Эсхель дал последний ответ на последний вопрос: почему, если ироны это разумный радиосигнал, а скверна – биопрограммы, проникающие на том же принципе – радиосигналом, заражающим прикосновение… Как вообще возможно, чтобы скверна проникала радиосигналом, но заражала других через прикосновение? Это же явная логическая нестыковка.

Но, оказалось, тут всё гораздо проще. Скверна не может проникнуть в сознание, частота которого выше пороговых значений. По крайней мере, в видео радиосигнала. Касание – благодаря прямому контакту, может дать некоторый заряд, который пробивает ментальную защиту человека. Скверна вообще, ориентирована на биополе человека. Однако, попав через касание, сигнал может как остаться и начать расти, словно вирус, так и рассеяться. Через касание скверна пробует поколебать высокочастотное сознание. Остальное зависит от человека.

Почему ироны не проникли в устройства, которыми пользовался Ровальд? Почему их нет рядом с ним?

-Наследник лидерской ветви. – Коротко отвечал Эсхель. – Война с иронами, прежде всего, психическая. Проигравший потеряет душу, попадёт в реактор вечного извлечения минусовой энергии.

Конечно, это могло продолжаться долго. Ровальд уселся в своё кресло, и погрузился в думы. Мир, в котором он оказался, просто чудовищный. С одной стороны, пока он не знал всех этих подробностей, он жил и был счастлив. Стукнув себя по коленке, Ровальд отдал приказ:

-Гаст. Ныряй.

Разведчик бегом примчался со склада, пристегнулся к креслу, посмотрел внимательно на капитана, пристёгнут ли он, сказал в динамик:

-Команда, держитесь кто за что может. У вас две секунды.

-Чё сказал?! – Донёсся со склада голос Элайлы.

Нажатая кнопка, снятый предохранитель, снятие геомагнитных якорей. Освобождение потенциалов мощностей. Двигательная установка в недрах корабля раскрутилась. Система вздохнула, и потолок резко поменялся с полом. Эсъельмад взял крутое пике и стал падать на океаническую планету. Водная гладь приближалась с ужасающей скоростью.

Ровальд поглядывал на сосредоточенного Гаста, руки которого потянулись к автоматической корректировке курса на нужную точку. ОН заранее внёс дыру в систему координат. Молодец. Но скорость, рёв воздуха. Огненные всплески на экране. Языки овеивали нос корабля, наверняка расползались и дальше, вдоль всего корпуса. Со стороны корабль выглядел как бешеный падающий астероид. Помнится, однажды Ровальд зарёкся так больше не делать. Пассажиры способны разделяться на неравномерные части.

-Гаст… Вода приближается.

ГАст не отвечал.

-Там кричит кто-то сзади.

-Это Тим. Он всегда причин.

Ровальд серьезно кивнул, соглашаясь с грамотным суждением.

-Однако. Мы разогреты и сейчас произойдет… значительная разница температур.

-Ничего, я изучил.

-За три месяца?

Гаст посмотрел на Ровальда большими круглыми глазами, будто от страха, и непонятно что выражающими. Перед самым ударом о водную гладь Гаст не смотрел на экран. Только на своего капитана. Уже несясь в водные глубины, всё так же не отрывая взгляда от Ровальда, ГАст сказал:

-Капитан. Вы что, сомневаетесь во мне?

Ровальд вытянул от удивления губы, прищурил один глаз, верхняя губа поднялась, обнажив верхний ряд зубов. Всё-таки, рот открылся.

Гаст медленно повернулся к экрану. На панели управления раздался писк. Стеклянная крышка, под которой пряталсь красная кнопка «которую нельзя трогать». Вновь повернулся к Ровальду и кивнул.

-Добро?

-Добро.

Несколько выстрелов повторились вновь и вновь. Даже посреди водных простор, лазерные струи не тухли. Неистово нажимая на них, и успевая автоматически целиться в приближающиеся края подводной пещеры, Гаст нажимал вновь и вновь. Подводная пыль сделала зону видимости полностью ничтожной, убила её на повал. Теперь летели ориентируясь только на приборы.

-Гаст. Поаккуратней.

Гаст снова повернулся и сделал круглые глаза.

