Дальше, квартал за кварталом, город стали населять почти голые женщины. Азиатки, одна соблазнительнее другой. Одетые в крайне узкие, крайне тонкие полоски, загораживающие срамные места едва-едва. Они гуляли, и трясли всем тем, что имели. Груди покачивались, в такт бёдрам. Словно где-то рядом был пляж, но пляжа не было. Это мир голых людей. И даже те, кто выдавал себя за мужчин, ходили вроде бы в обтягивающих боксёрах, но даже там проглядывался женский половой орган. И Ровальд, спустя некоторое время, увидел табличку, которая напрочь выбило воображение – место отдыха, торговый центр, и на табличке мужской половой орган перечёркнут, а рядом с ним, так же перечёркнуты собаки, которых Ровальд за всё время так и не встретил.

Голые люди, низкие домики, сменились высокими небоскрёбами. Деловой квартал. Высотных зданий немного, но масштаб, масштаб…

Здесь ходили в основном, в костюмах, галстуках. Все как один, или одна?

Народ размешался. Да, на другой стороне Первого Неона совсем другой мир, - преобладала европеоидная внешность, и никто этого не стеснялся.

Неожиданно колющее в груди чувство вернулось, словно незримый кинжал вновь начал приближаться к сердцу. Вновь это чутьё.

Ровальд оглядывался, и не мог понять. То ли ему кажется, то ли за ним действительно ходят тени в окнах. Даже при том, что он совершенно невидим. А для проявления необходимо знать, где он находится, чтобы сфокусировать взгляд.

Об него стукнулась симпотичная девушка, как и многие другие, крайне миловидная. Она часто заморгала глазами, потрогала ушибленный нос, вытянула перед собой руку, нащупала Ровальда, и стала всматриваться. Его доспех постепенно начал проявляться, но благодаря толпе, он отошёл в сторону, и девушка озадаченно оглянулась. Проходящие мимо люди косились на неё.

За этим районом следовал игровой. Зона вечных видео-игр. Погружённые в виртуальную реальность люди стояли не тротуаре в толстых очках. Очки были столь толстыми, что опоясывали голову, закрывали уши, а поверху крепились на макушке. Свисающие руки, поднятая в небо голова. Их аккуратно обходили. У многих текла слюна. Но, судя по реакции окружающих, это нормально. Вот один из игроков снял шлем, размял глаза, увидел яркий свет, скривился от неудовольствия, вновь одел шлем-очки, вновь потекла слюна.

Очень часто проезжали мотоциклисты, дорогие японские фирмы. Хонда, Тойота, Кавасаки, Ниссан, Дацун, и множество других марок. Они нашли свой второй мир. Словно застрявшие посреди времён, нестареющие, навеки актуальные здесь, в пиратском мире. Но гуляя по этим злачным местам, даже не скажешь, что эта планета пиратов, экономический центр торговли.

Над головой систематически пролетали грузовые корабли, изредка пассажирские. Они играли маневровыми двигателями, проскакивали мимо редких небоскрёбов почти в притык, и бесконечно ускорялись, улетая глубоко в космос.

Такой контраст технологий трудно охватить головой. Словно так сложилась культура и по-другому просто не хотят жить. Или так сложилась экономика, и любой другой переход запросто убьёт многовековое производство, отлаженное как часы, со множеством востребованных рабочих мест.

Так Ровальд, воруя еду, цепляясь к транспорту, двигался к цели, иногда, не сумев разобраться в маршрутах, отдаляясь, и тем растягивая своё путешествие. Однако, по пятам за ним брела девушка, порабощённая своими страстями, а может, чем-то более глубоким, чем просто влечение. Зная адрес, она добралась до космопорта Элиот раньше Ровальда. Добралась, и удивилась, что там никого нет. Вошла внутрь, приложила руку к турникету, загорелся зелёный, и двери на уровне живота разомкнулись. Она прошла внутрь, уселась, и поняла. Что сколько бы она не преследовала, не зная мотивов своего возлюбленного, не зная точного местонахождения, она всё равно, что ищет иголку в стоге сена. Даже учитывая точность адреса. Но, она заплатила большие деньги за это, и верила Дмитрию. Если он дал этот адрес, то надо ждать. Неужели он тоже японец, как она? Это просто удивительно. Внешность-то как у европейца. Впрочем, как среди европейцев мода за азиатскую внешность, так и среди азиатов могут найтись уникумы, почему нет? Даже эта черта в нём заставила её улыбнуться. Какой же он замечательный человек.

