуется.

-Почему?

-Потому что ирон внедрён, а вы под прицелом расщепителя. Но это так, по дружбе… Так что, советую особо не буянить, даже если очень захочется. Наш капитан… Он может. – Последнюю фразу Агвид закончил очень значительно, и собирался уходить, но Ровальд схватил его за локоть, останавливая. – Да и контакты все запрещены, капитан Эсхельмада, это первое и последнее предупреждения, в рамках того, что вы не знали. Видите-ли, все мы боимся подспутного заражения.

-Он мне рассказал о своих планах.

Агвид пожал плечами:

-Это ирон, он может рассказать что угодно, он может заставить вас думать как угодно ему, вести в нужную ЕМУ сторону. Ваше мнение, отныне, ничего не стоит, капитан.

Ровальд отпустил Агвида. Понятно. Отныне он низшее звено в пищевой цепи. Вот так хитро оказался на самом дне, без какого-либо предупреждения, и даже слушать никто его не будет. Нельзя. Запрещено. Прикасаться нельзя.

Однако, сегодня последний день, когда можно пообщаться со своими ребятами. И тут же мелькнула мысль взять Стража и свалить, наплевав на этих арийских дикарей. Стоило ли проходить эту самоизоляцию до конца?

Но интуиция давала понять, что ирон только начал раскрывать секреты, и это было только начало. Далеко не всё. Непонятно, какую роль играют цифры 666. Почему именно они, почему эта глупость? Это же просто набор цифр. Но глубоко в подсознании Ровальд понимал, что далеко не просто так именно эти цифры.

Мир был создан на шестой день

Но это лишь подсказка. Затравка. Эта вспыхнувшая в уме фраза ни о чем не говорила. Ну был создан на шестой день и что? А причем тут три шестёрки? Три раза был создан? Или ироны – прибыли из третьего созданного мира, и поэтому обозначают себя тремя шестёрками?

Но оставшееся время до сна удалось провести просто замечательно, и даже везде снующие мочлаливые члены команды ладогыря не помешали этому. Удалось поиграть даже в игру, наподобие волейбола, чуть не переломав себе кисти рук от слишком, даже по иксодусвким меркам, тяжелого мяча.

Поужинав под весёлые брани друг друга, команда Синей Птицы разошлась по каютам. И только Гаст озабоченно смотрел в спину уходящего капитана. Вновь его чутьё пробудилось, но не так сильно, как в первый раз, и он откинул все заботы.

Попросив ручку и бумагу, или что там имелось у этих тесионцев наподобие, он получил… Прозрачный бортовой журнал. Точнее просто журнал, состоящий из прозрачных тонких кусков пластика, гибких, почти как резина. Тот самый журнал, который он нашёл на Третьей Колыбели, теперь лежал перед ним, в первозданном виде. Незаполненный, и подготовленный для работа. Взял и повертел в руках, на первый взгляд, обычную шариковую ручку, по бокам которой имелось две кнопки. Но как с ними обращаться и что делать, ума не приложить. Прикоснувшись ручкой к прозрачным листам пластика, с удовлетворением обнаружил, что там проявляется белый лист, на котором мелкими желтыми искорками выжигается обычный текст, который тут же исчезал, стоило отвести взгляд в сторону, и вновь появлялся, стоило просто посмотреть.

-Так вот значит, как… - Ровальд ухмынулься, и записал всё, о чем поведал ирон.

Одновременно он явственно ощущал набегающее недовольство ирона. Словно некая тёмная масса в левой руке скопилась, словно рука потяжелела, и даже похолодела. Мелкие иголочки забегали по ней, будто она онемела, но стоило посмотреть на галлограф, как всё вернулось в норму.

Закончив выписывать красивым почерком увиденное, недовольно цокнул языком. Ровальд напрочь забыл, что пишет русскими буквами. Более того, прописными. Совершенно незнакомыми этим дружественным… Потомкам ариев. Мда. Но, успокаивало, что говорят они на том же самом языке, что и он. Лишь с небольшими дополнениями, на которые напрочь не обращал внимания. По крайней мере, воспринимал их речь как свою собственную.

Но стоило выключить свет и заснуть в этот раз, как он ощутил смертельный холод. Вновь пронёсся по туннелям, и вновь увидел, как ещё два энергона оказались захвачены чёрнотой. Дикая боль пронеслась по всему разуму, от макушки до носков. Он проснулся, увидел, что его бьёт контузия, всё тело дрожит и выделает непонятыне кульбиты, пытаясь встать, и он тут же пропал в сон, вернувшись в то самое место с энергонами. Ещё один энергон захвачен. Целых 4 из 22. И вот, чернота напала на 5й… Он понял, что если ничего не сделает, эта гниль напрочь его захватит. Но ум поразила страшная мысль, что ошейник уже снят. Лекарства ослабления перестали действовать, и сейчас его тело в спешке захыватывали, связи с душой обрывались одна за другой. 5й энергон захвачен. Его вновь вытолкнуло наружу, он обнаружил что стоит перед вдерью, в темноте, его бьёт дрожь. Но он стоит, и смотрит на дверь не своим взглядом.