-Что это значит, напарник? Ты меня пугаешь.

Гаст сузил глаза:

-Ничего.

Он то не сомневался в своём капитана. Никогда. Уже на орбите успел просканировать ту геологическую дыру, и выяснил, что за её краями много пустот.

-Ты ведь заранее просканировал её, верно, Гаст?

-Да.

-Молодец. А чего не сказал?

-Хотел показать… На деле.

Ровальд понимающе кивнул. Отстегнулся, наклонился к уху Гаста:

-Ещё раз так насру, сам будешь убирать, понял? Предупреждай.

-Так точно.

Со склада вновь донеслись крики. Что-то упало и разбилось. Эсхельмад благополучно пролетел нору и вынырнул в чёрных пустотах. Корабль всплыл на поверхности воды, болтаясь на ней как шлюпка. В кромешной темноте. Но по приборам было понятно, что всё в порядке. До потолка пяток метров.

Ровальд подошёл к стене возле шкафчика со скафандрами, ударил ладонь возле него. Квадрат, размером с ладонь, перевернулся, на нём оказалась кнопка. Повторный удар. Вдоль стены к потолку открылись парные дырочки, и оттуда выросли и соединились скобы, по которым он стал взбираться.

-О… Тут и такое есть?

-Наконец пригодилось. – Сказал Ровальд, поправил сзади штаны, и ударил кулаком по потолку. Вновь квадрат перевернулся. Два удара по кнопке. Вверху образовались очертания круглого люка. Небольшой вихревой порт разомкнулся.

-Кэп! Ров! А скафандр?!

Ровальд постоял, подумал, посмотрел в открытый люк.

-Да не.

-Точно?

На этой никем неизвестной, всеми позабытой планете был кислород. Как и на всех планетах подконтрольных цивилизации Широ, здесь можно было свободно дышать.

Но Гаст этого не знал. С открытым от ужаса ртом он смотрел как капитан идет на самоубийство, и подвергает этому всех членов команды. Потом понял, что ничего плохого не происходит. Поругал себя за то, что сам перестал доверять капитану, и полез наружу следом.

Встав рядом с Ровальдом, едва покачиваясь на остаточных волнах, которые появились от выныривания Эсхельмада, он смотрел и удивлялся.

-Ухты… Ваа… Что это?

-Теперь я понял почему отец никому не рассказал про эти координаты. – Сказал Ровальд, светя мощным прожектором с костюма на пещеру. Весьма просторное помещение уходило вглубь. Нора продолжалась, то расширяясь, то сужаясь, как кишка. Дна у этой норы не было. Всюду едва волновалась поверхность тёмной, мутной воды. Но стены… Покрыты блестящим порошком. Имитируя ночное космическое небо, голубые туманности, переливаясь, они призывали к себе. – Это одно из фундаментальных открытий, которые он понял, лучше не рассекречивать.

-Какое?

-Кью-рад есть на водных планетах. В необработанном виде он вот такой, как на стенах.

-А чего лучше не рассекречивать?

-Чтобы не занимались исследованием полезных свойств кью-рада. Возможно, он как-то связан с другими важными явлениями.

-Какими, например?

-Не знаю.

-Будет ли это работать?

-Попробуем.

Хотя на самом деле Ровальд думал, что если топка от необработанного кью-рада накроется, их уже ничто не спасёт. Встанут в космосе и будут жрать, спать, год за годом, излучая спасательное SOS на всех частотах. Однако, так же как Гаст верил в него, сам Ровальд бесконечно верил в погибшего предка. И уж тем более не имел выбора, ведь на ближайшую станцию дозаправки посадка закрыта.

-Спускайся, зови наших. Пускай берут инструменты.

-Тима звать?

-Всех. И подрули к стене.

* * *

Час за часом, стоя на краешке покачивающегося крыла, под риском сорваться в воду, под страхом утонуть, быть проглоченным подводным Бог знает кем, или просто сдохнуть по иным причинам, команда возрождённой группы Синий Зет дружно скребли порошок в контейнеры разных размеров – всякие, что нашлись. Блестящая голубая пыль ссыпалась, порой большими осколками, порой мимо, да что там, постоянно мимо, но работа шла.