Женственность потихоньку подступала к её лицу, захватывая голос, расслабляя зажатые голосовые связки, убирая давно вбитое в голову желание помыкать и командовать, опьяняя, как в тот самый день, когда она встретила его. Хотя, кажется, это было раньше, да, где-то они уже встречались. Но определённо, она уже не может вспомнить. Оставаясь в этом запустелом космопорту с рабочими терминалами, она не обратила внимание на пыль на сиденьях рядом, на пыль на турникетах, пыль на терминалах, покрывших тонким слоем ряды светящихся цифр, часов, и везде, куда можно было отвести взгляд, всюду была пыль. В этом месте давным-давно никого не было. Но Шион не обращала внимания, в её воспоминаниях всё было иначе. Когда-то она сама выходила отсюда, и люди здесь были. Пыли не было, всё было ухожено, чисто по-японски.

Ровальд бродил по ночному городу. Какой-то другой, вновь напоминающий Токио, как и предыдущий. Все как один, напоминали древний Токио. Технологии шагнули вперёд, но и одновременно замерли. Словно все автогиганты, и прочие известные производители электроники, просто выпустили всё то, что наработали ещё будучи на Земле, а затем вообще замолкли, но людей всё устроило. Была реклама, были новшества, новинки. Одна мода, сменялась другой, спустя годы, приходила вновь. И так, по кругу, до бесконечности, а люди жили, и не обращали внимание, ибо мода повторялась вновь не так часто, а жизнь текла и текла, смешивая впечатления так, что даже старая, вновь поднятая мода, вызывала приятные воспоминания из детства, поэтому никто и не обращал внимания. Такая здесь была жизнь. Словно залипнутая пластинка.

Он брёл посреди многолюдной толпы, уставший, желающий поспать в кои-то веки. Но надо было идти. И всё-таки, тени, перепрыгивающие из окна в окно, казались реальным. Вот одна из них промелькнула особенно близко. Сейчас, когда Ровальд устал, это кажется особенно реальным. Он зевнул, толкнул кого-то, а то и сбил напрочь, но не обратил на это внимания. Всё-таки, он в режиме машинной невидимости. Кому он нужен?

Тем временем, Шион, окончательно устав ждать возлюбленного, немного отошла от космопорта в ближайшую забегаловку. Она не отрывала взгляда оттуда дольше, чем на пару мгновений. Заказа еды, рассеяно её забрала, по пути уронив соус и даже не подобрав его. Отнесла на подносе всё это к себе в космопорт, и даже не заметила, что продавец забегаловки, следящий за её спиной, ужаснулся. Настолько, что позвал заведующего, тот включил запись с камеры внешнего наблюдения, чтобы удостовериться лично. Так же ужаснулся, похлопал продавца по плечу, похвалив, отпустил его пораньше домой. Созвал всех остальных, их тоже отпустил пораньше домой. Забегаловка закрылась. В неё пытался войти новый посетитель, но свет за закрытыми дверьми погас. И ему не осталось ничего, кроме как пожать плечами и пойти в другую.

Ровальд так устал, что в конце забрёл в какой-то закоулок, в котором вообще никого нет. Он настолько неприметен, что пройти туда может кто-то, ну кому явно не хочется жить спокойной жизнью. Потому что это был закуток между мэрией города и полицейским участком. Вздохнув, уселся поудобнее в углу, за мусорным ящиком, коих во всех городах хватало. Большие, зелёные, с косой крышкой. Он закрыл глаза, и приятная усталость навалилась на плечи. Поясница расслабилась, остальное уже работа доспеха, он понял, что хозяину надо отдохнуть именно в этой позе, и стал удерживать её своими силами, чем помог значительно расслабиться, и сон окончательно захватил Ровальда. В отдалённом от нормальной цивилизации миру, вдалеке от знакомых мест, вдалеке от всего, что он когда-либо знал. Хотелось к друзьям, вновь вернуться в военную академию, вновь попасть в отряд археологов. Вновь учиться, и быть своим среди своих.