Только не опять это чувство. Совсем же недавно избавился от него, от власти над собой там, в глубинах Вашингтона 02. Транквилити…

Вновь провал в сон, захвачен 6й энергон, тьма потянулась к седьмому. Ровальд решил вмешаться, и схватил седьмой энергон, и тьма не могла пройти сквозь его пальцы. На седьмом энергоне захват остановился. Дальше тьма не пошла. Ровальд почувствовал чужое намерение, как явственное сказанное вслух: в другой раз.

Вновь его понесло по другому туннелю. Более зловещщему, чем прежде. Здесь приходилось пролезать через паутину, и вечно в спину что-то подталкивало. Его несло на эти узоры, через пауков с механическими жвалами, но пока никто не трогал. Пока его боялись.

Вскоре он пролез через последнюю толстую белую сетку, разорвав его, и обнаружил, что падает. Летит между небоскрёбами. Снова в том же городе. Но падает на площадь, где несколько дней назад был. Зашестерённые люди ходят. Глаза потухшие. Ровальд упал, вновь разбив нос, но оставшись цел. Картина продолжилась, ровно с того места, где ирон остановился, он продолжил свою историю. Словно плата за то, что вторгался в тело ария.

-Люди начнут злиться на тех, кто не покрыт шестёрками. Без шестёрок нельзя ни купить, ни продать. Тот, кто не вколол себе вакцину, станет изгоем общества. Отродьем, которому, вскоре, станет тошно смотреть на себя в зеркало. Последние те, кто сопротивляется, будут заклеймлены не посвоей воле, так насильно. К ним ворвутся отряды обороны, вколят вакцину против их воли, и Бог их не простит. Бог никого не простит из своих созданий… Все вы отправитесь в наш реактор агонии, будете кормить наши машины вечно. Вечное топливо, вечное пламя для наших жаровен.

Ровальд задавал вопросы, кричал этому пустому голосу, но ирон был в этот раз сам не своей, он просто рассказывал и рассказывал, показывал и вновь рассказывал, как заведённый.

-Какая вакцина! Зачем?!

Этот вопрос ирон наконец расслышал, и как робот, начал отвечать:

-От болезни невиданной, которой на самом деле нет. Все будут верить средствам массовой информации, законам, правителям, а люди со своим мнением, или развитым чутьем, станут изгоями. Самые грязные, стадо, станут главнее всех, а самые чистые – опустятся ниже собак. Человечество станет порабощено, и негде будет скрыться. Их везде найдут. Те, кто сделал вакцину, станут бессмертны.

-А уничтожение человечества?! Разве вы не должны нас уничтожить?

-Зачем? Мы не уничтожаем, мы порабощаем. Уничтожаете вы наши захваченные миры. Уничтожают свои миры те оставшиеся в живых, в своём уме, которые поняли, что всему настал конец, и чтобы мы не шли дальше, они стирали под корень весь свой род, всю свою цивилизацию. Представители лидерской ветви, имеющие доступ к любому оружию, самому мощному, из тех, кто когда-либо было создано арийцами. Каждый раз оно запускалось и стирало планетную систему, и даже больше. Не мы уничтожители…

-Вы всего лишь паразиты. – Заключил Ровальд, понимая, что до этого его обманывали. Не сами ироны уничтожали и стирали арийцев, а сами арийцы убивали себя во всех смыслах, включая зараженных. Возможно и его задача, отныне, точно такая же. Как владелец всех кодов доступа, которые содержит собственный геном, он должен был добраться до заветной кнопки. Возможно, именно это спасение и имел в виду Арлан. Не ты уничтожишь, так мы сами. Нет, это не имеет смысла, и Эсхель и Арлан хотели лучшего. Но вот то, что на нём ответственность за стирание заражённых иронами, наномашинами, порабощённых, отдавших своё тело зашестерённых, в обмен на выгоду, теперь ясно.

-Что дальше? Вот зашестерите всех, и что дальше?

-А дальше вы всегда будете нашими слугами, души горят в наших реакторах, а ваши тела, спроектированные по задумке Всевышнего, служат нам, так же вечно, как горят ваши души, и дальше более того.

-Что вам это дает, зачем?! В чем конечная цель? – Не сдавался Ровальд.

-Это и есть конечная цель.

Стало ясно, что дальнейшее неизвестно даже самому ирону. Не кажется, что он что-то скрывает. Но то, что Ровальд оказался в мире биологических роботов, лишённых своих личностей, душ, людей это ясно. История Иксодуса повторяется. Более грамотно разыгранная, более совершенная и точная в исполнении. Вот что пытался сделать прогнивший Восьмой. Вот цель, которую он преследовал, получил выход дельта-генов. Эти гады пытались подняться на эволюцию выше, стать иронами, но единственное чего достигли – всосались в разум мощного компютера, заведующего всеми технологиями огромного транспортного корабля Колыбели. Разумеется, всё становится на свои места. Простое использование людей как горящие поленья, бездушное, ничего более.