За пол дня удалось добыть довольно много кью-рада. Складывая их на складе, в топку, Ровальд каждый раз удивлялся, как Гаст умудрился изъездить столько топлива? Куда он летал? Неужели так затренировался, что потратил почти всё?

Тим, всё-таки, один раз упал.

* * *

Вырвавшись с синей планеты прямо к звёздам. Ровальд всё размышлял над тем, что Эсхель впервые поставил его перед шокирующим выбором. И теперь стало ясно, что и надеть доспех Стража тоже входило в его планы, для которых ничего, кроме голых расчётов, не существовало. Но, как и сказал Эсхель, он лишь резервная система. И, видимо, даже не квантовик управлял его логическими цепочками. Скорее, что-то простое, грубое, обычное, и даже, наверно, хорошо известное Ровальду. Какая-нибудь программа.

Но так же он не мог забыть и то, как сражались вместе против Восьмого, собрата-копию Эсхельмада, а резервный подставлялся под падения Ровальда, помогая вернуться на место. В этом была определённая забота. В рамках собственных целей.

С этого дня Ровальд уже по-другому смотрел на старый компьютер. Всюду искал подвох и думал наперёд, к чему могут привести цели резервного на самом деле?

Пролетая звезду за звездой, совершая небольшие остановки для корректировки курса, Гаст умело пользовался как навигацией, так и штурвалом. Всегда создавалось ощущение, что именно штурвал и многие другие элементы здесь лишние. Как и кресло. Но теперь он знал, что корабль не просто найденный объект – часть родного, настоящего дома, где он родился – Седьмой Колыбели. Кто мог знать, что за этим кроется много других ответов. Теперь становилось понятно, откуда у Ровальда повышенная реакция, по сравнению со сверстниками. Откуда много слухов про его отца, странных, и даже больных на воображение. Какое-то время его считали мутантов, лабораторной крысой, мол, над ним совершали опыты. Сверстники и смеялись, и недолюбливали, а другие признавали, видели силу, а друзей, как всегда, мало.

Отец был крайне скрытным человеком. Но вот представить, что из всей вселенной, он сможет найти Седьмую Колыбель, где встретит женщину, которая станет матерью его ребёнка? Настоящую арийку.

Ровальд уткнулся лицом в ладонь, провёл пальцами по глазами, убрал руку. Этот ядовитый прогнивший мир, от которого ты всех нас защищал, папа. Думал Ровальд. Эта планета, Третья Колыбель, и некоторые другие данные, ведь небольшой список координат имевшихся в распоряжении. В дневнике исписанного карандашом – имелось множество объектов, и все, как один, не введены в правительственный реестр. Скрыты от общественности, и оставлены, вместе с этим кораблём ему. Как и седьмой Страж с материнской плавающей в космосе родины. Однажды придётся заняться серьезным изучением этих записей.

Новая остановка. Гиперд-двигатель стих, перейдя в нейтральный режим, пока Гаст вручную вбивал координаты, а Ровальд и не собирался говорить, что это можно делать проще и быстрее, ведь здесь есть бортовик – встроенный компьютер современной арийской эпохи.

И всё же, данные, что поведал Эсхель, это не все. Ровальд был уверен. Раз у резервного есть тенденция скрывать, как например, эти обнаружители иронов, похожие на кастеты, как и данные о родной матери, как и тот факт, что он смог отличать Ровальда от отца, изначального Пастыря. Или смог только тогда, когда Ровальд впервые попал в Стража? Может быть, Эсхель и хотел этого? Выяснить все подробности, просканировать память Ровальда. Что если это была единственная настоящая причина, по которой старый комп настаивал на том, чтобы залез в этот древний нежеланный доспех, пугающий ночными кошмарами ещё заодлго до этого? И как показала жизнь, не зря. Ровальд посматривал на него с опаской, и старался держать только в раскрытом состоянии, когда он, наверняка, наиболее безвреден. Хорошо, что Тим перестал об этом думать и заморачиваться, ведь вероятность того, что Страж может ходить по палубе, когда все спят, оставалась. Войти незаметно на склад и убить всех членов команды.