Но сон оказался буйным, неприятным. Его крутило и болтало под волнами неизвестного берега. Волны всё нарастали, буря увеличивалась, и дождь хлынул на водную поверхность. Те небольшие моменты, когда его вытаскивало на поверхность водной глади, заливало сверху дождём, и он погружался обратно, мучаемый природой недалеко от берега. Но так лишь казалось. Потому что ему такая погодная ярость была даже приятна. Она вольна, и при этом, без предрассудков. Сама по себе. И вот это в ней прекрасно. Можно отдаться стихии, и это расслабляет. Как всегда, расслабляло только истинно русскую душу. Это заметили ещё немцы во вторую мировую. Только русские, или другие славяне, к ним близкие по культуре, почему-то, так любили природу. Выбегали под дождь и молнии, глотали большие капли, промокали на сквозь, но радовались, радовались каждый раз, как малые дети, как индейцы и их шаманы, танцующие танец у костра. Так и он, радовался.

Но вот Ровальда выбросила в знакомый туннель, и он оказался почти у самого выхода. Лишь пару шагов отделали от окончания туннеля, когда в белом прямоугольника показался он. Тот самый дружелюбный Страж. Он несколько отличался от седьмой модели, и даже от восьмой, которую удалось увидеть мельком.

У этого на лице имелся другой крест. Его концы были узорными, и чем-то ещё более напоминали православный христианский. Разве что не хватало чёрточки сверху, и косой черты снизу. Но крест, определённо тот, нательный. Ровальд видел их в продаже всего пару раз, на разных промежуточных станциях, ещё во времена обучения.

Они встретились взглядами. Впервые Страж ничего не сказал. Он просто смотрел, сам удивлённый, что теперь между ними почти нет расстояния. Посмотрел куда-то вбок, за грани туннеля, в своём белом мире.

-Они идут… Теперь никуда не деться. Но ты рядом, и это обнадёживает. Может быть, даже получится.

-Что получится?

Страж обернулся к Ровальду, и в его взгляде, скрытом непроницаемой маской, почувствовалась надежда.

-Хотел бы я пожать твою руку , - сказал он. – Но… Сам поймешь.

Страж ушёл вбок, выпав из поля зрения. И две мерзкие клыкастые твари побежали следом за ним. Ровальд сделал шаг вперёд, пытаясь выглянуть наружу, но не смог. Ещё небольшое расстояние удерживало его. Но выскочила третья тварь, она остановилась ровно на том самом месте, где стоял Страж. Посмотрела на Ровальда. Облизнулась, мотая длинным хвостом, шагнула внутрь в туннель, и двинулась на него. Нельзя не убежать, но пойти на встречу. Тварь замахнулась рукой с длинными когтями-лезвиями. Ровальд остановил её удар, схватив за запястье, и в этот момент проснулся. Перед ним… Совершенно чёрный, покрытый резиновыми псевдомышцами, в экзокостюме для диверсионных вылазок, ниндзя. А Ровальд держал за запястье его руку, в которой находился длинный самурайский меч.

-Катана? – Удивился Ровальд. И ещё больше удивился тому, что сказал это в слух.

Катана зажглась чёрным дымом, который стал литься из рукоятки вдоль всего клинка до самого кончика. Мышцы солдата напряглись, пытаясь пересилить мощь доспеха. Одна из мышц лопнула, вышла из строя. Попытался выдернуть руку из хватки Ровальда, но и это не удалось. Перехватил меч в другую руку, и воткнул в плечо Ровальда. Меч прошёл насквозь, пропилил звёздную броню Стража, и вышел с другой стороны. Это произошло столь неожиданно, что Ровальд даже не почувствовал боли. Вместо этого, он схватил другую руку бойца, который мог видеть его в режиме машинной невидимости. Ударил своим железным лбом его в голову, проломил некое зрительное устройство. Солдат обмяк. Ровальд потянул клинок из себя, и содрогнулся от боли. Доспех впрыснул обезболивающее, и он смог вытянуть эту странную, тёмную, дымящуюся катану.

Клионк звонко упал на пол. Плечевое повреждение брони начало зарастать смыкающимися механизмами, и ушло напрочь, словно его и не было. Уверен, тоже самое было и сзади. Броня восстановилась. Но его рана оказалась настоящей. Впервые что-то смогло пробить эту броню. Прошло как сквозь бумагу. Так быстро, так неожиданно, что и сказать нечего.