Ирон, тем не менее, продолжил:

-Сначала будет захвачена Земля, затем остальные колонии. Невидимые вирус будет распространяться, и единственное решение будет вакцина замедленного действия.

-Какое спасение у тех, кто принял?

-Просить прощения у Бога, покаяться, как принявшего печать, отрёкшегося от искры Божией. Или принести себя в жертву, погибнуть ради других, пока цифры не появились, ибо появление цифр будет означать бессмертие. Наномашины, реплицируемые в клетках человека, которые превратяться в маленькие заводы по производству ксеноботов, идентичных по ДНК, подходящих, и безвозвратно меняющих тело человека.

-Генетически модифицированные люди.

-ГМО-люди. – Подвердил мысль ирон, или закончил свою собственную, невольно согласившись с Ровальдом.

Пустые тела, оболочки для иронов. Работники для их мира, чтобы идти дальше, захватывать ещё, и больше. Как запрограммировали создатели Вымершие Тени, так и следует этот псевдоразум той самой команде.

С трудом выбравшись из сна, включив свет и подойдя к зеркалу, Ровальд обнаружил, что глаза его красные, столь красные, что будто бы в них тыкали пальцами на протяжении всей ночи. Дьявольски красные, почти как у вампира. Он пошёл к двери, чтобы выйти, но та оказалась заперта. Всё как и говорили. Что теперь должно произойти? Какие условия надо выполнить, чтобы эти скрытные гниды-собратья выпустили его?

Он обессиленно ударил кулаком, и согунлся от боли в кулаке. Костяшки пальцев содраны до крови, и только начинали заживать. Он посмотрел на белые стены, утыканные по 3-4параллельны точки, и понял, что пока он пропадал во сне, ирон то ли пытался захватить его тело, а тело сопротивлялось, то ли… Нет, об этом лучше не думать.

Но он голоден, чертовски голоден. Друзья, собственная команда, уже не казались друзьями. Хотелось злиться, и успокоение виднелось только в одном, хотелось лезть в галлограф, нажимать сенсорные и другие клавиши, копаться в нём. Что Ровальд и начал делать, а затем в остервенении поднял голову, чуть ли не зарычав, выискивая камеру, подпрыгнул на пару метров до неё, вцепившись руками, и не обращая внимание на боль, попытался оторвать, что не удалось, и он полетел спиной вниз. Больно стукнувшись затылком о пол, к нему вернулся разум. Он успокоился, правая рука потянулась к горлу, но левая, Всё ещё его собственная, он, чуть ли не смеясь от удивления, стал сражаться с собственной рукой, пытаясь её удержать. И чужие мысли зазвучали в голове.

Здохни, здохни, здохни!

Правая рука перехватила левую, стала пытаться её сломать, чтобы отныне ей никто не мешал.

Не могу разорвать связь! Связь слишком прочна! Не могу покинуть тело!

Ирон бился в агонии, он попал в тело человека, которое не мог захватить. От чего то ирон понял, что следующие попытки, прочие захваты энергонов ни к чему не приведут, некоего желаемого он не получит в любом случае. А возможно, его смущало то, что он выдал все секреты ради которых тайно жил до сего дня.

Ровальд перехватил правую руку левой, вцепился зубами, вгрызся до лютой, свирепой пронзающей боли, потекла собственная кровь меж собственных зубов, поцвету, смешиваясь с дёснами. Правая рука едва ослабла, хватка точно стала слабее. Но Ровальд не разжимал зубов, только боль помогала вернуть контроль над собой, не дать пропасть под чужой влатсью. Что-то ирону явно не нравилось. Трудно было поверить, что дело в какой-то там внутренней силе. Слишком легко ирон взял и оттяпал львиную долю энергонов, а теперь весь не в себя.

Тут вспомнились слова Агвида, о том, что с ним нельзя общаться, что от в самоизоляции. И дошло – ирон узнал тоже самое, понял, что даже если получится захватить тело, ему никуда не деться. Не дезинтегрироваться, ни пропасть, ничего. Он в новой тюрьме.

Ровальд сражался сам с собой, зажал руку между ногу, держал её левой так прочно, как мог. Но сражаться с самим собой – эта битва всегда обречена на поражение. Многого не сделать, рано или поздно та часть, которую он невольно оставил без внимания, возьмёт контроль, и сделает своё дело.

На этом оборвётся его жизнь? Нет, тут дело ещё в чем-то. Что-то, чего ирон боялся с самого начала. Что-то, что упущено из внимания. Но что это?

Правая рука высвободилась, дала в челюсть, выбив Ровальда в дезориентацию, схватилась за горло, и стала сдавливать столь же бездушно, с каким голосом доселе ирон разговаривал с ним.

И тут дошло, хрипя, он подтащил галлограф к носу, нажал пару кнопок, защёлки разъехались, широкий наручный компьютер отвалился и упал на асфальт, а правая рука, ослабела, и чем дальше отползал от браслета Ровальд, тем больше правая рука возвращалась во власть истинному хозяину.

Тяжело дыша, он смотрел на свой собственный транс-локатор, как на главного врага всей жизни. Это теперь не его компьютер. Это враг, враг, от которого бежали из другой вселенной.