Чудовищные истины рядом с которыми приходилось жить, мириться, и скрываться от команды. Что часть его собственных возможностей все рамок влияния.

Ровальд переводил взгляд то с высунутого кабеля, который соединял панель управления с Эсхелем, то на развёрнутого Стража. Один подарок ариев опаснее другого.

-Отец, что же ты хотел от меня?.. – Прошептал Ровальд. И вновь, будто его услышали. Страж чуть шелохнулся. Лепестки едва качнулись, но обратно не зашли, оставляя систему доступной к вхождению пилота. Гаст этого не заметил, он был сосредоточен на своей задаче.

Чтобы родной отец не хотел, ясно одно. Ровальд больше не хочет оставаться на этом корабле, здесь жутко. Особенно рядом со Стражем, который, пускай и берёг жизнь потомка лидерской ветви, а мог напасть на других.

Древние технологии, даже будучи совершенными, опасны. Ошибки систем непредсказуемы. Вот что он забыл. Как археолог, забыл одно из самых важных правил безопасности.

Ровальд ударил себя ладонью по лбу. Гаст едва повернулся к нему, и вернулся к расчётам.

Оставалось ещё несколько прыжков. Необработанный кью-рад работал нормально. Отец был один против всего мира. Даже собственные друзья под постоянным присмотром третей силы под названием ироны, иллюминаты, или как их там?

Ровальд поднялся с кресла, подошёл к доспеху, который множество раз спасал жизнь, и вспомнил слова Самиля:

За тобой есть кто-то, очень похожий на тебя

Но чувство, что самые главные загадки не раскрыты – оставалось. Оно особенно сильно давило, как обязанность, которую надо исполнить. Повинность по крови. А может, по действительно важному предназначению.

Теперь, когда правительство не просто ищет, а жаждет его крови, как единственного знающего секрет, он совершенно не мог вернуться. Разве что, в режиме машинной невидимости, совершенно осторожно, и по крайне необходимой причине.

Как только эта миссия закончится, Эсхель даст координаты материнского корабля, Ровальд поклялся, что найдет старых союзников отца, бывших членов группы Синий Зет. Протестирует их, и заберёт. Но помещений Эсхельмада уже не хватит. Потребуется ещё один корабль. Или два, а лучше три. Совершенные, быстрые, как этот. Но таких как этот больше нет, других не найти. Разве что, собрать вручную из обломков, опираясь на те технологии, которых сегодня достигло человечество Тридцать Девятого Посева. Предпоследнего. Родные земляне, порабощённые невидимой силой кибернетического разума. Совершенно невероятно. Никто не поверит. Даже сами сатанисты, одураченные тем, что видят. Никто, кроме тесионцев, и всех тех жителей Иксодуса, что спаслись. Наверно, в этом и крылся ответ на решение многих будущих задач.

Хотелось ещё наладить контакт с двеннадцатыми посевом. Там великие личности, подстать тесионцам. От встречи с представителями 12 посева Ровальд так же многого ожидал. Если удастся заручиться поддержкой не родной цивилизации, так соседней, то у него получится.

-Что получится? – Спросил Гаст. – МЫ скоро подлетаем. Ты что-то сказал?

-Нет. Не обращай внимания. Сам с собой.

-А… Этот прыжок последний.

Двигатели разогнались, пространство впереди исказилось, звёзды превратились во встречные прямые линии. И они оказались здесь, в месте, которое заново осваивали тесионцы.

-Что это? Кто к нам летит?

-Не знаю.

Перед экраном выросло тёмное, еле отличимое от космоса судно. На его носу загорелось множество прожекторов и ударили прямо в них.

Из динамиков раздались помехи. Словно кто-то что-то сказал. Затем прожектора выключились, и и корабль стал резко удаляться, слившись с космосом так же незаметно, как появился. Как призрак, из ниоткуда.

-Кто это, Гаст?

-Не знаю. Но здесь явно что-то изменилось с последнего раза.

Со склада выглянул Окомир с заспанными глазами:

-Гаст, что там? Рыпело на складе, хоть уши выколи.

-Если бы знал. – Озадаченно ответил бывший тесионский рыцарь, и поднял прозрачный колпачок на приборной панели. Его палец нерешительно повис над красной кнопкой.