Теперь картина происходящего в его голове окончательно перестала укладываться. Теперь он понял, что совершенно не знает в какую игру ввязался на самом деле. И наверняка, тоже самое однажды понял и его отец, поэтому и бросил всё это на тридцать лет. Переломный момент, чтобы задуматься о своём будущем. Но у отца, очевидно, варианты были. А у него? Какие варианты у него? Неужели он может так запросто взять и вернуться в общество? Учитывая, что его разыскивает само правительство, выставляя на голову больным психопатом.

Ровальд посмотрел на часы в углу интерфейса, убедился, что пару часов таки удалось отхватить. Краем глаза заметил ещё тени. Задержал взгляд на одной из них. Её окружил красный квадратик, тень начала проявляться ещё одним точно таким же ниндзя, какой напал на него. Покрытый фальшивыми резиновыми мышцами, с катаной за спиной. Быстрый, невидимый. Использующий ту же самую технологию машинной невидимости, что и он сам. Ровальд потерял дар речи. Всё это время они преследовали его? Но при этом, обнаружить его смог лишь один из них, и больше никто не стал нападать. Ходят кругами, но не могут найти. Словно этому повезло. И вдвойне странно то, что за ним по пятам никто не пошёл. Не стали приближаться к месту схватки, а остались вокруг, лазить, искать, как слепые котята.

Странно вдвойне.

Но, на руку. Ровальд побежал к заждавшемуся его космопорту по безлюдным улицам, выскочил на автотрассу, по которой уже никого не ездило, кроме редких, одиноких машин зелёных такси.

Ускорился по максимуму, тени отстали, и гнетущее чувство в груди, на которое он не обратил внимание, тоже притихло.

Спустя час, двигаясь на максимально возможной скорости, он всё-таки смог добраться до него. Это оказалось невысокое, двухэтажное стеклянное здание, внутри которого горел свет, и там, посреди ночи, было видно, кто-то сидит. Даже нет, спит, откинув голову, со знакомыми чёрными волосами.

-Дмитрий… Рассказал, да?

Ровальд пошёл ко входу, открыл двери, перепрыгнул турникет, подошёл к Шион. Оценил её, цокнув языком пару раз.

-Вот неймётся тебе, да? Ну дался тебе я? Что ты бегаешь за мной?

Шион сладко передвинулась на другой бок, поближе к нему, словно реагируя на голос. Что-то промямлила на английском, на вроде: «ну влюбилась я, ну чего ты»

Ровальд нехотя провёл рукой по её волосам. Впрочем, рука в железной броне. Он не мог почувствовать их. И пошёл вглубь терминалов, через пустющие, как улицы города, пропускные посты, где никого не было, кроме горящих, запылённых автономных систем. И ведь правда. Космопорт, а всюду запустение, пыль, неухоженность. Может за этим местом и ухаживали, но уборщики сюда чаще раза в год не приглашаются.

Он провёл пальцем по поверхности стола, где должен находиться сотрудник проверяющий паспорт, или что-то вроде этого. И на кончике пальца оказался просто невообразимо тёмный и толстый кусок пылевого образования. Да, это определённо то самое место. Он попал куда надо.

Прошёл первый пункт, второй, третий, где-топерелез. Направился по секции пропущенных пассажиров, через залы ожидания. Вышел из здания на площадку космопорта, увидел множество старых ракет. Все они неухожены, покрыты… Ржавчиной? И лишь далеко в центре пустовало место. Место, куда приземлялся один единственный транспортник, который отвозил людей на станцию-пересадки, чтобы попасть на паром, откуда дальше прямой и элитный, эксклюзивно удобный рейс до второй гряды, планеты Японии. Столица, главного центра власти всего пиратскогомира.

Идя мимо старых звёздных кораблей, он поражался. Это место больше напоминало музей, а подойдя к одному объекту поближе, взашёл по трапу, и ещё больше убедился в том, что здесь снято оборудование. Это не просто старые, никому ненужные, необслуженные ракеты. Это муляжи. Либо разворованные образцы, на которые всем плевать. Космопорт – муляж.

-Какие тайны ты скрываешь от всего мира, а, друг? – Сказал Ровальд, глядя на огромное, мощное, тяговитое в прошлом сопло. Выход сгоревшего химического топлива. Ещё с тех самых времён, когда космос только покоряли, и в почёте было свободное кораблестроение. Да, с тех самых пор. Если центр пиратского мира и существует, то он где-то здесь.